Новые приключения гардемаринов

Оленев и Белов с интересом осматривали каюту. Перед ними стоял мужчина в морской форме.

— Сердечно рад встрече с соотечественниками… Помощник капитана Сизов… А сам капитан будет,— он посмотрел на часы,— через час. Он сошёл на берег с нашим гостем,— Сизов слегка заикался.

— Каким гостем? — Саша напряжённо ждал ответа.

— О, это история с трагическим началом и хорошим концом. Мы подобрали его в море, окровавленного, умирающего. Капитан его выходил. Они пошли к кузине барона Брокдорфа, даме весьма знатной… Располагайтесь.

Друзья согласно кивнули и уселись за узкий стол. Пальцы Саши нервно барабанили по столешнице.

На столе появились роскошные, экзотические дары Венеции: омары, крабы, какая-то рыбная мелочь на блюдах и, наконец, бутылки.

— А вот и киянти,— радостно сообщил Сизов.— Лучшее итальянское вино! Его только что привезла на корабль родственница Брокдорфа — в благодарность команде.

— Как она выглядела? — перебил Саша.

— Очаровательно! — Сизов, копируя гостью, принял кокетливый вид, стараясь жестами передать её изящество.— Жёлтая с черным мантилья, шляпа с пером. И такая щедрая! Три ящика вина!

Друзья переглянулись.

— Куда пошёл Корсак? — быстро спросил Оленев.— Вы знаете адрес?

— Кажется, Большой канал… Как это?.. Каналэ Грандэ, палаццо Неро… Названия — язык сломаешь. Сейчас я уточню. В судовом журнале записано.

Сизов взял журнал и увидел грубо вырванные страницы.

— Вырвано…— прошептал он потрясённо.

— Иоганна,— уверенно сказал Саша, вставая.— Боюсь, мы опоздали! Идём.

— Не пори горячку. Осталось,— Оленев посмотрел на часы,— четверть часа. Мы можем разминуться с Алёшкой. И потом, не пропадать же омарам…

Толпа на улице пела, плясала, веселилась… На выгнутом аркой мостике расположились, веселя публику, бродячие циркачи, играл оркестр, дрессированная обезьянка, усевшись на плече «пажа», собирала в шляпу деньги за выступление.

Праздничный шум долетал до небольшой, уютной, богато обставленной гостиной в доме Христины Бевернской. На столах и подставках много цветов. Часы на инкрустированном столике играют нежную мелодию.

За столом, заставленном вином и фруктами, сидят хозяйка дома, Корсак и Брокдорф.

— Ваш поступок полон истинного милосердия,— сказала, обращаясь к Алеше, Христина.— Примите ещё раз слова благодарности.

— Отныне у вас нет более верного друга, чем я,— добавил Брокдорф.— Я хочу сделать вам подарок.— Он отстегнул шпагу и торжественно на вытянутых руках преподнёс её Корсаку.— Это — фамильная реликвия… Взамен вашей шпаги, что по моей вине покоится на дне морском.

Корсак встал.

— О, это слишком дорогой подарок… Семейные реликвии должны жить в своём доме.

— Вы ошибаетесь, это вовсе не дорогой подарок, хотя ему нет цены. Мой прадед по материнской линии получил её от королевы. На первый взгляд в ней нет ничего особенного, но опытный человек может оценить это оружие по достоинству: клинок из дамасской стали на два дюйма длиннее обычного, а эфес облегчён на полфунта и имеет очень удобную форму.

Брокдорф неожиданно сделал выпад и резким взмахом рассёк свечу.

Христина приподняла свечу, на подсвечнике осталась чисто сбритая её половина. Это походило на фокус.

— Браво! — воскликнула Христина.

— Ходит легенда,— продолжал Брокдорф,— что эта шпага принадлежала великому флибустьеру Дон Джону! Надеюсь, вам понравится мой подарок.

— Дорогой Брокдорф, я не смею злоупотреблять вашим великодушием.

— Ах, оставьте, Корсак! Что может быть дороже жизни?

— Любовь,— подсказала Христина.

— Вы, как всегда, правы, любимая,— барон нежно поцеловал её руку.

— Разрешите откланяться,— сказал Корсак.— Корабль не может долго оставаться без капитана.

Как только за Алёшей закрылась дверь, королева Христина судорожно глотнула воздух и стала медленно опускаться на пол. Брокдорф бросился к ней и едва успел подхватить на руки.

— Успокойся, любовь моя.

Она обвила его шею руками.

— Боже, чего стоили мне эти два часа!.. Я думала, это не ты, а твой дух пришёл утешить меня… Все тебя похоронили… а я молилась и ждала… милый мой…— она осыпала его поцелуями.— Открой балкон, я задыхаюсь… Я не могу поверить, что ты жив.

Опустив Христину на кушетку, барон открыл балконную дверь.

Сверху он увидел, как Корсак быстро удалялся по узкой набережной.

Но вот к дому подошла встревоженная Иоганна с длинноруким человеком в красно-чёрном плаще и зловещей белой маске. Они о чём-то оживлённо договаривались, следя за удаляющимся Корсаком. Длиннорукий прыгнул в гондолу, в которой уже сидели пятеро мужчин в таких же плащах и масках, и лодка быстро поплыла вслед за Алёшей.

Иоганна проследила за её продвижением и быстро вошла в дом.

Она впорхнула в гостиную крайне возбуждённая и, не говоря ни слова, налила себе бокал вина.

Барон стремительно направился к ней.

— Объясните, что происходит? — жёстко сказал Брокдорф.

— Что вас так встревожило, барон? — с неподдельным недоумением произнесла Иоганна.

— Я не слепой… Эти люди, «брави» — наёмные убийцы. Верните их! Капитан — хороший человек. Я обязан ему жизнью.

— Ах, хороший… плохой… Это оценки мирного времени. А сейчас идёт война, и нет хороших и плохих. Есть только друзья и враги! Вы слишком великодушны и доверчивы. Знаете, кого вы привели в дом? — она поставила пустой бокал на стол.— Агента Бестужева! Да, да, это его человек! Когда я увидела его с вами, то чуть не лишилась дара речи! У канцлера отличные ищейки! Второй околачивается на пристани — Александр Белов. Это страшные люди.

Христина смотрела на неё потрясённая.

— Когда-то по их милости меня выдворили из России! — продолжала Иоганна, вытаскивая из своей сумки вырванные из судового журнала листки.— Вы крайне неосмотрительны, Брокдорф! — она всё больше входила в роль наставницы.— Разве можно оставлять после себя следы?

У Брокдорфа хватило терпения внимательно выслушать герцогиню, прежде чем он начал возражать.

— Чепуха! — воскликнул он решительно.— Почему он не сдал меня в Тайную канцелярию? Почему никогда ни о чём не расспрашивал?

— Вы были без сознания… бредили… а в бреду чего не скажешь? Ему и не надо было расспрашивать вас, вы сами ему всё рассказали.

Христина в ужасе опустилась на кушетку.

Тогда почему он не запер меня в трюм, а отпустил на все четыре стороны?! — нападал на Иоганну барон.

Герцогиня смотрела на него с сожалением.

— Потому что теперь он узнал, что заговорщик, сбежавший из русской крепости, принят в доме королевы Пруссии… Вы недооцениваете русских, Брокдорф… Ну, что — вернуть моих людей?

Брокдорф медленно прошёлся по комнате.

— Пусть будет по-вашему,— сказал он наконец.— Во всяком случае, он умрёт достойно, как солдат, со шпагой в руке… И какой шпагой!

Алёша быстро пробирался сквозь толпу, глазеющую на выступление циркачей.

Полуобнажённый атлет с великолепными бицепсами лихо щёлкал кнутом, сбивая шляпу с головы Коломбины…

Прекрасная амазонка гарцевала на белой лошади.

Юный «паж» с обезьянкой на плече подскочил к Корсаку.

Обезьянка протянула ему шляпу. Алёша улыбнулся и бросил в неё монетку.

Юноша озорно блеснул улыбкой из-под чёрной маски и бросил в Алёшу горсть конфетти…

Корсак миновал шумную площадь и оказался на пустой, узкой набережной…

За его спиной плыла лодка с наёмными убийцами — «брави». Гондола прижалась к причалу.

«Брави» вышли на набережную и последовали за Алешей.

Часы на башне пробили три раза, с лёгким опозданием им вторили часы в каюте капитана. Бой часов сопровождала незатейливая мелодия.

Друзья тревожно переглянулись.

— Дело дрянь! — Белов отодвинул пустую тарелку.— Я как чувствовал, что Алёшка не вернётся! Бестужев зря мутил воду. Брокдорф попал на корабль случайно… Но какая связь между Брокдорфом и Иоганной?.. И откуда она узнала, что Брокдорф прибудет в Венецию?

— Что гадать? — остановил его Оленев.— Плывём на Гранде Канале в палаццо Неро. Там надо искать разгадку.

Белов набросил плащ, однако Оленев медлил:

— Откуда я знаю этот адрес? — задумчиво сказал он, затем полез в карман камзола.— Где-то я это слышал… Канале… Гранде… Неро… или видел? — он вынул сложенную записку и прочитал: — «Канале Гранде. Палаццо Неро»… Так и есть! Я должен отнести по этому адресу подарок — брошь.

— Чью? — быстро спросил Белов.

— Великой княгини Екатерины… Фи‑ке.

— Проболтался? — с негодованием воскликнул Белов.— А сам говорил — мы едем тайно!

— Я не сказал ни слова, но для великой княгини нет секретов! Её кто-то успел предупредить.

— Чёрт!

— В Венеции живёт её тетка. Я не мог отказать.

В руках Саши оказался небольшой футляр, в нём лежала драгоценность. Белов внимательно осмотрел брошь и, не найдя в ней ничего подозрительного, вернул другу.

— Время не терпит. Вперёд, на Гранде Канале!

Алёша дрался отчаянно, но нападающих было пятеро. И он пропускал удары. По лицу его текла кровь. Подаренная шпага в его руке работала виртуозно. Вот упал один «брави». Второй, взмахнув плащом, полетел с моста в воду. Но силы были неравные, и двое убийц прижали Корсака к стене…

Из окон, с балконов за дракой наблюдали молчаливые зрители, прибежавшие на шум циркачи следили за поединком из-за угла…

Теряя последние силы, Корсак вывернулся из рук «брави» и побежал к колодцу, убийцы догнали его. В руках одного мелькнул нож.

Корсак перехватил кисть с занесённым кинжалом и, вывернув руку нападавшему, отвёл удар. Послышались крик, брань.

Кинжал пронзил одного из «брави», в этот момент страшный удар кастетом по голове поверг Корсака на землю.

Шпага выпала из его руки и покатилась по камням.

Мальчик «паж» незаметно поднял её.

Корсак лежал без сознания. Один из убийц, увидев на земле два окровавленных тела, сунул в руку Алёши кинжал.

Площадь вмиг опустела. С канала неслись крики и свистки полицейских.

«Паж» выскочил из-за угла дома и бросился к распростёртому на земле Корсаку. Мальчик попытался утащить тело за угол, но раненый был слишком тяжёл для него.

Несколько полицейских выскочили на площадь и окружили место происшествия.

Схватив Алёшу и музыканта-«пажа», они потащили их к крытой гондоле.