Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 5. Самостоятельное засыпание
О самостоятельном засыпании, стрессе и привязанности
Главные переживания родителей, приводящие к откладыванию работы над формированием навыка самостоятельного засыпания или отказу от этой работы, – это переживания, связанные с утратой привязанности или с потенциальным вредом, который ребенок может получить от плача. Мы с вами договорились быть откровенными, и здесь я должна сказать, что
Если кто-то пытается вам сказать, что это не так и у него есть волшебный способ добиться эффекта без протестов со стороны ребенка, – это манипуляция чувствами родителей или волшебство. Вспомните себя, мужа или любого взрослого в ситуациях, когда было важно изменить устоявшиеся привычки – бросить курить, есть сладкое, начать заниматься спортом. Вы всегда были в хорошем настроении, легко и радостно встречали новую привычку день за днем? Скорее всего, нет. Часто мы ворчим, бубним, срываемся на близких, активно саботируем процесс, а ведь при этом прекрасно осознаем ценность предстоящих изменений! Что же говорить о малыше, который за всю свою жизнь (а не просто за 4–6–12 месяцев) не знал другого способа засыпания, не очень-то и «хотел» его менять, и тут вдруг изменения все-таки произошли. Имеет ли он право на недовольство, протест, сопротивление? Конечно! Может ли он быть не в настроении, больше тянуться к самому близкому человеку – маме? Естественно! Значит ли это, что ребенок испытывает непосильный, токсичный (именно этим словом запугивают мам в интернете любители повампирить на материнской вине) стресс? Вовсе не обязательно. И тут я практически слышу возгласы моих оппонентов: «Ага!!! Она сама сказала, что это может привести к непосильному стрессу, влекущему за собой кучу очень вредных последствий для ребенка! Ради чего так рисковать?!» Мне остается лишь ответить, что любую идею можно довести до крайности и из полезной сделать вредной. Смотрите: автомобиль – штука полезная и очень удобная, но если возить в нем ребенка не пристегнутым, не соблюдать ПДД и вообще управлять им в состоянии алкогольного опьянения, то ребенок рано или поздно погибнет или получит серьезные травмы «от автомобиля». Торты – вкусные и приносят детям радость, но если кормить ребенка только тортом, да еще сделанным в антисанитарных условиях, из продуктов ненадлежащего качества, хранить его в тепле и подавать на грязной тарелке, оставшейся немытой от вчерашней порции того же торта, вероятность того, что ребенок заболеет и как минимум окажется в больнице, почти сто процентов. Виноваты ли автомобиль и торт? Конечно, нет, ответственность здесь на взрослых, которые неправильно эксплуатировали автомобиль и не соблюдали элементарные правила гигиены. В работе над формированием навыка самостоятельного засыпания тоже можно допустить такие перекосы, и именно для того, чтобы этого избежать, чтобы дать адекватную, корректную информацию, написана эта книга.
Но давайте вернемся к стрессу. Гарвардский университет вот уже много лет занимается изучением стресса и его воздействия на детей, по итогам исследований ученые выделили несколько уровней стресса, которые возможны у ребенка, и дали рекомендации по работе с каждым из них.
Токсичный стресс
Таким термином определяют экстремальные долгие и серьезные эмоциональные нагрузки на человека (в нашем контексте – ребенка). Очень заряженное эмоциями слово выбрано не просто так. Опасность такого объемного стресса в том, что, пережив ситуацию токсичного стресса, мозг начинает совсем иначе реагировать на небольшие проблемы. Для девочки, пережившей домашнее насилие в детстве, даже суровый взгляд или повышенный тон будет сигналом опасности уровня «угроза жизни», и реагировать она на это будет соответственно – очень бурно, ярко и молниеносно. Такие малыши хуже справляются с учебой, у них есть проблемы с памятью, самооценкой, уровнем доверия к окружающим и миру в целом. Что определяет, станет ли какое-то сложное событие токсичным стрессом для ребенка или нет?
Длительность воздействия стрессовых условий. Для того чтобы образовался токсичный стресс, необходимо длительное воздействие негативной ситуации. Длительное – это не несколько дней, речь идет о месяцах, а в некоторых случаях годах такого воздействия. Ребенок, заблудившийся в лесу, проведший в голоде, холоде, ужасе одиночества два дня, но найденный и возвращенный домой, скорее всего, не будет подвержен токсичному стрессу. Ребенок, живущий с родителями-алкоголиками, где постоянно, месяц за месяцем, год за годом творится ужас антисоциальной семьи, почти наверняка станет жертвой именного такого уровня стресса.
Отсутствие доверенного взрослого, готового вовлечься в жизнь ребенка эмоционально. Именно наличие близкого доверенного взрослого является основным критерием формирования здоровой, устойчивой и полноценной человеческой личности. Мы созданы социальными существами, которые не способны выжить без эмоциональной и физической связи с другими людьми. Вспомните детей-маугли – формально они отвечали признакам человека: у них были руки и ноги, и некоторые даже могли ходить на двух ногах, но человеческую личность в них развить так и не удавалось. Вернемся к примеру ребенка, живущего в семье алкоголиков: в такой семье взрослым не до детей, они постоянно ищут способы удовлетворения своей зависимости и неспособны устанавливать и поддерживать контакт с ребенком, даже если формально выполняют функции жизнеобеспечения – кормят, купают, одевают.
Терпимый стресс
Это средний уровень стресса, который сопровождает крупные и до некоторой степени продолжительные события в жизни ребенка, но в большинстве случаев, при наличии поддержки со стороны взрослых, ребенок справляется с этой ситуацией без вреда для своего психологического состояния. Примером таких событий может стать рождение младшего брата или сестры, начало посещения детского сада, смерть близкого человека или развод родителей. Как мы видим, определяющим фактором того, справится ли ребенок с большим событием в жизни (отмечу, что не обязательно негативным в прямом смысле этого слова) или оно перейдет на уровень токсичного воздействия, становится наличие взрослых, которые готовы поддержать, включиться эмоционально, проявить тепло, заботу и понимание. Давайте рассмотрим ситуацию длительного пребывания ребенка в больнице. Это чужое и достаточно враждебное место, где много разных незнакомых людей, которые делают больно, говорят непонятно, не позволяют жить в привычном и комфортном режиме, где проводится много болезненных и страшных для ребенка манипуляций. Ребенок, находящийся там месяцами в одиночку, почти гарантированно испытывает крайне высокую степень стресса, а если мы добавим к этой картине маму, бабушку или брата, которые держат за ручку, успокаивают, когда больно, смешат, читают сказку на ночь и стараются создать хоть какую-то иллюзию родного дома, шансы того, что малыш справится с этой огромной нагрузкой, очень и очень высоки.
Позитивный стресс
Это частые краткосрочные события, вызывающие дискомфорт и приводящие к повышению давления и частоты сердцебиения, изменению ритма дыхания. Эти стрессовые события зачастую становятся основой для необходимых навыков или адаптации ребенка к требованиям социума, семьи. Как часто мы сталкиваемся с бурным протестом против подстригания ногтей, мытья головы, надевания шапки, пристегивания в автокресле? А с протестом против запрета играть с проводами, выбегать на дорогу, идти домой с площадки? Таких ситуаций за один день может возникнуть несколько десятков, но означает ли этот протест, что мы выпустим малыша в мороз без шапки или не станем пристегивать его в автокресле? Конечно, нет. Испытывает ли ребенок стресс от нашего несогласия – конечно, да. Может ли он справиться с этим стрессом, особенно если мы не подкрепляем его своей непомерной реакцией в виде криков и оскорблений, – естественно. В детях заложен огромный запас прочности, в том числе и для того, чтобы они выдерживали вот такие ежедневные невзгоды.
Теперь, когда вы знакомы с классификацией детского стресса, принятой во всем мире, вы можете оценить, куда попадет работа над улучшением сна вашего ребенка. Да, эта работа будет сопряжена с дискомфортом, слезами и протестами, но относительно недолго, а вы, как адекватный и заботливый родитель (иначе вы бы не читали сейчас целый трактат на тему сна), будете проявлять поддержку, тепло, сопереживание и активное участие как в ходе работы (по большинству методик), так и в свободное от работы время. День не ограничивается лишь укладываниями, вы кормите, гуляете, играете, поете песенки, купаете, обнимаете и целуете своего ребенка гораздо больше времени, чем длится процесс обучения. В зависимости от методики, темперамента ребенка и родителей и уровня вашей последовательности ваш ребенок будет подвержен нагрузке в интервале от позитивного до терпимого стресса.
Предложу и другой ракурс, с которым мы тоже часто сталкиваемся в процессе работы с родителями, – не в качестве осуждения, но в качестве иллюстрации обратной стороны ситуации, когда работу над улучшением сна откладывают под давлением страхов и чувства вины.
Пример
Алина пришла к нам на проект за помощью, когда ее сыну Тимуру было уже 2,5 года. Она героически ждала, пока ее сын перерастет сложности со сном, надеясь на то, что в 6-9-12-18-хххх месяцев все наконец-то станет терпимо. Она не хотела, чтобы ребенок «страдал», и сама справлялась с ситуацией просто на грани физических и ментальных сил. Вот уже больше двух лет прошло с тех пор, как она спала больше двух часов подряд. Ее сын все так же, как и в младенчестве, просыпался по ночам, требуя и молока, и укачиваний. Тимур все время был не в настроении, не мог спокойно играть, часто плакал. Невролог, на фоне жалоб Алины, диагностировала СДВГ, но назначенное лечение так и не дало результата.
Работа прошла быстро, так как Алина понимала, что медленные подходы ей не по силам. Тимур начал спать как ребенок двух с половиной лет – всю ночь, спокойно и быстро засыпая у себя в кроватке. Когда Алина пришла на завершающую консультацию, она рыдала от счастья, но в ее слезах и благодарностях была и горчинка – она очень жалела, что не решилась на эту работу раньше и тем самым заставила и сына, и себя пройти тернистый путь длиной в два года.
Как вам кажется – в какой период своей жизни Тимур, сын Алины, пережил больше стресса – в те два года, когда он испытывал и физическое напряжение от некачественного и недостаточного сна, и эмоциональное от маминой напряженности или в те две недели, что длилась работа? От какого периода он получил больше долговременной пользы – от вымученных усилий Алины, направленных на то, «чтобы только не плакал», или от активного рывка, гарантировавшего снижение уровня физического и психологического напряжения для всех в семье?
Кортизол (и кортизоловое исследование В. Миддлмисс)
Мы уже немного касались вопроса о том, что кортизол – это наш антигерой. Безусловно, у него есть много важных функций, которые порой спасают нам жизнь: он позволяет убежать от преступников, перемахнуть двухметровый забор, поднять плиту, под которой застрял ваш ребенок, но это ситуации, где прилив нужен экстренно и на короткий отрезок времени. Бывает и так, что кортизол выделяется постоянно – от стресса, недосыпа. Его переизбыток вызывает «второе дыхание», и переутомленный малыш плохо засыпает и очень тревожно спит. В итоге накапливается усталость, которая подпитывает производство новой порции кортизола.
Те из вас, кто успел более глубоко изучить тему стресса, уже знают, что и там кортизол – зверь, которого нужно избегать. Именно излишки кортизола, который плюс ко всему еще и медленно выводится из организма, обусловливают то, что нейронные связи формируются неверно, искажая восприятие реального масштаба стрессовой ситуации в сторону увеличения. Иными словами (упрощенно), избыток кортизола – это яд, который приводит к огромному количеству негативных изменений в организме – от набора веса до хронического стресса и депрессии. И тут нерадивые экстремисты снова запугивают родителей тем, что, если вы создадите стрессовые условия для ребенка, он накачает себя кортизолом, и это изжарит его мозг, – причисляя к таким стрессовым условиям и работу по методикам обучения самостоятельному засыпанию. Вопрос о том, что недосып, который почти всегда является долгосрочным фактором, воздействующим на ребенка и всю его семью месяцами, а порой годами, – это тоже стресс, приводящий к накоплению кортизола, скромно замалчивается. Более того, в подтверждение «вреда от методик» нередко приводят и так называемое кортизоловое исследование, проведенное Венди Миддлмисс.
Двадцать пять пар («мама – ребенок») были приглашены на исследование длиной в пять дней, сценарий которого предполагал, что детей уложат спать методом исключения (полное отсутствие вмешательства взрослого после завершения ритуала) медсестры в больничном учреждении резидентского типа. Матери будут находиться в отдельном помещении, где будут слышать своих детей, но не смогут принимать участие в ночной заботе и в целом в решении задач сна во время исследования. В период бодрствования матери общались с детьми как обычно. Исследователи собирали слюну матерей и детей по завершении ритуала и через 20 минут после засыпания, чтобы определить уровень кортизола (а значит, и стресса). И дальше начинается самое интересное: пока дети плакали (первый день), уровень кортизола у матерей, которые их слышали, был соотносим с уровнем кортизола у детей. К третьему дню дети не плакали при засыпании, а уровень кортизола оставался таким же, как и в первый день, но у матерей, которые больше не слышали плача детей, уровень кортизола падал. Для тех, кто изначально настроен против работы над самостоятельным засыпанием, а уж тем более по прямым методикам, выводы были однозначны (к ним подталкивают и сами исследователи в своем заключении) – матери расслабляются от отсутствия плача, а ребенок на самом деле все еще страдает и испытывает стресс! Но не все так однозначно. Если вчитываться в оригинал и осмыслять суть работы, то вопросов остается больше, чем ответов, и эти вопросы сильно пошатывают значимость выводов:
• непредставительная выборка: из 25 пар (что само по себе очень мало) в итоговый анализ попадает от 12 до 24 образцов, то есть половину второй выборки вообще не с чем сравнивать, не говоря уж о ничтожной репрезентации участников к популяции;
• повышенный уровень кортизола у детей – не выяснено, с чем он действительно связан. Могло ли повлиять незнакомое место, чужие люди, осуществлявшие укладывание (контрольной группы нет!), был ли достаточным дневной сон (этих данных тоже нет)? Просыпались ли дети во время забора слюны, проводившегося через 20 минут после засыпания (что точно привело бы к повышению уровня гормона стресса), тоже не отмечено;
• эмоциональность выводов, которые позволяют себе авторы, не только не соответствует нейтральной тональности, обязательной для серьезной работы, но и выдает изначальную предвзятость:
Я разбираю эту работу не из личной неприязни к авторам, а лишь для того, чтобы наглядно показать уровень несостоятельности одного из самых популярных трудов, который часто приводят мамам «в доказательство» того, что им нужно ждать и терпеть, не предлагая реальной помощи, а лишь усиливая чувство вины, безысходности и изоляции у женщины, которая явно находится не в самой радужной ситуации. И если Венди Миддлмисс еще хотя бы напрямую касается работы над сном, то почти все остальные исследования находятся на уровне тех самых британских ученых из анекдотов. Они анализируют то лабораторных крыс, то ситуации и близко не относящиеся к младенческому возрасту и обучению самостоятельному засыпанию. Особенно такими ссылками грешит доктор У. Сирз в своей популярной книге – ни один (!!!) из трудов, на которые он ссылается, не может быть соотнесен с реальными условиями корректной работы по методикам.
Исследования безопасности работы по поведенческим методикам
Раз уж речь зашла об исследованиях, то я хочу упомянуть и более серьезные и объемные труды, посвященные оценке потенциального вреда или пользы применения методик. Я часто слышу еще одну отговорку противников работы над сном: что по этическим соображениям исследовать степень вреда применения методик невозможно – ну не можем же мы сознательно подвергать каких-то детей такому серьезному риску (потому что здоровый сон – действительно очень рисковое мероприятие, простите мне мой сарказм). На самом деле такие исследования существуют, и они довольно большие и по выборке, и по длительности, и по количеству вопросов, на которые они ищут ответы. Одно из таких исследований было проведено в Австралии командой Харриет Хискок. На протяжении пяти лет после внедрения двух методик (интервальной и методики стула) при участии контрольной группы (176 детей) команда ученых наблюдала за группой из 328 детей и оценивала не только наличие улучшений и их выраженность после работы и с течением времени, но и уровень привязанности к родителям, уверенности в себе, способность коммуницировать со сверстниками, степень тревожности и общее качество жизни этих детей. После пяти лет наблюдения, к шестилетнему возрасту ребят из групп, прошедших работу над сном по обеим методикам, не было выявлено отличий от контрольной группы (тех ребятишек, которые не участвовали в работе над сном в исследовании), то есть они были так же довольны жизнью, любили своих родителей и общались со сверстниками, как и «обычные» дети. Эти же выводы подтверждает и исследование близкое по содержанию, но меньшее по сроку (всего год, но все равно не три дня, как у мисс Миддлмисс) и по выборке (167 детей, но все же не 12 фактических участников), с наличием контрольной группы детей, проведенное командой Майкла Градисара. В одном из обзоров рассмотрены 52 исследования, посвященные конкретно работе в поведенческих методиках над улучшением детского сна, и в целом авторы этих работ отмечают улучшения в 94 % случаев – неплохой процент эффективности.
Влияние работы по методикам на привязанность
Теория привязанности была сформулирована Дж. Боулби, а в дальнейшем в ее развитие внесла огромный вклад М. Эйнсворт. В России популяризатором этой темы стала Л. Петрановская. На заре своего появления теория привязанности подчеркивала важность присутствия взрослого в жизни ребенка. Взрослый – это опора, пример, защита для ребенка. В нашей стране эта теория получила распространение благодаря концепции естественного родительства, философии воспитания детей, подразумевающей неразрывный, бесконечный контакт матери и ребенка. К сожалению, как это часто бывает, хорошая идея была извращена фанатичным изложением и черно-белой трансляцией. На самом деле теория привязанности утверждает лишь то, что для полноценного здорового развития психики ребенку важно эмоциональное присутствие внимательного взрослого.
Если уж на то пошло – привязанность и место сна, способ его организации и инициации совершенно не связаны сами по себе, а лишь в разрезе родительской предсказуемости и последовательности, что дает ребенку ощущение безопасности и стабильности. Более того, есть исследование, в котором ученые анализировали видеозаписи процесса общения матерей и детей и выявили, что в семьях со здоровой крепкой привязанностью матери откликались и понимали сигналы ребенка только в половине случаев. То есть, чтобы дать ребенку прочную связь с матерью и чувство услышанности, понятости, достаточно отвечать на его сигналы хотя бы через раз. Теория привязанности подчеркивает, что взрослый должен быть безопасной базой, от которой ребенок решается исследовать мир, то есть такой взрослый не только оберегает ребенка, но и вдохновляет и поддерживает его на пути исследования и познания нового. Более того, обязательное условие для взрослого – это умение устанавливать и удерживать границы, что иногда означает отказывать ребенку, создавать ситуацию дискомфорта (в том числе эмоционального), иначе ребенок, поставленный во главе семейной иерархии, находится в состоянии постоянного и очень сильного напряжения. Ведь даже он понимает, что еще не готов взять ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь всей семьи, которую на него взваливают все позволяющие (или, вернее сказать, ничего не ограничивающие) родители.
Давайте обсудим такое понятие, как травма привязанности: что к ней приводит и какова роль бытовых, ежедневных разногласий, которые возникают между ребенком и родителями. На самом деле понятие «травма привязанности» неоднозначно, и ряд семейных психологов не считают эту формулировку корректной. Однако даже если мы примем этот термин, мы должны понимать, что травма – это событие, выходящее за рамки повседневной реальности, нечто катастрофическое, глобальное и не относящееся к обычной жизни большинства окружающих людей. Травма – это жестокое обращение с ребенком (несмотря на категорическую недопустимость физических наказаний, разовый шлепок или подзатыльник таковыми не являются), насилие, оставление, систематическое отсутствие отклика на запрос ребенка. Усугубляет такую трагическую картину и отсутствие помощи после травматического события: если ребенка избил пьяный сожитель одного из родителей – это травматично, но если с малышом проговорили, пожалели, обняли и обогрели теплом заботы – ситуация будет значительно легче той, где этот факт проигнорировали или ограничились лишь необходимой медицинской помощью. Особенно подчеркну, что отклик и удовлетворение запроса – это разные вещи. Если ребенок хочет съесть килограмм конфет, вы, скорее всего, решите, что это непозволительно, и столкнетесь с очень бурным «запросом» (читай – истерикой) в ответ на ваше ограничение. Значит ли это, что во имя сохранения привязанности мы должны уступить и позволить ребенку проглотить все конфеты, что есть в доме? Нет, не значит, как минимум это вредно для пищеварения. При этом мы можем обозначить, что слышим ребенка, понимаем его желание получить еще сладкого, но все равно не можем этого разрешить. Повторим еще раз, мы: 1) понимаем четкие последствия нашего разрешения и неразрешения и делаем ответственный взрослый выбор ограничить потребление конфет; 2) сталкиваемся с бурным протестом-запросом от ребенка; 3) принимаем его эмоции, подтверждаем, что нам понятно, что с ним происходит, и отстаиваем свою позицию. Это не травмирует ребенка, а показывает ему, что мама способна справиться с его бурей чувств, готова быть рулевым и при этом она чуткая и понимает его эмоции, даже если в этот раз не готова выполнить его требования. Более того, именно такие конфликты становятся залогом укрепления привязанности. Ребенку важно знать, что его слышат и любят. При этом наша задача как родителей готовить его к реальному миру с реальными эмоциями других людей, дать ему понимание, что хорошо, а что плохо, с чем он может справиться и какие сложности вы можете преодолеть вместе. Ребенку критически важно понять, что какие бы разногласия ни возникали между вами, внутри семьи, вы вместе можете с ними справиться и они никак не отражаются на вашей любви друг к другу.
Именно поэтому
Если вы с грандиозным скандалом не отпустили свою десятилетнюю дочь к подруге с ночевкой, вы все еще можете убедиться, что ваша привязанность не только не ослабнет, но и станет прочнее. Расскажите ей, что ваше решение окончательно и продиктовано соображениями заботы, с которыми она имеет право не согласиться, но ничто из этого не изменит вашей любви к ней и вы готовы быть рядом всегда, когда ей будет нужно. Более близкий для вас пример, который вы уже могли наблюдать со своим малышом старше года. В ваше отсутствие, пока он остается с папой-няней-бабушкой-в саду, по общему мнению, он является истинным воплощением ангелочка – спокоен, уравновешен и послушен. Однако стоит вам появиться на горизонте, ребенка словно подменяют – он капризничает, истерит, проявляет агрессию и с ним совершенно невозможно договориться ни о чем. Так происходит потому, что малыш вам верит, у вас сильная привязанность, и он знает, что вы можете справиться с любым его настроением и состоянием. Маме часто сложнее даются прогулки, кормления и укладывания именно потому, что малыш с ней чувствует себя свободно, не боится, что его не примут с «плохим» поведением, он готов к тому, что конфликт случится и не будет влиять на уровень вашей любви к нему.
Еще один важный фактор того, сможете ли вы сохранить и укрепить привязанность в конфликте и разногласии с ребенком, – это позиция, из которой вы отказываете малышу в том или ином за просе. Отказать ребенку в лишнем круге на карусели, еще одной конфете или игре на телефоне можно из позиции заботы: «Я знаю, как тебе хочется, но уже достаточно», – а можно из позиции агрессии и доминирования: «Я сказала хватит, значит хватит!». Чувствуете разницу? Уговорить двухлетку идти на дневной сон можно из искреннего сопереживания его интересам: «Я отведу тебя спать, потому что без сна тебе очень сложно играть вечером, ты слишком устаешь», – или из позиции давления и собственных интересов: «Ты идешь спать и точка!». Ни один из этих вариантов, скорее всего, не исключит слез, но в первом ребенок будет точно ощущать, что вы на его стороне, что вы заботливый взрослый, который несет ответственность за его благополучие, а во втором – что вы больше, сильнее, громче, страшнее.
Выводы
Глава 6. Методики самостоятельного засыпания
В этой главе я расскажу о четырех основных направлениях методик. У них могут быть разные названия в разных источниках, но принцип всегда будет примерно одинаков. Мы используем все подходы, понимая, что ситуации, с которыми к нам обращаются мамы, могут очень сильно отличаться от усредненного портрета семьи, где нужна помощь консультанта по детскому сну. Признаюсь, в большинстве случаев я очень настороженно отношусь к заявлениям об «авторской» методике по нескольким причинам:
• такая методика не имеет доказательств своей эффективности, кроме эмпирических данных автора (наблюдения), которые часто ограничены и по времени, и по количеству семей, и по степени объективности наблюдающего;
• такая методика не имеет доказательств своей безопасности, так как это требует больших многолетних исследований под контролем специалистов-педиатров, психологов, неврологов и еще нескольких узких специалистов в сфере научной статистики;
• часто такая методика является лишь переработанной версией одной из четырех основных методик, что само по себе не страшно (если не считать откровенного обмана о своей уникальности, за которую нередко взвинчивается стоимость консультации специалиста).
Описывая подходы в этой главе, я буду повторяться в некоторых пунктах, общих для всех методик. Я делаю это осознанно, понимая, что кто-то из моих уставших читателей не захочет читать про все, а выберет лишь одну, которая кажется наиболее подходящей. В конце главы я дам ответы на наиболее часто встречающиеся вопросы родителей, поэтому, если вы решили не читать всю главу подряд, ознакомьтесь с выбранной методикой и обязательно прочтите раздел с ответами на вопросы.
Проверьте себя перед началом работы по любой методике.
Безопасность
• Кроватка собрана полностью по инструкции, дно кроватки опущено максимально низко.
• В кроватке нет ничего лишнего: только матрас, натяжная простыня и ребенок.
• В кроватке и на ребенке нет лент, тесемок, ожерелий, держателей для пустышки длиной свыше 20 см.
• Вы не используете пеленание.
• Если есть любимая игрушка (для детей старше шести месяцев), то она не превышает размеров 20×20 см, сделана из гигиеничных материалов, на ней отсутствуют нашивные детали, которые можно проглотить.
• Мама спит в комнате с ребенком минимум до шести месяцев.
• В кроватке только один ребенок, у домашних животных нет доступа в комнату на время сна.
Условия для сна
• Темнота 10/10 ночью и не менее 8/10 днем.
• Температура до 25 °С летом и до 22 °С зимой.
• Влажность 50–60 %.
• Белый шум – до 50 дБ (замер уровня громкости у головы ребенка).
Ритуалы
• Постоянный – приятный – предсказуемый.
• Проводит один взрослый.
• Проводятся на дневные сны, ночное укладывание и пробуждение.
Распорядок дня
• Соответствует потребностям ребенка, а не запросам родителей.
• Учитывает качество и количество предыдущего сна, уровень активности, самочувствие и сенсорную нагрузку на ребенка.
• Активная часть бодрствования проводится в первой половине отрезка после сна, ближе к укладыванию уровень активности и стимуляции снижается.
Поддержка
• Все члены семьи, живущие с вами, понимают проблему, цели работы и методы достижения целей и готовы сотрудничать.
• У вас есть кто-то, с кем вы можете поделиться, кому пожаловаться или похвастаться своими успехами с уверенностью, что вас не станут оценивать, а предложат лишь заботу и понимание.
• У вас есть на примете специалист, к которому вы можете оперативно обратиться, если возникнет такая необходимость.
• Вы знаете, какие ресурсы вам нужны, чтобы поддержать себя в период трудоемкой работы, и вы можете получить к ним доступ.
Методика полного исключения
Альтернативные названия и история методики. Эта методика может встречаться вам под названиями «Метод Спока», «Прокричаться», «CIO (cry it out)». Подробно она была описана и структурирована доктором Марком Вайсблутом, посвятившим всю свою жизнь изучению детского сна. Он долгое время возглавлял Центр исследования детского сна в Чикагской мемориальной больнице и выпустил десятки исследований и несколько книг на эту тему.
Иногда, называя эту методику «методом Спока», ее пытаются таким образом принизить, подразумевая один из самых жестоких и отвратительных мифов о том, что доктор Спок был извергом, призывавшим забросить детей в одинокие кроватки и чуть ли не забыть там о них. Я считаю своим долгом этот миф развенчать, так как доктор Спок был выдающимся педиатром своего времени. Он одним из первых подчеркивал важность общения родителей с детьми, учета их эмоций и чувств, включения их в круг общения в те времена, когда детей подобало «видеть, но не слышать». За ними ухаживали кормилицы, и родители готовы были общаться с потомством, лишь если оно вымыто, наряжено и в хорошем настроении, в противном случае детей отсылали к нянькам до следующей встречи. Да, во времена доктора Спока был только один подход к нормализации сна, но это не умаляет его заслуг на поприще сближения родителей и детей в целом.
Родители, которые выбирают этот метод, никогда не делают этого от лени – это всегда крайняя мера (родители действительно на грани, кто-то резко заболел в семье, мама внезапно выходит на работу), поэтому, хотя я и не рекомендую начинать работу с него, особенно самостоятельно, я настаиваю на том, чтобы чувства и решение таких родителей уважались. Это непростой выбор, и оценки посторонних ничем не помогут, а лишь усугубят тревогу и чувство вины родителей, которым и так трудно.
Возраст. В источниках этот подход описан с четырех месяцев от предполагаемой даты родов, и с этого возраста при необходимости его можно внедрять под контролем консультанта. Это связано с тем, что мама с малышом в возрасте до шести месяцев очень подвержена эмоциям и в большинстве случаев неспособна быть последовательной при интенсивном плаче, а малыш все еще созревает, и дневные сны могут быть нестабильными, что тоже добавит сомнений родителям при самостоятельной работе. Верхней границей возраста станет точка, когда малыш может активно вылезать из кроватки (примерно с 1,5 года), если на ней отсутствуют надстроенные в высоту бортики.
Безопасность. Только для детей, находящихся в полностью собранной кроватке, без объемных предметов, бортиков, позволяющих опереться на них, как на ступеньку, и создающих риск выпадения. Кроватка должна быть безопасной – то есть в ней только матрас, натяжная простыня и ребенок, вокруг нее нет полок, шнуров, розеток, выключателей, ребенок не может дотянуться до посторонних предметов. Настоятельно рекомендую использовать видеонаблюдение, что поможет родителям быть спокойнее при активной фазе работы.
Вечернее укладывание (всегда начинаем с этой точки). Вечером проделайте ваш ритуал отхода ко сну и положите ребенка в кроватку сонным (в идеале), но еще не заснувшим. Это значит, что вы успокоите и расслабите его привычным способом во время ритуала, но не до полного засыпания. Бортик кроватки при этом должен быть поднят, маятниковые механизмы кроватки застопорены. У вас должен сложиться постоянный (с одной и той же последовательностью действий) вечерний ритуал, чтобы у малыша не возникало вопроса о том, что будет дальше. Как только вы положили ребенка в кроватку (первый вечер работы по методике), поцелуйте его и спокойным ровным голосом скажите: «Все, зайка, спи, сладких снов» (или любой другой вариант «контрольной фразы») – и выходите из комнаты. В возрасте после шести месяцев ребенок прекрасно осознает, что вы есть, даже если вас не видно, так что его бурная реакция – это большая просьба сделать-таки свою работу и усыпить его.
Далее в засыпании малыша вы не принимаете никакого участия. Задача ребенка – найти способ расслабления и освоиться в нем. Ваша задача – создать исчерпывающе экологичные условия сна (подготовка) и физиологичный режим («отоспать»), а также дать малышу понять, к чему вели все эти действия (ритуал).
Что происходит во время протеста малыша? Он не только плачет, он пробует разные способы расслабления, самоуспокоения. Со временем он все чаще будет прибегать к успешным и отбрасывать неудачные, что и ускорит время засыпания.
Перезагрузок, пауз и еще каких-либо альтернативных действий в этой методике нет. Ждем засыпания ребенка.
Дневное укладывание. Первый дневной сон и все последующие вы также проводите по схеме ночного укладывания: совершив привычный ритуал на дневной сон, затемнив помещение, произнеся контрольную фразу, вы кладете малыша в кроватку и до засыпания или до истечения 90 минут не подходите к малышу. Если спустя 90 минут малыш не уснул, вы объявляете попытку оконченной и проводите ритуал на пробуждение. Время бодрствования сокращается на 30 минут, и в следующий раз вы уложите малыша уже на следующий сон. То есть здесь мы не ориентируемся на усталость ребенка, а стремимся создать понятный ритм дня, даже при пропущенном сне. Например, ребенку 7 месяцев, он проснулся в 6:30 утра и не смог уснуть на первый сон за попытку, длившуюся с 8:00 до 9:30 утра. В таком случае мы забираем ребенка через ритуал пробуждения и в следующий раз укладываем его на дневной сон в 11 часов, сократив время бодрствования между дневными снами с двух часов до полутора. Здесь возникает логичный вопрос: как же мы так долго будем держать ребенка без сна, неизбежно переутомляя его, ведь полкниги написано о важности исключения этого переутомления? Совершенно верно! Именно поэтому мы так кропотливо работаем над тем, чтобы войти в методику с минимальной усталостью, но ее небольшое накопление в ходе работы неизбежно и должно быть компенсировано спринтерским рывком к результату. Для детей, у которых все еще больше двух снов днем, работа проводится только на те сны, что начинаются до 14:30, более поздние дневные сны допустимо проводить в коляске на улице.
Ритуал на пробуждение вы также проводите, если сон удался. Задача при этом развеселить или удивить малыша, чтобы вынимать его из кроватки не плачущим. Нужно не жалеть, а именно поддерживать, сочувствовать малышу, чтобы мама показывала, что она контролирует ситуацию, что это новые правила и, хотя они и не нравятся малышу, он сможет их принять и действовать по новой схеме.
Вопросы продления снов общие, и я вынесу их отдельным блоком в конце этой главы.
N.B. Малыш, находящийся в трудной жизненной ситуации, не должен принуждаться к методике со слезами.
Сроки. При этом подходе вы должны увидеть первые ощутимые результаты ночью через трое полных суток. Эти результаты могут выражаться в уменьшении интенсивности или длительности плача, в сокращении количества или продолжительности ночных пробуждений. Для получения стабильного результата дневного сна потребуется примерно 7–14 дней.
Особенности. В некоторых случаях на 2–5-е сутки работы возможен откат, выражающийся в более бурном и масштабном протесте, чем тот, который вы наблюдали в первый день работы. Обычно он длится сутки и проходит без следа, если вы последовательно работаете по методике.
Кому эта методика может подойти. Обычно к такому радикальному подходу обращаются родители, не достигшие успеха в более постепенных методиках. Другой группой родителей становятся те, кому предстоят внезапные изменения (маму вызывают из декрета на работу, маме предстоит госпитализация и лечение), или те, кто понимает, что их малыш будет бурно протестовать при любой методике, и готов ускорить получение результата, чтобы не растягивать этот протест дольше неизбежного минимума. Если вы еще не пробовали работать по методикам обучения самостоятельному засыпанию и у вас есть сомнения, выберите более постепенный подход, к этому варианту вы всегда сможете прибегнуть в будущем.
Методика интервалов
Альтернативные названия и история методики. Вы можете столкнуться с такими названиями, как «метод контролируемого плача», «метод Фербера», «метод Эстевиля» – все эти названия относятся к подходу с единым принципом. Его структурированное описание было дано доктором Ричардом Фербером – еще одним большим специалистом по изучению детского сна. Он предлагал этот подход как альтернативный методу исключения, понимая, что далеко не каждая семья может справиться с эмоциональным накалом работы без визитов к ребенку. Ричард Фербер много лет занимал посты директора Центра изучения нарушений сна у детей при Бостонской детской больнице и адъюнкт-профессора неврологии Гарвардской медицинской школы. Его учеником был и известный у нас доктор Эдуардо Эстевиль, практикующий сейчас в Испании в собственной клинике, специализирующейся на работе с нарушениями детского сна. Для тех, кто готов в очередной раз бросить камень в сторону именитых исследователей по следам нашумевшего утверждения о том, что Эстевиль впоследствии отказался от этой методики, подчеркнув, что она подходит только детям старше трех лет, я внесу пояснения. Этот миф появился после того, как доктор дал интервью одной португальской газете, которая в процессе перевода ошибочно заменила «месяцев» на «лет». А уже впоследствии молва приписала сюда и извинения, которых на самом деле не было. Доктор Эстевиль продолжает быть убежденным сторонником здорового сна с довольно раннего возраста 3–4 месяцев, что среди прочего достигается и интервальной методикой.
Возраст. Литература описывает допустимость использования этого подхода с четырех месяцев от предполагаемой даты родов, в своей практике мы тоже ориентируемся на этот возраст. В силу риска выпадения верхней границей, как и в предыдущей методике, станет возраст около 1,5 года, если ребенок активно пытается выбраться из кроватки.
Безопасность. Методика подходит только для детей, находящихся в полностью собранной кроватке, без объемных предметов, бортиков, позволяющих опереться на них, как на ступеньку, и создающих риск выпадения. Кроватка должна быть безопасной – то есть в ней имеются только матрас, натяжная простыня и ребенок, вокруг нее нет полок, шнуров, розеток, выключателей, ребенок не может дотянуться до посторонних предметов. Настоятельно рекомендую использовать видеонаблюдение, что поможет родителям быть спокойнее при активной фазе работы.
Вечернее укладывание (всегда начинаем с этой точки). Вечером совершите ваш ритуал отхода ко сну и положите ребенка в кроватку сонным (в идеале), но еще не заснувшим. Это значит, что вы успокоите и расслабите его привычным способом во время ритуала, но не до полного засыпания. Бортик кроватки при этом должен быть поднят, маятниковые механизмы застопорены. Как только вы положили малыша в кроватку (первый вечер работы по методике), поцелуйте его и спокойным ровным голосом скажите: «Все, зайка, спи, сладких снов» (или любой другой вариант «контрольной фразы») – и выходите из комнаты.
В
Визит длится не более минуты и тоже построен по четкому предсказуемому сценарию. Вы можете придумать свой, например: зашли – поцеловали – сказали контрольную фразу – вышли. Предсказуемость того, что вы будете делать во время визита, поможет ребенку быстрее сформировать корректные ожидания к вашему поведению и таким образом уменьшить количество слез. В некоторых случаях вы можете чуть-чуть (на 2-3 минуты) задержаться у кроватки, если ваше присутствие, рука на спинке или шипение действительно помогают малышу успокоиться и начать засыпать. Помните, что в целом смысл визита не в том, чтобы успокоить, а в том, чтобы продемонстрировать свою близость, поддержку и спокойное (это очень важно!) восприятие ситуации, помогая ребенку понять, что изменения не вызваны катастрофой и мама ведет себя расслабленно и уверенно, а значит, управляет положением вещей и знает, что все хорошо. Представьте, что вы будете входить в комнату ребенка в слезах и говорить контрольную фразу дрожащим голосом пополам с всхлипываниями – что из этого вынесет ребенок? Правильно: что творится какой-то ужас, маму уже почти съели за дверью и скоро съедят и меня, а иначе чего она такая растрепанная?
N.B. Во время визита нельзя брать ребенка на руки! Я пишу это не потому, что мне хочется добавить напряжения, а потому, что, подняв ребенка, вы должны будете снова его положить, и вот тут вы столкнетесь с таким витком протеста, которого не было прежде! Обнимать в кроватке, перегнувшись через бортик и не поднимая на руки, можно. У детей, которые еще не стоят, можно приподнять верхнюю часть туловища, оставив бедра на матрасе. Помните, что ваши действия должны помогать ребенку, а не вам!
Слушайте своего ребенка. Если настало время зайти, а протест за дверью идет на спад, отложите свой визит. Скорее всего, в этот момент малыш нашел какую-то позу и прислушивается к себе, чтобы понять, помогает ли это ему расслабиться и уснуть или надо искать дальше. Если малыш затихает более чем на 30 секунд, я рекомендую сбрасывать таймер и начинать отсчет интервала заново с появлением активного плача. При этом не надо стремиться создать свой график визитов. Я видела родителей, которые ходили каждые 5 минут на протяжении трех ночей и удивлялись, почему ребенок все еще сильно плачет. А он просто научился ждать их визита по 5 минут. Если для вас неприемлемо ваше отсутствие в спальне ребенка более 3-5-10 минут, выберите другую методику, но не путайте своего малыша. Очень важно, чтобы каждое его усилие было направлено на достижение результата, а не перечеркнуто тем, что вы решили больше не продолжать, потому что вам трудно.
Поделиться книгой: