Камень. Книга 3

— Не говори глупостей! — ответил он, но не очень уверенно. — А с кем ему ещё дружить?

— С Колькой и Сашкой Романовыми. — сказала Наталья. — Теперь понятно, почему они так быстро сошлись. Братья всё-таки… Вот они и взяли над ним шефство.

— Какое шефство, Наташа? — возразил Андрей. — Если ты не заметила, то это Лёха над ними шефство взял.

— Да?

— Да. — кивнул он. — У меня сложилось именно такое впечатление. Интересно, Лёха завтра в Универ придёт?

— Не знаю… — протянула Наталья. — И как нам теперь с ним общаться?

— Как раньше общались, так и будем общаться. — уверенности, однако, в голосе молодого человека не было. — Не переживай, Алексей нормальный парень, нос, в отличии от вас с Ингой, задирать не будет. По крайней мере, хотелось бы на это надеяться.

— И мне… — кивнула его сестра. — О-о, Юсупова звонит! Алло! Да, мне дед всё рассказал… Инга, я не обалдела, я охренела!.. И ты тоже?.. А Анька в курсе?.. И она тоже?.. Что делать будем?..

Андрей вздохнул и подумал: «Надо Машке позвонить, может она ещё что-нибудь расскажет». Молодой человек встал с дивана и направился в свою комнату — он даже не сомневался, что сестра с подружками теперь полночи будет обсуждать объявление Алексея и их отношение к этому ко всему.

* * *

— Теперь ты понимаешь, почему Миша Пожарский мялся и ничего нам сказать не мог? — спросил у сына князь Голицын.

Из рабочего кабинета князя только что ушла в сопровождении матери расстроенная и заплаканная Ксения. Обещание Главы Рода сделать всё возможное, чтобы Романовы в качестве невесты для Алексея Александровича выбрали именно её, девушку обнадёжило не сильно.

— Понимаю. — кивнул тот. — Что делать будем?

— Пробивать кандидатуру Ксюшки. — вздохнул князь. — У нас перед остальными Родами есть неоспоримое преимущество — мы ещё до объявления Алексея свататься начали. Вот и продолжим это делать через Мишку Пожарского.

— Отец, ты же понимаешь, что это слабый аргумент. — возразил Наследник. — Ну, сватались, и сватались, кого это сейчас будет волновать? Там другие критерии отбора. Да и Пожарский при решении вопроса о браке внука правом голоса если и будет обладать, то его мнением Романовы поинтересуются в последнюю очередь.

— Понимаю. — кивнул князь. — Но заявить о себе мы обязаны. А лучший способ это сделать — через Мишу. Кроме того, он на внука огромное влияние имеет, что тоже, согласись, немаловажно. Так что на днях надо будет Пожарского навестить… Заодно и ситуацию провентилировать…

* * *

— Маша, Алексей догадался, что это ты Петрова к родителям в Смоленск… отправила. — Императрица же никак не прореагировала на слова мужа, продолжая у зеркала спокойно убирать волосы перед сном. — Внук был очень зол. — и опять никакой реакции. — Даже гнев использовал, от которого у меня сердце прихватило. — только после этих слов Мария Федоровна с тревогой посмотрела на Николая. — Алексей по отношению к тебе настроен очень враждебно, мы с Сашей его, конечно, предупредили… о последствиях необдуманных поступков, и сын даже попробовал взять с Алексея обещание никоим образом тебе не мстить, но внук промолчал.

— Да что он о себе возомнил! — вскочила с пуфика Императрица. — Это что ещё за новости, Коля?

— Сядь, Маша. — голосом Императора можно было замораживать лёд. — Раскудахталась… Раньше надо было думать, просчитывая последствия. И если ты вздумаешь ещё раз за моей спиной провернуть ещё что-нибудь подобное… Окажешься на месте Катьки.

Хоть Мария Федоровна и фыркнула для вида после предупреждения мужа, но его обещаниям поверила — Николай, когда ему было надо, всегда доводил дело до конца.

— И ещё, Маша. — продолжил он. — Держись от Алексея пока подальше, его мы тоже на какое-то время в Кремль звать не будем, ради твоей же безопасности. И молись, чтобы этот художник побыстрее в себя пришёл и в Москву вернулся. Ты меня услышала? — спросил Император и опять потёр себе грудь.

— Услышала, Коля. — Мария Фёдоровна с тревогой смотрела на мужа, только сейчас обратив внимание на непривычно землянистый цвет его лица.

Глава 5

— Прохор, я не могу дозвониться до Сашки Петрова. Телефон постоянно отключен. — пожаловался я воспитателю, убрав трубку в сумку, в смокинге карманы были зашиты.

— Так и было задумано. — ответил он. — Я, конечно, могу сделать так, чтобы он тебе сам позвонил, но надо ли тебе это? И вообще, Алексей, я бы не рекомендовал тебе сейчас разговаривать с Александром по телефону. Лучше это делать при личной встрече. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю. — признал я правоту своего воспитателя.

— В субботу спокойно выедем, доберёмся до Смоленска, и увидишь ты своего друга. Я уверен, за это время с ним ничего не случится.

— Будем надеяться. — кивнул я.

Когда мы повернули на Остоженку, ворота особняка были уже гостеприимно распахнуты, а Дворцовые несли службу, вытянувшись по струнке. Проехав немного по мощеному внутреннему двору, остановились около гаража, «Волга» Михеева пристроилась рядом. Стоянка, находившаяся чуть дальше, была уже заставлена автомобилями, среди которых красовалась и чистенькая Прохоровская «Нива».

— Лёшка, свои владения будешь осматривать? — спросил он меня, когда мы вылезли из «Волги».

— Буду. Заодно и после Кремля немного развеюсь.

Начали мы с гаража. Был он рассчитан на четыре машины, наличествовали и подсобные помещения, заваленные каким-то автомобильным хламом.

— Не успели ещё разобрать. — пояснил Прохор. — Пока только дом в порядок привели.

Следующим был двухэтажный гостевой дом, первый этаж которого мой воспитатель временно отдал под нужды и проживание Дворцовой полиции, а вот на втором этаже три гостевых комнаты меня приятно удивили — в особняке Пожарских они были не такими просторными. После гостевого дома пошли смотреть баню. Была она, конечно, меньше той, которую устроил себе мой дед в Жуковке, но, как я прикинул, вполне подходила даже для неофициального «приёма» Императора — срубленная из дерева, обшитая внутри вагонкой, даже не с бассейном, а с большой деревянной бадьёй, вмурованной в пол, в которой постоянно циркулировала ледяная вода из скважины. Да и комната отдыха мне понравилась — та же самая вагонка на стенах и нарочито грубая деревянная мебель. На втором этаже бани, как и у деда в Жуковке, комнаты отдыха и массажный стол. Кроме того, веранда у бани выполняла ещё и функцию большой беседки с деревянной мебелью из той же самой «коллекции», что и внутри. Была и печь из красиво сложенного кирпича, на которой можно было жарить шашлыки, а также готовить в казане и в обычной посуде.

— Твоя душенька довольна? — усмехнулся я, глядя на Прохора.

— Более чем. — лучился довольством он. — Предел мечтаний!

Сад, устроенный у себя Гагариными, мне очень понравился. К этому месту определение «сад» не подходило вообще — вся задняя часть участка представляла собой маленький кусочек самого настоящего парка с высокими соснами и ветвившейся между ними мощеной дорожкой со скамейками и парой открытых беседок в разных концах. Мы не отказали себе в удовольствии и немножко прогулялись по этим дорожкам. Учитывая, что на улице было уже довольно-таки темно, а освещение обеспечивали грамотно расположенные фонари, парк предстал перед нами, наверное, в своём самом красивом и таинственном виде.

— Лёха, гляди. — Прохор указал мне на поляну в центре «леса». — И для зарядки, и для рукопашки подойдёт. — я согласно кивнул. — Пойдём в дом, поздно уже. Ещё нагуляемся…

На крыльце дома нас встретил обслуживающий персонал.

— Ваше Императорское Высочество, — начал Прохор, — позвольте представить вам Василия Петровича Трегубова, управляющего особняком.

Мне поклонился здоровенный мужик под два метра ростом в костюме серого цвета.

— Василий Петрович! — кивнул я.

— Рады приветствовать, Ваше Императорское Высочество. — сказал он, выпрямившись.

— Алексей Александрович. — «позволил» я.

— Алексей Александрович, разрешите представить остальных? — я опять кивнул.

Половину имен я так и не запомнил, но прислугой Романовы меня обеспечили по полной программе — пять горничных средних лет для поддержания чистоты в доме, метрдотель Петр Владимирович, очень представительный мужчина под шестьдесят с роскошными бакенбардами и в ливрее с гербами Романовых, повар Михаил Дмитриевич с двумя помощниками и тремя официантами, и дворник-садовник-истопник Алексей Григорьевич с двумя помощниками. Выразив надежду, что работа в этом особняке не доставит особых хлопот, мы с Прохором в сопровождении Михеева и Трегубова зашли внутрь дома.

— И сколько из них, — я мотнул головой в сторону дверей, — не являются сотрудниками Канцелярии или Дворцовой полиции? — смотрел же при этом сразу на всех троих.

Те, что характерно, и не подумали смущаться от моего вопроса. За всех ответил Прохор:

— Ни одного, Алексей Александрович.

— Понятно. — вздохнул я. — Василий Петрович, — я смотрел на управляющего, — давайте сразу расставим все точки над «Ё». Особняк, фактически, лично мой. И мне бы очень хотелось, чтобы вы проявляли лояльность и лично мне. — тот кивнул. — Владимир Иванович, — я повернулся к Михееву, — к вам будет аналогичная просьба. — ротмистр слегка поморщился, но тоже кивнул. — Иначе, господа, нам с вами придется расстаться. Владимир Иванович, подскажите нам, будьте так любезны, сколько вам и вашим сотрудникам понадобилось времени на свернуться в прошлый раз?

— Час, Алексей Александрович. — опять поморщился он.

— Намёк поняли, Василий Петрович? — спросил я у управляющего.

— Понял, Ваше Императорское Высочество. — вытянулся тот.

— Будьте любезны, доведите до остальных своих людей моё пожелание. — улыбнулся я. — И ещё. Господин Белобородов здесь имеет такое же право голоса, как и я. Любое его пожелание и приказ не подлежат никакому обсуждению и выполняются в полном объеме. Это касается и охраны. Следующее. Со мной будут проживать две девушки. Отдельные инструкции по ним получите от господина Белобородова. Очень надеюсь на ваше понимание, господа. А теперь давайте приступим к осмотру дома.

Сам особняк Гагариных был построен в тридцатых годах прошлого века на месте их старого особняка, но от помпезности века 19-го старые хозяева, как и Романовы, совсем отказываться не собирались — лепнина на потолке, тяжелые хрустальные люстры, серебряные бра на стенах, старинная мебель, статуи, наборный паркет… Самый натуральный музей! Судя по следам на стенах, там висели картины. Кое-где они остались, но с нейтральным содержанием — какой-то луг, изображение деревни, пасущаяся лошадь…

— Василий Петрович, — обратился я к управляющему, — на пустые места надо бы что-то подобрать… Портреты моих славных предков вполне подойдут. Да и родичам моим будет приятно себя увидеть по приезду в гости. — он кивнул. — Про Пожарских тоже забывать не будем, свяжитесь с их управляющим.

— Будет исполнено, Алексей Александрович. — кивнул Трегубов.

— Картины без меня не вешать. — добавил я, а управляющий вновь кивнул.

А моё знакомство с домом продолжилось. Да… Как бы мне в первое время в нём не заблудиться — большая, роскошно отделанная в светлых тонах гостиная с баром, скромная только на первый взгляд бильярдная с панелями из ценных пород дерева, просторная столовая. И это всё с подобранной в цвет, тон и стиль мебелью! Кухня, хозяйственные помещения и комнаты для проживания прислуги с охраной тоже отличались качественным ремонтом. А уж когда мы спустились в винный погреб, мне показалось, что мой воспитатель вместе с начальником охраны начали судорожно сглатывать! Ряды покрытых паутиной бутылок, бочек, стеллажи с вообще непонятными сосудами производили действительно убойное впечатление!

— Василий Петрович, — хмыкнул я, обращаясь к управляющему, — надо бы здесь сигнализацию на дверь поставить… Иначе беды не миновать.

За Трегубова ответил Прохор:

— Вы серьёзно, Алексей Александрович? — ротмистр с управляющим тоже смотрели на меня с плохо скрываемой надеждой на чудо.

— Шучу, конечно. — Хотя… Там видно будет. Пойдёмте уже на второй этаж, не будем, господа, поддаваться искушению проинспектировать погреб более вдумчиво.

На второй этаж с первого вела широкая лестница, отделанная мрамором. Второй этаж впечатлял тоже — огромный зал на пол-этажа для приёмов, в котором хоть сейчас устраивай ночной клуб или, для разнообразия, ставь ворота, надевай браслеты и играй в футбол. Остальное пространство этажа занимали пара кабинетов со всеми удобствами, судя по пояснениям Трегубова, один был для главы Рода, второй — для Наследника, и четыре гостевых спальни.

Третий этаж был полностью отдан под личные покои хозяев — восемь роскошных спален со всей необходимой мебелью и техникой. Фактически они представляли собой отдельные квартиры, как и в Кремле, только без прихожей. Моя спальня была самой большой, удобной и тихой — все её окна выходили на задний двор особняка, в парк. Небольшая гостиная с темной старинной мебелью, с тяжелыми даже на вид стульями, креслами и диваном, наличествовал даже небольшой рабочий стол. В санузле глаз рябило от белой плитки с золотистыми прожилками. Были установлены и джакузи с душевой кабинкой. «Девушкам должно понравиться» — подумал я с улыбкой. А уж сама спальня была просто создана для меня, вернее, для моей ситуации — огромная кровать с балдахином сразу говорила всем своим видом, что мы втроём с Алексией и Викторией в ней поместимся с гарантией!

— Смотри, Лёшка, потеряетесь здесь. — хмыкнул Прохор, мотнув головой в сторону кровати.

— Это да… — согласился я.

— Располагайся. Все твои вещи уже здесь. — он указал мне на гардеробную. — Остальное — в гостиной. Сейчас чай принесут и чего-нибудь пожевать, я распорядился.

— А ты где себе апартаменты выбрал? — поинтересовался я.

— На втором этаже, дальняя гостевая спальня. — ответил он. — Прямо под тобой.

— А почему не рядом со мной?

— Третий этаж — хозяйский. Не положено, Алексей. Не переживай, я всё равно рядом буду.

— Ну, смотри. Если для тебя так удобно, живи там. А Леську с Викой я всё равно на третьем поселю.

— У них несколько… иной статус, нежели мой. — ухмыльнулся он. — Так что сели, не бойся. Уверен, Великие князья Николай и Александр тоже захотят к тебе присоседиться. Скучно им в нашем старом доме будет. Так что готовься.

— Пусть живут, места хватает. — улыбнулся я.

На чаепитие в моей маленькой гостиной пригласили и Михеева с Трегубовым.

Уже лёжа в постели, позвонил Вике, которая «потребовала» отчёт за церемонию моего объявления. Отчитался, заодно и пригласил её перебираться в особняк под предлогом того, что мне здесь скучно.

— Скучно тебе, Романов? — возмутилась она. — Вот, значит, для чего мы тебе с Леськой нужны? Ладно, Романов, я не гордая! Перееду! Но пощады не жди, подлец! И вообще, не забывай, что завтра тебе надо быть на Базе Корпуса.

Следующей позвонил Алексии. Рассказал и ей последние новости и описал спальню с размерами кровати. Не забыл упомянуть, что в субботу уезжаю в Смоленск. Расстроенная Леся сообщила, что она именно в субботу собиралась прилететь в Москву, но раз я уезжаю, то она лучше тогда прилетит на следующей неделе. Поболтав с ней ещё немного и успокоив, положил трубку.

Так, а теперь надо бы глянуть в паутине информацию о себе любимом! Ничего себе! Улыбающийся я, где крупным планом, где в обществе Императора и Цесаревича, мелькал буквально повсюду! Надо было отдать должное придворным фотографам — на фотографиях я был одновременно и улыбающимся, и гордым, и приветливым. Короче, я сам себе нравился — приятный молодой человек с чувством собственного достоинства! А заголовки статей? «Теперь у Империи есть наследник!», «Неожиданное объявление сына Цесаревича!», «Князь Пожарский-младший оказался Великим князем Алексеем Александровичем!», и так далее, и тому подобное. И все эти статьи практически один в один пересказывали официальный пресс-релиз Романовых, разве что не так сухо и официально. Вдоволь налюбовавшись собой и в очередной раз посмеявшись над изворотливостью журналистов, решил спать. А засыпая, начал прикидывать, через кого же мне узнать побольше информации о круге общения нашей любимой Императрицы, чтобы тоже, в свою очередь, навестить подружек Марии Фёдоровны тёмной ноченькой… А может и ясным деньком… Валькирий буду наказывать только в том случае, если буду точно знать, что они причинили какой-то вред Петрову по собственной инициативе, а пока же ограничусь предупреждением. Проще всего, конечно, интересующую меня информацию узнать у Вяземской, но её подставлять я не собирался. Так же, как и Николая с Александром Романовых. Прохора спрашивать не только бесполезно, но и опасно — во-первых, он мне за подобные инициативы уши с гарантией надерёт, а во-вторых, точно отцу с дедом доложится, и получу я из Кремля прямой и однозначный приказ забыть о мести бабуле. А спускать сделанное старушке я не собирался, пусть побудет на моём месте — весьма вероятно, что ей на этих самых подружек глубоко плевать, но вот когда последние начнут от неё шарахаться…

* * *

Утром в пятницу встал чуть раньше семи часов утра, сходил в душ, оделся и спустился в столовую.

— Доброе утро! — поприветствовал я уже завтракавших Белобородова и Михеева.

— Доброе! — кивнули они.

Тут и мне принесли завтрак.

— Алексей Александрович, до Университета вас довезут и заберут со стоянки после занятий. — сказал мне ротмистр. — Если у вас изменятся планы, сообщите мне, мой телефон у вас есть.

— Хорошо, Владимир Иванович. — кивнул я. — Нам сегодня с Прохором надо ещё в Ясенево съездить. Прохор, — я посмотрел на воспитателя, — надо, наверное, с собой взять хорошего алкоголя из погребка?..

— Не переживай. — кивнул он. — Ещё вчера приготовил. Всё в машине. А то, что брюки надел, молодец. Джинсы надо прекращать носить. Только уж в совсем неформальной обстановке. — одобрил он мой внешний вид. — Джемпер с рубашкой тоже нормально, но постепенно надо привыкать к деловому костюму.

— На учёбу в костюме — только через мой труп. — осклабился я. — В нужных случаях — вопросов нет.

— Хоть так… — кивнул Прохор. — Иди уже, машины у крыльца. Тебе сегодня опаздывать нельзя.

Дорога до Университета заняла полчаса, за которые я успел немного вздремнуть. А вот на той стоянке Универа, которую использовали и Долгорукие с Юсуповыми и Шереметьевыми, мою сладкую дрёму как рукой сняло — две «Волги» с гербами Романовых и четверо бдительных Дворцовых в строгих деловых костюмах спровоцировали всплеск любопытства и верноподданнических чувств у проходящих мимо студентов, которые, при моём появлении из машины, остановились и принялись активно кланяться. Натянув на лицо благожелательную улыбку, я им кивнул и проследовал на университетскую территорию, успев заметить краем глаза, что мои «Волги» совершенно беспардонно перегородили выезд «Волгам» с гербами Долгоруких и Юсуповых, встав как можно ближе к воротам. Значит, мои друзья встретят меня уже в аудитории. До учебного корпуса добрался без «происшествий», впрочем, как и до аудитории, за исключением кланяющихся однокурсников, которые меня знали, а вот в самой римской аудитории однокурсники, включая и Долгоруких с Юсуповой, с шумом поднялись со своих мест и дружно поклонились.

«Твою же!.. Надеюсь, это не будет повторяться каждый день?» — подумал я, сохраняя на лице все ту же благожелательную улыбку.

Студенты, видимо посчитав, что приличия соблюдены, выпрямились и дружно уставились на меня. И чего они от меня хотят? Ч-черт!

— Доброе утро! Присаживайтесь. — сообразил, наконец, я.

— Доброе утро, Ваше Императорское Высочество! — дружно сказала мне аудитория, и студенты сели, даже те, кто до этого стоял.

Я же прошел к своим друзьям, которые, при моём приближении, с улыбками встали вновь:

— Доброе утро, Ваше Императорское Высочество. — за всех сказал Андрей.

— Хоть вы нормально со мной разговаривать будете? — серьёзно спросил я.

— Как скажешь, Алексей. — кивнул он, продолжая улыбаться. — А то… Мало ли…