Unknown

— Детка, — из динамика послышался ласковый голос,— как ты?

— Все хорошо.

— Что с твоим голосом? — встревоженно спросила мама.

— Все хорошо, — повторила я.—Просто не до конца проснулась.

— Звоню напомнить о вечере твоего папы. В субботу в отеле «Плаза», ты должна там быть. — В ответ я лишь вздохнула. Я задвинула эту информацию на задворки сознания, потому и забыла об этом празднике. — Роуз, ты же знаешь, как это для него важно. Для всех нас. Я могу положиться на тебя?

— Можешь, — пробубнила я. — Мамочка, но, пожалуйста, пусть он снова не обсуждает со своими коллегами то, как низко я пала.

— Детка, он очень тобой гордится, просто сам еще этого не понял.

— Да, — ответила я тихим грустным шепотом. — Хорошо, я приду. В восемь?

— Да. Спасибо, малышка моя. Я люблю тебя.

— И я тебя, мам.

— И, Рози, никаких джинсов, ладно? Помочь тебе выбрать наряд?

— Нет, спасибо, я позвоню Монике. Мы пройдемся по магазинам.

— Хорошо, пока, доченька.

— Пока, — едва живым голосом ответила я.

Закончив разговор, я отправила Монике сообщение:

«В субботу у монстра праздник. Нужно новое платье. Когда идем по магазинам?»

Ответ прилетел практически сразу:

«Хватит называть своего отца монстром! Платье — клево. Завтра.Сегодня у меня свидание».

Я: «Морган или Джек?»

Моника: «Само собой, Морган. Джек раза три вчера просил твой номер, так что для меня это уже потерянный вариант. Но я и не против. Морган — мечта».

Я: «Закатываю глаза»

Моника: «Прекрати, нерв защемит. Я завтра до двенадцати работаю. Встречаемся в молле в час. И будь готова рассказать, что за хрень происходит между тобой и Муном»

Я: «Ничего не происходит. Жду рассказ о Моргане»

Моника: «Должна бежать. Но завтра ты не отвертишься. Целую»

Я улыбнулась, заблокировала экран и пошла к ангару — предстояло хорошо потрудиться.

К десяти утра у меня кипела работа,и две чашки кофе помогли мне заметно протрезветь. Все утро я гладила и разговаривала с «Мустангом». Со стороны меня можно было принять за сумасшедшую, но я болтаю со всеми машинами в ангаре. Мне кажется, у каждой есть душа и каждая реагирует на ласковые слова. Может, именно поэтому все отремонтированные мной автомобили редко возвращались в ангар,а их владельцы приводили сюда своих друзей и друзей их друзей.

Энергично двигая попой под трек из «Великого Гэтсби», льющегося из динамика радио, я дотирала последние детали «Мустанга». Предстояло поместить их вместе с новыми в машину. В этот момент дверной проем накрыла тень, перекрывая мне часть света с улицы.

— Майк, — сказала я, — будешь заказывать еду, закажи и мне. Желудок уже урчит.

— Не буду, — раздался в ответ низкий голос, от которого все волоски на моем теле встали дыбом.

— А… — все, что я смогла пролепетать в ответ, выпрямляясь и разворачиваясь.

— Да-да, мисс Стар, это я, ваш напыщенный индюк и самый злобный клиент. Почему моя машина еще не готова? — произнося эти слова, Мун двигался ко мне.

Он как всегда был безупречно одет. Костюм, выглаженная и накрахмаленная до хруста рубашка и галстук, на два тона отличающийся по цвету от костюма. Я подняла глаза выше и увидела его взгляд. Он метал искры. Между бровями залегла складка, отчего взгляд казался еще суровее. Все мышцы были напряжены. Ярость исходила из каждой его клеточки.

— Ээ, мистер…

Я не успела договорить, как Мажор перебил меня:

— Мун. Твою мать, так сложно запомнить мою фамилию? — сурово спросил он.

Во мне медленно закипала злость. Я могу понять всякое. И принять тоже. Но за что он так на меня злился? И что со мной вообще такое? Почему я так реагировала? Но тут в голове всплыли воспоминания о его руках на моем теле, и злость резко сменилась смущением. Щеки залил румянец. Смущение? Серьезно, Роуз? Откуда?

— Эй, мисс, вы меня слышите? —Он сделал несколько шагов и навис надо мной, словно гора. — Я спрашиваю, что? С моей? Гребаной?! Тачкой?! — последние слова он уже прокричал мне в лицо.

Я подняла глаза. В крови бушевал чистейший гнев. Я готова была разорвать его на части. Вот как на меня действовал этот человек. Я, Розали Стар, девушка с железным стержнем, нашедшая в себе силы бросить вызов своему отцу, грозе в сфере инвестиций, открыть свой бизнес с тысячей долларов в кармане, ведущая ежедневную борьбу с бюрократической системой этой страны и нахватавшимся вирусов ноутбуком. Но Мун — это человек, которому я могла и не могла противостоять одновременно.

Настроение сменялось со скоростью, с которой «Феррари» разгоняется до трёхсот, о чем свидетельствовала стрелка моего внутреннего спидометра. Она не просто разгонялась до ста за секунды, она конвульсивно подергивалась и потом резко падала, возвращаясь к нулю. В одну секунду я готова была дать ему отпор, послать к черту, унизить и оскорбить, а в другую — тонула в серых глазах и теряла дар речи от осознания, что румянец и сжатые бедра выдают меня с потрохами. Мун явно наслаждался моей беспомощностью — в такие моменты он еще сильнее давит на меня, проверяя, как быстро я сломаюсь. И это поразительно, ведь мы знакомы всего несколько дней. Я не давала повода для ненависти, но у меня было такое ощущение, что мы знакомы годы. И все это время мы упражнялись в остротах в отношении друг друга.

Ну, а крик… крик действует на меня особенным образом. Как бы на меня ни влиял Мун, вопль любого человека, направленный на меня, вызывает только одну реакцию — ответный гнев.

— Какого хрена, Мун? Ты не смеешь на меня кричать! — я тоже повысила голос.

— Я не просто смею, я буду! Мне нужна моя тачка! У тебя совсем нет инстинкта самосохранения?

— Эй, не разговаривай со мной в таком тоне! Какая муха тебя укусила?

— Тихо. Тихо. —К нам подбежал Майк, встав между мной и Мажором.

Мы так тяжело дышали, испепеляя друг друга взглядами, что не заметили, как он вошел в ангар. Более того, я даже не увидела, как он опустил ворота. Похоже, Майк позаботился, чтобы наши клиенты и подчиненные не слышали этого позорного скандала.

— Давайте не будем кипятиться, — произнес Майк в попытке нас усмиритьб.

— Не кипятиться?!— продолжил кричать Мун. — Моя тачка, за которой я приехал, и которая должна была быть готова к этому времени, все еще похожа на кусок железа с болтами!

— Она соберет ее.

— Я звонил утром, — Мажор уже не кричал, но дикое раздражение ощущалось в каждом звуке. Отвечая Майку, он не сводил с меня глаз.

— Да, мистер Мун. Простите, но у нас задержалась поставка запчастей, и машину не удалось собрать к этому времени. Завтра она будет готова. Я лично прослежу. Вообще это очень красивый и стильный экземпляр современного автомобиля и требует особого подхода… — пытался спасти ситуацию Майк, но Мун его перебил.

— Автомобиля? Это корыто!

— Не смей так ее называть! Заткнись немедленно! — вырвалось из меня.

Мун ошарашенно на меня уставился.

— Что, простите, мисс Стар?

— Я… — покраснев, пробормотала я в ответ. — Просто…

— Просто что? — не унимался мужчина, пытаясь приблизиться.

Но ему мешал Майк, схватив его за предплечья. Мун так посмотрел на руки бедного парня, словно те у него по локоть в дерьме. Майк одернул руки от его дорогущего костюма.

Этот напыщенный индюк демонстративно отряхнул рукава и яростно сверкнул взглядом на моего делового партнера. Майк не робкого десятка, но даже он съежился от этого. Мун на мгновение прикрыл глаза и глубоко вдохнул, обретая равновесие,затем открыл их и уже спокойным, не терпящим возражения тоном, произнес, глядя прямо мне в глаза:

— Завтра. Десять. Ни секундой позже. В десять ноль одну ваш сарай будет закрыт. Обещаю.

С этими словами он развернулся на каблуках и пошел к выходу из ангара, яростно дернув ручку ворот.

Майк повернулся ко мне. Я заглянула в его полные сочувствия и осуждения глаза и тихо произнесла:

— Ни слова. Ни одного блядского слова.

Он с пониманием кивнул и вышел.

Я повернулась к рабочему столу,оперлась на него ладонями иопустила голову в попытке перевести дыхание и успокоиться. Рабочее настроение бесследно исчезло. Но это не оправдание. Выбор был невелик: или я успеваю за двадцать четыре часа вернуть клиенту отремонтированный автомобиль, или завтра разрушится наша с Майком мечта. Просто закроется то, над чем мы столько лет работали. Я, в попытке доказать родителям, что чего-то стою без их фамилии и денег,и Майк, который поверил мне и бросил стабильную работу ради нашей авантюры. Я должна была, просто обязана довести это до ума. Я отчетливо понимала, что такие люди, как Мун, слов на ветер не бросают. Единственное, чего я не могла понять — что его так взбесило во мне, что он не может разговаривать спокойно?

Я взяла телефон и набрала Джо. Наш поставщик после долгих уговоров и моего обещания пойти как-нибудь на свидание согласился сделать две ходки и привезти сначала заказанные мной запчасти, а позже вечером — запчасти из более поздней поставки для Френка. Я удовлетворенно выдохнула, вышла из ангара и, собрав заказы ребят, поехала в кафе к Стиву.

— Эй, крошка, ты сегодня особенно хороша в этой своей грязной маечке! — радостно крикнула мне Лили из-за стойки кафе.

Я улыбнулась. Эта женщина — воплощение классической бабушки. Той, которая печет пироги к твоему приходу, постоянно носит передник и выслушивает сопливые рассказы о первой любви. Такая бабушка, которой мне не досталось. Обе мои бабушки всегда вращались (и все еще вращаются) в высшем обществе. Они элегантно одеты, со сдержанным макияжем и на каблуках. Они чаще произносят слово «моветон», чем «внучка». Я для них всегда Розали (ни в коем случае не Роуз)— результат удачного союза моей матери и отца. В какой-то степени я позор семьи, с которым эти самые бабушки так и не смогли смириться. Меня понимает только дедушка Уильям, и то тайком от бабушки, иначе она ему жизни не даст.

Мои родители, как и я сейчас, в молодые годы практически сбежали от своих семей, чтобы строить свою собственную жизнь. Это долгая и весьма странная история, которую мне никто до конца так и не рассказал. Потому что мама сбежала по понятным причинам: она была юна, чтобы выходить замуж, но безумно влюблена в папу. Но вот почему отец отказался от семьи, которая всегда жила в достатке, непонятно. Сначала они не жили, а выживали. Даже я первые несколько лет своей жизни делила с ними очень скромное жилье и пищу. Сейчас родители богаты, и отношения в семьях наладились, но об истинной причине папиного отречения говорить как-то не принято.

— Лили, я так рада вас видеть, — ласково произнесла я.

— Малышка, что случилось? Почему такая печальная?

— Ох, Лили, — ответила я на выдохе, садясь на барный стул и протягивая список заказанных блюд. Женщина не глядя передала его через окошко на кухню Ноа. — День такой непростой.

— От всех непростых дней одно простое решение…

— Чай! — воскликнули мы вместе.

Лили — англичанка. Все проблемы она решает чаем. Празднует тоже чаем, потому что вообще не употребляет алкоголя:слишком быстро пьянеет. Она и ее муж Джордж шутят, что, если бы Лили не напилась, они бы не поженились. Чтобы избежать новых необдуманных поступков, способных повлиять на ее жизнь кардинальным образом, она не пьет.

Добрая женщина налила мне чай, а сама облокотилась на стойку, подпирая подбородок ладошкой.

— Ну, так что? Кто обидел мою девочку?

— Да есть там один… клиент.

— О, милая, это работа. И клиенты не всегда нам нравятся, но мы должны лечь под них, чтобы удовлетворить их запросы.

Я поперхнулась и уставилась на нее в неверии. Она действительно сейчас это сказала?

— Не лечь, а прогнуться, Лил, — задыхаясь от смеха, произнес мужчина с конца барной стойки. — Хотя я не возражаю и против твоего варианта. — Он подмигнул мне. Завсегдатай, как и я. Мы уже десятки раз здесь виделись и общались с ним, но так и не познакомились.

— Ох ты, Господи, — крестясь, запричитала женщина. — Прости, Роуз. Я не то имела в виду.

— Я поняла. Просто неожиданно прозвучало из ваших уст, — рассмеявшись, ответила я.

— Заказ для Рози готов, — раздался голос Ноа за спиной Лили.

Я спрыгнула со стула, сделала еще два глотка чая,достала из заднего кармана шорт наличку и вложила ее Лили в руку. Она посмотрела на ладонь, и ее взгляд метнулся к моему лицу.

— Здесь больше, чем надо.

— Это за терапевтический чай, — улыбнулась я.

— Надери ему задницу, малышка, — произнесла она ласково и положила прохладную ладонь мне на щеку.

— Это и намерена сделать, — подмигнула я. — Спасибо, Лили.

Я схватила пакеты с заказом и помчалась к двери. Слишком мало времени на все, включая обед.

По дороге меня остановил тот самый мужчина, сидящий неподалеку. Он взял меня за руку и, заглянув в глаза, спокойно сказал:

— Ты же знаешь, что завтра все станет лучше?

Я улыбнулась в ответ:

— Конечно, знаю. Завтра. После десяти утра.

Я подмигнула, похлопала его по ладошке и продолжила путь. Уже выходя из заведения, я услышала хохот и голос моего соседа по бару:

— Ну, Лил, ты сегодня в ударе.

Я усмехнулась его словам и побежала к машине.

***