Демон (СИ)

По коже пробежали мурашки, но я тут же решил, что мёрз достаточно, отворил калитку и направился прямиком к двери. Поднялся на крыльцо, выпрямился, собираясь с духом, и постучал.

Время то ли ускорило свой бег, то ли прекратило его вовсе, пока моё сердце грохотало в груди, а в ушах шумела кровь.

Я не слышал в доме шагов, но вдруг щёлкнул замок и дверь отворилась.

— Драсьте, — выдавил я, глядя на живого мертвеца.

Сквозь узкую щель я видел полоску белоснежного, словно мел, лица Содара. Под тёмными глазами залегли голубоватые тени. Взгляд устремлён сквозь меня.

«Да, — подумалось мне, — таких в гроб и кладут».

— Я бы хотел поговорить с господином.

Дверь распахнулась шире, предлагая мне войти.

— Хозяина нет, — прошелестел управляющий, и эхо разнеслось вдоль недр дома. — Вы можете обождать его в гостиной.

— Содар, я пришёл, чтобы просить работу, и надеюсь остаться у вас. Я не гость, и не заслуживаю вежливых обращений, — если я действительно собирался задержаться в этом доме на некоторый срок, нужно было прежде всего помириться с Содаром.

От меня не укрылось отсутствие уха, и почему-то я чувствовал себя виноватым.

— Как угодно, — мертвец развернулся и побрёл в направлении гостиной.

— А ухо где? — не выдержал я, когда тот раскрывал передо мной дверь.

Содар выпрямился, словно задумался о чём-то, а затем потянулся в карман. На свет появился тот самый ошмёток мяса — я запомнил его во всех подробностях.

— Надо бы пришить.

* * *

Шил я не то чтобы хорошо, но и не плохо. Все прорехи и дыры следовало устранять незамедлительно, иначе дешёвая или сильно поношенная ткань, обживавшая плечи таких как я, лезла словно тонко раскатанное тесто.

Но вот ухо пришивать приходилось впервые, отчего я сильно нервничал и не сразу попал ниткой в ушко иголки. Иглу выбрал самую тонкую, нить, после некоторых раздумий взял синюю — она больше всего подходила к цвету кожи Содара.

Управляющий сидел смирно, как изваяние. Я несколько раз переспросил, не больно ли ему, и наконец затих.

С момента моего последнего пребывания в этой самой кухне ничего не изменилось. Но теперь, зная, что дом едва ли обычный, я присматривался внимательнее. Не знай я ничего, и набалдашники серебряной посуды в форме голов неведомых животных, или молочник в форме льва остались бы без должного внимания. Но теперь даже вышивка янтарными лентами на салфетках казалась мне языками пламени, а резные столбики шкафов напоминали извивающихся змей.

— Э, как поживает господин, Содар? — Мне было интересно, насколько он был зол, когда я ушёл, и какими словами меня поминал, раз уж я так долго не возвращался.

— Достаточно хорошо. В данных обстоятельствах.

Мочка уха оказалась накрепко припечатана к положенному месту, и я перекусил нитку, раздумывая, о каких таких обстоятельствах вещал мертвец.

— Господин Эйриг злится на то, что я тогда сбежал?

— Не могу знать.

Кажется, я успел кому-то серьёзно насолить. Пусть голос Содара звучал всегда одинаково, холодно и отстранённо, мне показалось, что тот злится. И тут вдруг я вспомнил историю его жизни, о которой поведал в тот вечер Эйриг. Отец Содара якобы сбежал от собственных обязанностей. Наверное, в его глазах, похожим образом поступил и я.

— А те дамы ещё приходили?

— Больше они не наносили визита.

— Слушай, Содар. Я вот о чём подумал. Если господин Эйриг представил меня своим… ну вы поняли. Как я буду на него работать? Молва — дело лихое. Вдруг меня кто увидит и узнает? Пусть даже эти две.

— Об этом вам лучше поговорить с хозяином.

— Я совершенно согласен с Содаром, — вдруг раздался новый голос в тишине кухни. — Об этом тебе лучше поговорить со мной.

Обернувшись, я увидел в дверях Эйрига. Он выглядел так же, как и всегда: ухоженный, щегольски одетый, глаза блестят, на губах лёгкая улыбка.

— Доброе утро, господин, — я спрыгнул со стола, на котором примостился, чтобы лучше видеть злополучное ухо, выпрямился и почтительно склонил голову.

— Доброе, Тэг, — произнёс он, и я выдохнул, не слыша в голосе ни злобы, ни желчи. — Я рад тебя видеть.

И вдруг смутился не пойми чему.

— Я тоже, господин.

— Давай перейдём в кабинет и там поговорим, — одарив меня тягучим взглядом, он скрылся в коридоре, вынуждая себя догонять.

Оказавшись в той же самой комнате, из которой так спешил испариться, я даже немного устыдился собственной трусости. Эйриг тогда сдержал слово и дал мне уйти. Помню, в тот вечер, он часто призывал меня задуматься о том, поступал ли он со мной дурно, но я был так ошарашен правдой о другом мире и его сущности, что едва ли мог внять очевидной истине: ничего плохого Эйриг мне действительно никогда не делал.

— Присаживайся, — указал он на знакомое кресло.

— Спасибо.

— Итак, как я понимаю, ты подумал и решил принять моё предложение?

— В общем, да, но с условиями.

Над этой встречей я размышлял бесконечными стылыми вечерами и принял некоторые решения.

— Что ж, я готов тебя выслушать, — Эйриг опустился в собственное кресло, не отрывая от меня глаз.

— Я бы хотел попробовать поработать на вас, и если у меня получится — «никто не откусит мне башку», — то я останусь.

— Разумно, — кивнул Эйриг.

— Ещё я бы хотел сразу сказать, что ничего опасного или страшного делать не стану. И вредить людям тоже не буду.

— А навистральцам?

— То есть?

— Им вредить будешь?

Такого вопроса я не ожидал. Пожалуй, если речь идёт о кровопийцах или ведьме какой…

— Наверное, нет. Нет, — добавил я увереннее после паузы.

Вряд ли мне нужны ещё большие неприятности.

— Ясно, — усмехнулся Эйриг.

— И ещё кое-что, — я собрался с духом, чтобы выдвинуть последнее условие. — Больше меня целовать нельзя.

— Совсем? — искренне удивился Эйриг, переспросив так быстро, словно был готов обсуждать неудобную тему.

— Совсем, — в замешательстве ответил я.

— Жаль.

Я покраснел.

— Ну и шуточки у вас, господин.

— Ещё условия? — продолжил он как ни в чём не бывало.

— Это всё. Но хотелось бы узнать, что я буду делать и сколько смогу заработать?

— Ты будешь выполнять те поручения, на которые согласишься сам. Но если возьмёшься, я буду ждать исполнения.

Это было честным.

— За каждое выполненное задание Содар будет выплачивать тебе пятьдесят монет.

— Пятьдесят?! — не смог удержаться я от восторга.

— Именно.

— Очень щедро, господин!

— Я рад, что ты оценил. Но учти, хотя поручения будут и не опасные, вряд ли они покажутся простыми.

— Я постараюсь. — За пятьдесят-то монет…

— Другого я и не ожидал, — Эйриг снова улыбнулся. — Ты будешь жить здесь. В ранее отведённой тебе комнате. Если захочешь навестить семью, можешь не предупреждать меня. Но я бы не хотел, чтобы ты отсутствовал более полудня и чаще чем дважды в неделю.

Я кивнул. За такие деньжищи я был готов и на большее.

— Прекрасно. Мы тебя ещё приоденем. С этим тебе поможет Содар. По хозяйственным делам обращайся к нему, но если захочешь спросить у меня, не стесняйся. Я буду рад помочь освоиться на новом месте. И целовать меня можно, — неожиданно закончил Эйриг, совершенно выбив почву из-под моих ног.

Я нахмурился, не зная, как понимать странное чувство юмора моего нового господина. Но если я решу остаться, мне придётся смириться.

— Я запомню.

Эйриг фыркнул на мою попытку сгладить собственную же неловкость.

— О том, что тебя кто-нибудь узнает, не тревожься. Такое вряд ли возможно, — Эйриг выглядел расслабленным, закинув ногу на ногу, передавая и мне свою уверенность. — На этом у меня всё. Хочешь, что-нибудь сказать?

— Спросить.

Он кивнул, позволяя.

— Каким будет моё первое поручение?

Часть 8

— Не первое, а испытательное, — поправил Эйриг. — Если не по душе придётся, то ты можешь уйти.

Я кивнул, зная заранее, что земля должна разверзнуться под моими ногами, чтобы я отказался заработать пятьдесят монет.

— Как я уже упоминал, — продолжил господин, — мне приходится сталкиваться с разного рода случаями. Признаюсь, что на некоторые дела, в силу их неоднозначности, приходится тратить слишком много времени, пренебрегая другими обязанностями. Одно из таких дел я бы хотел перепоручить тебе.

— Сделаю всё, что смогу.

Эйриг кивнул.

— Ты ведь помнишь моего гостя, Гошера?

— Конечно, — ещё бы такое забыть.

Еда падала на пол, проскакивая сквозь всё человеческое, как я считал в тот миг, тело.

— Он до сих пор здесь и его дело остается нерешённым. Суть такова. Он призрак и, как и все призраки, лишён возможности воздействовать на внешний мир с умыслом. То есть совершать физические манипуляции, ведущие к каким бы то ни было значимым последствиям. И потому не может объяснить, в чём суть его беды и почему он всё ещё не покидает пределы этого мира. Объясни он что-либо, и я бы помог, но в то же время совершил бы действие, имеющее последствия. Например, слегка изменил бы будущее, через чью-то судьбу. Понимаешь, о чём я?

— Кажется, да.

— Поскольку сложность обычно связана с близкими и друзьями умершего или делом, увлекавшим того при жизни, призраки остаются в знакомых местах или рядом с дорогими людьми, реже привязываются к предметам. Я понятия не имею, как и почему Гошер оказался на пороге моего дома. Но это случилось, и нужно разобраться с этой напастью.

— То есть призраки действительно селятся в домах и не дают житья просто потому, что страдают от чего-то, но не могут толком объяснить, от чего. Из-за этих самых последствий?

— Так и есть, — подтвердил мою догадку Эйриг.

— Но если он не может ничего объяснить, как же разобраться?

— В этом и заключается твоя задача.

— Головоломка. — Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы это понять.

— У меня в доме редко бывает по-другому, — улыбнулся Эйриг. — Попробуешь справиться?

— Да.

— Тогда я подскажу, где жил Гошер и когда умер. Это единственное, что мне пока известно.