Токсичная любовь

Черт. Попалась. Как глупый мышонок, угодила в ловушку.

Чувствую его. Жар его тела, аромат. Не забыла его. Столько времени прошло, а я помню. Долбанная память, ничем не вытравить.

Не оборачиваюсь. Пытаюсь выиграть хотя бы еще несколько мгновений. Ведь знаю, что в этой битве мне не одержать победы. Силы на исходе.

Глава 3

Захар

Мобильный снова ожил, надрывно заиграл какую-то модную песню, которую поставила мне Катя, и от которой хотелось приложить руки к ушам, проверить, не пошла ли кровь. Даже не глядя на имя звонившего, я знал, что вызов от отца. Уже третий раз за вечер. Это на два раза больше, чем за весь прошлый год. Я криво усмехнулся.

– Захар, может, ответишь на звонок? – сзади, тихо ступая по ковру, подошла Екатерина и начала массировать мне плечи. Я откинулся на спинку кресла, смежил веки и расслабился, чувствуя, как напряженные мышцы постепенно начинают расслабляться.

– Отвечу, – сказал я, но так и не сдвинулся с места. Мелодия затихла, а руки девушки плавно перебрались мне на грудь, пальчики начали играть с воротом рубашки. Протянул руку и обхватил Катин затылок, наклоняя ее ближе к себе для поцелуя, она сразу же начала отвечать на него. И тут телефон зазвонил опять…

– Твою мать, – выругался, выпуская девушку из своих объятий. Резко схватил телефон со стола и с силой сжал, чувствуя, как под ладонью трещит корпус.

– Да! – грубо ответил.

– Сейчас же приезжай сюда, Захар, – приказным тоном, без приветствий сказал отец. Я усмехнулся.

– Я не люблю семейные сборища, ты же знаешь, – ответил я, а Катя уже успела пересесть ко мне на колени и продолжила покрывать поцелуями скулы и шею.

– А это и не просьба, мой мальчик. У тебя есть ровно час, – спокойно парировал Матвей Игоревич и отключился. Я так и остался сидеть с телефоном около уха, смутно осознавая, что девушка продолжает меня целовать.

– Твою мать, – выругался, ни к кому, собственно, не обращаясь. Как же меня достало это все, я не гребанный пес, которым можно помыкать и подзывать, когда вздумается. Эта зависимость от родителя меня доконала просто. Конечно, многие скажут, что я выиграл джек-пот, родившись в правильной семье. Что отец расстелил передо мной ковровую дорожку, усыпанную всеми привилегиями, а мне осталось только пройти прямо и взять то, что принадлежит по праву. Но все совсем не так. Это была не просто прямая и ровная дорога, чтобы добиться положения, которое я занимаю сейчас, мне пришлось петлять вслепую по лабиринту, разбивать руками стены и выгрызать зубами путь к креслу заместителя генерального директора. Я так просто не откажусь от всего, чего добился своим трудом. Если хочет, чтобы я появился на сраном вечере, да будет так.

Шлепнул девушку по округлой попке и, приподняв, поставил на ноги.

– Поедем, прогуляемся, – сказал я, замечая, как глаза Юрченко заблестели в предвкушении.

– Десять минут, – предупредил я, – а потом уеду без тебя.

Я даже не успел закончить реплику, как Катя уже побежала собираться. Сам я решил не переодеваться, как был в рабочем костюме, так и остался.

Вышел на балкон и достал из кармана пачку сигарет, затянулся горьким дымом, чувствуя, как снова начало отпускать, расслабился. Но ненадолго. Стоило только вспомнить лицо своего дражайшего братика, как отвращение и злость накатили с новой силой. Наверное, только кровных родственников можно ненавидеть с такой разрушающей силой. Когда красная пелена застилает глаза, и хочется обрушить всю гамму чувств на человека, чтобы он понял, кто он для тебя. Наверное, у этих эмоций есть название, надо будет потом поискать в умных книжках. В детстве я был рад, что у меня есть младший брат, мне нравилось защищать его от всего, чувствовать себя особенным. А теперь же мой брат умер для меня.

Докурив, я затушил окурок и бросил в пепельницу. Зашел обратно в квартиру, где уже витал цветочный аромат Катиных духов.

– Две минуты, – крикнул я и налил стакан воды, залпом осушив его.

– Я уже почти готова! – крикнула в ответ девушка. – Красное или белое?

– Катя, – предупреждающе повысил голос, она прекрасно знает, как меня все эти девчачьи штучки раздражают. Юрченко появилась в дверях кухни через одну минуту и тридцать две секунды.

– Знаю-знаю, не рычи, Захар, – примирительно сказала девушка, надевая туфли. Когда она справилась с ремешками, выпрямилась во весь рост и расправила несуществующие складки на подоле платья.

– Ну, как я выгляжу? – с игривой улыбкой на пухлых губках спросила Катя, поворачиваясь в своем коротеньком красном одеянии вокруг своей оси.

– Еб*бельно, – она и сама знает, что выглядит шикарно. Живая фантазия любого мужчины от тринадцати лет и старше. Длинные ноги, точеная фигурка, прелестное личико. Красивое дополнение к успешному мужчине. Мы с ней уже полгода развлекаемся.

– Фи, как непристойно, – сморщив носик, улыбнулась девушка.

– Правда всегда такая, она – истасканная сучка, – сказал я и вышел в коридор.

Спустя несколько минут мы уже сидели в салоне моего автомобиля и мчались по шоссе, утопив педаль газа в пол.

***

– Ты, блин, не чертов Вин Дизель в очередном «Форсаже», Захар. Растрепал мне всю прическу! – шипела на меня Катя, пока мы поднимались на второй этаж ресторана.

Я устало посмотрел на девушку, отмечая, что ее прическа так и осталась идеально уложенной.

– Финансовое состояние в стране, курс валюты, даже прикольные видео с котятами меня заботят, но никак не твоя прическа.

Зал встретил нас негромкой музыкой и неспешными разговорами. Люди ходили по залу, показывая себя и присматриваясь к другим. Мужчины мерились нулями на банковском счете, а женщины – размерами бриллиантов. Столько лицемерия и фальши в одном месте. Сам воздух пропитался ядом и завистью. После этого мероприятия придется принять долгий душ.

Отца я заметил сразу, он стоял посередине этого скопления, гордый и довольный собой. Рядом с ним была Наталья Ивановна, и рядом с ней – ее ненаглядный сыночек Стас. Да он просто излучал счастье и радость, светился, как гребаная новогодняя елка, еще немного, и начнет мигать разноцветными огоньками. М-да. Мой младший братик женится. Надеюсь, он уедет отсюда, слышал, что его женщина из другого города.

Катя повисла на моей руке мертвым грузом, не отходила ни на шаг, показывая всем, что пришла со мной. Я тут же направился в бар и взял себе чистый виски, девушка же заказала бокал шампанского. Я не спешил присоединяться к счастливой семейке, остался около бара. Люди узнавали меня и считали своим долгом подойти и поговорить, будто без их глупой болтовни я не переживу сегодняшний день. Катя же всем лучезарно улыбалась и рада была поболтать.

Отец заметил меня и жестом подозвал, я хотел сперва проигнорировать его, а потом подумал, что знакомство с будущими родственничками неизбежно. Сделал глубокий вдох и пошел знакомиться.

Невеста братика оказалась выигрышной партией. Дочь депутата, и даже недурна собой. Почему-то мне захотелось сравнить ее с куклой. Настолько она была идеальная внешне. Стас не отходил от нее ни на шаг, было видно, его распирает от гордости, что он смог заполучить такую женщину. Я почти поверил в искренность его чувств. Почти.

Оказалось, что кукольная внешность лишь ширма. На деле же Регина оказалась острой на язык, язвительной дрянью. Смотрела на меня так, словно я куча грязи под ее лабутенами. Постоянно ловил на себе ее презрительный взгляд, будто в свободное от работы время я люблю топить котят, и она об этом знает. В чем ее гребаная проблема? Я собираюсь это выяснить. Со всеми она общалась нормально, кроме меня.

Увидел, как Регина пошла в сторону балкона и, допив одним глотком остатки виски, пересек зал и пошел за ней. Девушка разозлила меня, а еще больше меня разозлил ее нежный взгляд, когда она смотрела на Миллера младшего. Меня просто затошнило от этого.

Зашел на балкон, а девушка даже не обернулась. Стояла и курила. Я прислонился к косяку и сложил руки на груди.

– Курить вредно для здоровья, минздрав предупреждает, – сказал я.

– А я вечно жить не собираюсь, – легко парировала девушка, так и не поворачиваясь ко мне лицом, – к тому же я не люблю слушать чьи-то предупреждения, предпочитаю совершать свои ошибки.

Она докурила и выбросила окурок с балкона, неспешно повернулась ко мне лицом, смело встречаясь со мной глазами.

Я демонстративно осмотрел ее с ног до головы медленным дразнящим взглядом. Задерживаясь на бедрах и очертаниях груди. Вернулся к ее глазам, и, вздернув ухоженную бровь, Регина так же демонстративно прошлась взглядом и по мне.

– Нравится? – спросил я, когда осмотр был окончен.

– Видела и лучше, – хлопнув длиннющими ресницами, ответила та.

– Сомневаюсь.

– Твое право. Но чужие мужчины меня не привлекают, тем более, у меня есть свой, – сказала и указала пальцем на помолвочное кольцо.

– Все познается в сравнении, – невозмутимо ответил. Меня забавлял наш диалог и ее облик святой невинности.

– Знаешь… Я предпочитаю качество. А глядя на тебя, я задаюсь вопросом о сроке годности. Непрезентабельный вид у тебя, Захар, – мило улыбнувшись, ответила девушка и попыталась пройти мимо меня.

Вольская Регина, черт бы ее побрал. Несколькими фразами она распалила во мне пожар. Мне захотелось взять и хорошенько встряхнуть эту холеную куклу. Думает, что она лучше других? Что она особенная? Все женщины одинаковые. Просто цена у всех разная. Но все в итоге прогибаются. Если бы она не сказала ту фразу, то я, быть может, молча выпустил бы ее. Но кости брошены. Я схватил ее за руку и дернул на себя, девушка от неожиданности ахнула. Не давая ей времени прийти в себя, прижал ее к стеклу. На нас падала тень, но мы видели всех. Вон там, в сторонке, стоят ее родители, рядом с ними – мой отец с одним из гостей. Чуть дальше Катя щебечет в окружении молодых женщин, о чем-то увлеченно рассказывая. И, наконец-таки, Стас. Он находится ровно напротив нас, разговаривает с кем-то, и его глаза то и дело исследуют зал.

– Ты что, совсем охамел? Отпусти меня! – девушка уже пришла в себя и постаралась вырваться из тисков. Я сжал ее еще сильнее, придавливая своим телом. Ее попка оказалась точнехонько напротив молнии брюк. Я потерся об нее, и Регина тут же притихла. Наклонился и прошептал на ушко.

– Ты даже не развернула товар, а говоришь о непрезентабельности, – взял ее руки в одну свою, а свободной рукой начал поглаживать лиф ее платья, чувствуя, как соски тут же отзываются на столь бесхитростную ласку. Криво улыбнулся и начал опускать руку дальше, бессовестно задирая подол платья, пробираясь к кружеву трусиков. Девушка тут же дернулась в моих руках.

– Не надо, – сдавлено сказала она и попыталась свести ноги вместе, я тут же протиснул колено меж ее ног.

– Твое тело говорит мне другое, – прикусил нежную кожу у нее на шее, пальцами стал все сильнее поглаживать ее, чувствуя, как ткань начала намокать. Отвел край трусиков чуть в сторону и кончиками пальца начал играть с входом ее лона, проникая внутрь на несколько сантиметров, и тут же выходя наружу.

С губ девушки сорвался стон, и я принял его за капитуляцию, проник пальцем еще глубже в ее жар, начал энергично двигать рукой. Мне хотелось взять ее прямо здесь, на этом балконе. Поставить девушку на колени и вытр*хать все высокомерие, утопить в оргазме ее пренебрежение.

– Теперь ты не так красноречива, м-м? – сказал я и стал посасывать мочку уха.

Девушка увлажнилась еще больше, ее дыхание стало рваным, прерывистым.

– А что толку говорить, если ты не слышишь? Лучше расслабиться, чтоб не было больно, – с придыханием сказала Вольская, словно в холодную прорубь окунула. Резко развернул ее передом к себе и схватил за лицо, заставляя смотреть на меня. Я кто угодно, но точно не насильник. Она с вызовом посмотрела мне в глаза и сказала:

– Что такое? Почему остановился? Или тебе нравится, когда жертва сопротивляется?

Я сжал пальцы на ее щеках еще сильнее.

– Сука, – процедил сквозь сжатые зубы и вышел с балкона. Меня тут же перехватил один из акционеров и начал что-то рассказывать. Я его совершенно не слышал, во мне все бурлило, эмоции искали выход, хотелось метать и крушить. Краем глаза заметил, что Регина уже привела себя в порядок и тоже вернулась в зал. Черт, если я сейчас отсюда не уберусь, то не ручаюсь за себя. Извинился перед Дмитрием Александровичем, отыскал Катю и, схватив ее за руку, потащил к выходу, девушка не сопротивлялась.

– Захар, – голос мачехи прорезал зал, – а как же пожелание молодым перед уходом?

Я остановился, чувствуя взгляды всех присутствующих на себе. Развернулся лицом ко всем и подозвал официанта с выпивкой, взял бокал с подноса. Смотрел только на Регину, когда произносил тост.

– Говорят, каждой твари по паре. Наконец-то Стасик нашел свою тварь.

Залпом выпил бокал шампанского и, резко развернувшись, вышел из зала, не сомневаясь, что Катя следует за мной.

Как только мы оказались в салоне автомобиля, я понял, что до сих пор зол на Регину. Маленькая сучка. Они со Стасом стоят друг друга.

– Так на чем мы остановились там, в квартире? – спросил я и рванул с места, Катя поняла без слов, охотно расстегнула ширинку на моих брюках и наклонилась вниз.

Глава 4

Регина

– Детка, между нами точно все в порядке? – спрашивает Стас, остановив машину напротив входа в здание администрации.

Мысленно закатив глаза, пытаюсь сохранить спокойствие. Ничего с собой поделать не могу, со вчерашнего вечера меня так и трясет от дикой неконтролируемой злости. Но мой заботливый жених абсолютно ни при чем, и было бы свинством с моей стороны выплескивать на него свою ярость. Не он ее причина.

– Да, почему ты спрашиваешь? – повернувшись к нему, изображаю святую невинность. Я прекрасно понимаю, о чем он говорит, только правды Стасу от меня не услышать.

– Ты вчера сама не своя была в конце вечера. Я так и не понял, почему ты так стремительно ушла, – хмурится мужчина, заботливо отводя от моего лица выбившуюся прядь волос.

– Я же говорила тебе, милый. Сильная мигрень разыгралась, – обиженно дую губы. Мне бесконечно стыдно за свое вранье. Но по-другому никак. Не могу же я сказать своему жениху, что убежала с собственной помолвки из-за того, что меня разрывало на кусочки после близости с его братом. Нежеланной близости, но сумевшей выбить всю почву из-под ног. Настроение было ужасным. Меня потряхивало от ненависти к нему, от злости на себя. За то, что стояла, как идиотка, и позволяла этому козлу тра*ать меня пальцами. Какое он имел право ко мне прикасаться! Этот… Этот отброс. Никогда больше он ко мне не притронется.

Сбежав с праздника, решила остаться ночевать в квартире подруги, находящейся в отъезде. После всего произошедшего знала, что не смогу спокойно лечь в постель со Стасом или заняться с ним любовью. Чувствовала себя грязной, испачканной. И не столько снаружи, сколько внутри. Целый час провела в душе, яростно натирая себя мочалкой. Пыталась отдраить, смыть вместе с ощущениями его прикосновений образы его рук на мне, тембр его голоса, от которого бежали долбанные мурашки по коже. Ненавижу его. И себя ненавижу за то, что мечтала кончить от его прикосновений.

Только ни черта не помогло. Целую ночь уснуть не могла. Собственный мозг будто поиздеваться решил, только и показывал образы Миллера. Ничего не действовало. Такое чувство, будто он поселился у меня в голове, удобно устроившись на диване. Ненавижу!

– Надеюсь, дело не в моем брате? – вырывает меня из раздумий сердитый голос Стаса. Перевожу на него испуганный взгляд, переживая о том, не сказала ли я сейчас что-то лишнее вслух?

Но мои волнения напрасны. В глазах Стаса я читаю вину. Он думает, что я расстроилась из-за того идиотского тоста, которым завершил свое фееричное появление на нашем празднике Захар. Если бы все было так легко.

– Нет, что ты, – улыбаюсь мужчине, накрываю рукой его ладонь, слегка сжимаю ее. – Я уже и забыла думать о нем.

Лицо Стаса светлеет, на губах появляется улыбка. Поцеловав на прощание, открываю дверцу, собираясь выйти на улицу. До начала рабочего дня всего пара минут осталась.

– У меня не очень хорошая новость, – останавливает меня Стас. Замираю. Обернувшись к нему, всматриваюсь в глаза мужчины. Пытаюсь угадать, понять, что он хочет мне сказать. Черт, кажется, я стала слишком нервной.

– Что-то случилось?

– У меня срочная командировка, – безжизненным голосом произносит Стас.

– Надолго? – настроение ниже некуда. Снова командировка. Снова одинокие вечера и ночи.

– Две недели, – произносит с виноватым видом. Огорченно вздохнув, пожимаю плечами.

– Ничего страшного, это ведь работа. Когда уезжаешь?

– Через два часа. Регин, прости, я узнал только вчера. Должен был сказать тебе, но не хотел в такой день портить настроение, – он прижимает мою ладонь к губам, оставляет на ней поцелуй. А меня тошнит от всего этого. Хочется как можно быстрее покинуть салон.

Очутившись на улице, вдыхаю полной грудью. Поправив ремешок сумочки на плече, спешу на рабочее место. Думаю о том, что на этот раз в глубине души я даже рада внезапной командировке Стаса. Будет время успокоиться и обдумать сложившуюся ситуацию. Ведь, судя по всему, мне еще не раз придется столкнуться с нежеланным родственником. Стас прав, его брат – козел. Сейчас даже думать об этом не хочу. Он этого даже не стоит.

***

День не задался с самого утра. Вернее, со вчерашнего вечера. Не успела зайти в кабинет, шеф огорошил меня новостью о том, что с сегодняшнего дня администрация прекращает сотрудничество с банком «Созвездие» и начинает работать с «РТФ». Что это означает для меня – сотрудника, занимающегося реализацией государственной программы «Обеспечение жильем молодых семей»? Да, ничего хорошего. Куча бумажной волокиты и головная боль. Вместо размеренного рабочего дня сегодня мне пришлось работать в усиленном режиме. Осуществив до обеда запланированный прием граждан, вместо похода в кафе в свой законный перерыв, мне пришлось в срочном порядке составлять списки семей, чьи сертификаты планируются быть реализованными в этом месяце.

Через час у меня была назначена встреча на другом конце города с представителем банка. Шеф обо всем договорился. Радовало то, что это банк моего жениха. Вернее, его отца, одним из филиалов которого руководит Стас. Но работать мне придется точно не с ним, в визитке, отданной мне губернатором, значился головной офис. Самое интересное, Олег Николаевич ни фамилии, ни имени сотрудника не указал. Кого мне искать? Есть только номер кабинета и этаж. Но задавать лишние вопросы начальству не в моих правилах. Если шеф говорит – прыгать, я спрошу только: насколько высоко. Так что, разберусь на месте.

Выскочив из здания администрации за двадцать минут до назначенной встречи, я забралась в машину и с широко раскрытыми от ужаса глазами погнала в другой район города. По пути мысленно умоляя всевозможных богов, чтобы расчистили для меня дорогу от пробок и красных светофоров.

Когда я припарковала машину у нужного здания, оставалось ровно три минуты. Черт, опаздывать в первую рабочую встречу – значит обрекать себя на провал.

Схватив с пассажирского сидения папку с бумагами, выбегаю из машины. Поправив юбку, спешу к входу в здание. Быстро бежать не получается, слишком узкая юбка-карандаш не дает сделать широкий шаг.

Зайдя внутрь, оглядываюсь по сторонам. Заметив кабинку лифта, спешу в ее направлении. Помню, что шеф говорил о шестом этаже. Слава богу, лифт приходит быстро. Заскочив в него, нажимаю на нужную кнопку. Выдыхаю. Пытаюсь привести в порядок мысли: так, удостоверение с собой, список с собой, флешка с собой – черт, а постановление? Открыв папку, роюсь в бумажках с замершим от волнения сердцем. Где же оно? Нет, я не могла так опростоволоситься, я должна была взять его с собой.

Раздается сигнал, оповещающий о том, что я прибыла на нужный этаж. Створки лифта отворяются, а я, не прекращая рыться в несчастной папке, выхожу из кабинки и в следующее мгновение налетаю на что-то твердое и огромное. Теряю равновесие, пытаясь схватиться за воздух, и со всех ног лечу на пол, ударяясь пятой точкой. Черт, от боли выть хочется, но еще больше от стыда и обиды. Все документы веером по полу разбросало, как и меня. Лихорадочно собираю листки. Мужчина, рыкнув что-то нечленораздельное, принимается помогать мне. Не успеваю опомниться, проворные мужские руки собирают мои потери. Принимаю бумаги и, желая поблагодарить незнакомца, с улыбкой на лице поднимаю на него глаза. Симпатичный мужчина пришел на помощь даме в беде, настоящий рыцарь. Не успеваю развить эту мысль, как слышу ненавистный голос:

– Что там, Саш, звезда упала? Успел желание загадать? – и начинает смеяться, отчего мне хочется кинуться на него, как дикому животному. Чертов урод!

– Захар Матвеевич, – откликается, как я поняла, Саша, – грех не помочь девушке.