Помоги проекту - поделись книгой:
39. Слишком много тыла
Как оно всегда бывает, появление героя в Афинах для кого-то стало радостью, а для кого-то − настойчивой болью в том, на чем сидят. В данном случае дискомфортом в афедронной части организма обзавелся брат Эгея Паллант, а также пятнадцать его наследников, которым хотелось править в Афинах после смерти бездетного дядюшки.
Потенциальные наследники возопили: «Так возьмем же Афины силой!» − и двинулись на Афины всеми силами, то есть, ВСЕ ПЯТНАДЦАТЬ ЧЕЛОВЕК. Распевая при этом что-то вроде:
Афины почему-то не особенно испугались армии неприятеля. Тогда Палланты (явно думавшие именно афедронной частью организма) измыслили хитрый тактический ход. Половина братьев ОСТАЛАСЬ В ЗАСАДЕ, а половина так и стояла под стенами Афин.
В городе уже начинали тревожиться, ибо «а кто там знает, может, это заразно». Но одного не знали храбрые паллантиды про Тесея: у него тоже не все было в порядке с этой самой частью организма, которой они сидели и думали.
У героя в ней было огромное шило. Шило почувствовало перспективу подвига и дало импульс всему остальному организму.
«Хитрый план, говорите? – прикинул Тесей. – Ну, ничего, сначала надо лишить неприятеля головы. Поскольку уже ясно, чем неприятель думает – зайдем с тыла!»
Очень скоро те паллантиды, которые сидели в засаде, ощутили на себе всю мощь шила и любви к подвигам, отчего и отбыли в Аид до срока. Остальные паллантиды, узрев Тесея, летящего на них со всей геройской дури, расхотели править в Афинах и показали герою… ну да, тыл. В том смысле, что обратились в позорное бегство.
История могла бы этим кончиться, если бы подвиг состоялся. Но состоялась только половина подвига, а потому пресловутое шило продолжало давать настойчивые запросы: «Свершить великое, свершить великое…»
По счастью, окрестности Марафона как раз разорял Критский бык (он же седьмой подвиг Геракла, он же плавсредство, он же симпатичная говядина, он же папа Минотавра). Импульс родного шила был столь велик, что Тесей мигом смотался в Марафон и в самом прямом смысле слова начал хватать быка за рога. И без того психически нездоровый бык посмотрел Тесею в глаза, подумал: «Еще один. Сейчас назад на Крит поплывёт!» − и прикинулся тихим дебилом в состоянии кататонии. В каковом и был принесен потом в жертву Аполлону.
Шило начало было утихомириваться, но тут на горизонте замаячила новая проблема. Проблема была сыном быка, жила на Крите и носила кодовое название «Ми-ми».
Античный форум
40. Очень МИ-мишно
Как вы, может быть, помните, до того, как психика Критского быка была изрядно покорежена греческими героями, он успел наставить царю Миносу рога (не свои, а метафорические). Наставление рогов включало в себя переодетую в деревянную корову царицу Пасифаю и непушкинское: «родила царица в ночь… в общем, лучше бы лягушку».
Минос оказался необидчивым и ругать супружницу за шашни с быком не стал: «Ну, с кем не бывает. И бык был красава, так что нет претензий». Царь даже подарил новорожденному часть своего имени и выстроил квартирку с нетипичной архитектурой – Лабиринт. В Лабиринте Минотавр, он же Ми-Ми, бродил, буянил, отвергал вегетарианскую пищу и желал фастфуда в виде эллинов. «Ша, Мимочка, – заверил людобыка царь, – Вот наложу на Афины позорную дань – и будут тебе котлеты-тушенка-солонинка».
Позорные афинские котлеты знатного рода поставлялись каждые девять лет, по дюжине каждого пола. Минотавр рос, здоровел, бродил и буянил, афиняне рыдали, история циклилась, но потом пришел Тесей, и грянул кризис.
Юный герой, натурально, живо заинтересовался, почему это вокруг все скорбят, откуда черные паруса, какой Минотавр… а дальше началось закономерное: «Папа, пусти меня на роль консервы! Этот гибрид ест наш афинский генофонд! Отцу напинал, и сыну напинаю!»
Все аргументы типа «Кровиночка ты моя!» разбивались о «Я консерва, я консерва!» Потому очень скоро Тесей был отпущен в числе других съеденцев на Крит. С настоятельной просьбой возвращаться, белея парусом одиноким в честь победы.
Перед отплытием Тесей принес жертву Афродите, чем наверняка озадачил олимпийский пантеон. Афродита же после отбора кандидатур (влюбленный Минотавр? Минос? Эх, жаль, царица Пасифая мутит в основном с быками…) остановилась на царевне Ариадне, которую в героя и влюбила.
Царь Минос с радостью предоставил Тесею шанс показать свою крутость, спонтанно двинув спич на тему «Я – сын Зевса, а вы кто еси?» На все тесейские «Аз есьм сын Посейдона» Минос ржал смехом Станиславского и троллил в духе «Не верю!», «Да ты с твоей прической вообще девочка!» и «Ап! Колечко летит в море! Апорт, герой! Апорт!»
Вот последнее было лишним, ибо герой, не любящий словесных прений, взял разбег и по красивой гиперболической дуге ушел вниз с утеса. А оказавшись в воде, быстренько продемонстрировал навыки плавания саженками, по-собачьи, по-дельфиньи, и уже хотел демонстрировать сальто морских котиков, но тут в глубине его подхватил Тритон и с резюме «Неча плавать, заждались» умчал в подводный дворец Посейдона.
Во дворце Тесея ждало кольцо, много «ути-пути, он прям вылитый я» от Посейдона, золотой венок от Амфитриты (которая была толерантнее Геры, а потому и в мифы не попала)… В общем, на берег античный Ихтиандр вернулся при полном параде, заявив: «Я еще и на спине могу! И по-лягушачьи!»
Чем совершенно и покорил сердце Ариадны, которая явилась к нему с клубком ниток, пояснила, что нет, клубок – это не чтобы «куда покатится, туда пойдешь», пояснила еще раз, что когда брат у тебя – в прямом смысле жадина-говядина – то жизнь отстой, а потому вот тебе, герой еще и меч. Все, инструктаж окончен, иди свершай великий подвиг.
Великое свершилось просто. Тесей дошел в Лабиринте до Минотавра. Минотавр, который предвкушал ночь стейков, очень обрадовался и начал демонстрировать герою рога-копыта-грозный рев.
– Ух ты, внушает, – согласился Тесей, скромно доставая меч. – Тык.
«Упс», – мрачно резюмировал быкочеловек («И Танаты мрачнющие в глазах…»), отбывая к Аиду античным экспрессом.
– Ага, – кивнул Тесей и смотал из Лабиринта удочки. То есть, ниточки. То есть, нить Ариадны, привязанную у выхода.
После чего захватил саму Ариадну, резюмировал: «Тур удался!», пробил днища у всех критских кораблей и смотал удочки еще раз. Метафорически, зато быстро.
Правда, сматывание удочек проходило через остров Наксос, на котором Тесею явился Дионис. Беседа прошла в гоп-традиции: «А Ариадна есть? А если найду?!» – «Да ты чо, в натуре?!» – «Да мне ее в жены обещали, в натуре!!» – «А, тогда ладно». После чего Ариадна осталась на острове и стала женой Диониса, Дионис остался доволен, а Тесей остался праведным эллином и по такому случаю впал в шок, трепет, меланхолию и склероз. Посмотрев на Тесея, в меланхолию и склероз впала и вся остальная команда. Поэтому к Афинам корабль приближался, неся на мачтах паруса веселенькой хтонической расцветки.
Эгей тем временем высматривал паруса на горизонте, дожидаясь конкретного «Тетя Ася приехала». Вглядевшись в горизонт и узрев истину, царь стоически молвил: «Приплыл …», – помянул зверя, не обитающего в широтах Греции, но пушного и белого, и по красивой дуге, с торпедной скоростью, со скалы…
Очень может быть, царем Афинским владело желание наконец-то потолковать с Посейдоном о тонкостях воспитания потомства. Но Эгей наследственной плавучестью не обладал, а потому обнаружил, что прием у Посейдона закрыт, зато у Аида открыто круглосуточно, без обедов и выходных.
Тесей, который узнал, что приемный родитель совершил фатальный заплыв, удвоил шок, трепет и меланхолию, зато выключил склероз, назвал море Эгейским и стал править в Афинах.
Божественный форум
41. Амазоночный антидепресняк
Правление Тесея в Афинах по понятным причинам проходило в состоянии острого депресняка (приемный папа утонул в водах настоящего папы, невесту отдал за так, профукал жертву Афродиты, все в совокупности – равно герой-эмо, который смотрит на дождь, пьет вино и думает, кому дать по шее). Время от времени Тесей гулял на сторону и совершал подвиги, но потом возвращался и начинал править, и становился все грустнее и грустнее, и в конце концов пришел ему… Геракл.
Геракл, когда не крушил черепа и не душил порождений Ехидны, был существом добрым, отзывчивым и готовым ради друга Таната обнять, что однажды и было проверено.
– Выпьем, – озвучил Геракл традиционный вариант.
– Было, – отмел Тесей.
– Подвиг? – это был нетрадиционный, но героический подход.
– Было трижды в прошлом месяце.
Вариант «споем» – тот, который выводил из любой депрессии сразу до царства Аида, Геракл приберег в качестве контрольного.
– Ну, тогда давай со мной за поясом Ипполиты? Путешествие, подвиг, вокруг только бабы… ТЕСЕЙ! ТЕСЕЮШКО!! Куды ж ты рванул, к амазонкам в другую сторону!
Когда вектор был задан правильно, оказалось, что а) подраться с воинственными женщинами – хорошая психотерапия, б) Афродита таки имеет совесть и жертвы отрабатывает на славу. Потому в Афины Тесей вернулся уже с амазонкой Антиопой – де-юре пленной, а де-факто – влюбленной.
Свадьба и жизнь с женой-амазонкой оказались тоже неплохим антидепрессантом (какие печали, тут резкое слово – и бой с любезной на мечах!). Но тут заработал принцип «конечно, две молнии в одно дерево не бьют, но это античность, у нас чокнутый Громовержец». Остальные амазонки не были в курсе, что там де-факто, а знали, что «подруга в плену, все мужики козлы, а этот вообще невесту Дионису отдал, то есть, он в квадрате винторогий, вынесем его, подруги, вернем Антиопе здоровую девственную жизнь!»
Согласно общемужскому принципу, подруги жены – зло. Тесей столкнулся со злом чистым, кристаллизованным и дистиллированным: никаких сплетен и посиделок, оружие, войско, «Спартааааа», рать подруг жены осаждает город, гвоздит защитников и уверяет, что в метафорическом смысле совершит с Афинами все то, что царь Афин сделал с предположительно пленной Антиопой.
Предположительно пленная Антиопа взяла копье и мужа и от души показала подругам: «Почувствуй нашу любовь!» С любовью как-то не вышло, вратарь пропустил копье в ворота, и молодая царица убыла в направлении подземного мира.
«А причина боя?!» – расстроились амазонки и вернулись к себе.
«А жертва Афродите?!» – расстроился Тесей, у которого явно как-то не складывалась личная жизнь.
«А нас вообще за что?!» – расстроились афиняне, личную жизнь которым попортили амазонки.
В общем, в депрессии были все.
Божественный форум
42. Генетика и немного филологии
Аэды говорят, что мифический народ лапифов произошел от деревьев, из которых путем сложной эволюции получились человекообразные, с виду – нормальные, а в душе имеющие разъяренного буратинку.
Предком лапифа Пейрифоя явно был дуб, а эволюция оказалась западлистой по-эллински и подкинула Пейрифою геройскую внешность и интеллект гордого древесного предка. В результате получилось то, что захотело подраться с Тесеем и показать распиаренному герою, что «слава – это еще не все» (© С. Снейп). Путь вызова на бой был прост – через говядину, то есть, через похищение стад.
Тесей, которому говядина была дорога как память о славных подвигах, пустился в погоню, герои предстали друг перед другом… и тут оказалось, что Афродита как-то слишком хорошо отрабатывает свои жертвы. Ничем другим спонтанное: «Мужик, ты шикарен!!» со стороны Пейрифоя объяснить было нельзя.
Тесей медленно проникался. Небо над головой подозрительно голубело. Ирида в отдалении чертила нестандартную радугу. Пейрифой несся вперед, надеясь на обнимашки.
– Может, поединок? – робко предложил Тесей. – Нет, ты тоже красава, но…
Второй вопль: «Давай дружить!» – был уже конкретнее и не отдавал неприятным небесным цветом. Дружить Тесей соглашался – если не организмами.
– О, – порадовался Пейрифой, – славный античный бро, ты как раз успеешь на мою свадьбу!
Свадьбу Пейрифоя с Гипподамией в результате отмечали пышно, с другом Тесеем, другими героями и дикими кентаврами.
Кентавры нужны были для мордобоя, потому что античная свадьба без оного – грустна и пресна. Причины для очередного витка античного эпоса на трезвую голову, правда, не отыскивались, но после долгих пифосов и амфор праздника одного из кентавров унесло в филологию, и это все решило. «Мужики! – осенило кентавра. – А знаете, что обозначает имя Гипподамия? «Смирная лошадь»! О! Лошадь!! Хватай невесту, она из наших!» Мужики прониклись филологическим духом и начали хватать уже и не только невесту, а всякое другое женское и визжащее (разберемся с именами).
– Значит так, – мягко вставил тут Тесей. – Я герой. Буду краток. Мочи филологов!
Новоявленная наука была прибита жестокой действительностью на месте. Действительность в лице Тесея, Пейрифоя и других героев, за неимением оружия, воспользовалась подручными средствами. Какое-то время кентавров весело забивали подносами, блюдами, метательными ножками баранов, курительницами и прочими пиршественными атрибутами. Кентавры вяло отмахивались камнями, скалами и далекими предками Пейрифоя.
Потом Тесей предложил исследование на тему «Меч как средство геноцида диких племен путем изготовления конской колбасы», герои взяли оружие, и кентавров в Элладе осталось очень немного.
А Пейрифой и Гипподамия зажили счастливо. Правда, очень скоро оказалось, что Танат явно тоже задолжал Тесею, потому что Гипподамия померла.
И депресняк оказался разделенным уже на двоих.
Античный форум
Поделиться книгой: