Новые приключения гардемаринов

Мальчик сопротивлялся, крича что-то себе в оправдание, но, получив крепкого тумака, затих.

Арест мальчика-«пажа» взволновал циркачей, и они поспешили к нему на помощь, но полицейские преградили им путь.

Убитого, завёрнутого в плащ забрали в полицейскую лодку.

Туда же запихнули Алёшу и его заступника.

Белов и Оленев торопливо шли к палаццо Неро, когда увидели, как полицейские швырнули Корсака и мальчика в полицейскую лодку.

— Стой!.. Стой!..— закричали они и помчались по набережной.

Но полицейские сели на вёсла, и лодка понеслась по каналу.

Зрители высыпали на улицу, перекрывая путь нашим героям.

Бродячие циркачи горячо обсуждали происшествие. Все кричали и жестикулировали.

Белов и Оленев с трудом пробирались через толпу.

— Что случилось?! Куда их повезли?! — спрашивал у всех Белов.

— Наш друг честный человек! — вторил ему Оленев.— Он капитан русской службы!

— Честные люди не убивают прохожих,— ответила за всех пожилая синьора.— По таким тюрьма плачет!

— Он не убивал! Он защищался! — заступился за Корсака цирковой атлет.— Вот его шпага. Возьмите, синьоры.

Белов взял шпагу, затем почерпнул воды из колодца, ополоснул разгорячённое лицо.

— Ты ступай в это проклятое палаццо и будь начеку,— сказал он Оленеву.— А я поищу тюрьму… Встретимся на корабле.

В гостиной королевы Христины царила атмосфера озабоченности и деловитости. Брокдорф за столом что-то писал тонким пером на небольшом прямоугольнике бумаги. Перед ним лежали лупа, пинцет и симпатические чернила.

Иоганна занималась своим любимым делом, она считала деньги. Целая груда золотых монет и даже слитков лежала на круглом столе, рядом — костяные счёты.

Королева Христина, сидя подле Иоганны, делала пометы в маленькой с золотым обрезом книжке.

— Наконец-то Англия открыла кредит! Банкирский дом Бруггало выдал десять тысяч золотых дукатов,— прочитала Христина.

— Великолепно! — Иоганна щёлкнула костяшками счётов и сбросила горку монет в объёмистый кошель.— Король будет доволен,— и, отвлекаясь от дела, она с улыбкой заметила: — Их Величество говорил, что прусские победы держатся на трёх китах: таланте полководца, его армии и английском золоте. Правда, золото он ставит на первое место.

— Знал бы мой монарший супруг, какие проценты берут венецианские банкиры за своё посредничество!— с горечью воскликнула Христина.

— Мы расплатимся за всё нашей победой!

— От вас пахнет порохом, Иоганна,— поморщилась королева.

Последняя не успела обидеться, так как в разговор вмешался Брокдорф.

— От нас ото всех пахнет порохом,— улыбнулся он.— Послушайте короткое послание в Россию,— он взял пинцетом крохотный листок: — «За меня не волнуйтесь. Наш благодетель будет рад встрече со мной».— Это то, что хотелось бы услышать Екатерине.

— Не слишком ли лаконично? — поджала губы герцогиня.— Думаю, она не поймёт нас.

— Поймёт… Это значит, что я не проболтался на дыбе, а наш король получит необходимое…— он замолчал, потому что в гостиной появился лакей для доклада.

— Ваше величество, прибывший из России господин просит немедленно принять его.

— Русский?! — воскликнула Иоганна, вскакивая.— От этой встречи мне лучше уклониться,— она сунула счёты под мышку, взяла свой кошель и, закрыв золото углом скатерти, проследовала в соседнюю комнату.— И вам не советую оставаться здесь,— бросила она на ходу Брокдорфу.

Тот положил записку под пресс-папье и неторопливо проследовал за Иоганной.

Оленев склонился в поклоне перед Христиной.

— Сударыня, я проездом в Венеции и имею поручение от их высочества великой княгини Екатерины. Она шлёт вам из России презент и письмо,— он протянул Христине футляр с брошкой и запечатанную записку.

В гостиную впорхнула Иоганна.

— От моей царственной дочери? — воскликнула она восторженно.— О, князь, какая неожиданная встреча! — она всплеснула руками.— Однажды князь Оленев оказал нам с Фике неоценимую услугу,— добавила она, обращаясь к Христине.— Расскажите, что моя дочь? Здорова ли? Этот изверг Бестужев,— кружевной платочек закрыл её увлажнённые слезами глаза,— запретил нам переписку,— она горько всхлипнула.

— Успокойтесь, герцогиня, ваша дочь вполне благополучна,— ответил с поклоном Оленев.

— Боже мой, какое чудо! — подала голос Христина, она открыла футляр и вытащила из него драгоценную брошь.

Она подошла к зеркалу и стала прикалывать брошь к лифу.

— Подарок, достойный королевы,— одобрила Иоганна. Она была приятно возбуждена и, ожидая эффекта, доложила: — Её Величество королева Пруссии Елизавета-Христина,— и, подавая пример, она первая склонилась в поклоне.

Смущённый Никита последовал её примеру.

— Ваше величество, простите мне моё незнание.

Королева Христина повернулась к ним во всём блеске своей красоты, брошь на её груди нестерпимо сверкала.

В дверях стоял Брокдорф, с восторгом глядя на королеву.

— Знакомьтесь, князь. Барон Брокдорф — гофмаршал моего маленького двора… Князь Оленев — русский путешественник.

— К. вашим услугам, князь,— непринуждённо поклонился Брокдорф.— Как вам нравится Венеция?

— Я очарован,— пробормотал Оленев, поражённый встречей с прусским резидентом.— Это сказочный мир.

— Вы поспели вовремя,— продолжал Брокдорф,— на закрытие карнавала. Великий час тушения огней…

— Мы приглашаем вас провести этот вечер с нами,— любезно сказала Христина.

— О, это великая честь!—поспешно согласился Оленев.

— Жду вас в семь часов вечера.

— Надеюсь, приглашение распространяется и на меня? — кисловато спросила Иоганна.

— Разумеется, дорогая,— ответила ей Христина и обратилась к Оленеву: — Могу ли я послать с вами ответный подарок великой княгине?

— Буду счастлив услужить вам, ваше величество,— Оленев прижался губами к протянутой руке королевы.

— Этот князь был когда-то без ума от моей дочери,— сказала Иоганна, беря в руки футляр.

Христина тем временем рассматривала брошь на свет.

— Не понимаю,— сказала она задумчиво.— Что хотела сказать Фике этим подарком?

Брокдорф согрел письмо Екатерины над пламенем свечи.

— Письмо пустое,— сказал он разочарованно.— Рекомендация подателю, ничего больше.

Иоганна с лупой в руках изучала футляр, на мгновение вспыхнул её огромный, увеличенный лупой глаз, потом она быстро вытащила шпильку из волос.

Осторожно отдирая бархатную подкладку футляра, она обнаружила там листик бумаги.

— Пинцет!

Брокдорф нетерпеливо протянул руку к листку, но Иоганна уже поднесла его к свече.

— Потерпите!

На чистом полотне бумаги стали проступать буквы. Иоганна негромко и торжественно прочла:

— «Львица при смерти. Русская армия не будет воевать с Пруссией. Армия Апраксина стоит на границе. Старику указано создавать лишь видимость войны…»

— Что значит — видимость? — не поняла Христина.— Армия либо воюет, либо нет.

Брокдорф, довольный, расхохотался.

— Это значит, что старик Апраскин замотает своих солдат в бессмысленных экзерцициях, смотрах, заготовке фуража и лечении больных, которых в русской армии великое множество.

— Как люди вероломны! — наивно ужаснулась Христина.

Иоганна метнула на королеву иронический взгляд.

— Я не дочитала… «Нахожусь в крайне затруднительном положении… Бестужев подозревает заговор»… Бедная моя девочка,— в руках герцогини опять появился платочек, и Брокдорф поторопился налить ей вина.— Все тучи сгустились над маленькой Фике. Я немедленно должна передать эти сведения королю Фридриху.

Брокдорф, явно разозлившись, протянул руку к записке. Минута, и листок исчез бы за корсажем Иоганны, но королева остановила её спокойным жестом:

— Отдайте письмо барону.

— Сделайте одолжение,— Иоганна дёрнула плечиком и положила записку на край стола.— Я просто думала, что вы ещё не оправились от ран,— она вскинула голову, глядя на Брокдорфа, потом многозначительно скосилась на Христину,— и будете набираться сил в живительном климате Венеции. А известие такого рода надо доставить немедленно.

— Мы так и поступим,— сказал Брокдорф.— Нам нужны лошади, карета и охрана. Выедем завтра на рассвете.

— Герцогиня всё подготовит,— весёлым, гордым тоном сказала Христина.— Нужна строжайшая тайна. Никто не должен знать, дорогая, о вашем отъезде. Слуги так ненадёжны!.. Дорогая Иоганна, мне очень жаль, но вам следует, не мешкая, отправляться на материк.

— Утром я присоединюсь к вам,— сказал барон.— Ждите меня в Дезенцано на озере Гарда. Хозяин гостиницы — наш человек.

— Но… вдвоём нам будет легче обеспечить этот вояж! — не без ехидства заметила Иоганна.

— Я должен докончить шифровку вашей дочери,— раздражённо бросил Брокдорф, ткнув перо в раствор симпатических чернил.— Слава Богу, у нас нашлся посыльный.

— Истинно говорят: в чужом пиру похмелье,— пробормотала герцогиня.

— Я не задерживаю вас,— сухо произнесла Христина. Отвесив надменный поклон, Иоганна удалилась.

Христина прильнула к груди Брокдорфа.

— Милый, как утомила меня эта женщина…

— Политика вообще утомительна,— согласился барон, целуя её.

Разъярённая толпа у ворот тюрьмы требовала справедливости.

— Это беззаконие!

— Мы будем жаловаться!

— Убийцы гуляют на свободе!

Несколько актёров из бродячей труппы с обезьянками и попугаями орали и швыряли в стену тюрьмы помидоры, тухлую рыбу, яйца…

Любопытные присоединялись к ним, возбуждённо обсуждая событие.

Из маленького оконца, вырезанного в двери, выглянул надзиратель:

— После карнавала справедливый суд разберётся, кто прав, а кто виноват. А сейчас разойдитесь!

Надзирателя забросали помидорами. Он выругался и захлопнул окошко.