Помоги проекту - поделись книгой:
В общем, верный принципу «заплати налоги и спокойно взывай к Гипносу» Геракл рванул брать Трою. С первого взгляда, все происходило в классическо-аэдском ключе: ссора из-за женщины, собираются герои, годы стоят под стенами города, вызывают друг друга на поединки, режут противников и союзников, строят коней и всячески создают будущий эпос для многих поколений. Только в классике Геракл разбирался плохо, а про эпос знал одно: «Он – это я!». Поэтому он попросту собрал команду и взял Трою в рекордно краткие сроки (обеспечив аэдов материалом разве что на пару частушек).
Лаомедонта и его сыновей (кроме младшего) Геракл попросту перестрелял, опять недобрав эпичности.
Пока боги на Олимпе отходили от зрелища («Это что, осада Крепкостенной Трои?!» – «Стоп, а когда всё кончилось? Я моргнул»), выяснилось, что Геракл к тому же еще и не ворвался в город первым. То есть, он, конечно, хотел и старался, но троянцы толкались и мешали, а герой Теламон по утрам бегал кроссы и тренировал дыхалку…
На финише Теламон успел порадоваться – первым взял город! – потом повернулся, увидел, что над ним грозно реет меч Геракла, страшной молнии подобный, и сразу начал робко прятать тело стройное за камни.
- Раз булыжник, два булыжник… как, зачем?! Таки, а зачем я сюда так бежал?! Конечно, за камнями, а то из чего мне жертвенник Гераклу-победителю строить…
Геракл махнул рукой и выдал Теламону царевну Гесиону в жены («Вдвоем быстрее построите»). Царевне Гесионе, как старой знакомой («Я ж тебя от чудовища спасал и все такое») было позволено выбрать и отпустить одного пленника. Царевна выбрала недостреленного брата Подарка (это имя) и вышла к Гераклу с характерным:
Геракл не растерялся и ответил, что, мол, нет, Гесион, погоди, хоть выкуп-то за главного пленника дай, а то как-то уже совсем неэпично. В ответ царевна сняла покрывало – мол, держи, от себя отрываю («Фессалииииийский пухоооовый платоооок!»). Герой посмотрел на бэушное покрывало, посмотрел на сына Лаомедонта, махнул рукой, заявил: «Ладно, покрывало выглядит лучше» – даровал пленнику новое имя (Приам, т.е. «купленный») и власть над Троей, а сам отплыл в закат, дабы восполнить недостаток эпичности.
Увы, возвращения в духе «а потом он двадцать лет плыл домой, вернулся к жене и навалял ее женихам» у Геракла тоже не вышло. То ли из-за отсутствия жены, то ли из-за Геры, которая решила вернуться на первую строчку рейтинга «Нагадь Гераклу». А потому подговорила Гипноса усыпить Громовержца, а сама наслала бурю.
Буря занесла корабль Геракла к жителям Коса, которые были свято уверены, что «в такую погоду свои дома сидят. В такую погоду только разбойники шастают». А потому герой был встречен дружным каменным артобстрелом. Когда артобстрел надоел Гераклу, он сошел на сушу… продравший глаза на рассвете Громовержец узрел разоренный до уровня Сахары остров Кос, труп местного царя – кстати, сына Посейдона – и Геракла, доказывающего выжившим жителям: «В общем, поняли, что я свой?!»
Профилактическую порку Гере за сынулю Зевс всё-таки устроил. Гера висела между небом и землей, Громовержец смачно отсчитывал шлепки по мягкому, а все, пытавшиеся влезть с робким: «Но ведь это не Геракл подвергался опасности… это скорее жители Коса…» – своевременно летели с Олимпа вверх тормашками.
Зевс искал еще и Гипноса, то ли чтобы выпороть, то ли чтобы послать по оговоренному маршруту вниз головой. Но Гипнос вовремя вспомнил о месте прописки, сидел в подземельях и жаловался маме-Нюкте, что «этим олимпийцам эпичность подавай, а потом сами жалуются».
Античный форум
33. Размер не имеет значения
Когда у героев романов начинается спокойная жизнь, автор обычно выдвигает вперед боевую обученную армию роялей (выйдешь на огород грядку прополоть, а злой мировой гений тырит в твоем саду яблоки, инда надобно опять в поход собираться). У Ананки-Судьбы в роли армии роялей обычно выступала, как ни странно, не ревнивая Гера и не страсть Зевса к раздаче всем трудных заданий. Эта роль была твердо закреплена за Геей – той самой матушкой Землей, которая время от времени рожала, а потом все олимпийцы дружно ходили и бурчали, что они стали сторонниками абортов.
После последней эскапады с Тифоном Гея основательно поняла, что рожать что-то одно, могучее, стоголовое, но безмозглое – против олимпийцев явно не лекарство. А потому к новой рожательной акции подошла с выдумкой и размахом. Для начала был припряжен проверенный супруг (Тартар). Потом в тайном месте, на Флегрейских полях осуществилось таинство (Гея тихарилась, как самка Чужого и, есть мнение, что ухмылялась при этом примерно так же). Результатом стало около полусотни исключительно здоровых Гигантов на любой вкус: летающих, косматых, с козлиными ногами, со змеиным низом – в общем «приходите на Флегры, у нас большой ассортимент для будущего финала олимпийцев».
Несмотря на то, что деточки были зело разнообразны, злобны и могучи, Гея решила их подготовить к разборке с олимпийцами поосновательнее. А потому, кроме дубин, копий и прочей атрибутики достала хорошей травы для поднятия боевого духа. В том смысле, что после натирания этой травой Гиганты стали неуязвимы для оружия богов. Гея хотела подстраховаться дополнительно и достать еще гербария, который обеспечит неуязвимость новых детей от смертных. Но вышло так, что Зевс тоже заделался страстным травособирателем, запретил Гелиосу и Селене светить, вышел в поле и в темноте осуществил мстительную акцию «Косят зевсы траву, трын-траву на поляне».
Гея, которая в последние годы больше занималась планами мести, чем садоводством, развела руками и заявила Гигантам, что, мол, нема хорошей травы больше, скури… сгубили злобные олимпийцы. Гиганты обиделись и ринулись в бой. Бой проходил по традиции любой большой античной «махии» – с метанием в противника камней, горящих стволов деревьев, собственных братьев и вообще, чего там под руку подвернется.
Сначала олимпийцы упорно гвоздили новых противников своими силами. Когда количество шишек на божественных лбах начало увеличиваться в геометрической прогрессии, Зевса осенило: «О, точно, трава… они ж неуязвимы!» − и олимпийцы возопили к Ананке. Ананка заглянула в свой свиток, обозначила, что для Гигантов фатален какой-то смертный герой в львиной шкуре, после чего продолжила подсчет божественных шишек.
Дальше всё было уже совсем закономерно…
− Кто-кто?!
− Она не могла яснее выражаться?
− Я вообще всю ночь косил, а теперь молнии метаю, я не помню, про кого она!
− Тихо! Афина ДУМАТЬ БУДЕТ!!
Мудрая дочь Зевса всё-таки разгадала великую загадку Ананки: речь о Геракле («элементарно, Арес, он герой и он ходит в львиной шкуре» − «Но как ты поняла это?!»). После чего по поручению отца отбыла за братом.
Кавалерия-артиллерия-мотопехота-десант в лице Геракла высадился на Флегрейских полях вовремя и приступил к активной расчистке территории. Первая стрела досталась самому крупному и самому могучему Алкионею, носившему подпольную кличку «Погибель Аида». Поскольку старший Гигант был на родине бессмертен, Геракл подхватил его на плечи и насильно удалил с поля (аэдам осталось гадать, добивал ли Гиганта сам герой, или уже Аид тактично поинтересовался, кто тут чья погибель).
В это время с Геры с понятными намерениями начал рвать покрывало Гигант Порфирион (война войной, а бабы по расписанию). Гиганта доконали молния и стрела в глаз (есть мнение, что обе были пущены с синхронным воплем: «Окстись, лучше смерть!»).
Далее последовал развеселый и эпический вынос Гигантов за пределы бытия. Гея охала и огорчалась, Геракл пускал стрелы и нес Гигантам смерть, олимпийцы добивали, наваливали острова, бросались тирсами и глыбами железа. Веселуха шла такая, что мойрам показалось мало резать нити, и они лично булавами обеспечили двум Гигантам тяжелую черепно-мозговую.
Где-то в толпе скромно пробиралась Геката, представляясь встреченным Гигантам: «Привет, я дипломатический представитель Владыки Аида. Да, вы горите. Это у меня в руках факел. Сейчас вас заберет Танат, он еще один дипломатический представитель…»
В общем, все отличились, Геракл размялся и только Гея констатировала, что не везет ей с детьми, и отправилась сажать капусту.
Античный форум
34. А теперь рогатый!
Есть мнение, что во время эпического приключения с Гигантами Геракл был уже основательно и бесповоротно женат. Но поскольку женитьба Геракла и кончина Геракла – две вещи тесно связанные и даже где-то взаимообусловленные, мы расскажем о втором сразу после первого.
Как мы помним, из Аида Геракл вернулся не только с колоритной собачкой и коллекцией впечатлений типа «я написал на заборе Аида большое и неприличное слово», но еще и с обещанием. Обещание было дано другу Мелеагру и подразумевало женитьбу на сестре Мелеагра Деянире, а, как известно, Геракл сказал – Геракл сделал.
Басилевс Калидона с говорящим именем Ойней, надо полагать, озадачился, когда к нему заявился Геракл и вывалил с порога:
– Тебе приветик от сынка. Ага, знаю, что покойник. И он тут мне поручил твою дочку Деяниру за себя взять, так что давай уже честным пирком да за свадебку.
– Ой-не… – вымолвил пришибленный вестями Ойней. – А как же кастинг? А то у нас тут женихи – толпа героев плюс еще речной бог Ахелой. Ты, конечно, по блату и братской протекции… но дочку все равно победит тот, кто всех заборет!
Женихи услышали вердикт, посмотрели на Деяниру, посмотрели на Ахелоя… и Геракл сразу оказался в финале кастинга, а откуда-то с конюшен были слышны торопливые приказы запрягать побыстрее.
Речное божество Ахелой было то ли могучим и самонадеянным, то ли просто неосведомленным, поскольку начало нагло глумиться над происхождением Геракла – мол, ты на папу непохож, да ты и на маму непохож, и вообще, ты на свою рожу посмотри, куда тебе жениться, бракованный с рождения экземпляр?
В ответ прозвучал боевой клич великого и неистового:
– Обнимашки! – и Ахелоя сдавили в коронном героическом приёме.
Но Ахелой как-никак был речным божеством, а потому привык жить без воздуха, а потому три раунда ароматных геройских объятий прошли без последствий.
На четвертый раз Геракл решил зайти с тыла. Дезориентированный и слегка напуганный Ахелой запаниковал и не нашел ничего лучше, как превратиться.
В змею.
После чего и был придушен с задумчивым: «Ты реально не знаешь моей биографии, да?» – и от испуга превратился еще раз.
В быка.
После короткого сеанса истеричного ржача: «Бгыгы, парнокопытное, ты б еще яблочком стал…» Геракл повалил быка так на землю так, что отломал ему рог. После чего Ахелой принял нормальный облик, подарил герою рог и быстро удалился, пока Геракл не стал рассуждать о ценности говядины на обед.
Случаи с реками и четвероногими, правда, на этом себя не исчерпали. На обратном пути в Тиринф Гераклу попалась бурная река. Роль дедушки Мазая (или дедушки Харона) на речке выполнял кентавр Несс, без лодки, зато плавучий, как нормальная помесь коня и человека. Сам Геракл речку форсировал привычно – вплавь, а вот Деяниру усадил на коняжное плавсредство, чем и совершил роковую ошибку (сажать надо было на себя).
Внезапный, как похмелье Диониса, Несс заявил: «Оплата натурой и вперед» – и начал быстро удаляться от реки и из поля видимости с Деянирой на спине.
Геракл совершил вторую фатальную ошибку. Вместо того, чтобы сказать: «Клятва выполнена, я же женился», – и продолжить путь, герой сделал Нессу тактичное замечание ядовитой стрелой в спину.
Замечание оказалось фатально весомым (для всех). Помирающий Несс, глядя на то, как из раны течет кровь, сдобренная лернейским ядом, впал в гадство и начал вещать:
– Эх, милая, не судьба нам с тобой… Но ты уж помни обо мне, ладно? И вот что, видишь кровушку? Собери, пригодится. Если вдруг муж разлюбит – ты только ему одежку кровушкой натри, и прям такая страсть попрет, такая верность, муахаха, то есть, кхе-кхе…
Деянира, не читавшая о свойствах органических ядов, не различавшая оные с афродизиаками и вообще, явственно мозговитостью не отличавшаяся, кровь собрала и зажилила до случая.
Чем и обеспечила Гераклу в будущем персональную аваду кентавру.
Античный форум
35. Олимп подкрался незаметно
После женитьбы жизнь у Геракла складывалась – малина земляничная. Мирные геройские будни с редкими вылазками пострелять Гигантов и спасти Олимп, только любимые дела: строгание детей, пиры и войны… И тут вдруг амфора дегтя в пифос меда: вы проданы в рабство царице-троллю, получите-распишитесь (см. главу «Мы не рабы, рабы – Геракл…»).
Пока Геракл изобретал новый стиль в искусстве прясть, Деянира, как прилежная жена, поливала фикусы, растила детей и смотрела на календарь, но через три года фикусы уже в мольбе шарахались от лейки, дети подросли, а календарь показывал, что любезный муж куда-то загулял. Решено было снарядить за папой старшего сынка Гилла («Сынок, ты оторви его там от очередного чудовища, только в пути поосторожнее, а то вести какие-то тревожные: то Калидонские вепри, то бородатые пряхи…»).
Гилл проникся и двинул возвращать родительнице покой. Как это часто бывает, с покоем он разминулся. Явившийся сразу после ухода Гилла вестник обрадовал Деяниру: мол, все в порядке, просто Геракл закончил с рабством, надо было как-то отпраздновать и где-то погулять… в общем, он разрушил Ойхаллию. Ну да, у него там маленькие счеты с Эвритом: тот сначала дочку в жены не дал, потом за сына выкуп не взял… Кому сказано, спать спокойно! Твой муж, да после трех лет рабства… В общем, там ворота упали только от предвкушения у него на лице. И не только ворота. И не только упали. В общем, принимай гонца с пленниками и дарами. Все, вестник сделал дело, вестник может уходить.
Гонец Лихас, дары и пленники прибыли следующим античным эшелоном, но новой порции покоя не принесли, а совсем даже наоборот, поскольку в ряды пленниц затесалась дочь Эврита Иола, к которой Геракл когда-то упорно и безуспешно сватался. После долгой тряски за грудки Лихас скромно признался, что Геракл, вообще-то… ну, да, жениться собрался… ну, такое дело, старая любовь… ну, будет две жены, бывает…
И очень удивился, когда в ответ не последовало вопля: «Господин назначил меня любимой женой!»
Чувства неверного мужа следовало срочно возвращать. Отвергнув как малоэффективные скалки разной тяжести и не найдя рычага, которым можно было бы достойно вразумить великого героя по голове, Деянира решила вразумлять через другое место и другим путем, о котором «лошадь надвое сказала».
Из стратегических запасов был извлечен сосуд с кровью кентавра Несса (инструкция: «Натри кровью одежду мужа, и никто ему не будет дороже тебя»). Из другого запасника появился роскошный плащ. Натерев второе первым, Деянира упаковала предположительный аналог античной Виагры в черный ящик и приказала Лихасу отнести ящик мужу в качестве сектора «Приз». Сама же уселась ждать вестей о том, как мужа поперло.
И Геракла поперло, но в смысле, далеком от эротики (впоследствии боевые друзья Геракла были за это Деянире признательны). Урок античной трагической химии был классическим: яд лернейской гидры на плаще + солнечные лучи + костер для жертвоприношения = …
«О, да, я весь горю! Э, то есть… э, народ! Я весь горю!»
«Ой-ой-ой! Это какой-то неправильный плащ! Наверное, его прислал мне неправильный гонец!» (свист Лихаса, с мрачным «А твоя жена говорила – приз…» летящего в скалу головой).
*обширный эпизод вырезан цензурой*
«…наверное, жена у меня тоже неправильная! Чтоб её…»
Поделиться книгой: