Токсичная любовь

– Какой ты воспитанный, однако. Каждый день удивляешь, – со смехом в голосе говорит Миллер, тем временем Саша помогает мне встать с пола, а я мечтаю лишь о том, чтобы сейчас разверзлась земля подо мной, а лучше – под Захаром!

– Спасибо, – бурчу под нос, кивком поблагодарив спасителя, протягивающего мне документы. Поднимаю взгляд и смотрю Захару прямо в глаза – на его лице не дрогнул ни один мускул. Прижимаю к груди изрядно измятые документы, направляясь уверенным шагом вглубь коридора. Все равно, куда, лишь бы подальше от него. Завернув пару раз за угол, выхожу в некую зону отдыха: просторный холл с огромным аквариумом и несколькими диванами. Усевшись, принимаюсь наводить порядок в документах. Посмотрев на циферблат часов, понимаю, что на встречу опоздала.

Глава 5

Следующие пять минут плутаю по бесконечно длинным коридорам. Совсем отчаявшись, набредаю, все-таки, на стойку ресепшена, за которой сидит молодая девушка, по всей видимости, секретарь. Представившись, обрисовываю ей свою проблему. Девушка кивает и указывает мне на кабинет, находящийся справа от нас. Облегченно вздохнув, приближаюсь к заветной двери. Но радость моя длится ровно до того момента, пока я не прочитываю табличку.

«Управляющий банком Миллер Захар Матвеевич».

Черт. Черт. И еще раз, черт.

– Да вы шутите! – мысленно восклицаю, поднимая лицо вверх. Сама не знаю, к кому именно обращаюсь. К богам или провидению. Но кто-то точно очень сильно взъелся на меня и теперь пытается сжить со свету.

Делать нечего. Глубоко вздохнув, пытаюсь взять себя в руки. Негромко постучав, приоткрываю дверь и захожу внутрь кабинета. Захар восседает за столом, вальяжно раскинувшись в шикарном кожаном кресле. На его губах застыла улыбка предвкушения. По всей видимости, секретарь успела сообщить о моем приходе. Или он с самого начала обо всем знал? Точно. Губернатор. Олег Николаевич и рассказал ему, кто именно придет обсуждать рабочие вопросы.

Глаза мужчины наглым образом шарят по моему телу, бессовестно раздевают. Да уж, легкой встреча точно не будет. В другой ситуации я бы смутилась. Или плюнула на все и, развернувшись, покинула навсегда его кабинет. Но Захар – особый случай. Наглость этого сукиного сына подстегивает меня, не дает растеряться или раскиснуть. Поэтому, гордо вздернув подбородок, выпятив грудь, направляюсь в его сторону.

– Так ты ко мне? Расслабиться пришла? – спрашивает, приподнимая бровь. Насмешливый голос мужчины отдает хрипотцой. Очевидно, его глаза нашли то, что смогло пробудить тайные фантазии мужчины. Думает смутить меня этим?

Двигаюсь не спеша. Усаживаюсь в кресло, расположенное в нескольких метрах от него. Небрежно откинув назад прядь волос, поднимаю на него холодный взгляд. Хочу, чтобы он прочувствовал в полной мере ту гамму чувств, которую я испытываю к нему.

– Расслабляются от чего-то приятного. А если ты намекаешь на наше недавнее общение, то приятного там было мало, – произношу это лениво, еле слышно. В душе почти визжу от восторга, когда вижу, как меняется выражение его лица. Как буквально в секунду рассыпается в пыль его самодовольный вид.

– Мне показалось иначе, – мужчина пытается выглядеть не задетым, но я успеваю заметить тень сомнения, промелькнувшую в его взгляде. Буквально сотая доля секунды, но это уже победа.

– Может, мы перейдем к делу? – вздернув бровь, принимаю скучающий вид. Но, похоже, Захар успел прийти в себя от недавнего потрясения, и уже в полной боевой готовности. Несколько секунд он молча сверлит меня взглядом.

– А почему ко мне пришла по делу, – выделяет последнее слово, – а не к благоверному своему? Ты же говорила, с чужими ни-ни, Рита? – концовку предложения он произносит до раздражения самодовольно. Каждый слог нараспев, будто исковеркать мое имя – для него особый вид кайфа.

– Регина, – злюсь. Понимаю, что он специально выводит меня из себя, но это чувство – словно цунами охватывает меня, завладевает каждым миллиметром сознания.

– Неважно, – отмахивается, словно от чего-то никчемного, несущественного. Достает сигарету и, закурив, расслабленно откидывается на спинку кресла, выпуская дым в мою сторону. Козел.

– Что там со списками твоими? – бросает небрежно, стряхивая пепел с сигареты. Прищурившись, делает новую затяжку. Едва ли не облизываюсь, смотря на него. До дрожи курить хочется.

– Вот, здесь списки семей, приобретающих квартиры в этом месяце. Двадцать пять сертификатов, которые необходимо реализовать, – приподнимаю в руках стопку листов.

Захар молчит. Смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. Бесконечно долго длится эта тишина. Неуютная и раздражающая. Тревога разбегается мурашками по коже от неизвестности. Как ни стараюсь, не могу просчитать его следующий шаг, его настроение. Что он задумал?

– Иди сюда, – еле слышно, шепотом. В первое мгновение мне кажется, будто я ослышалась. Тут же захотелось швырнуть в него своей сумкой. Видимо, на моем лице промелькнули эти мысли, потому что в следующую секунду он добавил.

– Подойди, я не вижу отсюда твои записки, – бросает небрежно с насмешкой в голосе.

Хочется зарычать. Обозвать его самыми последними словами. Но, наперекор своим тайным желаниям, молча поднимаюсь и с невозмутимым видом приближаюсь к нему. Бросив перед ним документы, опираюсь попкой о край его стола.

Захар молчит. Продолжает наблюдать за мной. Складывается впечатление, что он знает все мои ходы наперед. И сейчас просто наслаждается этим представлением.

Нестерпимо хочется стереть с его лица самоуверенный вид. И я буду не я, но сделаю это. Ехидно улыбнувшись, указываю взглядом на документы, лежащие перед ним. Дождавшись, когда Захар наконец-таки обратит на них внимание, наглым образом забираю зажатую между пальцев мужчины сигарету. Делаю глубокую затяжку и, прикрыв глаза, выпускаю дым. Блаженство.

– У нас есть свои сроки на каждую операцию, – раздается его тихий голос. Распахнув глаза, перевожу на него взгляд. Захар выглядит серьезным, сосредоточенным. Будто передумал вовсе играть со мной. Так ли это?

– Не так просто все. По каждому человеку нужно разбираться отдельно. И это не пятиминутное дело, – перелистывая списки, поднимает на меня взгляд.

– Надо разбираться – будем разбираться, – согласно пожимаю плечами.

– Хорошо, – кивает, возвращая взгляд к документам. – Сегодня у меня весь день расписан по часам. Завтра будет совещание, ты должна присутствовать. В двенадцать часов. Вникнешь, обсудим вопросы. А после можем с тобой сесть и досконально все изучить, – отбросив бумаги, словно потеряв к ним интерес, снова откидывается на спинку. Я уже успеваю мысленно выдохнуть, думая о том, что опасность миновала. Но следующая его фраза выбивает весь воздух из легких.

– Не хочу, чтобы ты курила, тебе не идет, – жестким, не терпящим пререканий тоном. Черт, как ему удается так быстро вывести меня из себя?

Посылаю ему кривую ухмылку. Смотрю прямо в его глаза. Обхватив фильтр губами, делаю затяжку. Выпускаю дым, прямо на него. Неслыханная наглость. Но я росла в окружении мужчин, у которых есть власть. Знаю, как с ними справляться.

– В таком случае, придется сигарету в руке чем-то заменить. Достаточно привлекательным, чтобы мне захотелось взять это в рот, – не верится самой, что смогла сказать такое.

Глаза в глаза. Мы словно сцепились в молчаливой схватке, и кто первый отведет взгляд – проиграет.

Что ж, опасную игру я затеяла. Но теперь только вперед и до конца. Иначе для чего было начинать?

Захар смотрит на меня. Его взгляд раздевает, оголяет каждый нерв. Чувствую, как разливается драйв по моим венам от кончиков пальцев к низу живота. Внутри все в узел скручивает, и тугая пульсация: бам, бам. Еле сдерживаюсь, чтобы не скрестить и не сжать ноги в попытках унять дикую похоть, охватившую меня. Он затрагивает такие участки внутри меня, о существовании которых я даже и не знала. Черт, снова картинки вчерашнего перед глазами. Облизываю пересохшие губы, не в силах отвести от него взгляд. Глаза Захара темнеют. Он следит за движениями моего языка, моих губ. Ни капли скромности. Ничего лишнего. А я буквально кожей ощущаю его желание.

А потом все, как в тумане. Его прикосновения к моему бедру. Умелые наглые пальцы неумолимо движутся наверх в запретное для него место.

Мужчина лениво рисует незамысловатые узоры у меня на бедре. Мне хочется придвинуться к нему ближе и в то же время заорать, чтобы не смел ко мне прикасаться. Но я не двигаюсь, не показываю своей слабости. Я никогда не сдаюсь, а он никогда не проигрывает… В этой нашей войне не будет победителей. И весь мой хрупкий внутренний мир, который я так тщательно выстраивала, будет в руинах после его ухода.

Мы сидим в тишине. Я курю, а он прикасается ко мне. Но воздух… воздух в кабинете такой наэлектризованный, здесь витает неизбежность.

– Захар Матвеевич, у вас через пять минут совещание. Все сотрудники в сборе, ожидают вас у дверей, – тоненький голос секретарши возвращает нас к реальности. Медленно Зар убирает руку, а я тушу сигарету о пепельницу. Поправляю юбку, беру сумку и направляюсь на выход.

– Скажи мне «да», Регина, – тихий голос Миллера останавливает меня практически у дверей. Не удостаиваю его даже взглядом. Отрицательно качаю головой.

– Никогда, – отвечаю, ликуя в душе, что последнее слово все-таки осталось за мной.

Глава 6

Из кабинета Захара я вышла победителем. Захлопнув за собой дверь и окинув взглядом помещение приемной, до отказа забитое сотрудниками банка, с гордо поднятой головой направилась к выходу. Но по дороге была остановлена секретарем. Девушка, по поручению начальника, вручила мне визитную карточку с его личным номером и пропуск в здание для завтрашнего совещания.

Несмотря на внешнее спокойствие, в душе все клокотало. Лишь оказавшись в салоне своей машины и захлопнув за собой дверцу, я смогла вздохнуть с облегчением и дать волю эмоциям.

Меня начало трясти. Настолько сильно, что пришлось прижать ладони к груди, дабы унять дрожь волнения. В один миг стало невыносимо плохо, казалось, будто все силы разом покинули организм, как после сильного всплеска адреналина. Просидев несколько минут в полной тишине, мало-помалу я пришла в чувства. Обдумав сложившуюся ситуацию, решила позвонить на работу и сообщить о том, что сегодня не вернусь в отдел. Сидеть за монитором компьютера сейчас для меня было чем-то невероятным. Мне нужна была уютная тишина и спокойствие собственной квартиры.

Убирая телефон в сумочку, я случайно наткнулась взглядом на лежащую в прозрачной папке с документами визитку Захара. Поразмыслив несколько минут, решила занести его номер в список контактов телефона и выбросить бумажку. Не хватало еще, чтобы Стас нашел у меня его визитку и начал изводить себя ненужными мыслями. Записав номер, я замерла на несколько секунд, обдумывая, под каким именем мне сохранить его. Я настолько ненавидела Захара, что видеть его имя в своем справочнике у меня не было ни малейшего желания. Поразмыслив немного, остановилась на нейтральном «босс». И ведь не солгала ни капельки. По сути, так дела и обстояли.

По пути домой я решила заехать в ближайший супермаркет. Купила бутылку полусладкого вина и пачку «Винстон». Знаю, знаю, курение – та еще гадость. Но сейчас только никотин мог хоть немного унять то нездоровое, болезненное возбуждение внутри, что никак не отпускало.

Зайдя в пустую квартиру, и закрыв дверь на замок, небрежно сбросив на ходу туфли, прохожу прямиком в кухню. Поставив на стол покупки, тянусь к шкафчику. Выуживаю с верхней полки фужер и следующие несколько минут трачу на то, чтобы откупорить сломанным штопором бутылку. Еще на прошлой попойке с Дашкой сломали его. Четыре месяца уже прошло с тех пор, как она уехала, а я все никак не куплю новый.

Мучаю бутылку и себя ровно до тех пор, пока штопор окончательно не ломается, а пробка остается в горлышке. Психанув, решаю прибегнуть к варварскому способу: выколупываю ее по кусочкам с помощью ножа и вилки, протолкнув остатки пробки внутрь. Аллилуйя! С чувством удовлетворения наполняю бокал напитком. Прикурив сигарету, выпускаю дым и делаю небольшой глоток вина. Конечно, это вам не Франция урожая 1967 года, но вкус мне нравится. Любимое вино моей подруги, а она умеет выбрать из недорогого лучшее.

Включив телевизор, усаживаюсь на диван. Щелкаю каналы, в попытках найти хоть что-то приемлемое. Останавливаю выбор на каком-то развлекательном шоу – то ли о моделях, то ли об элитных проститутках.

Несколько минут пялюсь в экран телевизора, поглощая маленькими глотками алкоголь. Идиотское шоу. Уже подумываю переключить канал, но начинается реклама, и я застываю. Не могу понять, что, но что-то цепляет меня в видеоролике. На экране популярная ведущая, начинающая певица, мелькающая сейчас абсолютно везде – Юля Круглова. Девушка выступает в роли продавца захудалого деревенского продуктового магазина, а рядом с ней покупатель – высокий мужчина. Я не могу увидеть его лица: незнакомец стоит боком. Но отчего-то именно он кажется мне до боли знакомым. Девушка–продавец с грустной улыбкой отдает покупателю товар, переводя взгляд к окну, погружается в мечты. Теперь кадр меняется. Нам показывают дворцовый зал: дамы в пышных нарядах, мужчины в шикарных фраках, и Юля в роли Наташи Ростовой кружится в танце с мужчиной – покупателем. Его показывают крупным планом, а я, поперхнувшись от неожиданности и шока, начинаю закашливаться: «Какого черта?!»

Пытаюсь отдышаться, пялясь во все глаза в экран. Захар, мать его. Рекламирует свой банк, обещая телезрителям воплощение всех желаний. Мол, даже продавщица из овощного ларька при помощи кредитования у них сможет воплотить свои самые заветные мечты.

Схватив пульт, вырубаю телевизор резким и стремительным движением, словно делаю выстрел. Контрольный. В лоб подлецу.

Осушаю бокал до дна и поворачиваюсь к столу, намереваясь налить еще алкоголя. Внезапно раздается рингтон телефона. По звучащей песне понимаю, что эта Даша.

– Рига, он…он бросил меня, – разрывает динамики телефона громкий плач подруги, стоит мне принять вызов. Напрягаюсь, изо всех сил пытаясь разобрать, о чем она говорит. Дашка, не переставая, тараторит что-то нечленораздельное, через каждое слово срываясь на всхлипы.

– Даш, ты можешь говорить спокойно? Ничего понять не могу, – подойдя к окну, закрываю его, дабы шум улицы не мешал. Дашка замолкает. Всхлипнув, спустя несколько секунд начинает говорить.

– Я вернулась в город, сейчас на вокзале. Славик бросил меня, – срывается на шепот.

– Через пятнадцать минут буду на месте, никуда не уходи, – бросаю в трубку, поставив на стол бокал, бегу в коридор. Обувшись, несусь со всех ног вниз, к машине. Зная эмоциональность подруги, боюсь даже на несколько лишних секунд оставить ее сейчас одну. Натворит черте чего, потом вытягивай ее из проблем.

***

Сегодняшним вечером просто сама судьба велела нам напиться до беспамятства. Мое нервное состояние после двух встреч с призраком из прошлого, превратившимся в каждодневный кошмар настоящего, Дашкино возвращение и, одновременно с этим, ее фиаско – достаточно веские причины. Провалилась очередная операция подруги в попытке затащить под венец богатого молодого красавца. А, нет, был и хороший повод, но мы с подругой о нем эгоистично позабыли в следующую же секунду, после того как подъехавший к нам Пашка озвучил его: парня наконец-таки взяли в двадцатку одного из самых известных и популярных танцевальных телешоу страны. Так что теперь он был на шаг ближе к всенародной славе и богатству.

Сразу после того, как я забрала подругу, мы отправились ко мне. Оставив ее чемоданы в квартире, допили початую бутылку вина, а после решили, что в столь подавленном состоянии нам сейчас поможет хорошая вылазка в ночной клуб. Приведя себя в боевой вид, позвонили Пашке и, вызвав такси, отправились тусить.

– Рига, я ведь бросила из-за этого сукиного сына свою работу! Полгода стажировок и курсов повышения квалификации – и все коту под хвост. Влюбилась в него, как последняя дурочка, – стонет подруга, отодвигая от себя пустой бокал из-под коктейля, хватается тут же за второй. Кто-то сегодня будет очень пьяным.

– Даш, ну, в него сложно было не влюбиться. Красивый, успешный футболист, – вздыхаю огорченно, смотря на нее с сочувствием. Понимаю, насколько это больно, когда тебя вот так бессердечно бросают. Сама пережила когда-то. Порой мужчины неоправданно жестоки.

– Четыре месяца таскал меня по гостиницам. Сборы, игры, городов тридцать сменила. Меня уже тошнило от бесконечной череды гостиничных номеров и аэропортов. Думала, любовь. Какие слова сладкие говорил, козел, – вовсе на плач срывается.

– А чего случилось-то именно, ты можешь сказать, Дашка? – внедряется в разговор наш друг. Судя по ехидной улыбке на Пашином лице, сочувствовать ей он точно не будет.

– Да ничего,– отмахивается Даша, ни о чем таком не подозревая. – Решилась, наконец, поговорить с ним о будущем. Сколько можно ведь так? Говорю, что насчет свадьбы, семьи?

– А он?

– А он – жениться не буду. Вернее, буду, но не на такой, как ты, – всхлипнув, разражается новой волной рыданий.

– Ну, правильно все, не пойму, чего тебя удивило, – хмыкает Пашка, ничуть не проникшись Дашиными страданиями.

– Паш, – толкаю друга в бок, а когда тот, нахмурившись, переводит на меня обиженный взгляд, рыкаю на него.

– А чего, Паш-то? Я ей сколько раз говорил? Если хочет замуж за нормального чувака, пусть, хотя бы, ведет себя подобающе. Ты на ее страницу зайди – увидишь портрет типичной охотницы. Даш, ты хотя бы из губ немного ботокса убери, да сиськи прикрой, и на тебя посмотрят, как на возможную жену, а не на куклу для развлечений.

– Чем это тебя мои губы не устраивают? – свирепеет Дашка. Подруга смотрит на Пашу с такой злостью, кажется, вот-вот, и кинется на него.

– И вообще, – продолжает подруга, сделав небольшой глоток напитка. – Нормальный парень – в твоем понимании, в моем – нищеброд, на которого я даже не взгляну. Мальчик из области, типа тебя, Пашенька – не моя история, – с надменным видом выплевывает эти обидные фразы. Только вот Паша, ничуть не задетый ее нападками, в ответ лишь громко хохочет.

– И жениться он не хочет не оттого, что я похожа на проститутку, как ты говоришь, – продолжает наступать Даша. – А потому, что такие, как он, трясутся за свое богатство, как сучки. Вот и все, – прикурив сигарету, бросает зажигалку на стол. Дашка в ярости. Понимаю, что нужно как можно скорее влезть в их спор, дабы не допустить кровопролития.

Но, честно говоря, из-за своего нового родственника я сейчас настолько обозленная на всех мужчин, что решаю бросить Пашку на произвол Дашиного гнева.

А вообще, Павел прав. Как бы я ни любила свою школьную подругу, но ее образ мыслей принять не могу. Не знаю, в какой момент ее жизни произошли столь дикие метаморфозы Дашкиного сознания. Романтичная, влюбчивая натура в какой-то момент своей жизни решила, что главным ориентиром для нее является цель: выйти замуж за красивого принца, обладателя внушительного счета в иностранном банке, владельца автопарка, одной из машин которого обязательно должен быть черный «бентли» или «бугатти». Любые варианты попроще – для нее «чужая история».

А вообще, Дашка была принцессой с самого раннего детства. Родители очень баловали ее. Жили они в достатке. Отец занимал важный чиновничий пост и имел возможность обеспечить своей семье красивую жизнь. Дашей – долгожданным ребенком – надышаться не могли. Любая прихоть исполнялась в ту же секунду. И неважно, что это за запросы: внезапное желание поехать отдыхать заграницу или новенькая спортивная машина в честь окончания первого курса университета. Вся жизнь четы Карасевых была во имя и ради дочери. А потом все изменилось. Отец лишился должности и, одновременно с этим, возможностей обеспечить свое капризное чадо всем необходимым. А запросов там «ого-го».

Во время учебы на втором курсе Даша была в отношениях с неким Сергеем. Ребята собирались пожениться, в честь чего на последние отложенные заботливыми родителями девушки деньги была приобретена квартира в престижном районе города. Казалось бы, живите, плодитесь, на радость себе и нам. Но в один прекрасный день Даша возвращается домой с учебы и застает в своей постели благоверного, на котором, словно дикая наездница, скачет их молодая соседка. Вот так разбилось Дашкино сердце. А потом – как в той сказке. Родители, как могли, пытались унять безутешное горе любимой дочери. Привозили ей гостинцев заморских, дабы порадовать чадо. Но ничего не помогало. Потом отправили ее саму в далекую тропическую страну унимать душевную боль в водах Тихого океана. Но ни курортные романы с горячими туземцами, ни пьяные ночи, проведенные в лучших ночных клубах, не смогли сделать ее счастливой.

Спустя пару месяцев Дашка вернулась на родину. Совершенно другой. Какое-то время даже со мной избегала общения.

Закончив учебу, подруга заявила родителям, что не собирается тратить свою жизнь на скучную работу юриста. Собрав свои вещи, она отправилась покорять Москву, куда переехала к тому времени и моя семья, в связи с повышением отца по службе.

С Дашей мы встретились год спустя. Обе, изменившиеся до неузнаваемости. Вот так и начался у подруги путь по завоеванию богатых и знаменитых. Только вот ей никак не везло. Столько апгрейда она сотворила с собой, как внешнего, так и душевного, только чем эффектнее она становилась, тем развратнее и оскорбительнее были предложения от мужчин в ее адрес. Хотя, ей это нравилось. Унять свой голод с крутым бизнесменом на шелковых простынях самого дорогого отеля в центре Питера? С удовольствием, главное – не забыть зачикиниться в туалете номера, игриво приоткрыв полы халата, продемонстрировав худенькие плечики и пышную грудь.

***

Следующие несколько часов мы, не тратя времени на разговоры, отдавались воле громкой музыки, танцев и алкоголя. Но в самый разгар веселья, когда мы с подругой успели подцепить двух симпатичных незнакомцев, Пашка решил все испортить. Одернув нас, друг сообщил о том, что мы покидаем клуб. Видите ли, у него завтра в десять утра тренировка, а нас он оставить одних здесь не может. В общем, спустя пятнадцать минут мы мчались по ночным дорогам города на такси.

Усиленно игнорируя шум в голове, устало прислонившись лбом к прохладному стеклу машины, по пути домой я думала о том, что благодаря друзьям сегодняшний вечер прошел вполне себе неплохо. Удивительно, впервые не грущу и не скучаю во время командировки Стаса. Достав из сумочки телефон, проверяю входящие. Странно, с самого обеда он мне ни разу не позвонил. Как он там проводит свое время? Скучает ли по мне? Написать ему? Нет. Честно говоря, положа руку на сердце, слышать его сейчас совершенно не хотелось. Да и не вспоминала о нем я по той простой причине, что на протяжении всего дня и вечера в голове был совершенно другой человек. Тот, о ком я не должна думать. Тот, кого должна люто ненавидеть.

– Зефир, – раздается над самым ухом громкий голос Паши. Вздрогнув от испуга, возвращаюсь из мыслей в реальность. Приоткрыв с моей стороны дверцу машины, Пашка с улыбкой смотрит на меня.

– Уснула, что ли? Говорю, приехали, выгружайся! – хмыкнув, протягивает мне руку. Обернувшись, понимаю, что Даша уже успела покинуть салон машины. Уцепившись за Пашкину руку, выхожу из салона. И, как только оказываюсь на улице, толкаю его в плечо.

– Эй, ты чего, Зефир, с ума сошла? – взвизгнув по-девчачьи, смотрит на меня обиженно.

– Хватит называть меня Зефиром, понял?! – рычу на друга. Подлец, прекрасно знает, насколько я ненавижу то время, когда мне была дано это прозвище. И несмотря ни на что, продолжает меня так называть.

– Ладно, все, мир, – понимая по моему выражению лица, что дело – дрянь, он спешит замять конфликт. Подняв вверх ладони в примирительном жесте, пятится от меня назад.

– Может, хватит семейные разборки устраивать? Я писать хочу, и вина еще хочу, – приплясывая на месте, капризничает подруга.

– Идем, – бросив напоследок в сторону Пашки убийственный взгляд, двигаюсь в сторону подъезда. И только когда мы всем скопом вваливаемся в мою квартиру, я понимаю, что что-то в нашем плане пошло не так.

– Паш, а ты чего решил с нами остаться? – сбросив туфли в прихожей, прохожу в гостиную, где уже по-хозяйски на диване развалился друг.

– Да, я так подумал: ты меня с утра на тренировку подбросишь, да и от тебя ближе до зала, – беззаботно пожимая плечами, отвечает он, одновременно с этим включая телевизор.

– И чего вы развалились? Кто со мной дальше пить? – восклицает Дашка, только что вышедшая из ванной комнаты. Похоже, у нее открылось второе дыхание. А вот у меня, честно говоря, глаза закрываются. А еще я сейчас вспомнила о том, что завтра вторник, а не суббота, и мне к девяти утра на работу. А к двенадцати – на совещание к Захару. Ох… Черт!

– Ребят, вы – как хотите, а я спать, – стоит мне произнести это, подруга тут же ощетинивается.

– Так, Зефир, даже не вздумай дезертировать. Мы все в одной упряжке и идем вместе до конца. Так что, хватит ныть, иди в кухню и тащи свои запасы алкоголя, – скрестив на груди руки, воинственно заявляет она.

– Женщина-огонь, – восклицает Пашка и начинает хохотать. А я тем временем, удрученно вздохнув, иду в сторону кухни. Понимаю, что спорить с пьяными и настроенными на дальнейшее веселье друзьями бесполезно, поэтому даже не трачу силы на возражения.

Выудив из верхнего шкафчика бутылку дорогого виски, утащенного из бара отца, беру с собой три бокала и возвращаюсь к ребятам. Пока Пашка занимается откупориванием бутылки и разливом алкоголя по бокалам, я возвращаюсь к холодильнику за закусью. Только, кроме кусочка сыра и остатков сырокопченой колбасы, ничего не нахожу. Да и этого хватит. Лично в меня ничего сейчас больше не полезет.

– Рига, пытаю Пашку, но он никак не сдается. Все-таки, почему ты так бесишься, когда он тебя Зефиром зовет? – спрашивает подруга, забравшись с ногами на диван рядом с Пашкой.

А у меня внутри все холодеет. Меньше всего сейчас хочется касаться этой темы.