Демон (СИ)

— Значит, вы будете вести занятия?

— Только письмо. Чтение ведёт госпожа Рисдин, а арифметику преподаёт господин Коунти.

— Буду с нетерпением ждать урока, госпожа…

— Стилсдон, — подсказала девушка.

— Может быть, и я однажды окажусь на этой стене, — я поднял взгляд на фотокарточки.

— При должном старании нет ничего невозможного.

— Уверен. Раз Гошер смог, то и я смогу.

— Гошер? — удивлённо произнесла учительница, пока я пытался придать собственному лицу выражение совершенной невинности.

— Да. Он был моим другом. Жаль, что его постигла такая ужасная участь.

Пока я говорил, лицо девушки изменилось. Глаза наполнились печалью, уголки рта снова опали.

— Вы его знали?

— Да, — с запозданием ответила она, — извините, мне пора.

Она резко развернулась, светлая до пояса коса качнулась в сторону, задев мою руку, и госпожа Стилсдон унеслась по коридору, нырнув за одну из дверей.

Кажется, она достаточно хорошо знала Гошера, чтобы расстроиться из-за его кончины даже спустя год.

Первым уроком шло чтение. Читать худо-бедно я умел, и потому мне удалось поучаствовать. Занятие было занимательным. Особенно мне понравились несколько высокопарных фраз из лексикона высшего общества. Я их запомнил и даже успел помечтать, что если удастся заработать, наверное, стоит однажды действительно поучиться уму-разуму.

После урока восемнадцать человек, включая меня, покинули эту классную комнату и перешли в другую. Я обрадовался, что следующим шло письмо, и пока остальные ученики развлекались на перемене, я исподтишка наблюдал за молодой учительницей.

Госпожа Стилсдон была очень привлекательной девушкой, и потому очень скоро я заметил ещё две пары глаз, следившие за ней с немым обожанием. Одному из поклонников было около двадцати, другой выглядел младше меня.

«Лучше бы учился», — подумал я, неодобрительно глядя на прыщавого подростка с крупными ладонями.

Занятие началось, мне выдали лист самой дешёвой бумаги — у некоторых имелась своя — и мы начали писать под диктовку. Затем проверяли написанное. Разобрали ошибки в словах и знаки препинания. Вернее, разобрали все остальные.

Я впервые держал в руках карандаш и не сумел написать ни слова. Только некоторые буквы, так быстро надиктовывала госпожа Стилсдон. Но похоже другие ученики вполне справлялись.

И всё же, несмотря на полный провал, я слушал с большим интересом, а когда слова с ошибками записывались на доске, я тщательно их перерисовывал. Отвлёкся так, что даже успел забыть зачем пришёл.

Вспомнил только когда госпожа Стилсдон объявила окончание урока и остальные засобирались. Я копался дольше всех, чтобы задержаться с ней наедине. Девушка не видела, как один из её поклонников, тот, что был старше, бросил на меня испепеляющий взгляд, поняв мой манёвр. Кажется, то же самое собирался сделать и он.

«Не сегодня, дружок», — кивнул я ему на дверь, намекая, что ни за что не уйду.

Как только мы остались одни, я приблизился к девушке.

— Госпожа Стилсдон?

— Да? — подняла она взгляд от исписанных листочков.

— Я бы хотел извиниться.

— За что?

— Мне показалось, что в коридоре я вас чем-то расстроил. Это ведь из-за Гошера?

По лицу девушки скользнула тень — я попал в точку.

— Вы дружили?

— Можно и так сказать, — печально улыбнулась она, и я решил рискнуть.

— Я знал, что его сердце занято, но он никогда не делился подробностями, говоря, что это дело личное.

— Да, Гошер был джентльменом по сути, пусть и не по рождению.

— Вы собирались пожениться? — сделал я ещё шаг вперёд, стараясь чётко уяснить, какие между ними были отношения.

— Да, — после некоторого промедления кивнула она, оставила диктанты в покое и опустилась на стул. — Собирались.

— Но его убили, и… — я не закончил, остальное было и так ясно.

— Ужасная трагедия, — глаза её чуть увлажнились. — А ведь ему только что выдали документ об окончании обязательного образования. И он нашёл новую работу.

Она достала платок и промокнула глаза.

— Новую работу?

— Накануне вечером, тогда занятий не было, он пришёл ко мне в дом и сказал, что за день до этого ему улыбнулась удача и он нашёл работу. Хорошую работу. Гошер светился от счастья, — она всхлипнула и прервалась, чтобы высморкаться. — Он сказал, что виделся с человеком и прошёл собеседование. Наутро должен был быть его первый рабочий день. Он как раз спешил в ателье, чтобы успеть найти костюм, но не выдержал и забежал ко мне, чтобы поделиться радостным известием.

Она икнула, подавившись слезами, и я не стал торопить, давая ей время успокоиться.

— А что это была за работа?

— Понятия не имею. Он не рассказал подробностей. Сказал, что нет на это времени, но обещал, что я буду поражена. Клялся, что сможет наконец заработать денег и мы поженимся через пару лет.

— Мне очень и очень жаль, — искренне откликнулся я, видя, что даже спустя столько времени девушка всё ещё не могла пережить своё горе.

— Вы правы. Это ужасно. Он только становился на ноги. И отметки его были просто великолепны. Записался на углублённый курс, и вот такое несчастье…

Больше не в силах сдерживаться, она тихонько зарыдала.

— Вы думаете, его убили, чтобы ограбить?

— Чушь, — сама того не подозревая, госпожа Стилсдон согласилась с типографским сторожем. — У Гошера не было денег. Я точно знаю. Он платил за школу, а остальное относил в семью. И иногда дарил мне цветы. На себя у него не оставалось ни гроша.

— Что же тогда случилось? — раздумывал я вслух, пока девушка силилась взять себя в руки.

— Понятия не имею, но уверена, это была какая-то нелепая случайность. Гошер был хорошим человеком! Честным парнем! У него не было врагов. Да и когда бы он их заводил? Он же работал с утра до вечера, еле в школу успевал. Я никак не могла понять, когда он находит время для занятий, — продолжала девушка, погружаясь в воспоминания. — Думала, ночью в типографии корпит над домашним заданием. Так оно отчасти и было, пока я не узнала его поближе и не поняла, какой он умный.

— Да, Гошер был сообразительный, — я подал девушке свой платок, поняв, наконец, зачем тот может мне понадобиться.

— Сообразительный — не вполне верное слово. Он запоминал всё, что слышал и видел. Знал все учебники и книги, которые я ему приносила, наизусть.

— Надо же. Я не знал.

— Да-да, он был удивительный. В детстве, раздавая газеты, сам выучился читать. И читал с тех пор каждый выпуск. Читал всё, что печатала типография, и вообще всё, что оказывалось в его руках.

— Удивительно, — поддакнул я, вспоминая бестелесное воплощение за ужином.

— Благодаря своим газетам, Гошер не только мог читать, но и стал разбираться в торговле и коммерции. Говорил, что однажды непременно заработает денег на собственную лавку. Арифметика ему давалась ещё легче, ни бумаги, ни счёты ему не требовались. Он мог в уме подсчитать невероятно большие цифры.

Госпожа Стилсдон снова заплакала.

— Простите, вам лучше отправиться на следующее занятие. Я что-то совсем расклеилась, а вы не обязаны меня утешать. Если господин Каунти станет возмущаться, скажите что это я вас задержала.

Оставив классную комнату письма, я перешёл в последнюю, не подумав, что по сути узнал достаточно, и необходимость посещать занятие арифметики отпала сама собой. Но я оказался на уроке и решил досидеть до конца.

Погрузившись в собственные мысли, я обдумывал то, что мне удалось узнать о Гошере.

Он жил в большой семье и был так же беден, как и я сам. Работал с ранних лет от зари до зари. Сначала разносил газеты, затем устроился в той же типографии на вторую работу. Вечером тёр туфли в театре. Был умён. Сам научился читать и хорошо считал в уме. Имел претензии на эту жизнь, раз решил пойти учиться, относя в школу последние деньги. Хотел жениться на учительнице, но только после того, как смог бы её обеспечить. Порядочным, значит, был не только на словах. Хотел открыть лавку. Уверен, он уже заранее знал, чем именно хотел заниматься и как вести дела, раз уж госпожа Стилсдон утверждает, что в торговле он разбирался.

Трудолюбивый, умный, ответственный и порядочный… госпожа Стилсдон сказала, что врагов у него не было. Как, впрочем, и денег, за которые его можно было бы убить. Однако же он мёртв.

«Задачка», — подумал я, покинув урок арифметики, который прошёл для меня даром.

Я так глубоко задумался о жизни Гошера, что не смог ответить ни на один вопрос учителя, оставив его должно быть в уверенности, что я полный идиот.

В общем, так я себя и чувствовал. В этом странном убийстве и ограблении, когда грабить было нечего, что-то явно было не так. Но что именно? Мне хотелось больше узнать о том дне, когда Гошер нашёл новую работу. Ведь убили его уже на следующее утро.

Спрашивать об этом, скорее всего, следовало его семью. Они-то уж должны были знать. Или, может, знали в типографии, но говорить следовало не со сторожем, тот бы сам упомянул такую важную деталь, ведь он сам гордился работой на типографии и не представлял, что кто-то может отказаться от такого замечательного места. Он должен был быть возмущён решением Гошера. Но ничего подобного он не сказал, видимо, не зная подробностей. Тот господин, Эшенгтон, вряд ли станет со мной разговаривать. Да и знал ли он больше невесты Гошера?

Если семья не поможет, придётся искать тех, с кем он работал или дружил в типографии. Госпожа Стилсдон вряд ли сможет рассказать нечто новое о свалившейся на Гошера удаче за день до смерти.

Однако, до того, как я снова собирался навестить его семью, я хотел попасть ещё в одно место. Последнее место работы Гошера.

Ода сказала, что брат натирал туфли в театре на Блинквис. О театре я слышал, но делать мне там было совершенно нечего и потому я ни разу там не околачивался.

Время ужина давно минуло, во рту моём не было ни крошки со вчерашнего дня, так что я подумал, что зайду в театр на следующий день. Но, направляясь к Эйригу, решил пройтись мимо, чтобы посмотреть на место и прицениться, какую историю мне следовало сочинить для успешного исхода предприятия.

Театр оказался роскошным, в огнях и позолоте. Пусть это была только краска, но выглядело впечатляюще. Изнутри доносилась музыка. Я остановился у афиши, притворяясь, что разглядываю список представлений, дававшихся в этом сезоне, а сам покосился на дверь.

Снаружи стоял служащий, приветствовавший гостей, а заодно отгонявший подозрительных личностей. Касса была снаружи, так что проникнуть внутрь, якобы для того, чтобы купить билет для господина я не мог. А работники, натиравшие господам туфли во время антрактов, те самые, с которыми мне очень хотелось поболтать, находились внутри.

В некоторых увеселительных заведениях такое практиковалось. Например, если тротуар был сильно узкий, чтобы зрители отдыхали на свежем воздухе с удобством, или погода стояла ненастная. Театр на Блинквис располагал обеими причинами.

Решив, что за один день я сделал достаточно, я поспешил в дом Эйрига. Вернулся я поздно, и только надеялся, что смогу выпросить у Содара какие-нибудь остатки.

Я уже хотел было постучать в дверь, как подумал о том, что вроде как работаю в этом доме, пусть пока и временно. Войдя в прихожую без стука, несмело поздоровался, на всякий случай огласив собственное присутствие, чтобы меня не приняли за вора.

Коридор был тускло освещён. Все двери — кухни, кабинета, библиотеки и гостиной — закрыты. Только из обеденной залы лился яркий свет.

Я не стал туда идти, вдруг у господина Эйрига снова гости. Да ещё не совсем люди. О таком я предпочитал знать поменьше и потому на цыпочках стал красться к кухне.

— Хозяин ожидает вас, — протянул безжизненный голос за моей спиной, и я влетел в закрытую дверь, инстинктивно бросаясь прочь от опасности.

— Со-одар, — тёр я лоб, кривясь от боли, — ты бы не мог ко мне не подкрадываться?

— Я не подкрадывался, — спокойно отозвался мертвец. — Поспеши, а то влетит, — произнёс он мною же наученные слова.

— Господин Эйриг злится?

— Не думаю. Но стол уже накрыт к ужину. Опаздывать неприлично.

— О, — только и ответил я. — У господина Эйрига гости?

— Нет.

— В доме так поздно ужинают?

— Нет. Но господин оповестил о твоём возвращении.

Я чего-то точно не понимал, но решил больше не докучать вопросами.

Оказавшись в обеденной зале, я увидел Эйрига, восседавшего во главе стола, с самой обезоруживающей улыбкой.

— Не ожидал, что ты так рьяно бросишься исполнять моё поручение.

— Добрый вечер, — я склонил голову.

— Садись, — мне указали на тот же стул, что и тем ужином.

Служанка подала первую перемену блюд, позволяя к себе присмотреться. Она была так же бледна, как и Гошер. И немного прозрачная. Значит, вот почему я больше никого не видел в доме. Должно быть, слуги были призраками или другими существами, мало обременёнными законами перемещения моего мира, и появлялись, как и сказал однажды Содар, когда в том возникала необходимость.

— Господин Эйриг, — завёл я разговор спустя пару минут. — Как вы узнали, что я возвращаюсь?

— О чём ты?

— Содар сказал, что вы предупредили об этом немногим раньше.

— Ах это, — Эйриг облизнул губы. — Потому что я об этом знал.

— Но как?

Неужели он следил за мной? Или нет, послал со мной соглядатаев?

— Я всегда могу тебя найти по цепочке на твоей шее.