Так скучают в Утопии

— Эйнар? Это Рон! Все идет лучше некуда, просто великолепно. Можешь присоединиться к нам со своими людьми. Сейчас пришлем за тобой проводника, я этим займусь. Что? «Отважному» ничто не грозит! Да, закрой люки, если уж тебе так этого хочется, и приходи. Мы тебя ждем!

Утопия! Именно в ней он, Рон Вариг, капитан пиратского звездолета, сейчас и находился! Вот и осуществилась многовековая мечта! Гармония, мир, спокойствие душ и тел! Край вечного счастья, воплощенных идеалов! Навстречу ему, приобнимая каждой рукой по девушке, шел Стан Дюпар. Славный старина Стан! Наконец-то он понял, что дисциплина, возможно, и составляет силу боевого флота, но уж точно не счастье. Блондель, Абу, Дюрю — они все были здесь, радостные и веселые! Брак и его товарищи уже исчезли, вероятно, отправившись в укромный уголок парка или в какой-нибудь дом. Из офицеров поблизости был один лишь Борнэ. Ну и дела! А я-то полагал его еще большим пуританином, чем я сам! Ункумба, прислонившись спиной к дереву, оживленно беседовал с какой-то милашкой. Меланцы — братья, все скоро уладится. А! Вот и Гуннарсон с его парнями, им уже подают содру. Рон уже было направился к товарищам, когда его перехватили две юные красотки. В сущности, действительно ли они юные? Впрочем, какая разница? Они свежи, привлекательны.

— У нас не пристало быть одному, — сказала ему та, что была пониже ростом. — Кого из нас вы выберите?

Он рассмеялся.

— Мне следует сделать выбор? Это не так уж и просто! А нельзя оставить обеих сразу?

— Конечно можно! Все зависит только от вас! — ответила девушка, улыбнувшись.

— Тогда пойдемте! И да здравствует Земля!

VIII

Он лениво проснулся: одна рука обнимала женское тело, другая теплая фигура, свернувшись калачиком, прижималась к его спине. Ах да Вана и Сора! Ну и ночка это была! А какие еще могут быть! Акеро говорил, что для сбора документов потребуется какое-то время. Пока же тут, в Утопии, живется очень даже неплохо.

— Давайте, девушки, подъем, пора вставать!

Ответом ему была пара зевков. Сора присела на кровати, широко потянулась.

— Спешить некуда: сегодня никто не работает! Праздник продлится трое суток.

— Я приготовлю завтрак, — сказала Вана. — Поможешь мне?

Они куда-то унеслись, голые, и вскоре аппетитный запах побудил встать и его тоже. Завтрак состоял из горячего и ароматного черного напитка под названием кауа, теплых румяных хлебцев и восхитительных конфитюров. Он перекусил, сидя напротив девушек. Улыбка Соры напомнила ему Мойю, и впервые в жизни он смог подумать о ней без сожаления. Теперь это были далекие воспоминания, стершиеся, словно полузабытая история.

— А что ты, Сора, делаешь, когда ты не в моей постели? И ты, Вана? И сколько вам лет, кстати?

— Я обучаю детей, — сказала первая. — Сколько мне лет? Да какая разница! Но если уж тебе так хочется это знать — двадцать семь!

— Я управляю синтезатором пищи, — сказала вторая. — Мне двадцать девять.

— И много время у вас занимает работа?

— Три часа в день.

— А у меня — два.

— А остальные часы?

— Я рисую, ваяю, читаю. А еще — развлекаюсь.

— А я читаю, танцую и тоже люблю развлекаться.

— Что ты преподаешь детям, Сора?

— Историю нашего народа. Другие преподают им азы научных знаний — то, что нужно для работы за станками или другими подобными механизмами. Помимо это, у нас есть важнейшие курсы — социальной адаптации. На них мы боремся с индивидуалистическими стремлениями!

— Вашим преподавателям пришлось бы сильно попотеть, если бы я был их учеником в свои десять лет, — проговорил Рон с улыбкой. — Но я понимаю, что подобное обучение необходимо. А какие-нибудь научные работники, если не считать практиков, у вас есть?

Они переглянулись с удивленным видом. Затем по лицу Соры пробежала легкая тень.

— Есть. Но мы с ними не часто пересекаемся. Они не слишком приятные в общении люди.

Рон вспомнил старого Зенона Артоманска, своего университетского преподавателя физики, и его ужасный характер.

— На моей планете тоже некоторые из них таковы. Но есть и другие. В любом случае, это неважно. Чем займемся сегодня?

— Ну, — сказала Вана, более решительная, — для начала мы могли бы сходить искупаться в озере! А там уже видно будет!

На берегу озера Рон повстречал Дюрю, который был с высокой фигуристой девушкой, и Гуннарсона, чья спутница ростом едва доставала Эйнару до плеча. Оба выглядели счастливыми.

— Где остальные? — спросил Рон.

— Не знаю, — сказал Дюрю. — Я слишком занят практической антропологией. — И он расхохотался.

— Да где-то здесь, полагаю, — ответил Гуннарсон. — А вообще, я хотел поблагодарить тебя за то, что ты освободил нас от этого глупого дежурства на борту. Опасности действительно никакой нет.

— Эти земляне великолепны, не правда ли? Ты видел Борнэ? Он исчез вчера в конце банкета.

— Хо! Возможно, ему было не до нас! Как только эти пуритане дают выход своим инстинктам... Да ты и сам не сдержался... — И Эйнар прошелся откровенно восхищенным взглядом по Ване и Соре.

Но Вана уже тянула Рона к воде, и он нырнул вслед за нею, откладывая на потом серьезные дела, если таковые вообще имелись.

IX

Так прошло несколько дней. Спутницы Рона работали в разное время, и потому он никогда не был один. Прогуливаясь как-то с Сорой, он мельком заметил в коридоре человека, одетого во все черное.

— Гляди-ка, какой занятный цвет! Он что-то обозначает? Этот парень в трауре?

Но Сора выглядела испуганной и сначала не ответила. Затем она встряхнула головой.

— О, не бери в голову... Какой-то чудак, вероятно. Плохо занимавшийся на курсах социальной адаптации. Давай не будем об этом, ладно?

Инцидент, однако, запечатлелся в его памяти. Да и эйфория первых трех послепраздничных дней уже испарилась. О! Он и сейчас был доволен, расслаблен, но это счастье было спокойным счастьем, не имевшим ничего общего с той бурлящей радостью, которая наполнила его тогда. Он поделился этим ощущением с Сорой, более умной, чем Вана.

— Невозможно всегда жить на высотах, — ответила она. — Не волнуйся. Все это вернется со следующим праздником.

Через несколько дней внезапно появился Борнэ. Впервые оставшийся без компании Рон отдыхал в небольшой рощице у берега озера. Врача-биолога сопровождал Брак.

— Рон, у меня к тебе разговор. Ты прекрасно меня знаешь, знаешь, что можешь мне доверять. Вероятно, ты подхватил какую-то болезнь, и я должен сделать тебе укол. Не возражаешь?

— Конечно же возражаю, эскулап чертов! Никогда в жизни я еще не чувствовал себя так хорошо!

Борнэ тяжело вздохнул, пожал плечами.

— Я и не думал, что с тобой это прокатит. Тем хуже! Давай, Брак!

Рону показалось, что на голову ему обрушился молот. Позднее он узнал, что то был всего лишь кулак великана. Капитан пришел в себя спустя минуту-другую — ныла от боли челюсть. Борнэ уже убирал в футляр шприц для подкожных инъекций. Рон встряхнулся.

— Что вы, черт возьми, со мной сотворили? И что я тут делаю, в этой нелепой одежде? Где все наши парни?

— Не кричи, Рон. Не привлекай внимания, но выслушай меня! Я должен сказать тебе нечто серьезное. В том вечер, на банкете, мне, как и всем, предложили выпить. Как тебе известно, спиртное я не употребляю, поэтому я отказался. Когда дошло до содры, я сделал вид, что пью, и, так как никто за мной пристально не наблюдал, смог перелить содержимое бокала в пробный флакон, который был у меня в кармане. Все прошло шито-крыто, но сам я тотчас же отметил изменение в твоем поведении и поведении наших товарищей. Когда ты вызвал на праздник Эйнара и остальных вахтенных, я понял, что происходит что-то необычное. Чтобы ты — да оставил свой корабль без охраны? Так как никому не было до меня дела, я незаметно улизнул, вернулся на корабль и незамедлительно сделал анализ содры. Она содержит возбуждающий, вызывающий эйфорию и, вероятно, привыкание алколоид, пусть он, если судить об этом по нашим хозяевам, и не имеет вредоносного влияния на тело. Я тут же занялся поисками антидота, уже задаваясь вопросом, как бы вам его дать. К счастью, явился Брак. Он, по натуре своей, нечувствителен к содраину, но никто этого не заметил, так как Брак не нуждается в афродизиаках, чтобы вести себя, как землянин! И мы сделали ужасное открытие: некоторые из землян так же, как и Брак, имеют иммунитет к содраину! Войти с ними в контакт не так-то и просто, ибо они скрывают этот иммунитет как только могут. Те, кому не удается держать это в тайне, исчезают. В общем, будь чрезвычайно осторожен. Не показывай, что тебе все это известно. Веди себя так, словно ты все еще находишься под влиянием содраина. Я попытаюсь дать противоядие сначала офицерам, а затем и рядовым членам экипажа, — всем, кому смогу. Но следующий праздник, сопровождающийся обязательным приемом содры, уже через две недели. За это время нам нужно отсюда убраться! Я постараюсь принести хоть какое-то оружие. Пойдем, Брак, не следует привлекать к себе излишнее внимание!

Мужчины исчезли в рощице, и Рон остался один, задумчивый и испуганный.

Он ни на секунду не усомнился в том, что ему рассказал биолог. Это все объясняло как нельзя лучше. Интересно, подумал Рон, смогу ли я сыграть в эту игру, не выдавая себя? Затем он пожал плечами. Почему бы и нет? Содраин еще действовал как минимум в плане подавления сексуальной робости, поэтому он выдаст себя лишь тогда, когда станет собой прежним, тем, кого его матросы, как он знал, называли «монахом», хотя он никогда и не пытался навязать им свой собственный моральный кодекс. Но одна часть плана Борнэ тем не менее его беспокоила. Пройдет ли все так же гладко с другими членами судовой команды «Отважного»? Не лучше ли было бы собрать всех вместе, вколоть антидот всем по очереди, затем единым отрядом вернуться на звездолет и убраться с этой планеты? Нет, такой план реализовать было бы еще труднее, да и потом, Акеро выглядел искренним, когда обещал выдать им документы о многорасовом прошлом Земли. Он, Рон Вариг, не может вернуться на Федеру с пустыми руками. В конце концов, пусть он никак и не ощутил того, что принял наркотик, быть может, земляне дали его им, не желая зла? Никто, казалось, не намеревался удерживать здесь «гостей» силой. Возможно, это пребывание на Земле так и останется в их памяти в качестве интересной и счастливой прелюдии суровой и опасной жизни. Что ж, если вот-вот вдруг разразится кризис, лучше уж дождаться его и действовать по обстановке.

Кризис разразился спустя несколько дней, когда большинство экипажа «Отважного» уже освободилось от содраиновой эйфории. Рон устроил в этот вечер пирушку в парке неподалеку от своего жилища, и, даже не достигая уровня самых пышных приемов, праздник выдался чрезвычайно веселым. На нем присутствовал почти весь экипаж звездолета, офицеры вперемешку с матросами, их спутницы и множество землян, среди которых был и Джон Акеро, распорядившийся доставить хозяину дому ящик, содержавший, по его словам, документы, доказывающие факт того, что вайты и меланцы обязаны своим происхождением одной и той же планете. Сора произносила тост за здоровье Рона, когда он увидел, как она внезапно побледнела, выронила бокал и с испуганным видом прикрыла рот ладонью.

— Что с тобой, Сора?

— Там... Черные!

Рон обернулся. Парк был окружен примерно тремя десятками мужчин в черных туниках вроде той, в которой был человек, как-то замеченный им в коридоре. Рон инстинктивно потянулся к поясу за оружием, но ничего не нащупал: он оставил дома, в укромном месте, не только доставленный Борнэ с корабля фульгуратор, но и парализатор, который обычно всегда носил с собой. Один из людей в черном заговорил, и его голос, наверняка, искусственно усиленный, зазвучал под сводом парка.

— Граждане, спокойно расходитесь по домам! Капитан Вариг, следуйте за мной вместе со своими людьми. Любое сопротивление бесполезно. Те из вас, кого здесь нет, — уже наши пленники!

Земляне начали послушно расходиться. Акеро подошел пожать руку Рону.

— Мы здесь ни при чем, — сказал он. — Но Стражам все вынуждены подчиняться.

— Стражам?

— Вот этим, — бросил Акеро, указав рукой на людей в черном. — Стражам Земли.

Пожав плечами, он тоже ушел. Вана исчезла без единого слова, но Сора порывисто прижалась к Рону и страстно поцеловала его, прежде чем последовать за толпой. Капитан Вариг и его люди остались одни.

— Хорошо, — проговорил Рон громким голосом. — Мы пойдем с вами. Нет, Брак! Никакого сопротивления! Нам нечем сражаться!

Словно в опровержение его слов, протрещал разряд фульгуратора, и две черные фигуры упали.

— Не стреляйте! Кто...

Из круга Черных вырвался тоненький красный луч, и Гедан рухнул на землю с пробитой грудью, выронив оружие. Рон бросился к нему, но энсин был уже мертв. По рядам астронавтов пробежал угрожающий ропот.

— Спокойно! Повторяю вам: мы ничего не можем поделать! Если бы Гедан меня не ослушался, он был бы все еще жив!

Рон повернулся к черным стражам.

— Обеспечьте ему достойное погребение!

— Разумеется, капитан, — ответил их капитан. — Он был неосмотрителен, но отважен. Двое моих людей тотчас же этим займутся. А теперь следуйте за нами!

Они двинулись колонной по двое, с не спускавшими с них глаз и державшими оружие наготове черными стражами по бокам. Пока шел, Рон рассмотрел их получше. Их лица были жесткими, суровыми, даже меланхоличными, совсем не похожими на улыбающиеся лица горожан, среди которых капитан и его люди жили все эти последние дни. Повернувшись к шагавшему рядом с ним Гуннарсону, Рон сказал ему на сооми:

— Судя по всему, эти не находятся под воздействием наркотиков. Или же это совершенно иной тип наркотиков!

— Тихо!

Рон умолк. Их провели по пробитому в стене узкому коридору, где им пришлось идти гуськом. Одни Стражи шли впереди, другие — сзади.

— А они знают свое дело, — пробормотал Гуннарсон.—Жаль.

Они прошли за бронированные двери и очутились в круглом здании, где располагалось несколько небольших комнат. Там их разделили: офицеров направили в одну сторону, матросов — в другую. Рон и его офицеры оказались в длинном помещении без окон и лишь с одной дверью — той, через которую они вошли и которая закрылась позади них с глухим щелчком. Помимо стоявших вдоль стен десятка привинченных к полу кроватей, в комнате имелось несколько стульев из легкого металла и стол.

— Ну, вот и наша тюрьма, — сказал Блондель. — Однако я по-прежнему нигде не вижу Борнэ, а ведь нам сказали, что те, кого с нами не было, тоже уже пленники.

— О! Да он, вероятно, в другой камере, или же уже мертв!

— Это бы меня удивило, — заметил Боран. — Он хитер, как зинтивар, и осторожен, как пюлуза. Наверное, укрылся где-нибудь с теми, кого здесь не хватает, а может, они окопались в «Отважном», включив все защитные экраны!

— Из чего убили Гедана, капитан?

— Из чего-то вроде лазера. Не слишком опасное для нас оружие, будь сами мы вооружены. Защиту крейсера оно не пробьет, хотя, может, у них есть в запасе и нечто более мощное! В любом случае это первое оружие, которое мы видели на Земле. Есть еще тот аппарат, с помощью которого кто-то проделал эту дыру в Луне!

— У нас гости, капитан, — прервал его Дюпар.

Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появилось трое вооруженных мужчин.

— Капитан Вариг, извольте проследовать с нами.

— Эйнар, остаешься за капитана — что делать, сам разберешься, — произнес Рон с кислой ухмылкой. — Ладно, давайте, ведите!

Несколько узких проходов и лифтов вывели к обшитой металлом двери черного дерева. Часть этой двери отъехала в сторону, и Рон один вошел в строгую комнату, всю обстановку которой составляли заваленный какими-то приборами большой стол, книжные полки, обзорные экраны и несколько стульев. В углу, за столом меньших размеров, сидел смуглый, худощавый мужчина. Отличительные физические признаки земной расы — высокие скулы, узкий, с расширяющимися ноздрями нос, резко очерченный подбородок, темные глаза, тонкие губы — были преувеличены в нем почти до карикатуры, делая его лицо похожим на смущающую и неподвижную маску.

— Присаживайтесь, капитан. — Я — Фон Кебельба, мариаг, полагаю, вы бы сказали — полковник, ответственный за защиту Центра 81623. Вы, вероятно, хотели бы знать, где находитесь?

— В гостях у истинных властителей Земли!

Мужчина покачал головой в знак отрицания.

— Вы ошибаетесь, капитан Вариг. Здесь нет никаких властителей — лишь служители, Стражи. Стражи того, что в разговоре, о котором мне было доложено, сами вы назвали Утопией.

Он усталым жестом поднес руку к лицу.

— Утопия, капитан. Старейшая мечта человечества — одна из них. А вам известно, что она, вероятно, еще более древняя, чем можно было бы предложить? У меня тут есть одноименная книга некоего Томаса Мора, первое издание которой датируется 1518 годом христианской эры... Подумать только: это было более чем 12000 лет тому назад! Так вот, эта древняя мечта почти осуществилась сейчас на Земле. Я говорю «почти», так как Земле все еще нужны ее Стражи.

— И в чем мы представляем угрозу для Утопии, если уж вы арестовали нас ценой жизни трех человек — двух ваших и одного из моих офицеров?

— Чтобы вы могли понять это, мне придется многое вам объяснить. И я сейчас это сделаю, ибо хочу убедить вас, что, несмотря на то, что все выглядит иначе, я вовсе не враг вам. Джон Акеро уже рассказал вам, что произошло на Земле после отлета ваших предков на первых сверхсветовых звездолетах. Ваши предки улетели примерно в 2060 году бывшей эры, во время научного ренессанса, последовавшего за годами застоя начала XXI века. Спустя сорок лет, пока они все еще скитались в Пространстве, пребывая в состоянии анабиоза, только что изобретенные сверхсветовые звездолеты занялись исследованиями в радиусе нескольких сотен световых лет и вернулись все до единого. В 2120 году случилась миграция Черных, если это можно назвать миграцией — их-то и было всего три звездолета. Мы тогда все еще изучали условия жизни на открытых планетах, и к тому времени, когда разразилась первая расовая война, никакой реальной колонизации еще не происходило. Победители — Желтые и Черные — вынуждены были озаботиться тем, как сделать вновь пригодной для жизни нашу планету, и потому исследований не велось. В тот момент, когда они вновь могли стать для нас интересными, началась вторая расовая война, еще более суровая, чем первая! После диктатуры Кайё и слияния рас, на что ушло какой-то время, дух человечества изменился. В 3005 году улетели новые звездолеты, на сей раз к периферии Галактики, но мы так никогда и не получили от них новостей. Провалилась ли эта попытка колонизации? Или же они были уничтожены в сражениях против других форм жизни? А, может, колонисты просто уже не хотели иметь никаких дел с Землей — вы ведь и сами принялись искать нас лишь по прошествии многих тысячелетий! Как бы то ни было, как я уже и сказал вам, наш менталитет изменился. К науке, ответственной вовсе не за войны, но за принесенные ими опустошения, стали относиться с недоверием. Те немногие, что грезили открытиями новых планет, улетели в 3005 году. Оставшиеся были больше заинтересованы в том, чтобы жить в спокойствии, стабильности и безопасности. Так и зародился тот социальный строй, который вы видите сейчас на этой планете, и который вы назвали Утопией.

— Да, но тогда я не знал, что скрывается за внешним спокойствием!

— Не спешите об этом судить!.. Граждане, по большей части, живут здесь счастливой жизнью. Они свободны в той мере, насколько это возможно, работают мало, имеют прекрасное художественное и литературное образование. Вы слышали наших музыкантов, видели работы наших художников...

— Я не достаточно квалифицирован, чтобы судить о них, но мне кажется, им недостает выразительности, они... как бы это сказать? Академичны!