Так скучают в Утопии

— Такова цена безопасности! Видите эти древние книги, занимающие весь этот угол моей библиотеки? Несмотря на опустошения войны, нам удалось спасти много того, что относилась к эпохе первой цивилизации. Среди людей тех диких времен имелись и такие, кто был предан культуре, — они-то и уберегли эти книги от бомб. Так вот, здесь есть просто-таки восхитительные произведения, хотя сейчас мы, конечно, таких производим гораздо больше. Но большинство наших граждан их бы, увы, не поняли.

— А как обстоит дело с наукой?

— В наших школах есть и научные дисциплины, но, как правило, ученикам там дают только минимум знаний, необходимый для управления механизмами, благодаря которым и существует наша цивилизация. Настоящей наукой занимаются лишь Стражи.

— Но неужели время от времени среди вас не рождаются люди, которых ваша статичная цивилизации не устраивает? Вы что, истребляете их?

— Нет — разве что в случае абсолютной необходимости. Мы — не тираны и не дикари, капитан. Те, кто любит физическую активность, или полагает, что любит, отправляются к людям палеолита. Там они находят свой собственный вид Утопии. Некоторые, впрочем, возвращаются и создают проблемы. Тех, кому нравится умственный труд, мы определяем еще в начальной школе, — они-то и становятся Стражами. В этой должности они вольны как угодно использовать свой ум, но это едва ли не единственная свобода, которой они обладают. Быть Стражем своих собратьев, капитан, — работа тяжелая и не слишком хорошо вознаграждаемая!

— И у вас никогда не возникает с ними проблем?

Кебельда слабо улыбнулся.

— Они, как когда-то и я, подвергаются специальной идеологической обработке, и когда, со временем и опытом, осознают это, в силу своего чувства ответственности становятся наилучшими Стражами... большей частью.

— То есть бывает, что и не становятся?

— Порой приходится принимать не самые приятные меры. Такова цена, которую они платят за то, что получают доступ к знаниям.

— Однако же я встречал среди ваших граждан людей, которые, как Акеро, к примеру, являются прекрасными историками...

— Вы могли встретить и других. Весьма посредственных, в большинстве своем... Но если говорить об Акеро, то мне жаль, что он не стал Стражем. Он один из тех немногих, чьи способности нам не удалось вовремя разглядеть.

— Могу я задать вам еще пару вопросов?

— Разумеется. У меня больше нет от вас тайн.

— Первый такой: зачем нужна содра?

— Капитан, человек стал человеком в силу своей агрессивности. Так было на протяжении двух с лишним миллионов лет, быть может, даже и трех! Утопии — всего десять тысяч лет! Как вы думаете, этого достаточно для того, чтобы изменить человеческую природу? Пока следы этой агрессивности, которая исполнила свою роль и теперь должна исчезнуть, все еще присутствуют, человечество будет нуждаться в стабильности, Стражах и содре! Содра — это своего рода заменитель ощущений возбуждения от охоты, войны, драк или даже обычного соперничества. Для грубых человеческих инстинктов в Утопии есть один огромный недостаток: в ней людям становится скучно!

— Второй вопрос касается ваших «людей палеолита». Я видел их мельком. Они выглядят счастливыми, но преисполнены агрессии...

— У них тоже нет войн!

— Да, они мне об этом говорили. Но у них есть ежедневное приключение — охота. Для чего они нужны? И не боитесь ли вы, что через несколько столетий их численность выйдет из-под контроля и...

Он резко прервался, вспомнив слова Дары о том, что лишь немногие группы ее соплеменников выживают в условиях их существования.

— Для чего они нужны? Вначале это были все те, кому было бы слишком трудно приспособиться к жизни в Утопии. Потом, правда, мы изобрели содру. К тому же Стражей у нас не так уж и много, и не все из них окажутся готовыми к сражению в том маловероятном, но все же возможном случае, если это понадобится. Если хотите, «люди палеолита» составляют своеобразный генетический резерв агрессивности. Что же касается увеличения численности их населения, то оно держится под контролем, хотя сами они этого и не знают. Мы разработали в наших лабораториях особый возбудитель веселящей лихорадки. Смерть безболезненна, но неизбежна.

— Но это ужасно!

— Не более, чем ваша война, капитан!

— Но мы уже не знаем, по какой причине началась эта война, и пытаемся...

— Вот именно! Вы сражаетесь, убиваете друг друга, но даже не знаете — из-за чего! Тогда как мы поддерживаем Утопию! Возможно, через несколько веков человечество уже не будет нуждаться ни в Стражах, ни в содре, и тогда двери наших лабораторий откроются, и мы сможем мирно размножаться на звездах!

— Вас ждут там неприятные сюрпризы! Помимо вайтской и меланской конфедераций, есть и другие народы, и не всегда миролюбивые!

— Если на нас нападут, мы будем защищаться. У нас есть абсолютное оружие, капитан. Но жители Утопии не станут сражаться между собой, как это делаете вы, и уж точно никогда не развяжут войну сами! По этому поводу я должен проинформировать вас о принятом относительно вас решении. Оно вам не понравится. Вы никогда уже не покинете Землю. Вас разместят на каком-нибудь острове, где вы будете жить и умирать в мире. Мы не желаем, чтобы ваши варварские конфедерации узнали о нашем существовании. О! Защититься мы вполне бы смогли: если бы вы прилетели не на одном звездолете, а целой флотилией, то были бы уничтожены!

— Возможно. Но у нас тоже есть мощное оружие!

— Капитан, сейчас я покажу вам абсолютное оружие, о котором только что упоминал. Пойдемте!

Мужчина встал. Долговязый и худой, в черной тунике он выглядел еще более высоким. Он нажал какую-то кнопку, и, с оружием наперевес, появились два Стража.

— Я принадлежу к научной партии, а не к военной фракции Стражей, поэтому, полагаю, не справился бы с вами, если бы вы вдруг на меня напали. Но Гона и Руки — наши лучшие стрелки. Не забывайте об этом и следуйте за мной.

Они вышли через другую дверь, и на лифте поднялись в бронированную башню. Посередине, направленный к потолку, располагался вогнутый диск, образованный решеткой из блестящего белого металла, примерно десяти метров в диаметре; в центре диска находился усеченный конус из красного металла, несомненно, меди. Край диска возвышался над полом примерно на метр, и сквозь прутья решетки можно было различить внизу не слишком глубокую выемку. Фон Кебельда указал на аппарат рукой.

— Это и есть наше абсолютное оружие. За счет поворота данного зеркала на скрытой опоре сектор обстрела представляет собой конус, покрывающий 30 градусов, — активатор Пространства III.

— Пространства III?

— Да, капитан Вариг. Ваши звездолеты используют Пространство II, не так ли? То самое Пространство II, где скорость света равна возведенному в квадрат значению скорости света в обычном пространстве. Вы можете делать это совершенно спокойно, ничего не опасаясь, так как Пространство II есть вакуум, и, соблюдая законы протоисторического физика Эйнштейна, вы можете летать по всему космосу. Так вот: мы, земляне, открыли Пространство III, где скорость света, или, скорее, максимальная скорость передачи информации такова, что мы даже не смогли ее измерить. Вероятно, она конечная, но наши приборы слишком несовершенны.

Впрочем, это неважно, ибо Пространство III — не пустое, а, если судить по тому немногому, что нам о нем известно, крайне недружелюбное по отношению к той материи, которая нам известна. У нас тут целый набор прожекторов, обшаривающих небо своими лучами и покрывающих его полностью начиная с достаточно малой высоты, для того чтобы никто не смог нас поразить. Один из таких прожекторов, установленный на экваторе, и проделал 2510 лет тому назад ту дыру в Луне, которая так вас заинтриговала. То был единственный раз, когда мы воспользовались активатором в большом масштабе для проверки одной гипотезы: некоторые из нас полагали, что за пределами 150 000 километров энергия слишком слаба для воздействия на материю в Пространстве III. Как показал опыт, они ошибались.

— И какова максимальная дальность действия?

— В теории — двадцать миллионов километров. На Марсе или Венере вы были бы в безопасности. Но не на Луне.

— И воздействие осуществляется через этот потолок?

— Естественно нет! Он бы исчез! Но он убирается — вот так, смотрите!

Кебельда подергал за какие-то рукоятки на стене, металлический потолок с глухим шумом перешел из горизонтального положения в вертикальное, и они оказались под открытым небом. Должно быть, прошло уже довольно-таки много времени после полудня, так как солнечные лучи падали косо, освещая лишь верх башни. Кебельда снова протянул руку вперед, вероятно, для того, чтобы закрыть потолок. В мозгу Рона промелькнула одна мысль — мысль безумная. И однако же то, несомненно, был их последний шанс. Если все получится...

— Подождите! У меня, разумеется, больше уже не будет возможности увидеть один из этих прожекторов, а это оружие меня завораживает. Вы не продемонстрируете, как оно функционирует?

Было видно, что Кебельда колеблется.

— Они потребляют немало энергии, и пока воздух будет уничтожен, тут будет присутствовать некоторая радиоактивность, пусть и весьма незначительная. С другой стороны, возможно, после подобной демонстрации вы будете более убедительны, когда вам придется объяснять вашим людям, что им не остается ничего другого, кроме как смириться с судьбой. Хорошо, я покажу вам... Возьмите вон то руководство по эксплуатации, что лежит на консоли, и когда прожектор будет активирован, бросьте его вверх, над зеркалом. Только делайте все быстро, иначе уничтожение воздуха может привести к образованию торнадо. Я скажу вам, когда нужно будет бросить книгу, так как — должен вас предупредить, — когда аппарат работает, тут ничего не видно. И главное — не поднимайте руку над зеркалом, если хотите ее сохранить. Готовы?

Взяв книгу, Рон подошел к зеркалу. Кебельда вытащил из кармана ключ, открыл крышку панели управления, щелкнул каким-то переключателем. Задвигавшаяся было по циферблату стрелка замерла между двумя красными линиями.

— Внимание! Когда я скажу, бросайте книгу!

Кебельда нажал на красную кнопку.

— Давайте!

Вместо того, чтобы подчиниться, стоявший совсем рядом с зеркалом Рон вскрикнул и отступил назад.

— Ой! А этот свет, в основании конуса... это нормально?

Заинтригованные, оба Стража бросились к аппарату.

Рон резко толкнул их на прожектор. В тот же миг Кебельда вырубил энергию, но было слишком поздно: Гона был уже мертв — его голова и плечи исчезли; Руки с ошеломленным видом смотрел на обрубок своей левой руки, из которого фонтаном била кровь. Рон кинулся к лазеру, который Руки выронил, чтобы пережать запястье левой руки рукой правой, и повернулся с оружием к мариагу.

— Закройте свод! И займитесь этим несчастным. Он умрет от кровопотери, если вы этого не сделаете!

Пока землянин повиновался, Рон осмотрел свое оружие. То был очень мощный лазер, аналог типа IV федеративных флотилий. Воспользовавшись им, он методично «разрезал» металлические прутья решетки прожектора для того, что вывести аппарат из строя, расплавил панель управления, разрубил кабели, по которым шел электрический ток.

— Теперь мы спустимся в ваш кабинет, после чего вы лично пройдете со мной по камерам, и мы освободим моих людей. Ваша жизнь зависит от вашего сотрудничества.

— Поздравляю, капитан. Я, как последний баран, угодил в расставленную вами ловушку. Но моя жизнь не имеет никакого значения. Я всего лишь Страж!

— Да я и не сомневаюсь в том, что вы с легкостью пожертвовали бы как своей жизнью, так и жизнью этого бедняги. Осталось лишь узнать, до какой степени вы способны переносить физическую боль. Мы — пираты, и хотя я категорический противник пыток в обычных условиях, я никогда не отказывал себе в удовольствии наблюдать за тем, как наиболее жестокие из моих парней выбивали из пленников-меланцев информацию о том, где находится их богатство! Бывают, как вы уже говорили, обстоятельства, когда приходится принимать не самые приятные меры!

— Что ж, допустим, плоть окажется слаба, и я уступлю вам — здесь. Но когда мы наткнемся на Стражей, я без малейшего колебания отдам им приказ открыть огонь, ибо смерть меня не страшит. Всего лишь секунда тревоги, быть может, боли — и на этом все кончится!

Рон задумчиво почесал затылок.

— Ну да, действительно... Тогда попробуем зайти с другой стороны. Почему бы вам просто не позволить нам улететь?

— Мы достигли стабильности ценой неимоверных усилий. Впервые за всю свою историю человечество получило возможность спокойно отдышаться, поразмыслить...

— Это ваше стадо накаченных наркотиками?

— Нет, хотя и они время от времени вносят полезный вклад в общее дело. Наркотик, как вы его называете, никоим образом не воздействует на их умственные способности. Но рассчитываем мы все же на Стражей. Они занимаются поисками во всех областях естественных и гуманитарных наук — и находят! Если бы мы пожелали завоевать всю Галактику, нам бы это удалось. Только представьте себе звездолеты, вооруженные прожекторами Пространства III! Но мы покинем нашу Землю, лишь когда достигнем поставленной перед собою задачи — перейти от животного-завоевателя, коим являетесь вы, а в какой-мере — еще и мы сами, к более высокой форме интеллекта, к более высокой форме жизни. Нам еще многое предстоит сделать, и для этого нам нужно, чтобы наше укрытие не было обнаружено, для этого нам нужно еще несколько тысячелетий уединения и стабильности. Знаете, что случится, если вы вернетесь в свою воинственную конфедерацию? Нашу планету заполонят любопытствующие, какие-нибудь безумцы попытаются нас завоевать, и мы будем вынуждены защищаться. Я не знаю, что происходит с человеком, выброшенным в Пространство III, но, должно быть, нечто ужасное. Вы же не хотите, чтобы это случилось с миллионами?

— Полагаю, вы заблуждаетесь насчет того, что представляет ваша Земля для нас, обитателей Галактики! Мы искали ее лишь с совершенно определенной целью — проверить, верна ли теория, согласно которой вайты и меланцы обязаны своим происхождением одной и той же планете, установить это для того, чтобы прекратить нашу абсурдную войну. Мы тоже, пусть и по-своему, пытаемся прийти к высшей стадии человечества. Да, у нас случаются провалы. Но разве у вас их нет? Эти ваши накаченные наркотиками граждане, эти ваши Стражи, имеющие несчастный вид...

— Они действительно порой несчастны. Долг вынуждает их совершать неприятные вещи. И они и сами знают, что являются рабами общественного строя, при котором им уже не жить, что они трудятся во имя цели, которая реализуется уже не при их жизни. Но и у них бывают радостные моменты!

— Так или иначе, я хотел донести до вас лишь одно: в нашей конфедерации Земля представляет интерес разве что для горстки археологов! Если вы позволите нам улететь мирно, мы сохраним тайну вашего местоположения в пространстве. И если кто-то вдруг снова ее случайно откроет... что ж, мы признаем за вами право на защиту!

— Мне бы и хотелось верить вам, Вариг, но я не могу пойти на этот риск. И я — не Верховный Страж, я не могу взять на себя...

Дверь башни открылась, и, с оружием в руках, появились Гуннарсон и Брак. С ними был один из Стражей, также вооруженный. Все трое резко остановились.

— Вижу, капитан, вы в нас и не нуждались! — радостно вскричал великан. — Ну вы тут и натворили делов! — Продолжал он, окидывая восхищенным взглядом обломки прожектора. — Это еще что была за штуковина?

— Ужасное оружие, Нильс. Но что произошло?

— Этот человек освободил нас и выдал нам лазеры, — ответил Гуннарсон. — Теперь мы тут хозяева положения.

— Неужели это правда, Хелор? — воскликнул Кебельда. — Неужели Страж способен на предательство? Ну же, отвечай!

— Это правда, мариаг.

— Но почему? Почему ты подверг наш план столь страшной опасности? Ты вообще понимаешь, что ты наделал?

Страж глубоко вздохнул.

— Я сделал это во имя свободы, мариаг! Ради возможности жить, как человек, а не как раб, выполняющий план, придуманный задолго до меня, план, который едва ли реализуется при моей жизни! А еще потому, что здесь чертовски скучно!

— Но как же так?.. Ведь ты — один из лучших наших физиков! В лаборатории у тебя есть все, что только можно желать! Ты делал открытия...

— Которые затем отправлялись гнить в архивы! И которые останутся там до того славного дня в далеком-далеком будущем, когда кто-нибудь осмелится объявить, что план наконец-таки осуществился, если такое вообще случится! Нет, мариаг, мы здесь, на этой единственной планете, — обычные пленники, тогда как у них есть вся вселенная!

— Но у них есть и война!

— Они объяснили мне, из-за чего она началась, и как они надеются ее прекратить. И потом, мариаг, пусть бога, вероятно, и не существует, мне кажется, наши предки, Великие, те, которые и составили тот план, которому мы следуем, слегка узурпировали атрибуты божества! Возможно, они были и правы, но можно ли утверждать это наверняка? Ничто не помешает вам продолжить этот опыт. Обитатели Галактики живут иначе, и пусть у них там полно своих трагедий, они по крайней мере свободны!

Кебельда устало пожал плечами.

— Что ж, будь по-твоему! Но вы будете уничтожены, когда попытаетесь покинуть Землю. Этот прожектор выведен из строя, но прежде чем вы успеете подняться достаточно высоко для того, чтобы оказаться в безопасном для вас Пространстве II, вы угодите в зону поражения соседних прожекторов!

— Четыре соседних прожектора также были разрушены, мариаг. Ничто не помешает нам улететь.

Кебельда, казалось, сделался ниже ростом.

— Выходит, ты не один? Это организованная измена?

— Нас, намеревающихся улететь с ними, двенадцать человек. Измена? Нет, всего лишь возможность. Скажем так: прутья клетки на несколько секунд раздвинулись, и мы собираемся этим воспользоваться!

— Время поджимает, капитан, — прервал их Гуннарсон. — Пусть мы и хозяева положения... но это лишь пока!

— Ты прав! Давайте, Кебельда, следуйте за нами. Сейчас мы вернемся на борт «Отважного» и там освободим вас. Но сначала мне нужно заскочить в мою квартиру, чтобы забрать документы, переданные нам Акеро.

— Не нужно, капитан, — сказал Брак. — Они уже на борту. С небольшим сюрпризом для вас!

X

Пока люк шлюзовой камеры медленно закрывался, Рон бросил последний взгляд на эту земную поляну, которую ему никогда больше не предстояло увидеть, поляну, на которой похоронили Гедана, затем — на встревоженное лицо Кебельды.

— Не беспокойтесь! Даю вам слово: никто не узнает, где находится Земля! — Как только люк закрылся, он направился в командную рубку.

— Стан, сейчас же взлетаем! Абсолютно вертикальный подъем до высоты сто километров и переход в Пространство II! Да, я знаю, что мы рискуем вынырнуть вблизи какой-нибудь крупной планеты! Но кто знает, какое еще оружие есть у них в арсеналах, помимо выведенных нами из строя прожекторов!

Рон ощутил спокойствие, лишь когда на обзорных экранах возникла абсолютная чернота Пространства II. Откинувшись на спинку кресла, он с облегчением выдохнул и сказал:

— Что ж, друзья, мы отделались минимальным уроном, но могли остаться тут навсегда! Дюрю, Ункумба, есть что-нибудь ценное в документах Акеро?

— Они неоспоримы, капитан, — ответил антрополог. — Мы сделаем несколько копий, и Ункумба сможет передать одну своему правительству. Вероятно, этого окажется не достаточно для прекращения войны, но данные документы станут в том огромным подспорьем, если одновременно с этим мы сделаем реальное предложение о мире.

— Прекрасно! Что там со Стражами, которые последовали с нами?

— Распределены по разным каютам и находятся под наблюдением наших людей. Но я полагаю их намерения искренними, — сказал Гуннарсон.

— Их двенадцать?