Помоги проекту - поделись книгой:
*еще более обширный эпизод вырезан цензурой*.
Мысль материальна. Когда Гилл добрался до дома и в скупых выражениях пересказал матушке все то, что вырезано цензурой, Деянира вздохнула и прибегла к классическому выходу: меч, грудь, бурные аплодисменты подземных, Аид, торжественно вручающий награду «Блондинке столетия».
Когда Гераклу, принесенному ко дворцу, доложили, что жена его опередила, рванув в Аид первым скоростным рейсом, он возмутился:
– Что – и люлей не надавать?! О, великий брат Зевса, Аид, усыпи меня быстролетающей смертью! Только быстрее, мне тут нужно догнать кой-кого и объясниться по-семейному.
Аид просьбу выполнять почему-то не спешил. Далеко из-под земли слышались приглушенные комментарии: «Ага, усыплю, только вот поймаю этого… быстролетающего… стоять, зар-р-раза!» – быстрый свист крыльев и отмазки: «Занят я! Занят! Плотный график, пробки в воздухе, на неделе никак к Гераклу не успею!»
– Мда, – опечалился герой, - придется, как всегда, самому. А ну-ка, зажжем!
Костер на вершине горы сложили сразу, а вот желание сотворить шашлык из великого героя почему-то ни у кого не нашлось (сынок Гилл выбыл из строя после того, как Геракл выдал за него Иолу). Из остальных долгих «бла-бла» в трагическом и пафосном стиле можно вычленить примерно следующее: «Убей меня!» – «Не-а» – «А если я тебя обзову?» – «Ну… э… не-а» – «Э, Филоктет, лук и стрелы подарю!» – «Раз-два-три, Герочка, гори!!!»
Непонятно, где до этого был Олимп (возможно, на вручении премии Деянире), но на приготовлении блюда «Геркулес на углях в соусе из лернейского яда» внезапно загремел гром, с неба начали валиться колесницы с Афиной и Гермесом, и вообще, все потом единодушно признали, что сожжение героев очень стимулирует воображение.
На колеснице Геракл был доставлен на Олимп, где Гера сообщила ему, что мертвый – значит, не враг, и вообще, мир-дружба-жвачка, и вот тебе уже нормальная жена в компенсацию, собственного олимпийского производства, зовут Геба, правда, она тебе сестра по отцу, но это традиция такая, привыкать надобно!
– А и нормально, – заключил Геракл, - пир будет? О, я знаю много застольных песен…
Олимпийцы подозрительно побледнели.
В общем, смерть великого героя – это очень трагичная история.
Античный форум
Часть 4. ТЕСЕЙСТВО-РОТОЗЕЙСТВО
И надо бы сказать – мол, Геракл умер, да здравствует Тесей… только вот когда Геракл умер – Тесей уже совсем не здравствовал, потому что подвиги свои учинял примерно в то же время. И все-таки мы добрались до него, а потому перед нами в кои-то веки не сын Зевса, но сын Посейдона – Мистер Тяжелая Наследственность! Он же великолепный дурошлеп, забывший свою жену на острове и угробивший папу из-за приступа склероза, он же вдохновенный гений, решивший потребовать у Аида законную жену Персефону.
Ну да, вообще-то, он еще и подвиги совершал, но подвиги просто меркнут…
36. Герой – лекарство от бесплодия
У Афинского царя Эгея не было детей, хотя он очень старался. Жертвы разным богам и пилюльки от лекарей результата не давали, а потому Эгей, недолго думая, отправился в Дельфы вопрошать оракула о своей проблеме.
Оракул Аполлона, по скромным высказываниям аэдов, дал царю неясный ответ: пифия вскочила и начала носиться кругами с воплями: «Еще один! Еще один! Нам всем каюк, ройте окопы, сестры!»
«Мда, – приуныл Эгей. – Велика мудрость Аполлона, надо бы к ней дешифратора». И отправился к мудрому царю Арголиды Питфею, который споро взялся устанавливать истину:
– Как там, «аш назг дурбатулук»?
– Нет, все больше «Нам всем каюк»…
– А очень бегала?
– О-о-о!!!
– Вина требовала?
– Неразбавленного. Еще все кричала: «Хочу это развидеть!»
– О! Тогда поздравляю, у тебя родится великий герой! Симптомы налицо.
Питфей был совсем не прочь, чтобы великий герой родился и в его семье. А потому предложил Эгею несколько шокирующее средство от бесплодия:
–- Слушай, а давай женись, а? Вот дочку свою Эфру в жены отдам…
Искренне удивленный новаторством Питфея (жениться?! а оно точно надо для детей? А может, все-таки можно как-нибудь… иначе извернуться?) Эгей пошел на последний шаг и женился.
Ну, и тут боги, конечно, вспомнили обо всех принесенных им жертвах и поспешили на помощь (почти как «Чип и Дейл», но в несравненно более мощном смысле). В общем, в семье Эгея родился сын Посейдона.
«Ой-ой, – призадумался Эгей, – Это какое-то неправильное средство». И засобирался на родину, в Афины. А перед отъездом выбрал скалу побольше, засунул под нее меч и сандалии и наказал жене:
– Ну, ты сына-то воспитывай. А когда он сможет сдвинуть этот камешек – давай, присылай его ко мне. Я его узнаю по мечу и сандалиям. Да я железно помню, как они выглядят, у меня тапки эксклюзивного дизайна! Не-е, если скалу не сдвинет, то не присылай. А то иначе я его совсем никак не узнаю. Что? Если вообще не сдвинет? Ну, тогда и ладно. Эх-х, пора мне, дорогая, чмоки-чмоки.
Пыль над дорогой от колесницы Эгея стояла еще несколько дней.
Как показала мифология, скалу надо было подбирать массивнее. Через шестнадцать лет Тесей, которому уже в то время не было равных по силе, отпинал камешек в сторону, забрал меч и тапки и заявил:
– Ну, я к папаньке, в Афины. Что?! Морским путем?! А как мне там подвиги по пути совершать? У-у-у, трепещи, нечисть лесная-болотная!
Нечисть не услышала и не затрепетала. И очень зря.
Античный форум
37. Вжиг, вжиг, уноси готовенького…
Вообще, путь Тесея в Афины проходил в стиле славного хита «Песняров» «Касіў Ясь канюшыну», со смачными «Бздыщ, ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, вжик, ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла, хрясь!»
Первым на пути еще пока не героя встретился сын Гефеста великан Перифет. Перифет был в отца хромым и в отца хотел ковать, но ковать не умел, а потому жестоко сублимировал каждому путнику железной дубиной по голове. После встречи с Тесеем Перифет остался без комплексов. Правда, еще и без жизни. И без дубины, прихваченной Тесеем для подражания кумиру молодежи – Гераклу.
Следующим от Тесея не успел спрятаться разбойник Синид, у которого тоже было своеобразное хобби – пригибать к земле две сосны, привязывать к ним пойманного путника и следить за тем, как тот разрывается, правда не от нравственных противоречий, а от вполне конкретных двух здоровенных сосен. «Гм, – подумал Тесей, привязывая Синида к двум соснам, – хорошо пошел, высоко. Кто там следующий?»
Кромионская свинья, дочь Тифона и Ехидны, подвернулась удачно для Тесея и неудачно для свиньи. Аэды замечают, что герой «нагнал ее и поразил мечом», из чего можно заключить, что бедное чудовище таки просекло в Тесее опасность для своей свинской жизни, и пыталось спастись бегством, но Тесей, воодушевленный отцовскими тапками, не спасовал.
На очереди оказался разбойник Скирон, который жил над пропастью и заставлял путников мыть ему ноги. Наклонившись, увидев и обоняв конечности Скирона, путники впадали в шок и в трепет, а там уже «достаточно одной подножки» – и рыбам внизу прикорм, и чудовищная черепаха сытая.
Явившийся Тесей сходу начал рушить разбойничью идиллию бытия. «Это? Мыть?! – возмутился он, оценив фронт работ. – Да иди ты целиком искупайся хоть раз в жизни!»
Скирон проделал путь в бурное море с обреченным вяком: «И ноги грязные!» По неточным сведениям аэдов, черепаха, съевшая разбойника, на месте почила от столь неэкологичной пищи.
Возле Элевсина обретался великан Керкион, который решил испробовать на Тесее силушку богатырскую. «Начнем с классики, – поучительно молвил Тесей, – обнимашки?» «Вяк», – резюмировал нежно придушенный Керкион, последней мыслью которого стало: «А говорил – не Геракл, не Геракл…»
Дальше Тесей шел, время от времени нервно вскрикивая: «Ахтунг! Идет герой, всем выходить, я буду щелкать вас по разбойничий морд, шнелль, шнелль!» На удивление, разбойников ему почти и не попадалось до самого Прокруста.
Прокруст был кроватным маньяком. Увы, не в античном смысле. Поставив у себя в доме произведение слесарного искусства, он никак не мог успокоиться и подгонял под кровать встреченных путников, либо растягивая до требуемой длины, либо отрубая ноги. Судя по количеству жертв, либо кровать была сработана по нестандартным меркам, либо путники в Аттике были сплошь нестандартные. А Танат все летал, а Прокруст все огорчался…
Встреча с Тесеем развивалась стремительно: «Э-э, герой, не хочешь ли ты тут на кроватке поле… о-о, куда это ты меня несешь, я не готов к такому развитию отношений! На мою кроватку? А-а-а-а! Оказывается, надо было сначала ее на себя померить!!!»
– Много лишнего, – резюмировал Тесей, удалил Прокрусту то ли конечности, то ли голову – словом, то, что за мебель выступало – и пошел себе дальше, размышляя на тему: хм, кажется, я пролил чьей-то там крови, надо бы очиститься, что ли…
Афины нервно икали в предвкушении.
Античный форум
38. Скромная Тесея
То ли мама Тесея снарядила ему одежду из личных запасов, то ли все ионийцы гуляли в длинном и цветастом, но с длинными волосами и в своем прикиде юный герой был, прямо сказать, бабообразен. О чем ему и не замедлили сообщить на входе в Афины рабочие, которые крыли крышу храма. За компанию с крышей рабочие покрыли Тесея (чем – история умалчивает, но слово «девушка» она все-таки сохранила). Обиженный Тесей не стал долго искать метательные средства, и дальше монолог рабочих развивался так:
− Эй, милая-хорошая, пойдем в храм Афины на культурную програ… о, стоп, что это свистит над головой? Колесница? КАКАЯ КОЛЕСНИЦА?!
− Ну, я не знаю, тут стояла, − пожал плечами Тесей и пошел себе дальше, оставив рабочих толковать: «Есть женщины в наших селениях!»
Во дворце Эгея Тесей решил поберечь слабое сердце папы и не выскакивать на царя с мечом и с радостным воплем: «Сюрприз! Я твой сынуля!» − до второй фразы престарелый царь мог уже и не дослушать. Потому герой назвался чужим именем и сказался странником, что Эгей, который за годы основательно забыл, как выглядели его сандалии, безмятежно переварил.
Но вот женой Эгея в то время была Медея – колдунья, детоубийца, сволочь и вообще, особа с богатым уголовным прошлым (о чем будет рассказано ниже). И она-то своим рецидивистским чутьем быстро рассекретила: «Опа, опа, конкурент! Включить программу «устранение»!»
Хилому и по старости пугливому царю быстренько преподнесли белиберду в духе: «Ты глянь на этого своего гостя: в длинных одеждах, волосы распущены… явно лазутчик, замаскированный под бабу. После пира соблазнит твою стражу длинными ресницами, проберется в спальню с топором – и привет, Аид, ищи местечко!». В качестве спасения стражников от ресниц, царя – от лазутчиков (а себя – от наследника) предлагался яд.
Киллерский план прошел согласование на высшем уровне и был реализован на пиру. Тесей чашу с ядом взял охотно.
− О, запивочка! Сейчас, только колбаски отрежу… − и вынул из-за пояса меч.
− Меч?! – прозрел царь. – Он режет мечом колбасу! Это семейное! А ну-ка покажи ногу над столом! Тесей, сынок мой единоутробный!!!
Чаша с ядом отправилась в угол («не пей, тенёночком станешь!»), Тесей – в отцовские объятия, Медея с сыном – в изгнание… куда отправились сотрапезники, пораженные зрелищем ноги в шестнадцатилетней сандалии прямо над столом – история умалчивает.
Но подстричься Тесею все-таки пришлось. Во избежание необходимости ходить и предъявлять всем и каждому аргумент того, что он не баба. А то народ уже собирался со сватовством: любят в Афинах сильных женщин…
Античный форум
Поделиться книгой: