Соло для попаданца с оркестром

Но надо что-то делать. Взял ветку, подцепил кольцо и перенес под дерево. Энергии от дерева гораздо больше, чем от травы. Если выживет, хорошо. А если высохнет, то будут дрова.

Пока возился с камнями, время подошло к обеду. Перекусил и обошел ловушки. Забрал добычу, обновил приманку и вернулся. Распотрошил тушки и подвесил над костром коптиться. Получится полузапеченое-полукопченое мясо. Несколько дней продержится.

Поглядел на камни. Они сияли гораздо сильнее. Но было ощущение, что наполнены они не больше, чем на одну двадцатую. Так я просижу тут неделю. Придется прибавлять скорость. Что я и сделал. И сразу это стало наглядно видно даже на физическом плане, не глядя магическим зрением. Появилась изморозь возле огненного камня, и она всё расширялась, пока вокруг метров на пять всё не замерзло, а сверху прямо из воздуха стал падать снег. Над воздушным камнем появился маленький смерч, а вокруг водного — закружился водоворот. Возле изумруда засохло не только дерево, за несколько минут повяла вся растительность на десять шагов.

Через пару часов я понял, что это буйство огня, воды, воздуха и жизни может привести к каким-то нехорошим последствиям. Пространство на поляне стало как-то выцветать, что ли. Не знаю, к чему бы это могло привести, но я решил принять меры. Отключив закачку энергии, я разнес камни не меньше чем на полкилометра друг от друга. Воздух отнес на одинокий осколок скалы. Вокруг полно ветров, пусть тут буянит. Водный камень положил не в ручей, а в водопад горной речки, протекающей неподалеку. Я так понимаю, чем выше скорость воды, чем больше энергии получит. Кольцо жизни оставил на старом месте, пусть дальше откачивает жизнь из леса. Хотя какое «жизни», сейчас это натурально кольцо смерти. С огненным рубином отошел еще дальше. Развел на большой поляне просто огромный костер, даже побольше пионерского, почти пожар получился. Кольцо бросил с краю костра, а потом и вовсе закинул в пламя. На костер как будто вывили ведро воды. Пламя вокруг камня почти пропало, да и сам костер просел в высоте.

Заночевать решил здесь же, возле огня. Пожар — дело серьёзное. Перенес охотничьи трофеи к новому костру. Вечером добавил еще из нового улова. Свалил в огонь воздушными ножами несколько стволов, и задремал.

Просыпался несколько раз ночью и подкидывал дров. Но здесь всё было в порядке. Хотя я почти упустил момент насыщения, камень перестал впитывать энергию и начал накаляться. В темпе загасив костер, подобрал подвеску. Она уже успела немного оплавиться.

Пошел собирать остальные камни. Камень жизни сюрпризов не преподнес, хотя лес вокруг него стал совершенно мертвым. Везде валялись тушки не только насекомых, но и птиц, и мелких животных.

Пейзаж вокруг воздушного сапфира поражал воображение. Скалы вокруг были расколоты в щебень и виден след, уходящий в сторону. Вероятно, когда наступило насыщение, привязка к камню пропала, и смерч рванул в одном направлении, сметая все на своем пути.

Скала, на которой лежал перстень, раскололась на несколько частей. Сам же перстень закатился в расщелину, из которой я его кое-как достал.

Остался только водный сапфир, и я уже боялся идти к нему. Но всё обошлось относительно небольшими проблемами. Камень просто замыло в нанесенный песок, и пришлось покопаться, доставая его. Хорошо, что он сиял в магическом зрении так, что видно было даже из глубины песка.

Вообще все камни приобрели какой-то фантастический по глубине цвет и блеск. Это простым зрением. Магически же они светили как прожекторы. Те находки, что появились у меня раньше, были просто фонариками на фоне этих аккумуляторов. Это в окружении серого фона они заметно светились. Сейчас же их было почти не заметно.

Пора идти к призраку. Надеюсь, я смогу уговорить Корендо, и он станет моим учителем. Не знаю, за что его когда-то посадили. Но, наверняка, за эти тысячи лет он искупил свою вину. И судя по всему, в магии он разбирается.

Я набил сумку копченостями. Наполнил бурдюк водой. Всё! Я готов возвращаться.

Глава 7. Чтоб смыть пятно позора за попранную честь…[8]

Когда я спустился в камеру Корендо, тот уже сгорал от нетерпения. Хотя я отсутствовал гораздо меньше заявленного срока, но когда я появился, призрак нервно носился из угла в угол со скоростью пули. Иногда он не успевал притормозить, и тогда сверкала вспышка яркого света, заключенного отталкивало обратно, а по стене разбегались радужные волны.

Судя по всему, он даже призраком не мог отсюда сбежать, просидел здесь тысячи лет, а теперь у него появилась надежда на освобождение. Естественно мужик присел на измену, когда я отсутствовал больше суток.

Мое знание языка увеличивалось каждую минуту разговора, и теперь я мог довольно сносно понять историю Корендо.

— Скажи, Корендо, сколько ты уже здесь сидишь?

— Это я могу сказать очень точно. На данный момент я здесь нахожусь уже почти 30 стений. Точнее, 29 стений, 110 лет, один стенгон и еще 20 дней.

Слово «стен» означает дюжину дюжин — 144. Стения и стенгон означают такое же количество лет и дней, соответственно.

То есть этот бедолага в заточении уже 4286 лет и 164 дня.

Календарь народа тарианцев, к которому относится Корендо, да и вообще этого мира, не знает месяцев, как земной. Дни считаются по порядку от начала года, который приходится на некое условное начало посевных работ. Иногда для удобства дни делятся на дюжины или шестидневные недели, дословный перевод местного слова «неделя» и означает «шестидневка». Всего в году около 433 дней. Около, потому что орбиты соседних планет влияет довольно заметно, и каждый год может быть на несколько часов дольше или короче. По устоявшейся традиции, местный народ делит год на три сезона по сто сорок четыре дня. Плюс небольшой хвостик, из-за нестабильности орбиты имеющий длительность около суток, плюс-минус несколько часов.

Часы, кстати, примерно соответствуют земным. Сутки примерно соответствуют земным, может, часа на полтора длиннее. Тарианцы делят эти сутки на привычное им число 144, то есть в сутках имеется стен «часиков». А шесть «часиков» составляют час. Если подсчитать, то часик примерно десять земных минут, а час будет чуть больше земного.

Но так подробно я выяснил уже гораздо позднее, пока же примерно пересчитал года в привычные мне числа и тихо офигевал. Больше четырех тысяч лет, и это если не подсчитывать, на сколько именно местный год длиннее земного.

История же Корендо была довольно банальна и поучительна одновременно.

* * *

— Меня зовут Соварк Корендо Фэер Исимба Он Тариант. Корендо, как ты понял, моё собственное имя. Фэер Исимба значит, что я из рода Исимба. Он Тариант — место где я родился, провинция Тариант, то есть центральные земли страны Тариант. Соварк же — вежливое обращение. Оно включает в себя мой пол и род занятий. Я практикующий маг средней силы. Таких называют соуа. Соответственно, вежливое обращение к мужчинам — соварк, а к женщинам — совара. Есть еще обрашение к детям и ученикам — соун и соуна. Но не будем отвлекаться.

Родился я действительно в имении Исимба провинции Тариант. И хотя некоторые меняют окончание своего имени при переезде, но я этого делать не стал, и навсегда сохранил в своем имени память о месте, где я родился. И откуда мою семью изгнали, когда мне было меньше руки лет. Я плохо помнил свои детские годы, но они запомнились мне наполненными счастьем. Мой отец был жив, и мать светилась от любви и счастья. Конечно же, и я был счастлив.

А потом наступили темные времена. Отца не было очень долго, я спрашивал, где же он, и мать отвечала очень неуверенно, что он занят. Однажды в дом пришли какие-то чужие люди. После разговора с ними мать очень долго выла и билась в истерике. Мне стало очень страшно, и я забился на чердаке в старый шкаф. Это было моё тайное защищенное место. Я иногда убегал туда, когда у меня были какие-то детские неприятности, такие мелкие сейчас, во взрослой жизни. В тот день я просидел до позднего вечера, держа в руках старый отцовский кинжал, который я утянул из его кабинета. Я представлял, как убиваю этих нехороших людей, которые приходили сегодня, и папа возвращается, а мама перестает плакать. Глупые детские мечты.

Позже я узнал, что отец погиб где-то, исполняя приказ императора. К матери же приходил дальний родственник отца. Он принес какие-то бумаги, по которым следовало, что отец занял у серьезных людей очень крупную сумму и так и не вернул её. Если бы моя мать стала его любовницей, то он взял бы долг отца на себя.

Все это я понял гораздо позже, когда мне наступила дюжина лет.

Пока же я, собранный и усаженный на своего скакуна, ехал между своей матерью и старым слугой Гаши́кой. Мы собрались очень быстро и уехали в эту же ночь втроем. Мне было разрешено взять только то, что могу унести в руках. Ничего большого или тяжелого. Я выбрал тот самый кинжал и еще книгу. Детскую популярную энциклопедию обо всем на свете, с кучей красивых картинок.

Не буду рассказывать всех наших скитаний. Скажу только, что мать после смерти отца очень сильно болела и её свеча погасла через несколько лет. К тому времени мы жили в небольшом домике на берегу моря. Мы с Гаши́кой рыбачили, чем и жили эти годы. А еще через пару годков мне исполнилось дюжина лет и я мог пойти учиться в столичный университет магии, о поступлении в который я мечтал эти годы. Мечтал и готовился. На оставшиеся от матери украшения Гашика купил мне учебники по всем предметам. И я надеялся, что подготовился достаточно хорошо. К тому же я имел некоторое преимущество. Я видел магию. Такие люди иногда попадаются, один на дюжину стенов, или даже стен стенов. Но весь наш род Фэер Исимба мог видеть магию.

Да-да, не подскакивай. Я уже понял, что ты тоже из таких. Это заметно по тем взглядам, которыми ты смотришь вокруг. Научись скрывать это, смотреть сквозь вязь заклинаний, и тогда у тебя будет преимущество перед другими магами. Возможно, это спасет тебе когда-то жизнь. Так же, как спасло однажды мне.

Не скажу, что было легко, но я поступил в столичный университет магии. Только лучше бы я сидел у себя на берегу. Или поступил в какую-нибудь мелкую школу в провинции. Я был слишком мал, чтобы понять, какое гнездо карастов[9] я разворошу, возвращаясь в столицу.

Тогда я себя называл Соун Корендо Фэер Кантис Он Филкт. По названию деревни и провинции, где я жил. Но это никого не могло обмануть. Фэер Исимба очень известный род. И все его представители на слуху. Оказывается, мы с матерью не просто сбежали. Заочно мы были осуждены и изгнаны из рода. Узнал я об этом не сразу, но как-то до меня донесли ту историю, которой оклеветал нас мой двоюродный дядька. По его словам, именно моя мать была виновата и в долгах и в смерти отца, а потом она еще грязно приставала к родственнику, прося защиты, но он ей отказал.

В тот вечер я впервые напился почти до отключки.[10] Я купил вина и засел у себя в комнате. Хотя мне недавно исполнилась дюжина лет, я уже понимал, что бороться с этой клеветой я не в состоянии. Кто я? — мальчишка. А дядя Визалье — глава уважаемого рода. Ну, и кому все поверят? Меня ждала участь отщепенца. Хорошо, что убивать меня за это не будут — на дуэль никто не вызовет, а убивать просто так — кому это надо. Хотя, может, найдут повод и осудят за что-нибудь.

Порядочно захмелев, я дал себе страшную клятву о мести.

«Ну что ж, Визалье Фэер Исимба Он Тариант!» — сказал я себе. — «Клянусь всеми демонами, я придумаю самые страшные пытки ради тебя, а потом отправлю тебя прямо в преисподнюю! Даже если самому придется оказаться там же.»

Кто тянул меня за язык? А главное, кто надоумил меня совершить клятву в пентаграмме призыва? Под действием винных паров я нарисовал пентаграмму своей кровью, встал в центре и произнес свою клятву. И она была услышана!

Позже, оглядываясь на свою жизнь, я понял, что с этого момента я перестал решать самостоятельно, меня вели. Все мои решения были мотивированы мелочами, случающимися рядом.

Цепочка моего падения началась с той самой клятвы, а продолжилось картой. Она выпала из корешка книги, взятой в библиотеке. Я был не первый, кто брал эту книгу, но сложенный листок карты выпал именно при мне. Я не сразу понял, как искать то, что на нем изображено, и что именно было спрятано. Но все-таки расшифровал надписи. И однажды на каникулах съездил в один заброшенный замок. Из тайника я вынул одну единственную книгу. Но какую книгу! Это была книга по некромантии. Пергамент сделан из человеческой кожи, написана кровью, а доски обложки сделаны из священных эльфийских деревьев и обернуты драконьей шкурой. Она просто источала миазмы зла.

Но к тому времени я был уже несколько не в себе. Мне постоянно напоминали о моем положении изгоя. И я в порыве юношеского максимализма, на зло всем клеветникам и их прихвостням, стал называть себя Соварк Корендо Фэер Исимба Он Тариант. Я называл себя соварк, хотя и не окончил обучение. Но я стал понимать, что мне не дадут окончить Мэенстронский университет. И фамилию называл родную, не я ведь ушел из рода, а выгнали меня по навету. Только доказать это было невозможно.

С этого дня я забросил основную учебу и читал книгу по некромантии. Я решил, что зная некромантию, я смогу создать своему врагу ад на земле. Чем дальше я учил, тем сильнее расшатывалась моя мораль. Если вначале мне было трудно провести ритуал жертвоприношения с какой-нибудь кошкой, то через два года я вылавливал бродяг в городских трущобах. Ритуалы проводил в катакомбах под городом. В одном закутке был создан алтарь, который и напитывался силами принесенных жертв. Для поднятия мощности алтаря до первого уровня, который позволяет вести переговоры с демонами ада, надо было принести стен человеческих жертв. Второй уровень позволяет вызывать рядовых демонов. Но для него надо принести в жертву дюжину стенов людей. Или других разумных. Для вызова демонов средней силы, надо жертв еще в дюжину раз больше.

Именно из-за человеческих жертвоприношений некромантия и была когда-то запрещена, все книги были сожжены, а на некромантов шла охота повсеместно. Но уже дюжину стений о некромантах никто не слышал. Только вот служба охотников на некромантов до сих пор действует. Только охотятся они теперь за другими магами, нарушившими закон.

И этого я не учел. Мной и так интересовались, как изгоем. А когда начали пропадать люди, то мои походы в катакомбы заинтересовали некоторых людей.

Я почти завершил накопление силы алтаря до первого уровня. Это была уже последняя жертва, остававшаяся до полного стена. Почти дюжину дюжин бродяг и попрошаек я прирезал и расчленил на алтаре. Я поднял над последней жертвой кинжал, тот самый кинжал отца, когда в зал ворвались охотники. Видя, что арбалеты уже направлены на меня, я решил, что сейчас можно и даже нужно ускорить ритуал, и просто воткнул кинжал в сердце жертвы. В этот момент в меня попали оглушающие стрелы. Они имеют толстую тупую головку вместо наконечника и не убивают, а только оглушают. Меня откинуло к стене, и заклинание жертвоприношения я выкрикнул скороговоркой уже в полете.

Охотников натаскивают на борьбу именно против магов. Их экипировка работает скорее против магии, чем против железа. Но мне повезло. Чтобы зарядить амулеты против некромантии, нужен маг-некромант. Магию смерти уже очень долго никто не практикует. Она под запретом. Так что стрелы-амулеты, заряженные магией огня и воздуха, не убили меня, а только отбросили к стене.

Так что я смог завершить ритуал. Только воспользоваться преимуществом никак не имел возможности. Меня прижали к полу и заковали в магические кандалы. И хотя на меня они действовали не в полную силу, освободиться я все равно не мог.

До суда магистров меня отправили в это место. Суд состоялся через несколько лет. Почему они так долго судили — непонятно. Все и так было яснее ясного. Основное обвинение — занятие некромантией, я не отрицал. А мои мотивы никого не интересовали. Точнее, все умалчивали о том, что меня с матерью когда-то оклеветали.

После суда меня вернули обратно в эту же камеру. Где я и прожил первые четыре стении. А потом что-то произошло. Одной ночью тюрьму затрясло, и довольно сильно. Землетрясение продолжалось до утра. В итоге, перекрытия устояли, но стала пропадать магия. Вся, кроме магии земли. Мне совсем не улыбалось провести всю жизнь в темноте и без удобств. Мне даже пожаловаться о неисправности некому, посетители ко мне не ходили, а еда доставлялась без участия человека.

Поэтому я решил сделать преобразователь видов магической энергии. Обычных магов этому не учат, но в той книге был пример вязи для преобразования видов энергии. С огромными потерями почти в дюжину раз. Только при формировании вязи нужны оба вида энергии, как образец. Так как камней, в которых можно запасать магию, у меня не было, то брать за образец я решил этот экран. В нем есть все виды магической энергии. И сливать результат я решил обратно в этот экран. Саму же вязь я закольцевал на саму себя и привязал к этому же защитному экрану.

Радовался наличию света и воды я недолго. Несколько часов. Пока до меня не дошло, что я только что запер сам себя. Не испугайся я темноты и подожди некоторое время, и вязь защитного экрана потеряла бы некоторые свои элементы. Я смог бы выйти. Я сам, собственными руками, закрыл себе выход. Выключатель экрана расположен с другой стороны, что вполне логично, никто ведь не будет оставлять заключенному ключ от его камеры.

Годы сразу после этого скрыты от меня в темноте моего безумия. Я настолько оказался ошарашен мыслью, что сам себя запер, что безумие захлестнуло меня. И только отметки о прожитых днях и годах, которые я почему-то продолжал ставить в дневнике, могут сказать, что так я провел больше двух лет.

Очнулся я от сильного голода и жажды. В одном из приступов безумия я раскурочил приемник продуктов, и теперь меня ждала мучительная голодная смерть.

Но голод обострил мой разум. Нежелание умирать всколыхнуло в памяти один ритуал, который позволял из человека сделать призрака. Было только две сложности. Ритуал не полностью из области некромантии, а граничный с магией крови. И второе — никто еще не проводил ритуал на самом себе. Но я справился.

За те несколько дней, что грозили мне голодным обмороком, я сумел подготовить всё для ритуала. А потом запустил вязь перерождения. Отличие было только одно. Вязь я наложил не на себя, а в стороне. После чего вязь заклинания медленно стала приближаться ко мне. В этом и была вторая сложность. Заклинание должно накладываться на только что умершего. А как я это сделаю, если буду мертв?

Теперь вторая проблема решена. Пока заклинание приближалось ко мне, направляясь по меткам, нанесенным в нужных местах тела, я успел наколоть себя на острую щепку, зажатую в двери. Щепка прошла через глаз и проткнула мозг.

Очнулся я уже призраком. Честно говоря, у меня была надежда, что в таком виде я смогу покинуть это злачное местечко. Только создатели экрана предусмотрели даже это. Сбежать отсюда не могут даже призраки. Так что последние стении я провел все также здесь. Тебе отсюда не видно, но там за углом лежат мои останки. Тело давно истлело, скелет осыпался, и только череп торчит все также насаженный на щепку. Воздействовать то я на него никак не могу. К тому же, мечтая сбежать, я совсем забыл про камень, в который я переписал душу, я не могу его сдвинуть. Так что у меня все равно оставался поводок, свобода моя была относительна.

Глава 8. Сделать хотел грозу…[11]

Я сидел, погрузившись в рассказ Корендо, и не заметил, что история фактически кончилась. Призрак окликнул меня.

— Димитро, скажи. — Корендо то ли не сумел произнести моё имя, то ли решил не заморачиваться, и просто переиначил его на местный лад. — Ведь прошло не так уж много времени. Неужели за каких-то тридцать стений языки так сильно изменились, а старые были позабыты?

В ответ я признался, что я вообще не местный. Какой смысл мне скрывать этот факт? Все равно когда-то надо будет рассказать свою историю. А тут, может человек чем-то и поможет. Вот, языку уже обучил.

— К тому же, на моей Земле существовала древняя цивилизация примерно столько же лет назад. Но за сто поколений вся память о ней исчезла. Знания о языке утрачены. Остались только каменные постройки и скульптуры. От вашей цивилизации тоже ничего не осталось — наверху сейчас дикий лес и горы.

— Как прошло сто поколений? По моим подсчетам их должно пройти не больше полутора дюжин. Если ты прав, и немного посчитать… получается, люди у вас живут раз в шесть-восемь меньше, чем здесь. Это же ужасно мало!

Корендо очень заинтересовался жизнью на Земле, расспрашивал обо всех деталях. Удивлялся тому, что магии у нас нет. Время за рассказом призрака, а потом и моей истории, прошло незаметно. Приближался вечер. Надо было либо ночевать здесь, что меня не прельщало. Либо бегать вечером наверх, а утром спускаться вниз, в чем тоже приятного мало.

— Корендо, ты, конечно, призрак, и позабыл уже, наверняка, что такое усталость, голод и жажда. Но я то — живой человек! Так что я отправляюсь наверх поспать.

Расстройство и разочарование, проступившее на лице призрака, не поддается описанию.

— Скажи, а есть возможность вытащить тебя отсюда?

— Возможность есть, но надо учиться магии.

Услышав последнюю фразу, я тут же решил закинуть удочку:

— Может быть, я всё-таки смогу что-то сделать? И кстати, можешь обучить меня вашей магии?

— Обучить могу, но ведь на это нужны годы.

— Так я ведь никуда не спешу. И ты забыл про преимущество — я вижу магию. И еще у меня очень хорошая память. — я решил не говорить, что память у меня не просто хорошая, она идеальная.

— Хорошо, я согласен. Попробуй всё-таки, погляди — справа от тебя на стене есть вязь заклинания, это управляющая вязь защитного экрана. Попробуй как-нибудь воздействовать на неё.

Я пригляделся к магическим узорам на стене.

— Здесь сразу несколько стихий. Их отключать все?

— Да. И надо постараться сделать это одновременно.

Я приготовился, представил, как я буду это делать. И уже почти начал, но решил всё-таки подстраховаться:

— Корендо. Это конечно несколько не прилично. Но не мог бы ты дать клятву не вредить мне и обучить меня магии?

— Ничего особенного. Я согласен дать магическую клятву. — Призрака так распирало нетерпение, что он сам оговорился о магической клятве. Что я и решил использовать.

За минуту я сочинил короткую, но очень полезную для меня клятву. Обучение на юриста было когда-то пройдено не зря!

— Клянусь на все времена не причинять вред спасшему меня Димитро, словом, делом или бездействием. А также его подчиненным и имуществу. Клянусь в течении ближайшего года начать обучение Димитро всей магии, которую знаю. И закончить обучение меньше, чем за один стений. Заххрранррэ! — в конце Корендо выкрикнул слово-активатор заклятия магической клятвы. Как мне потом объяснил Корендо, это слово осталось среди немногих от расы драконов. Сейчас драконы ушли из этого мира. Кстати, магию переноса, с помощью которой я наверняка и появился здесь, практиковали именно драконы.

По призраку и по мне пробежали радужные разводы. В затылке немного закололо, и я вдруг понял, что чувствую состояние, какую-то тень эмоций Корендо. Теперь, если у него появится даже мысль нарушить клятву, я тут же это почувствую.

Слова про своих людей я вставил специально. Не буду же постоянно один. Может, наберу команду, или сойдусь с какой-нибудь женщиной. И мне совсем не улыбалось потерять своих людей по его вине или, тем более, прямому умыслу.

Я сразу же снял блокировку камеры, и пока я был погружен в свои ощущения, Корендо исчез. Наверно, побежал погулять. Впервые-то за несколько тысячелетий! Или как здесь говорят — за две с половиной дюжины стений. Не страшно, как я понял, он привязан к своему камню души. И клятва не даст надолго убежать.

Когда я поднялся и вылез через завал башни, призрак был уже здесь, и носился по округе. Я уже не первый раз говорю «носится», но это именно то слово, которым можно передать его движение. Ему не требовалось перебирать ногами, а скорость перемещений при этом иногда невозможно отследить взглядом. Наконец, бывший зэк подлетел ко мне.

— Скажи, учитель. Я ведь могу теперь тебя так называть? — я дождался утвердительного жеста. — Учитель. На какое расстояние тебя отпускает камень души?

— Примерно на дюжину стен шагов. Так что никуда я отсюда не денусь. И в ближайшее время мы займемся обучением. А теперь я всё-таки попытаюсь посмотреть, что же здесь произошло. Раньше это была сильная крепость, защищенная мощной магией.

И махнув мне рукой, призрак улетел вдаль.

Я же перекусил на сон грядущий и улегся отдыхать.

Утром, за завтраком, мне пришел в голову один вопрос, который я и озвучил:

— Корендо, если у тебя не было камней для сбора магической энергии, то о каком камне ты говорил, когда сказал, что переселил свою душу в камень?

— Камней не было, это так. И не совсем. Дело в том, что никто из магов так называемой «классической» школы не в курсе о работе с жемчугом и янтарем. Эти знания были утеряны вместе с некромантами. А я их получил из той самой книги. Ведь поимка души и духов — это одно из основных направлений некромантии, кроме поднятия умертвий и вызова демонов. Жемчуг и янтарь имеют идеальную структуру для этого. Точнее, в жемчуг можно поймать живую душу, а вот в янтарь — только силу души или же дух.

Поэтому никому не показался подозрительным мой браслет из жемчуга и янтаря. Планируя мою месть, я хотел зарядить его силой духов. Ведь именно силе духов, которую используют некроманты, классическая магия противостоять почти не в состоянии.

С местью у меня не задалось, зато появилась возможность стать бессмертным. Мне надо было только немного поменять вязь заклинания, чтобы моя душа могла и заходить и выходить из жемчужины. Так что я постарался зарядить янтарь силой своего духа, а для души подготовил дверцу в жемчужине.

— То есть душа и дух — это разные понятия? Я раньше думал, что это одно и то же.

— Нет. Душа, это то, что составляет суть мыслящего существа. А дух, это та энергия, за счет которой душа может существовать.

— Ладно, с этим понятно… Ты уже нагулялся? А то неплохо было бы чему-нибудь научиться в магии.