В бой на штурмовиках

Оглашая окрестность мощным рокотом моторов, штурмовики один за другим двинулись к взлетной полосе. Затем, пробежав по ровному лугу, самолеты поочередно поднялись в безоблачное сентябрьское небо. Восьмерка «илов» быстро собралась в воздухе. Слева от командира — Орлов, справа — Антипов, Романцов, Сербиненко, Ивакин, Дорохов и Косарев.

Слева освещенная солнцем белеет вершина горы, покрытая снегом. Вдоль речки золотятся тронутые осенью рощицы. И вот под крыльями штурмовиков столица Болгарии — София. Она раскинулась у подножия горы. В центре города возвышается здание с большим куполом, рядом парк. Летчики внимательно вглядываются в очертания города. Все для них ново, интересно.

К штурмовикам пристраивается шестерка истребителей прикрытия. Вот и цель. Вокруг населенного пункта сады, виноградники. Вьется небольшая речка. Видна ветка железной дороги.

«Где же наши войска?» — размышлял Озеров, оценивая обстановку. Ведь обычно при подходе штурмовиков к передовой наземные войска давали условные сигналы. Сейчас никаких сигналов он не заметил. В траншеях тихо. В чем дело? Однако подобное бывало и в прошлом. В таких случаях с целью проверки, где свои, где чужие, делали холостой заход. Озеров командует:

— В атаку! Первый заход холостой.

Левым разворотом самолеты пошли на цель. Вся группа прошла над участком переднего края, но ни одной ракеты не взвилось.

— Делаем второй холостой заход, — последовал приказ командира.

Вдруг с окраины города ударили зенитные пушки и пулеметы. Наконец-то противник обнаружил себя.

— «Кора-двенадцать», я «Кора-тринадцать», — обратился к Озерову его заместитель Антипов, — фашисты в огородах и овражках. — Помолчав, он добавил: — А у наших солдат форма-то вроде чужая.

— Не путаешь? — быстро спросил Озеров.

— Правильно, форма не наша, — раздался в наушниках возбужденный голос Сербиненко.

Самолеты один за другим у самой земли вышли из пикирования и вновь набрали высоту для очередного захода. Озеров подал команду:

— Бить по траншеям в огородах и вдоль оврага! Дорохов, подавить зенитки!

Штурмовики с разворота ударили по вражескому переднему краю. Реактивные снаряды, бомбы рвутся в траншеях. Клубы пыли, дыма и сухой земли поднялись вверх.

Удачно атаковал свою цель и Дорохов: зенитные пушки и пулеметы прекратили огонь.

Каждый летчик спокойно выбирал для себя цель и уверенно ее атаковал. Ударив по фашистам одновременно из пушек и пулеметов, летчики выводили самолеты из пикирования с резкими отворотами влево и вправо, с ревом проносясь над фруктовыми деревьями и крышами домов. На окраине города загорелось несколько автомашин.

Пролетая над траншеями, занятыми нашими войсками, летчики видели, как поднимаются бойцы и бегут к огородам, которые были только что атакованы штурмовиками.

— Наши атакуют, делаем еще заход! — приказал по радио Озеров.

Штурмовики, строго выдерживая установленную на кругу дистанцию, пошли в атаку. Истребители, прикрывавшие их, тоже стали поливать огнем траншеи противника.

Евгений бросил взгляд на часы: уже двадцать три минуты, как они над целью. Пехотинцы скрылись в пыли и дыму.

Один за другим докладывают летчики, что кончились снаряды.

— Кончай работу, выхожу на сбор! — крикнул Озеров.

Командир проводил взглядом штурмовик, выходивший из атаки, затем отвернул самолет вправо и пошел назад со снижением. Летчики один за другим пристроились к его самолету.

Плотным строем восьмерка «илов» идет над болгарской землей. Снова София. На бреющем полете вторично проходят через центр столицы.

Впереди показался аэродром. Знакомые улицы деревни Маслари, изгиб реки, желтые куртины кустарников. Самолеты садятся на полосу и заруливают к местам стоянок.

Летчики собрались у самолета командира, доложили о выполнении задания и обо всем замеченном. И все недоумевали: солдаты, которых они видели, вроде наши, но форма какая-то другая. Кого они поддерживали? Кто пошел в атаку?

— Я так думаю, — заключил Николай Сербиненко, — пошли в атаку, бьют фашистов, — значит, наши, и поддерживали мы своих. А в какой форме они — это не так важно.

Командир полка, выслушав доклад Озерова, поздравил летчиков с успешным выполнением боевого задания. А на вопрос Евгения, кто же все-таки атаковал гитлеровцев, он, улыбаясь, ответил:

— Вы поддерживали наступление болгарских войск.

— Болгарских? — зашумели летчики. — Откуда они?

— Да, товарищи, отныне вместе с нами воюют части болгарской армии. Сейчас мне передали, что наступающие очень довольны вашей штурмовкой и просили выразить вам благодарность, — закончил командир полка.

— Теперь ясно, почему они себя не обозначали, — воскликнул Петр Орлов, — не научились стрелять из ракетницы.

Летчики дружно рассмеялись.

— Как не научились? — удивился Георгий Дорохов.

— Очень просто. С авиацией они не взаимодействовали, потому и ракет не пускали.

— Научатся, непременно научатся, — поддержал шутку Дорохова полковник Василий Семенович Сувид.

Летчики переглянулись: они знали, что если заместитель командира по политчасти вступает в разговор, то непременно расскажет что-нибудь интересное и значительное.

— Сейчас мне вспомнилась страничка истории, — сказал Сувид. — В тринадцатом году, во время второй балканской войны, в составе болгарской армии участвовал в боях русский авиационный отряд под командованием Щетинина. У него в отряде были летчики… — Сувид потер пальцами лоб. — Сейчас вспомню. Да, точно. Это были Колчин, Костин и Жуков. Кроме этого отряда плечо к плечу с болгарами сражались русские летчики-добровольцы. Все они были награждены болгарскими орденами. Как видите, болгары уже давно знают русских летчиков.

Все внимательно слушали Сувида. Это было для летчиков и ново, и интересно.

— Судя по результатам штурмовки, вы блестяще справились с поставленной задачей. Я уверен, что на самолетах, подаренных славным башкирским народом, вы вместе с болгарской армией будете сражаться до полной победы над врагом! — закончил Сувид. Помолчав, он задал летчикам вопрос: — А что скажем мы болгарским воинам в ответ на их благодарность за умелую штурмовку?

Летчики разом заговорили.

— Передайте им, — за всех ответил Антипов, — молодцы, смело атаковали фашистов! Умеют воевать, братушки!

Спасибо… Кто вы!

Прошел месяц. Сентябрьская позолота на деревьях сменилась багрянцем. Особенно ярко горели кустарники, окружавшие аэродром. Однако наблюдать за переменами в природе у летчиков не было времени. Каждый день они вылетали на боевые задания для поддержки болгарских войск. Болгары теперь усвоили основы взаимодействия. При появлении штурмовиков тут же давали сигнальные ракеты. Установилась надежная радиосвязь между штабом болгарской армии и аэродромами советской авиации. Наступление продолжалось. Были освобождены югославские города Пирот, Ниш, Лесковац.

Из дивизии на КП 707-го авиаполка передали, что в районе Прокопле эсэсовская дивизия «Принц Евгений» оказывает упорное сопротивление болгарским частям. По радио из штаба болгарских войск было принято сообщение, что по горной дороге движется большая моторизованная колонна противника. Поступил приказ нанести штурмовой удар по этой колонне.

Несколько групп штурмовиков с небольшими интервалами ушли на боевое задание. Самолеты точно вышли на цель и с пикирования бомбами, реактивными снарядами, пулеметно-пушечным огнем нанесли удар по гитлеровским танкам и автомашинам.

Одну группу «ильюшиных» вел командир первой эскадрильи капитан Вандалковский. Его шестерка делала уже четвертый заход, когда зенитный снаряд пробил броню его машины и разорвался в задней части мотора. Оказались перебитыми все рычаги управления и бензопровод. Винт еще какое-то время вращался по инерции. Самолет клюнул носом и пошел к земле.

Комэск посмотрел вниз. Кругом горы. Далеко в стороне виднелась ленточка дороги, речка и вдоль нее железнодорожная ветка. Дорога занята фашистами. До наших (так летчики называли болгарские войска) далеко, не дотянуть.

Подбитый самолет не слушался рулей, а склон горы, покрытый густым лесом, стремительно приближался. Вандалковский вдруг услышал, как под крыльями зашуршали макушки деревьев. Летчик весь сжался, ожидая удара. Чтоб не разбить голову о прицел, Вандалковский откинул его в сторону.

— Держись! — успел крикнуть он стрелку старшему сержанту Сальникову.

Семитонный самолет начал рубить деревья. Треск ломаемых стволов, скрежет металла наполнили лес. Машина ударилась о землю, проползла сколько-то по склону и вывалилась на поляну. Над исковерканным самолетом поднялся столб пыли, и сразу наступила тишина.

Вандалковский был без сознания. Опустив голову, он беспомощно висел на ремнях кабины. По виску и из ушей текли тонкие струйки крови.

Первым пришел в себя воздушный стрелок Сальников. Он с трудом открыл глаза. Голова кружилась, в первый момент ему показалось, что наступила ночь, — так потемнело в глазах. Стрелок был атлетического телосложения. Бывало, на аэродроме, помогая оружейникам, поднатужившись, поднимал стокилограммовую бомбу.

Когда штурмовик врезался в лес, он успел лечь на дно кабины и упереться в ее бока. В результате сильных ушибов он почти не получил.

Павел Сальников встал во весь рост. Пошатнулся. Потом ухватился за борт кабины, с трудом соображая, что же с ними случилось.

«Как там командир?» — с тревогой подумал он.

Павел кое-как перевалился через борт на плоскость, заглянул через остекление в кабину командира.

Летчик по-прежнему без движения висел на ремнях, лицо было в крови.

— Товарищ капитан, товарищ капитан! — дрожащим голосом произнес Сальников. Вандалковский не отзывался.

Вдруг в моторе что-то зашипело. Из перебитых бензопроводов горючее полилось на раскаленный мотор. Бензин моментально вспыхнул. Черный дым и пламя стали заполнять кабину летчика.

— Что делать? Что делать? — спрашивал себя Павел. Дорога была каждая секунда. Огонь уже подобрался к ногам летчика. Начал тлеть комбинезон.

Павел вцепился обеими руками в рукоятку фонаря кабины и что есть силы рванул ее. Рванул второй раз, третий. Даже у этого силача не хватало сил, чтобы сдвинуть фонарь. Очевидно, его заклинило. Сальников в бессильной ярости ударил огромным кулачищем по бронестеклу и даже не почувствовал боли.

Павел метался, не зная, что предпринять. За толстым остеклением кабины, прямо на глазах, заживо горел его командир, хороший русский парень, у которого вся жизнь впереди. Как помочь? Взглянул в кабину и ужаснулся: языки пламени уже доставали до лица капитана. Опалились рыжие брови и ресницы.

«А что если попробовать», — вдруг подумал Сальников. Как кошка, он бросился к своей кабине, достал ракетницу, а затем изо всей силы стал колотить рукояткой по металлическому ободку фонаря. И тот чуть-чуть сдвинулся. Павел снова ухватился за ручку и, собрав все силы, рванул фонарь. Из кабины сразу дохнуло жаром, едким дымом. Отцепив ремни, Павел вытащил летчика, отнес его в сторону. Уложив командира под кустом, быстро снял с него тлеющий комбинезон. Вынув индивидуальные пакеты, он перевязал голову капитана, обожженные участки тела.

— Товарищ капитан, ну очнитесь, теперь все в порядке, — умоляюще просил Павел. Глаза его были влажны.

Капитан Вандалковский лежал в тени. Сознание к нему возвращалось медленно. Вот дрогнула правая рука, открылись глаза.

— Товарищ капитан, живы… очнитесь, — не помня себя от радости, твердил Сальников.

Вдруг сильный взрыв потряс воздух.

— Что там? — встрепенулся Вандалковский, еще не представляя, что происходит вокруг.

— Бензобаки взорвались, товарищ командир!.. Нет больше нашего самолета, — выкрикнул Сальников.

Лицо Вандалковского скривилось от боли. Он заговорил быстро, точно в бреду.

— Самолет сгорел… Ты меня спас. Мы живы, но кругом противник… Пить, пить! Где фляга?..

* * *

Пять самолетов один за другим произвели посадку на своем аэродроме. Это вернулась первая группа с боевого задания.

Следующую шестерку штурмовиков должен был вести Озеров. Летчики уже сидели в самолетах, готовые в любую минуту по сигналу запустить моторы.

Но тут к самолету Евгения подбежал его механик старшина Чекулаев, доложил:

— Товарищ командир, вас срочно вызывают на КП!

Озеров быстро вылез из кабины и бегом направился к командиру полка:

— Товарищ старший лейтенант, — сказал подполковник Шевригин. — Не вернулся с задания капитан Вандалковский. Он сбит. Мне только что доложил об этом старший лейтенант Балашов. Гляньте на карту. Поняли? Он упал на территории, занятой противником. Задачу вам не меняю, но вы постарайтесь найти самолет Вандалковского. Ясно?

Через несколько минут шестерка Озерова была в воздухе. Над участком дороги, по которой двигалась колонна гитлеровцев, стояли облака дыма. То тут, то там возникали вспышки рвущихся снарядов.

Сделав круг, штурмовики сбросили бомбы на колонну, а реактивными снарядами и пушечно-пулеметным огнем обстреляли обочины шоссейной и железной дорог, уничтожая фашистов.

Атаку построили так, чтобы на выходе пройти в том направлении, где упал самолет Вандалковского. На краю кукурузного поля летчики заметили только большую яму и разбросанную по сторонам землю. Людей поблизости не было видно.

И снова заход на цель.

Озеров сразу увидел в стороне от дороги у небольшого куста зенитный пулемет, из которого фашисты яростно вели огонь. Довернув самолет, пошел в пикирование. Взял пулемет в перекрестие прицела, нажал на гашетку. Светящаяся трасса хлестнула по огневой точке. Но, видимо, он прицелился не точно, трасса прошла мимо. Фашисты развернули пулемет и тут же открыли огонь по штурмовику. Завязалась огневая дуэль.

Вдруг дробно ударило в левое боковое бронестекло. Это пулеметная очередь прошлась по кабине. Стекло потрескалось, зарябило, но не вылетело.

— Не сверну! — сквозь зубы процедил Евгений, продолжая прицеливаться. И тут же нажал на гашетки пушек и пулеметов. Снаряды и пули накрыли зенитную точку.

На пятом заходе неожиданно появились два «Фокке-Вульфа-190». Штурмовики встали в оборонительный круг, защищая друг друга от атак фашистских истребителей. Начался воздушный бой.

Врагам удалось подбить самолет лейтенанта Антипова, и он пошел на вынужденную посадку. Видно было, что самолет плохо слушается рулей: он валился то на правое, то на левое крыло, зарывался носом.

Фашисты решили добить штурмовик. Вот один из «фоккеров» снова зашел в атаку на Антипова.

Озеров направляет свой самолет наперерез фашисту. Только он взял его в перекрестие прицела и хотел стрелять, как его кто-то опередил. «Фоккер» качнулся с крыла на крыло, клюнул носом и тут же врезался в землю.

Второй «фоккер», резко взмыв вверх, ушел на запад.

Летчики продолжали кружиться над самолетом Антипова. Вот он перетянул линию фронта, пошел на снижение и посадил свой израненный самолет на фюзеляж в огороды около деревни. Убедившись, что Антипов в безопасности, «илы» взяли курс на аэродром.

Озеров доложил командиру полка: в пяти заходах группа сожгла несколько вражеских автомашин, средний танк, подавила два зенитных пулемета.

— А как Вандалковский? — нетерпеливо спросил Шевригин. — Удалось что-нибудь?

— Вероятно, самолет сгорел. Экипаж не обнаружили.

Помолчав, командир полка сказал:

— Будем искать…