Так скучают в Утопии

Дара в испуге прикрыла рот рукой.

— Ох, нет! Так не нужно! Не следует охотиться на людей, даже на типов из Центра!

— А если на тебя напали?

— Это другое дело. Тогда следует защищаться, как это сделала я.

— Это не всегда так просто, Дара. Мы думаем, что защищаемся от меланцев, — он указал на черного, — а они полагают, что защищаются от нас. Нам бы хотелось войти в мирный контакт с твоим народом. Если мы тебя отпустим, думаешь, это будет возможно?

— Разумеется. Но кто вы такие?

— Вероятно, потомки людей с твоей планеты, улетевших отсюда в гораздо более далекие времена, чем ты могла бы себе представить. Мы занимаем в небе множество миров вроде твоего, но иногда в чем-то несхожих, миров, которые освещены этими звездами, которые ты видишь ночью, и которые сами являются далекими солнцами. И мы продолжаем открывать новые миры, заселять их...

— А, понимаю. Здесь тоже, когда племя становится слишком многочисленным, группы людей отселяются. К сожалению, эти группы живут каждая своей собственной жизнью. Порой случаются болезни, которые не могут излечить даже типы из Центра. И тогда группа умирает... А что, у всех людей неба кожа такая же бледная, как твоя?

— В нашей конфедерации, в нашем большом племени — да, более или менее. Но есть племя вот этих, — Рон указал на Ункумбу, — которые черные, и которые воюют с нами. Мы уже не знаем, кто начал эту войну. Они, быть может, тоже люди, прилетевшие с твоей планеты, а может, чужаки, случайно похожие на нас. Ты когда-нибудь слышала о таких, как он?

— Нет, но, возможно, где-нибудь такие есть. Мы хорошо знаем лишь Семь Долин. Планета большая. Но типы из Центра, несомненно, знают ее всю. Я их вызову.

IV

Рон бросил в собравшуюся у стены пещеры кучу мусора ребро быка, которое он только что обглодал, и вытер руки куском лисьей шкуры, служившим ему салфеткой. Располагавшаяся рядом с ним Дара выступала в роли переводчика; напротив него, по другую сторону костра, сидели на лошадиных черепах Старейшины племени. Чуть дальше, в глубине пещеры, у хижин и палаток из шкур, держались охотники, бдительные, но ничуть не враждебные, отталкивающие время от времени какого-нибудь ребенка, пытавшегося прошмыгнуть у них между ног, или какую-нибудь любопытную женщину, которая, привстав на цыпочки, выглядывала у своего мужчины из-за плеча. Сидевшие слева от него Дюрю и Ункумба доедали разрезанные кремнём и искусно прожаренные куски мяса, которые им были поданы. Позади Рона еще четверо астронавтов, с парализаторами за поясом, разглядывали какое-то женское лицо, проявившееся в полусвете.

Рон обвел взглядом хозяев пещеры; все они принадлежали к тому же физическому типу, что и Дара: высокие, крепкого сложения, со смуглой или золотистой кожей, длинными черными-пречерными волосами, но практически без растительности на лице. Он повернулся к девушке.

— Спроси у Старейшин, не соизволят ли они рассказать мне об обычаях вашего народа.

Она улыбнулась.

— Это лишнее. Я и сама их знаю, по крайней мере — какую-то часть. В прошлом году я проходила обряд посвящения. Мы — Люди, Избранные. Давным-давно наши предки покинули Центр...

— Почему?

— Жизнь там стала неподходящей для настоящих Людей. Они шли много-много дней, нашли этот край и основали здесь племена.

— Сколько племен?

— Нам известно четырнадцать, но, вероятно, на востоке, за большой рекой и горами, есть и другие.

— И вы счастливы?

— Счастливы и свободны!

— Но вы контактируете с этими типами из Центра?

— Как я тебе уже говорила, они прилетают ухаживать за теми больными или ранеными, которых не могут излечить наши Старейшины. Но они остаются здесь ровно столько, сколько необходимо.

— Как вы с ними связываетесь?

— У каждого племени есть коробка для связи, которую они нам дали. Мы посылаем условленный сигнал, так как не многие из них знают наш язык, который теперь отличается от их языка.

— И вы только так с ними контактируете?

— Бывает, что типы из Центра остаются здесь и пытаются жить среди нас. Но, как правило, они быстро умирают, или же улетают обратно.

Рон повернулся к Дюрю.

— Занятная система, вам не кажется?

— Действительно, любопытная, и искусственная. Мы, несомненно, узнаем о ней побольше, когда войдем в контакт с этим таинственным Центром. Дара, вы можете их вызвать?

— Уже вызвала! В обмен на тот уход, который они оказывают нашим больным, мы обязаны предупреждать Центр обо всем необычном, что происходит в нашем регионе.

Рон живо вскочил на ноги.

— Дара, поблагодари отца и Старейшин, но я должен вернуться в свой летательный аппарат! Я не знаю, каковы ваши намерения...

— Они вполне мирные, — сказала она, улыбнувшись. — Останься. Мы запланировали для тебя на завтрашнее утро охоту на медведя!

— Спасибо, но я должен думать о моем экипаже. Когда прибывают эти типы из Центра?

— Они уже в пути, и вот-вот будут здесь. Но я уверяю тебя, вам ничто не угрожает!

— Я тебе верю, Дара, но... Давайте-ка, парни, в катер, да поскорее!

V

Типы из Центра прибыли спустя полчаса на трех аппаратах, которые, должно быть, использовали антигравитацию, так как снаружи ничто в них не указывало на то, что они способны летать. Два из них по форме представляли собой утолщенные в средней части диски, имеющие форму линзы, но на третьем была установлена башенка, из которой выступало нечто вроде прожектора. Этот аппарат не приземлился, а неподвижно застыл примерно на стометровой высоте, в трех километрах к северу от «Отважного». На пиратском крейсере уже прозвучал «красный» сигнал тревоги, все находились на своих боевых постах, и большие лазеры и фульгураторы следили за каждым движением этих летательных аппаратов. С такого расстояния было бы невозможно использовать ядерные торпеды, да и в любом случае Рон не хотел уничтожить народ Дары вместе с этим возможным врагом.

Внизу, в степи, образовалась группа людей, состоявшая, почти половина на половину, из охотников и новых прибывших. Увеличив изображение, Рон увидел, как Дара указывает на небо, затем — на звездолет. Две фигуры отделились от группы и двинулись в направлении «Отважного»: Дара и один из прилетевших. То был молодой мужчина среднего роста, одетый в короткую красную тунику без рукавов. В руках у него ничего не было, он выглядел безоружным.

— Стан, остаетесь за главного. Будьте бдительны, но без нервозности. Я вылетаю, один и без оружия.

VI

Астронавты вот уже три дня были гостями Центра, но, думал Рон, так еще особо ничего и не видели. Они последовали за тремя летательными машинами на юг, перелетели довольно-таки узкое море и приземлились у 35-го градуса широты, в гористом и лесистом месте, ничем не отличавшемся от любого другого. Там была только прямоугольная поляна, в одном из углов которой они и приземлились, направляемые Тахиром, капитаном посланников, который остался на борту и уже вполне сносно говорил на галактическом. Открылись люки, и три летательные машины исчезли под землей.

Несмотря на настойчивость Тахира, Рон оставил на борту охрану, прежде чем принял предложенное им гостеприимство. И, тайком от землянина, он собрал своих людей в кубрике.

— Нам предстоит быть гостями народа, о котором нам ничего не известно. Я думаю, я надеюсь, что их намерения — мирные. Двадцать из вас останутся тут под командованием Гуннарсона, остальные полетят со мной. Никакого оружия, кроме парализаторов, — я обещал это Тахиру. Не забывайте о том, что если мы вправе не доверять им, то и они вправе относиться недоверчиво к нам! Я рассчитываю на вашу абсолютную порядочность. Мы прибыли сюда как друзья, это — не один из завоеванных нами миров. Если нравы или обычаи покажутся вам занятными, будьте вежливы! Если они покажутся вам отталкивающими, будьте вежливы вдвойне и доложите мне. Не злоупотребляйте спиртным, если вам будут его предлагать, и не приставайте к их женщинам... Конечно, на явное приглашение вам никто не запрещает откликнуться, но и в этом случае будьте благоразумны! Это все, я на вас рассчитываю!

Затем он переговорил с глазу на глаз с Гуннарсоном.

— Эйнар, если с нами что-то случится, если от нас не будет вестей, не нужно напрасного героизма! Взлетай — и возвращайся прямиком на Федеру!

Но до сих пор все шло хорошо. Город, где их принимали, весь располагался под землей, насколько Рон мог об этом судить, ибо он видел лишь незначительную его часть. Этот город состоял из ярко освещенных длинных улиц, парков с очень высокими сводами, обсаженных деревьями и всевозможными цветами, небольших озер, в которых плескались разноцветные рыбки. В кронах деревьев гнездились многочисленные птицы; кругом было полным-полно статуй, барельефов и небольших павильонов с колоннами, свидетельствовавших о холодном и академическом, по большей части, искусстве. Население казалось веселым, но, вследствие все еще существовавшего лингвистического барьера, Рон контактировал с ним не так плотно, как ему бы хотелось. Его поселили в уютной трехкомнатной квартире, где в гостиной всю стену занимал огромный телеэкран. Впрочем, он его почти не включал, так как не понимал того, что говорят возникавшие на нем люди. Похоже, показывали в основном театральные представления, но ничего такого, что походило бы на выпуски новостей.

Его офицеров разместили поблизости — и с тем же комфортом. Что касается членов экипажа, то их расселили по разным «семьям». Парни докладывали, что, помимо прекрасного приема и отличной еды, они получили и кое-что еще.

— Уверяю вас, капитан, — сказал Брак, — я не виноват! Эти девчонки сами буквально-таки вешаются мне на шею!

Рон улыбнулся.

— Да, я знаю.

— Обычно, капитан, мне приходится и так и сяк их умасливать! Но здесь реально всё иначе!

— А как пища?

— Ах, капитан! Вот бы нас и на борту так кормили!

— То есть ты доволен?

— Да не я один — мы все чертовски довольны! Здесь у них настоящий рай!

— И много где в городе ты уже успел побывать?

— Вот с этим у меня проблемы! Не знаю, как так выходит, но всякий раз, как я выражаю такое желание, всегда что-то случается: то новая мышка падает в мои объятия, то меня приглашают на спортивную арену... Кстати, я победил их чемпиона по борьбе!

— Поздравляю! Ладно, развлекайся, но будь начеку.

— Вы чего-то опасаетесь, капитан?

— Нет, ничего конкретного. Но все равно — не расслабляйся!

После ухода Брака Рон переговорил с офицерами. Все они, как один, ощущали необъяснимый дискомфорт. Их приняли с раскрытыми объятиями, но у них сложилось впечатление, что они находятся в «разработке», с неопределенным статусом, который из «дорогого гостя» мог быстро перейти в «пленника». Впрочем, никто не попытался помешать Рону связаться с «Отважным», на борту которого тоже все было в порядке, если не считать того, что оставшиеся там двадцать человек с нетерпением ждали дня, когда их сменят, и они тоже смогут насладиться восхитительным гостеприимством, о котором им говорили товарищи. Ничего нового, заметил Гуннарсон, кроме того, что после их приземления тишина эфира сменилась целым концертом различных сигналов на самых разнообразных частотах, — сигналов, шедших как из того места, где они находились, так и из множества других точек планеты. По всему выходило, что со дня их прибытия на Терре введен режим радиомолчания, и это немного беспокоило Рона и его офицеров.

На четвертые сутки за ним явился Тахир и провел его в просторную комнату, походившую на лабораторию, где были приготовлены десять кушеток, расставленных по две; в изголовье каждой был закреплен шлем вроде гипнолингвального, но несколько иной.

— Эти аппараты мы изъяли из музеев, привели в рабочее состояние, а затем испытали, — сказал Тахир. — Их использовали наши предки, в те далекие времена, когда на этой планете проживали разобщенные народы, у каждого из которых был свой язык. Один из нас ляжет на одну кушетку и наденет шлем; один из вас, тоже со шлемом, расположится на соседней. Языковые центры того и другого мозга войдут во взаимодействие, и воспоминания, связанные со словарным запасом, соединятся. Это занимает всего несколько секунд и совершенно безвредно. Но потом вы будет понимать наш язык, а мы — ваш.

— А на ком вы экспериментировали — ведь теперь у вас здесь один общий язык? — спросил Дюрю.

— Все очень просто. Мы использовали человека из дикого племени, который находился здесь на медицинском лечении. Может, начнем с вас, капитан Вариг? Я стану вашим партнером.

— Как скажете. Но ваш мозг будет забит всякой всячиной, так как, помимо галактического, я говорю еще на семи языках.

— Выходит, мне повезло! Меня чрезвычайно интересуют мертвые языки, и у нас здесь куча документов, относящихся к временам, предшествовавшим объединению. Как знать: быть может, некоторые из ваших диалектов облегчат мою задачу? Конечно, если ваши корни действительно здесь, на Земле!

Рон подал знак Дюпару быть готовым к любому развитию событий, а затем растянулся на кушетке. На его голове закрепили шлем. С пару секунд он испытывал головокружение, ему казалось, что кто-то пытается проникнуть в его сознание. Тахир уже поднимался на ноги.

— Вот и все, капитан. Я говорю с вами на земном языке, и вы меня понимаете, а теперь — на сооми, на франчузском, на рюсском... Теперь убедились? Как только этот дар проявится у ваших офицеров, то есть через несколько минут, я отведу вас в зал, где собрался местный совет, которому уже не терпится вас принять... Тем временем шлем примерят на себя остальные ваши люди.

VII

Совет состоял из тридцати членов, молодых мужчин и женщин, облаченных, как и все в Центре, в ярких расцветок короткие туники-безрукавки. Они собрались в уютном зале, своим расположением напоминавшем амфитеатр. Когда астронавты вошли в зал, все эти тридцать человек весело болтали между собой в атмосфере безмятежной непринужденности. Гостей разместили в центре амфитеатра, усадив в удобные кресла, после чего встал высокий мужчина и произнес в постепенно установившейся тишине:

— Я предоставляю слово капитану Рону Варигу с межпланетного корабля «Отважный», в данный момент находящегося на Земле. Он изложит нам мотивы своего путешествия.

В своей речи Рон набросал красочный портрет вайтской конфедерации, простиравшейся на тысячи световых лет и объединявшей множество миров, ее народов, отличающихся языками, обычаями, формами правления, но признающих центральную власть Федеры, их научного развития, истории и могущества. Он рассказал также о войне с меланцами, войне, уже неизвестно из-за чего и начавшейся, войне, которая сковывала величайшие творческие силы, которая с каждым годом приносила все больше и больше смертей и руин, но которую никто не знал, как остановить. Он рассказал о двух фракциях: той, что считала меланцев инородными чудовищами, которых следует уничтожить, и той, которая, в свою очередь, верила в общее с ними происхождение на этой Земле, где он сейчас находился. Впрочем, уточнил Рон, каких-либо доказательств этого общего происхождения «фракция мира» пока не имеет.

— Именно для того, — завершил он, — чтобы попытаться найти эти доказательства, мы сюда и прилетели. Вы можете нам в этом помочь?

— Думаю, да, — ответил землянин. — Но сначала я хотел бы узнать точку зрения вот этого человека, — он указал на Ункумбу, — который, полагаю, является меланцем.

— Мое повествование было бы практически таким же, как и рассказ капитана Варига, — сказал черный, — за исключением лишь одного пункта. Мы тоже образуем почти столь же значительную конфедерацию, вероятно, даже чуть более многочисленную, но слегка — о! совсем чуть-чуть — отстающую в техническом плане. Разница в том, что, так как у нас не случалось катастрофы, сопоставимой с той, что произошла на Мадиссе, у нас сохранились древние документы, и потому мы наверняка знаем, что обязаны своим происхождением Земле, хотя нам и не было известно, где именно эта планета находится. Во времена нашей миграции звездолеты были менее совершенными, чем нынешние, и, если люди точно знали, откуда они улетали, то прилетали они туда, куда могли!

— Этого вы мне не говорили, Ункумба, — воскликнул Рон.

Черный улыбнулся.

— С каких это пор пленник обязан говорить всю правду своим надсмотрщикам? Да и разве вы бы поверили мне, без доказательств? Да, мы знаем, что наши предки жили на планете, где существовали расы разного цвета кожи и расовые конфликты. Мы не сомневаемся в том, что и ваши предки тоже жили на этой планете. Наши покинули ее гораздо позже ваших, и когда ваши первые звездолеты улетели, унеся на сверхсветовых скоростях сотни людей, пребывавших в состоянии анабиоза, наши народы все еще находились в стадии недостаточного развития, страдали от недоедания и перенаселения. Поэтому, когда в 2100 году тогдашней эры — то есть более 12 000 стандартных лет тому назад (которые, как и часы, минуты и секунды для нас и для вас — одни и те же), и это должно было бы открыть вам глаза, капитан! — так вот, когда в 2100 году первые сверхсветовые звездолеты, построенные Белыми, вернулись... некоторые из них... черные народы из кожи вон лезли, чтобы тоже, в свою очередь, отправить хотя бы некоторых своих сыновей и дочерей в космос... дать им этот шанс! Им удалось отправить три корабля, капитан Вариг, всего три! Теперь вы понимаете почему, хотя у нас и не было катастрофы, сопоставимой с мадисской, нам понадобилось столько времени для того, чтобы, начав со столь малочисленной группы, достичь почти того же уровня, на котором находитесь вы?

Один из землян поднялся на ноги.

— Будучи историком, я могу вам сказать, что произошло дальше. Меня зовут Джон Акеро. В 2150 году старой эры разразилась первая расовая война. На протяжении нескольких веков Белые эксплуатировали планету, не встречая серьезного сопротивления. В последние два столетия «цветные» народы попытались уничтожить эту эксплуатацию, но если с политической точки зрения успеха они добились, то экономически, как правило, терпели крах. О! В этом была и их собственная вина. Они были разобщены вследствие той ненависти, которую испытывали одни к другим с давних времен, они и сами, в свою очередь, предпочитали эксплуатировать наиболее слабых, теряли много времени в пустых разглагольствованиях. Но постепенно они образовали силу, с которой уже невозможно было не считаться, силу, которая опиралась на могущественные державы, принадлежавшие к желтой расе. Я опущу детали, которые вы сможете найти в наших книгах. Итак, в 2150 году разразилась война. Она выдалась отнюдь не простой, так как некоторые Белые были союзниками Желтых и Черных, а некоторые Желтые выступали на стороне Белых. Но спустя несколько месяцев — и ввиду изменения союзнических отношений — оба эти блока перестроились. Хотя ядерное оружие использовалось лишь в исключительных случаях, опустошения были чудовищными. Сожалею, что приходится вам это говорить, капитан Вариг, но Белые проиграли эту войну. О! Они не исчезли — их среди наших предков почти треть, — но более чем на семьсот лет перестали считаться мощной силой. В 2903 году началась вторая расовая война, на сей раз — между Черными и Желтыми. Она также привела к ужасающим людским потерям. В результате войны и эпидемий численность населения Земли снизилась с 14 миллиардов до примерно 500 миллионов. И тут проявил себя некто Бартоломе Кайё, метис с острова под названием Мартиника. При поддержке Белых, которых в этот раз война почти не затронула, а также фракции Желтых и фракции Черных, он сумел принудить противоборствующие стороны к миру. Ценой тому стала безжалостная диктатура, которая длилась пятьдесят лет. Один из первых указов, принятых этим Кайё, предписывал считать законными лишь межрасовые браки.

После 2908 года все родившиеся дети чистой расы были объявлены бастардами, не имевшими гражданских прав. Эти права к ним возвращались лишь в том случае, если, по достижении совершеннолетия, вступали в брак с кем-то из другой расы. Указ применялся беспощадно, и, так как человек, не имевший гражданских прав, практически лишался возможности сделать хорошую карьеру, это дало результат. За несколько поколений население Земли перемешалось, и мы являемся продуктом этого смешения. О! Конечно же, в 2957 году гуманистическая революция смела Кайё, но новое правительство, проявив мудрость, не стало отменять указ. С тех пор у нас царят безопасность, стабильность и мир. Численность населения Земли удерживается в пределах 450 миллионов. Мы восстановили поверхность планеты, оставив ее практически девственной. Наши города, заводы, сельское хозяйство — все это находится под землей. Перед нами не стоит проблема старения населения, так как мы нашли способ отсрочить смерть и особенно — одряхление. Люди у нас начинают утрачивать присущие им физические и умственные способности лишь за несколько месяцев до конца своей жизни. Мне сейчас, капитан, 90 лет, — завершил он с некоторым хвастовством.

Рон улыбнулся.

— В этом плане мы достигли почти таких же успехов. Но я хотел бы задать вам один вопрос. Ваша цивилизация — подземная... хорошо! Но вы используете для связи энергию электромагнитных волн. Как так вышло, что вы ими не пользовались, когда мы приближались к планете?

— Сначала вы вынырнули рядом с орбитой Нептуна, и там, если бы вы слушали, вы бы нас засекли. Но у нас есть наблюдательные посты, которые нас предупредили... О! Автоматические посты. Вы в течение нескольких часов оставались там, изучая солнечную систему, поэтому, когда вы совершили новый нырок, чтобы вынырнуть уже рядом с нами, мы включили режим радиомолчания.

— Но зачем?

— Мы не знали ваших намерений. Они могли быть и враждебными!

— На вас уже нападали?

— Нет, но могли. А мы теперь совсем не воинственные. Конечно, мы будем сражаться, если понадобится, но...

— И такой еще вопрос. Что это за народ, у которого мы приземлились?

— А, люди палеолита? Ну, время от времени тут рождались индивиды, неприспособленные к развитой нами цивилизации мира и спокойствия. Индивиды, нуждавшиеся в сражениях и конфликтах. Они представляли собой проблему. В далекие времена эту проблему решали, отправляя их в дикую часть Земли, где они могли жить так, как и мечтали. С тех пор мы нашли другие способы урегулирования, но их потомки образуют племена. Порой — довольно-таки редко — некоторые из наших граждан просят разрешить им присоединиться к «первобытным людям». Обычно они быстро возвращаются — и живут по принятым у нас правилам. Или же умирают свободными людьми. Но довольно слов. В центральном парке, в вашу честь, пройдет праздник. Самое время туда отправиться.

Праздник выдался великолепным. Парк, в котором обычный рассеянный свет был погашен, сверкал тысячами светящихся разноцветных фонтанов. Его заполонили толпы веселых людей в ярких одеждах, гармонично двигавшихся мужчин и женщин. Специально для гостей было разыграно театральное представление, из которого астронавты поняли далеко не всё, ибо оно было полно аллюзий, раскрывавших сложную цивилизацию. Затем звучали чудесные песни, играла прекрасная музыка, а для тех, кто ценит физические усилия, был устроен борцовский турнир, в котором матросы «Отважного» выступали с переменным успехом, тогда как Брак победил всех противостоявших ему соперников.

— Они слишком вежливые, эти типы, — сказал он поздравившему его Рону. — Словно боятся сделать тебе больно!

Затем были танцы, которые Рон, будучи пуританином как по воспитанию, так и по своей натуре, счел, скорее, непристойными, а венчал праздник банкет. Он проходил в цветущей рощице на берегу озера. Еда была вкусной и обильной, напитки — разнообразными и приятными. В конце банкета процессия юных девушек церемонно внесла бутылки с какой-то переливчатой жидкостью, которую разлили по бокалам.

— Капитан, — сказал сидевший напротив Рона Тахир, — мы все хотим выпить за команду «Отважного» и ее пребывание среди нас! Мы выпьем наш священный напиток, содру, которая делает жизнь веселой! Выпейте с нами, наши нашедшиеся, после стольких тысячелетий, товарищи! За Землю, нашу общую мать! За ваши федерации, белую и черную! Пусть, благодаря тем, документам, которые мы вам дадим, в них снова воцарится мир! Выпьем же, друзья!

Капитан выпил. Напиток имел свежий и изысканный аромат, не похожий ни на какой другой из тех, что были ему знакомы. «Похоже, он с большим содержанием алкоголя», — подумал Рон, так как тут же ощутил, как, поднявшись из желудка, по всему телу разлилось тепло. Да, эта содра была божественна! Лучше, чем самый старый вйски Каледона, лучше, чем самые изысканные вина Франчии. До чего ж приятное приключение — очутиться на планете-матери, узнать, что, вероятно (да нет, несомненно!), эту абсурдную войну вскоре можно будет остановить! Эти земляне оказались чудесными людьми. И, в сущности, они правы. Зачем мотаться из одного конца Космоса в другой? По возвращении на Федеру, как только миссия будет выполнена, он удалится в свой фамильный особняк в долине Клер, найдет себе спутницу жизни и заживет наконец счастливо, предаваясь воспоминаниям. Да, жена — это именно то, что ему нужно. А пока же, если Брак не приврал, ему будет нетрудно...

Рон обвел толпу взглядом: со всех сторон его окружали улыбающиеся лица. Он ощутил легкий укол совести: Эйнар и его двадцать парней, сидевшие взаперти на крейсере, несли тщетную и глупую вахту! Надо бы вызвать их сюда. Пусть тоже насладятся этой чудесной содрой! Он вытащил из кармана передатчик.