Новые приключения гардемаринов

— Приказ фельдмаршала! — прокричал он грозно и решительно.— Пали тревогу в три ядра!

Пушкари с готовностью, рьяно кинулись исполнять приказание.

Туман в лощине, где расположилась русская кавалерия, был особенно плотным. Кавалеристы собирались завтракать. Дымились костры и походные кухни. Повара шуровали половниками в огромных котлах. Кто-то брился, другие стирали рубахи в неглубоком ручье.

Корсак и Белов умывались у ключа, негромко переговариваясь.

— Как деревня-то называется, где пруссаки стоят? — спросил Саша.

— Гросс-Егерсдорф, кажется,— отозвался Алеша.— Натощак и не выговоришь.

В этот момент грохнули три пушки на холме.

— Тревога!!!

Лагерь сразу пришёл в движение. Кавалеристы натягивали на себя мокрые рубахи, кто-то тащил под уздцы лошадей, пристёгивались к поясам сабли; шум, ругань, суета…

В тумане показался резвый всадник в несколько странном, неуставном обмундировании.

— Стой! Стрелять буду! — завопил нервно караульный.

— Не стрелять! Свои! — отозвался Никита, и тут же из тумана послышались радостные голоса:

— Никита, неужели ты?! — завопили Саша и Алексей.

— А как же я без вас? — с восторгом отозвался Никита.— Еле нашёл!

Разговор был рваный, не до пространных бесед, лошади под ними танцевали от нетерпения.

— У Бестужева был? — спросил Саша.

— Был. Привёз приказ о наступлении.

— Слава Богу!

— А что Брокдорф? Где он? — торопливо спросил Никита.

— Брокдорф в ставке у Фридриха,— Алёша махнул рукой в сторону леса.— Здесь и возьмём его на шпагу.

— Стр-р-р-о-о-йсь! — Знакомый уже нам генерал от кавалерии отдал приказ. Потом растёр больные ноги и плюхнулся в походное кресло.

Лошади стали выстраиваться в боевой порядок.

Апраксин сидел в том же шатре, вместо тарелок перед ним теперь лежала карта с нанесённым на ней планом боевых действий. Фельдмаршал подслеповато в неё всматривался. Взгляд его выражал откровенную муку и растерянность. Рядом, почтительно склонившись, стоял адъютант.

— Вас ждут генералы, ваше высокопревосходительство…

— Гули-гули-гули…— заворковала неожиданно голубка и затопотала по клетке.

— А может, лучше «поберечь хлебало»? — Апраксин с ненавистью посмотрел на голубку.— Вели бить «зорю». А голубку эту зажарь мне на ужин… с брусникой!

Играют отбой тревоги…

— Почему отбой?

— Фельдмаршал недокушал обед…

— Нет, это стратегия… Пугаем пруссаков,— объяснил генерал.

— Их, нешто, испугаешь?

— Спешиться! — с разочарованием приказал генерал, не вставая с походного кресла.

Ординарец закрыл ему больные ноги медвежьей шкурой.

Кавалеристы стали слезать с коней. Повара опять вернулись к кострам… Вперёд вышел полковой священник в тёмной сутане и начал читать утреннюю молитву. Кавалеристы нараспев повторяли за ним «Отче наш…». По рядам пошли миски с горячей кашей…

Ставка Фридриха разительно отличалась от шатра русского главнокомандующего. Штаб короля размещался в палатке, убранство которой соответствовало характеру Фридриха — аскета и полководца. На столе была разложена большая карта, изрисованная стрелками и кружками, металлические плошки с изображением пушек и конницы указывали на расположение войск противника. Фридрих рассматривал карту, нетерпеливо ударяя стеком по ботфорту, рядом стояли Брокдорф и Фогель, несколько поодаль — прочие генералы.

— Русские дали отбой,— доложил, вбегая в палатку, вестовой.

Фридрих вскинулся, как боевой конь.

— Апраксин не подвёл! Наш час настал. Лучшее время для нападения, когда противник спит, ест или молится. А ещё лучше, когда он не знает, что делать! — он посмотрел на Брокдорфа, и тот ответил королю преданным взглядом.— Наступаем, как всегда, повзводно, скорым шагом, в обход атакуемого фронта. Затем бьёт по флангам мощным огнём артиллерия. Меня считают гением кавалерийских ударов,— продолжал король, иронически вскинув бровь,— а весь мой «гений» совсем в ином: шесть выстрелов в минуту и ещё одно заряжение. Только и всего. Что скажете о плане кампании, Брокдорф?

— Честно, ваше величество?

— Я не признаю другого ответа.

— Ваша кухня становится однообразной.

— А почему я должен готовить для русских новые блюда? Апраксин не такой гурман. Пусть ест, что дают. Когда наши гаубицы ударят по русской пехоте, наступит паника. В дело вступят чёрные гусары храброго Раппа — храбрый Рапп готовно подался вперёд — и гонят русских до самой польской границы. Далее мы заключаем мир на выгодных условиях и выведем русских из игры.

— Вы довольны собой, ваше величество, это внушает веру,— осторожно заметил начальник штаба Фогель.— А вас не смущает расположение русской кавалерии?

Вы, Фогель, всегда умеете испортить настроение,— поморщился король.— Мне не нравятся русские лошадки в лощине. Но полагаю, они не выступят… Вперёд, мои генералы!

Прусские генералы вышли из шатра, прусские артиллеристы бросились заряжать пушки, прусские солдаты начали расчехлять штандарты и знамёна…

Саша, Никита и Алёша доедали кашу, когда в ручей, подняв фонтан грязи, ударил первый снаряд.

Воздушной волной выбило тарелку из рук Алёши, Никиту обдало грязью, Саша, как истинный воин, успел плашмя растянуться на земле…

Что тут началось!

— Ложись!

— Вставай!! — заорал генерал и сполз с кресла.

— Беги!! — кричал перепуганный безусый мальчишка-драгун.

— По коням! — загремел бас взводного. Кавалеристы бросились ловить лошадей.

— Прозевали! — с досадой орал Саша.— Пропустили пруссака!

— Почему не было сигнала тревоги?! — недоумевал Никита, всовывая ногу в стремя.

— Говорю, прозевали! Обхитрили нас немцы! Держись рядом, князь, не пропадёшь! — азартом вспыхнули Сашины голубые глаза.

Из-за леса неслись грохот пушек, звон стали, крики и вопли людей, гремели выстрелы. Там разгорелся бой!

Кавалеристы выстроились в ордер-баталию.

Лошади перебирают копытами, прядут ушами — они чувствуют близкий бой и волнуются. Но ещё больше возбуждены кавалеристы:

— Скоро нас пустят?..

— Поспеем к шапочному разбору!

— Что там Апраксин?! — злится Саша.— О чём думает?!

— Тебя не спросили! — прикрикнул на него генерал.— Без приказа ни с места! — он проезжал на гнедом жеребце мимо строя.

— К своим бы на подмогу! — переживал Алёша, прислушиваясь и воображая картину боя.— Слышишь, крики приближаются? Кажется, наших теснят!

— Самое время ударить! — вскричал Белов.— Стоим, как истуканы! А там всё кончится!

— Успокойся, на всех хватит!

Никита, как человек штатский, только вертел головой, вникая в перепалку друзей…

И опять совсем близко в лесу грохнул чужой снаряд.

Кавалеристы с трудом удерживали коней, сохраняя боевой порядок.

Ставка Апраксина. Встревоженный звуками боя, фельдмаршал гневно обратился к начальнику штаба:

— Это что там на поле делается?.. Мы зорю били. Кто нарушил приказ?

— Фридрих, ваше превосходительство.

— Фри‑и‑идрих?! — вскричал поражённый Апраксин.— Вона как!.. Ну, змий!.. Ну, подколодный… Подай‑ка трубу!

Фельдмаршал и начальник штаба приникли к подзорным трубам.

Бой, ограниченный кружком окуляра, казался фельдмаршалу выборочно картинным и не таким уж страшным…

Вот две голубые линии пруссаков теснят русских солдат, у одного из солдат ранена рука, кровь хлещет из рукава, но он рубит тесаком левой.

Вот солдат, раненный в ноги, забрызганный кровью, отбивается прикладом от наседающих пруссаков.

Вот русский унтер-офицер вертится, прорубая себе дорогу среди окружавших его врагов; кровь льётся из раны на голове, заливает глаза, четвёртый, выхватив ружье из рук немцев, которые тащили его в плен, начинает колоть одного, второго, третьего, а вот пятый храбрец с ружьём наперевес бросается на врагов, не разбирая их числа.

Русские, пруссаки хватают друг друга, борются в рукопашной схватке, катаются по земле, душат, грызутся зубами, умирают. Хрипят люди, кричат умирающие, гремят выстрелы, грохочут гаубицы, рвутся снаряды… Пороховой дым окутывает поле боя, поднимается в небо…

— Солдатиков жалко,— слезливо говорит Апраксин.— Эк же споро стреляют рекруты Фридриха!

— Скорострельность и внезапность — вся его тактика,— отзывается начальник штаба.— А он обнажил свой левый фланг. Вот бы вдарить туда кавалерией!

— Типун тебе на язык! — испугался Апраксин.— Пехоту уложим — других мужичков наберём, Россия большая… А кавалерия, брат!.. Лошади денег стоят! Расстроил ты меня…

В палатку вступил мокрый, возбуждённый вестовой:

— Ваша светлость, генерал Денисов ждёт приказаний! Кавалерия к бою готова!

— К бою?! — так и ахнул Апраксин.— Не своевольничать! — он повернулся к адъютанту: — Пиши приказ… Пехоту подкрепить. Послать второй егерский полк генералу Остромыслову… Кавалерию отвести за Лансдорф.

— Не слишком ли близко?! — взорвался начальник штаба.— Может, за Варшаву?!

— А велю, так и за Варшаву, за Москву, за Урал! — пошёл плеваться губастым и мокрым ртом главнокомандующий.— Это вам не снежные крепости брать! Тут стратегия на стратегию попёрла!..— он быстро, разбрызгав чернила, подписал приказ.

Вестовой гнал коня, ловко маневрируя между рвущихся ядер.

Вот он достиг расположения кавалерийской части, подъехал к генералу:

— Приказ от фельдмаршала!

— Ну, братва, выступаем! — радостно воскликнул Саша.

Генерал развернул приказ, лицо его побагровело: