Помоги проекту - поделись книгой:
– То верно говоришь. Пушка – это сила. – Князь качнул головой, соглашаясь. – Только вот получим мы ту кромку не в лесах и полях, а в головах человеческих. И сейчас католики уже и плотью мертвецов не брезгуют, и кровь пьют. А вырастет там вообще погань, какой не видывали, которая без крови и жертв совсем жить не сможет. Войны начнутся такие, что и свет не видывал. Ты вот, наверное, думаешь, что Наполеон этот к нам пришел, чтобы земли урвать? Нет, советник. Он больше чем с полумиллионом воинов да с пятью сотнями чернокнижников да католиков пришел. И им все едино, кто полег на поле брани. Слав, германец или мавр. Там такие вихри над полем боя стояли… А эти… все жрали, словно упыри, все не могли силой насытиться. Большой крови тогда стоило перебить их, и все одно три десятка обратно утекло. И эти вымески опять к нам придут, потому что друг с другом воевать им не с руки. Тогда на поле под Новоградом их остановила отборная сотня волхвов, и не все из нас живы остались. А ну как не было бы нас? Тридцать воинов и более нужно, чтобы одного колдуна завалить.
– Ну, это не проблема. – Горыня улыбнулся. – Будет оружие, что колдуна убивает. Извернусь, но сделаю.
– Верю. – Волхв кивнул. – Да вот только ситуации это не изменит. Перестанут к нам ходить, начнут убивать людей в других местах, медленно, но верно превращать весь мир в помойку. И отсидеться за порубежьем не получится. Будут собирать толпы и ходить на Русь за кровью.
– А что они делают с этой силой?
– Хороший вопрос. – Васильчиков усмехнулся и, подняв бокал с морсом, сделал большой глоток. – Наша сила чистая, она и в лекарском деле помощник, и в светильниках работать будет. А мертвая сила она такая… в светильник засунуть можно, но от того света все живое умирать будет. Медленно, но верно. А вот жизнь продлевать они научились хорошо. И живут там некоторые лет по пятьсот и более. Сил на то требуется очень много, да и вид они имеют… краше в гроб кладут. Но не это главное. Главное, что от такой жизни, на черноте этой, они всякий разум теряют. Превращаются в упырей, и внутренне и кое-кто внешне. Глянешь на такого – сразу глаза вымыть хочется. И уж эти ни на пядь своей силы не уступят. Зальют кровью хоть всю землю, но себя будут поддерживать.
– И что же делать? – задал вопрос практичный Горыня.
– Да как всегда. – Дмитрий Николаевич пожал плечами. – Теперь будем не просто набирать крестьянских детей, но приказом свозить их в уезды и там осматривать на предмет пригодности к волхвованию. То приказ государя, и думаю, противников будет немного.
– А что, такие находятся? – удивился княжич.
– Да от прежнего государя такая княжья вольница досталась, то нам с того еще лет двадцать будет икаться. Развели, понимаешь, божедурье. Что ни князь или боярин – своя дружина, а как на порубежье ехать, так сто отговорок да болезней…
– Княжич? – Тихо подошедший к ним полковник неопределенных лет в черном с золотом мундире Тайной канцелярии коротко поклонился. – Государь-император просят вас…
– Да. – Горыня кивнул в ответ и низко поклонился князю. – Прошу простить. Дела.
– Иди, воин. – Рука волхва словно что-то собрала из воздуха и опустила это на голову Горыне. – Пусть благословение Рода пребудет с тобой.
Государь стоял в окружении двух десятков высших сановников страны и членов Боярской Думы и что-то неторопливо и негромко выговаривал присутствующим, а те напряженно внимали каждому слову, несмотря на то, что слова эти были далеко не всем приятны. Попытка покушения на главу дома Рюриков и в спокойные годы могла повлечь волну отставок и казней, а в ситуации войны с крайне опасной Османской империей – послужить причиной всеобщей зачистки всех неугодных.
– …И что же я вижу? Уважаемые семьи, Рюрикова кровь, столпы империи и пример для подражания подрастающего поколения сделали все возможное, чтобы участники предыдущего заговора не только ушли от ответственности, но и получили должности в государственном аппарате, словно уже сделанного было мало, чтобы отринуть их от рычагов власти навсегда. Если бы не ваши сыновья и дочери, служащие верой и правдой нашему отечеству, и не былые заслуги, не сносить бы вам всем головы, – произнес Михайло III, обводя тяжелым взглядом склоненные головы.
Но самое главное было – не что говорил монарх, а как. Публичная порка столь влиятельных лиц, даже изрядно смягченная упоминанием заслуг и достойных членов родов, не могла сильно смягчить саму ситуацию публичного выговора.
Даже Горыне, мало сведущему в хитросплетениях имперской политики, становилось ясно, что с прежней вольницей старых родов или уже покончено, или будет покончено в ближайшем времени. В конце концов, лучше иметь на службе две сотни верных середнячков, чем одного выдающегося предателя.
Да, в руках Долгоруких, Захарьиных-Кошкиных, Годуновых, Воронцовых и Белосельских оставались мощные политические и экономические рычаги. Но тут уже шла речь о сохранении самих родов, так как Государева Метла, как называли Тайную канцелярию, готова была утопить любое недовольство в крови самих недовольных, а противостоящие старшим роды были готовы воспользоваться любой оплошностью, чтобы потеснить или вообще сбросить зарвавшихся с вершины государственной власти, и было таких куда больше.
Всю эту картину Горыня наблюдал с приличной дистанции, остановившись поодаль, чтобы не попасть под каток монаршего гнева, и читая слова государя по губам. Когда государь закончил публичное наказание провинившихся, то повернулся и как ни в чем не бывало прошел вперед, сквозь расступившихся сановников, сделав Горыне знак следовать за ним.
Пройдя всю залу, вышли в один из коридоров, откуда по узкой лестнице поднялись в приемный кабинет, отличавшийся пышной отделкой и огромным глобусом из полудрагоценных камней, стоявшим у стены с книжными полками.
– Садитесь, советник. – Михайло III жестом отослал свиту, и они остались одни. – Вопреки правилу давать приказы только через непосредственного командира я в текущей ситуации вынужден обратиться к вам напрямую. Как вы знаете, у нас тут непростая ситуация образовалась. Некоторые из старших семей подумали, что имеющихся вольниц недостаточно, и решили сильно расширить список. Ну, а поскольку в их планах нашей семьи не значится, то и заодно устроить смену правящих династий. Не в первый раз, конечно, но неприятно. – Государь поморщился. – К сожалению, нити заговора проникли намного глубже, чем мы рассчитывали, поэтому людей, на которых можно опереться без колебаний, у меня совсем немного, а людей, коих нужно сохранить, намного больше. Ваши коллеги по корпусу советников уже приняли к исполнению распоряжения и убыли по местам исполнения приказов. Вы – единственный, у кого нет своих воинов, но обличены должным доверием. И для вас у меня особое поручение. Насколько меня проинформировали, великая княжна Анна проявила к вам некоторый интерес, а значит, пару дней, а может, и целую неделю, вы можете сыграть роль ее ухажера. К сожалению, моя дочь отличается редкостным вертопрашеством, так что более недели история не продлится. Но и того не надобно. Дня три-четыре, и мы полностью ликвидируем все очаги заговора. А там вы вернетесь к исполнению моего первого поручения.
Государь помедлил, словно что-то вспоминая, и с некоторой долей жалости посмотрел на Горыню.
– Ну, не печальтесь, советник. Все не так плохо. Анна, конечно, весьма взбалмошна и резка в суждениях, но пусть вас хоть отчасти согревает мысль о том, что Рюрики никогда не забывают ни добра, ни зла.
12
Кто с мечом к нам придет, тот конкретно отстал в гонке вооружений.
К комнатам Анны, на третьем этаже Теремного дворца, он подходил в совершенном спокойствии, так как, во-первых, почти не испытывал к княжне никаких романтических чувств, а во-вторых, потому что и дела-то всего было – поохранять младшую принцессу, которую и без него стерегли три десятка воинов и троица волхвов из военной управы. Правда, в этом, весьма странном, назначении он предполагал еще и второй слой, но он в данном случае был не так важен. Само поручение было хорошим поводом отличиться в глазах государя, а помощь монарха ему еще не раз понадобится. Производство автоматического оружия неизбежно упрется не в один и даже не в два тупика, которые без верховной власти не преодолеть.
Усиленный караул у высоких дверей расступился, лишь увидев алое мерцание пайцы личной канцелярии государя. Отворив с некоторой натугой двери, что неожиданно оказались очень тяжелыми, он вошел в просторный холл, где из всей мебели были лишь массивные монументальные диваны у стен, пара кресел да широкий стол, за которым сидела хорошенькая девица в розовом шелковом платье, со свитской лентой через плечо.
– Советник личной канцелярии государя, княжич Стародубский. – Горыня коротко поклонился и только сейчас узнал ту девушку, что подсела к нему в ресторане первой.
– Садитесь, советник. – Девица показала кончиком пера на кресло. – Княжна знает о вашем приходе.
– Вот и славно. – Горыня бросил рядом на ковер объемистый сверток и начал развязывать узлы.
Оружие в чистке не нуждалось, но вот проверить пружины магазинов и, вообще, работу механики стоило. Все же фактически кустарное производство. За этим занятием его и застала великая княжна, явившаяся в облаке упоительных луговых ароматов и высверков крупных камней в украшениях.
– Княжич? – Анна требовательно посмотрела на Горыню и от досады чуть не топнула ножкой, одетой в расшитые жемчугом бархатные туфельки. – У вас в деревне не принято вставать при появлении члена царствующей семьи?
– Малый полевой устав, пункт десять. Воин при исполнении приказа и в случае приведения снаряжения к бою команду смирно не выполняет, – спокойно процитировал Горыня, продолжая протирать тряпкой возвратную пружину. – И пользуясь случаем, хотел бы спросить, где мне можно переодеться. Не на парадный же мундир разгрузку надевать?
– Разгрузку? – Княжна почла за лучшее сменить тему разговора.
– Да, великая княжна, вот такая штука. – Горыня поднял в руках предмет обсуждения. – Здесь и патроны, и средства первой помощи, и всякие полезные мелочи.
– Неужели вы собрались здесь воевать? – Анна громко и заливисто расхохоталась. – Двери в эти покои охраняет десяток Лутони Железнова, а лучше воинов я и не видала.
– Не знаю, какой он там справный, но государев приказ был охранять. – Горыня со вздохом посмотрел на несколько незашитых прорех на разгрузке и стал набивать карманы длинными автоматными магазинами. – А охранять – это не значит ходить кругами. – Он посмотрел в глаза Анны и чуть не утонул в их густой синеве. – Охранять – это значит сделать так, чтобы с вами все было в порядке. И чтобы ни одна тварь не подошла и близко. – Он снова вздохнул, накинул разгрузку прямо поверх парадного мундира и, когда стал затягивать ремешки на боках, перехватил взгляд княжны, смотревшей на дырки в ткани, оставленные пулями, и черные пятна подсохшей крови.
– Да, надо бы новую пошить, да все некогда. – Виновато развел он руками, подхватил со скамейки пистолет, оттянул затвор, досылая патрон, и, поставив на предохранитель, вложил в кобуру. Затем взял автомат, отщелкнул магазин, проверил пружину и, воткнув в приемное гнездо, тоже щелкнул предохранителем и забросил оружие за спину. – Покажете, что тут и где?
– Хорошо. – Анна, сжав губы в тонкую полоску, коротко кивнула. – Лиза вам все покажет. Вы ведь ее помните?
– Конечно, такую красавицу трудно забыть. – Горыня едва заметно усмехнулся, увидев, как заалели щеки Анны и как она, резко развернувшись, вышла из приемной.
– Что желаете посмотреть в первую очередь, господин советник? – Лиза улыбнулась, встала из-за стола, подошла ближе и чуть повела плечами, демонстрируя высокую грудь. – Купальню, гардероб или, может быть, спальню?
– Елизавета. – Горыня посмотрел на девушку как на несмышленыша. – Мне, возможно, здесь придется принять бой и, возможно, сдохнуть, а вы все в игрушки играетесь. Давайте показывайте от самой крайней комнаты и не забудьте про входы в потайные коридоры. Как минимум на сегодня их все нужно блокировать с нашей стороны.
Апартаменты великой княжны оказались весьма обширными, но, к счастью, оказались замкнутым блоком в жилом крыле дворца. Не было никаких лестниц кроме главной и не было никаких новомодных балконов и огромных окон. Все предельно функционально и надежно.
От центральной залы, игравшей роль приемной, отходили четыре двери, по две в каждой из противоположных стен. Правые вели в небольшую библиотеку и жилые комнаты девушек из ближней свиты княжны, со спальнями, ванными комнатами и большим центральным холлом, где стоял рояль и десяток мягких кресел.
Налево от входной двери располагалась небольшая кухня, а вторая дверь вела в личные покои княжны из пяти комнат. Купальня у младшей дочери императора была своя, как и небольшая алхимическая лаборатория, и дверь в потайной ход, через который можно было попасть в Большой Дворец или через систему подземных ходов выйти за пределы Кремля.
– Отлично. – Горыня кивнул, осматривая последнюю комнату, а по сути – большую кладовку, где стопками лежали книги, стояло несколько кресел с потертой обивкой и три сундука, окованных медными полосами. Он вышел из кладовки и двинулся в приемную, куда нужно было пройти через спальню княжны и ее рабочий кабинет. – Я тогда устроюсь прямо в приемной, откуда будет проще контролировать все комнаты.
– Княжич. – Анна, сидевшая за рабочим столом и читавшая какой-то документ, подняла взгляд на Горыню. – Переодеться можете в общей библиотеке…
– Спасибо, великая княжна. – Горыня поклонился. – Это очень кстати. А то парадный мундир совсем шею натер.
Одежда, пошитая еще в Медведевске, совсем не была похожа на мундир поместного войска, и лишь знаки отличия и плащ были как у всех. Широкие просторные штаны из прочной ткани, куртка с нарукавными карманами и короткие шнурованные сапоги были гораздо удобнее, чем военная форма этого времени, и Горыня предпочел надеть ее, тем более что у советников государя полевой формы не было вовсе. Разгрузку накинул сверху и, воткнув пистолет в кобуру, машинально подпрыгнул, проверяя, насколько подогнано снаряжение. Потом еще плотнее подтянул пару ремешков и, подхватив автомат, вышел в приемную.
Время было уже к ночи, и девушки из свиты постоянно шастали из комнаты в комнату, но поскольку Горыня сидел тихо и, вообще, больше слушал, чем смотрел, быстро привыкли и почти перестали замечать странного охранника.
Несколько раз заходили незнакомые Горыне мужчины и женщины, но после одиннадцати как отрезало. Дворец стал потихоньку засыпать, и лишь в коридоре временами скрипели половицы под шагами внешней охраны.
Княжна Анна несколько раз открывала «Динамику внутренних потоков» знаменитого волхва Сергия Радонежского, но, прочитав буквально несколько абзацев, снова вываливалась из переплетения магических формул в реальный мир. И причиной этого был новый советник отца – Горыня Стародубский. Анна, несмотря на юный возраст, прекрасно разбиралась в людях и с легкостью отличала ложь от правды. И именно поэтому не сводила близкого знакомства с сыновьями именитых семей, вившихся вокруг нее с тех пор, как княжна отпраздновала свое двенадцатилетие. Да, среди них было полно достойных людей, а кое-кто обещал вырасти в серьезную политическую фигуру, но никто из них не говорил то, что думает, и буквально все лгали даже в мелочах.
Это не сильно огорчало Анну, но относиться к такому человеку серьезно, она, конечно же, не могла. Так и жила, не подпуская к себе никого, кроме пятерых близких подруг, с которыми выросла и которые точно так же, как она, не имели привычки врать.
Да, это в определенных ситуациях сильно усложняло жизнь и совершенно точно отпугивало потенциальных женихов, но отказываться от дара было выше их сил. Начальная стадия магического посвящения, когда открывается истинное зрение, далась большинству из них совсем непросто, но девчонки во всем следовали за своей подругой, и не было той вершины, на которую они не пошли бы вслед за ней. После были и другие степени посвящения, и специализации их разделились. Анфиса Гагарина стала учиться на боевого волхва, Катерина Лопухина постигала искусство работы с материалами, Любава Туманова подавала большие надежды в артефакторике, а Лиза Дашкова была самым многообещающим студентом лекарского факультета.
Анна, хоть и мельком коснулась всех аспектов искусства волхвов, но лучше всего ей удавалось создание магических источников и расчеты сложных плетений.
Поймав себя на мысли, что она опять отвлеклась от книги, княжна отложила толстый том, откинулась в кресле и уставилась невидящим взором куда-то в пространство.
А вот княжич Стародубский совсем не врал. Да, бывала в его словах некая недоговоренность, но лжи Анна не чувствовала. И, кроме того, во взгляде этого странного молодого человека совсем не было похоти. Великая княжна недаром считалась одной из первейших красавиц в империи. Длинные густые волосы цвета спелой пшеницы, чувственные губы, небольшой аккуратный носик и огромные синие глаза, обрамленные длинными ресницами и тонкими пушистыми бровями, прекрасно дополняли стройную фигуру и вызывали вспышку вожделения практически у всех мужчин, кроме отца, и вот теперь – Горыни. И это, совершенно неожиданно для Анны, сильно задело ее чувства. Где-то в глубине души она уже привыкла к всеобщему восхищению, перемешанному со страхом напороться на ее острый язык. А Горыня с самого начала отнесся к ней совершенно спокойно, словно к сестре, которую давно знал.
И ведь уже не мальчик. Мужские гормоны явно проскальзывают в его запахе. Да и взгляд… Твердый, уверенный, словно у вожака стаи. И двигается словно волк. Мягко и так же неотвратимо. Хищник. Анна порывисто вздохнула.
– Скучаешь?
Лиза, словно кошка, ходила совершенно бесшумно и пользовалась этим, подкрадываясь в самые неудачные моменты.
– Тьфу на тебя! – Анна шутливо замахнулась тяжелой книгой. – Сама чего не спишь?
– Да ходила посмотреть на нашего стража. – Лиза задумчиво улыбнулась. – Представляешь, сидит, развалился в кресле, но не спит. Слушает. И судя по размеру аурного поля, слышит если не весь дворец, то наше крыло точно.
– Он волхв?! – Анна оторопела.
– Нет, конечно. Но талант у парня неординарный. Я, когда мимо проходила, он сразу меня почувствовал и узнал по запаху. Тоже спросил, чего это я не сплю. Вообще интересный парень. – Лиза, словно кошка, запрыгнула на кровать и, развернувшись в воздухе, мягко опустилась, сложив ноги по-турецки. – Я вот думаю, надо к нему присмотреться получше. – Она задумчиво накрутила на палец локон распущенных волос.
– И тебя не смущает его равнодушие? – Анна внимательно посмотрела на подругу.
– Ну, да. Держит себя строго. – Лиза кивнула. – Но думаю, эта крепость вовсе не неприступна. Анфиска заскочила в библиотеку, чтобы взять книгу, ну, и вышла по привычке в ночной сорочке. Так взгляд у него был вполне оценивающий, уж можешь мне поверить.
– Он тебя этим зацепил?
Анна вышла из-за стола и, запахнув халат, дошла до столика, где стояла лабораторная спиртовка под большой колбой, в которой она обычно заваривала себе кофе. Негромкий щелчок пальцами, и спиртовка зажглась неярким голубоватым пламенем, а княжна налила в колбу воду и всыпала две ложки кофе.
– Не только. – Лиза покачала головой. – Я как-то начала его поддевать, уж больно он суровым показался, так он так просто осадил меня… А еще у него такой жилет странный, весь в карманах. Так там я насчитала семь дырок от пуль. И кровь… уже схватилась, не отстирать.
– Ярого и Сокола за кабинетные заслуги не получить. – Анна прошлась по спальне, едва слышно шелестя босыми ногами по толстому ковру. – У нас при дворе батюшки едва ли десять человек Ярого в серебре получили, а уж в золоте и не знаю кто. Так что не зря его определили к нам в охрану.
– А ты видела, какой он топор приволок? – Лиза развернулась на месте, словно перетекла из одной позы в другую. – Я подняла-то с трудом! Не меньше пуда[41]!
– Стоп! – Анна остановилась, напряженно глядя куда-то в пространство. – Прошлый выпуск «Охотничьего вестника» Там описывалось, как боевым топором зарубили упыря. И даже изображение того топора было. И фамилия охотника там была…
– Неужели?..
– Точно. Стародубский. – Анна, которая отличалась прекрасной памятью, легко вспомнила и саму статью, и даже имя автора.
– Да, силен. – Елизавета задумчиво кивнула и обернулась в сторону кофейного столика. – А давай я ему кофе отнесу?
– А давай мы сначала его заварим? – несколько сварливо предложила Анна. Она и сама подумывала о чем-то таком, но прилично ли великой княжне подавать кофе пусть и сановнику высокого ранга?
– Щас мы это быстро! – Лиза потерла ладошки и направила раскрытую руку в сторону колбы. Огонь под стеклянным сосудом вспыхнул белым свечением…
– Стой, что ты делаешь, дура! – Анна успела лишь закрыть лицо руками, когда перегретая жижа вскипела во всем объеме колбы и выстрелила плотной коричневой струей в потолок. Чуть не залив кровать, жидкость обрушилась на девушку, испачкав халат и ночную рубашку коричневыми потеками.
– Да чтоб тебя! – Что именно и кому полагалось сделать, Анна не договорила, так как точно знала силу сказанного слова. – Сбросив халат прямо на пол, посмотрела на испорченную рубашку, вздохнула и, подхватив под полы, потянула ее с себя, внезапно застряв в горловине.
Именно в этот момент в спальню вошел Горыня, вжимаясь в приклад автомата.
– У вас все в порядке?
– А? – Лиза, хоть и была одета, густо покраснела, а Анна замерла словно мышка, застигнутая возле куска сыра, и одним движением рук просто разорвала тончайшую ткань рубашки в клочья, оставшись совершенно обнаженной.
– Все нормально, советник. Решили приготовить кофе и немного напутали с рецептурой. – Она обворожительно улыбнулась и, повернувшись спиной, пошла к шкафу с одеждой. – Присоединитесь к нам?
– Нет, пожалуй. – Горыня еще раз тщательно осмотрел комнату и опустил оружие. – Полагаю, вы и без меня справитесь.
– Силен мужик. – Лиза, которую вовсе не мучило раскаяние, покачала головой. – Представляешь, он даже чуть наклонил голову, чтобы посмотреть, что находится за тобой.
– Может, он из этих? – Анна, накинувшая новый халат, собрала испачканные тряпки в ком и бросила его к дверям.
– Да, нет. – Лиза негромко рассмеялась. – Аура у него полыхнула как пороховой склад. Все нормально у мальчика с предпочтениями. И рассмотрел он тебя очень четко. Только вот прости, подруга, но, похоже, ему твоя жизнь дороже, чем лицезрение сисек.
– Ящер знает что происходит. – Несмотря на то, что в комнате было тепло, Анна поежилась, словно от холодного ветра, и поплотнее завернулась в халат. – Давай, делай кофе, раз ты такая умная, и бестолковая.
Поделиться книгой: