Помоги проекту - поделись книгой:
Античный форум
26. Браконьерство десятое. Тридцать три коровы…
На десятый раз царь Эврисфей заявил Гераклу, что тема парнокопытных все же раскрыта не полностью. И прибавил, что вот, есть на крайнем-крайнем западе такой великан, Герион, а у него есть коровы… нет, не чудовища. И не бешеные. И не психованные. И голов у каждой одна! И хватит спрашивать у меня, почему такое лёгкое задание, а ну, пошёл доставать ценных альпийских, тьфу, герионских коров!
Геракл в легком недоумении (как это – просто коровы?!) пересек добрую половину мира, прибрёл на крайний запад – и тут оказалось, что авиарейсов, плавающих быков или хоть захудалой лодочной маршрутки на остров, где паслись искомые коровы, не было положено. Конечно, можно было свистнуть Гермеса и одолжить у брата сандалии, но коров тогда пришлось бы вывозить или вплавь, по старинке, или по одной, в объятиях. Герой как раз прикидывал, какой имидж ему подойдет больше: тренер плавающего скота или античный Мимино (кантовать коров по воздуху казалось забавнее). Но тут к берегу причалила ладья Гелиоса, в которой бог солнца каждый вечер переплывал с запада на восток.
Красноречиво лежащие на луке пальцы, вежливый тон, стерильно-геройский прищур – и вот уже очень приветливый Гелиос проводит попутчику экскурсию прямо из лодки: «Да, да, а коровы вон там, и если тебе еще ладья понадобится – бери, не жалко!»
Коров стерегли двухголовый пёс Орф, его хозяин – пастух Эвритион, а на периферии смутно мелькали три профиля великана Гериона, у которого вообще все было в трех комплектах (потому что три тела). Разборка Геракла с этой многоголово-великанской компанией проходила в духе «бух-шмяк, кто следующий, уноси готовенького, э-э, почему вокруг одни трупы?!»
Криминалисты бы сказали, что Геракл осуществил кровавую расправу с собакой пастуха, самим пастухом, а потом устранил свидетеля-хозяина, заставшего его на месте похищения коров.
Психологи бы заметили, что у Геракла была неадекватная реакция на многоголовость и великанскость (больше одной башки? Родственник Гидры, передай ей там привет в подземном мире. Великан? Родственник Немейского льва, с ним тоже можешь поздороваться).
Ну, а может, Геракл просто захотел поиграть с пёсиком в палочки, но не рассчитал броска дубины. Прибежавшему пастуху он попытался объяснить, что «не-не, мы просто в палочки играем, вот так!» – и тоже чего-то не рассчитал, после чего Гериона пристрелил просто из расстроенных чувств, а о коровах было некому позаботиться, а у Геракла было доброе сердце…
– Интересно, эти коровы огнеупорные? – вслух подумал добросердечный герой, глядя на обжигающую ладью Гелиоса. – Эх, если нет – какой шашлычок будет!
После чего запинал стадо в ладью, попрыгал сверху на коровах, утрамбовав практически до состояния тушенки, и сел на вёсла. Водные жители Океана, конечно, видели многое – но Солнце, идущее в обратном направлении, страдальчески мычащее и пахнущее, как небезызвестный скотный двор Авгия, явно стало причиной для многих клятв «С завтрашнего дня больше ни капли!»
На берегу герой выгрузил стадо, обрадовал Гелиоса заявлением: «Они огнеупорные! Только нервные какие-то, странно даже». Потом изобразил лицом благодарность и удалился с коровами. Гелиос остался чистить ладью и избавляться от воспоминаний.
А Геракл понял, что в задании Эврисфея была добрая подковырка: коров было много. Поэтому время от времени приходилось отвлекаться на удушение мелких царьков, уворовывающих из стада по одной коровьей единице. Когда царьки были передушены (Гефест, которого Геракл попросил постеречь стадо, облегченно вздохнул на этом моменте), вмешалась Гера и наслала бешенство на всех коров. Надо отдать должное Гераклу: тот только обрадовался: «Всё-таки психованные!». После чего переловил стадо и всучил Эврисфею. Тот принёс коров в жертву Гере и загрустил: ресурс интересных парнокопытных был всё-таки исчерпан.
Зато впереди замаячила тема интересных собак.
Античный форум
27. Браконьерство одиннадцатое. Не все псы попадают в рай
В одиннадцатый раз желание Эврисфея послать Геракла куда подальше натолкнулось на естественно-географические причины: дальше слать уже было некуда. Царь-страдалец даже возопил: «Да когда ж эта геройская скотина сойдет в Аид?!» – и смолк, пораженный внезапной идеей.
К сожалению, простое «умри ты нафиг» за подвиг никак не засчитывалось, а потому нужно было выбрать ценный приз (достаточно ценный, чтобы разозлить Аида, который под хорошее настроение мог просто посидеть с племянником за чашей винца). Несколько дней Эврисфей перебирал варианты.
1. Отправить Геракла за Персефоной. С одной стороны – ценный для Аида объект, со второй – объект довольно симпатичный. В минусах было то, что Геракл мог ненавязчиво сдать своего заказчика, а тогда придется объясняться и с Аидом, и с Деметрой (причем, объясняться придется, уже махая ветками и поскрипывая стволом, ибо нрав Персефоны тоже был крут).
2. Отправить Геракла за Танатом. Этот вариант отпал, стоило Эврисфею припомнить бодрый отчет героя: «А потом я завернул к другу Адмету на ночлег. Попутно отпинал по ребрам этого, подземного…» Область применения Таната в хозяйстве была непонятной, а характер – вряд ли лучше, чем у Персефоны.
3. Отправить Геракла за каким-нибудь чучелом из свиты Аида, желательно непарнокопытным, потому что всё мычащее вызывает у героя истерический ржач.
– Идёшь за Цербером, – был высочайший вердикт Микенского царя. – Три головы, хвост-дракон, в общем, со всех сторон бешеный…
Геракл покивал, тоже выдал вердикт: «О, всё включено!» – и пошел себе в Аид.
Проводником и парнем, «который каждую собаку там знает, да, и Цербера тоже» выступал Гермес. В подземном мире к мужской компании добавилась еще и Афина, она же контролирующий фактор для двух придурков, она же голос Зевса, она же «дочь моя, ты там присмотри, чтобы мальчик особо подземных не помял».
Надо сказать, даже с двумя гидами Геракл не бросил сурового туристического духа: громко разговаривал, нервировал местных и портил достопримечательности.
Первый эпизод случился на самом входе, у скульптурной композиции «Два дебила – это сила». В роли двух дебилов выступали герои Тесей и Пейрифой, сидящие на троне. Они-то как раз сходили в подземный мир за Персефоной и нарвались на гостеприимного Аида и его «ну, задержитесь подольше, я давно таких не видел! И вообще, из вас выйдет отличная статуя». За время, проведенное на троне, Тесей и Пейрифой приобрели осанку современного офисного работника (двенадцать часов на жестком стуле без обеда). То, чем герои думали, когда шли отбирать у подземного Владыки жену, болело отчаянно.
– Геракл! – воззвал Тесей с насеста. – Как герой героя прошу… генофонд ведь промораживается!
Пораженный сочувствием к генофонду друга, Геракл простер длань… и античная интерпретация сказки «Репка» заиграла всеми гранями. Репкой был скорбно стонущий Тесей, зловредной корневой системой – трон, а Геракл выступал в роли бабки-дедки-внучки-Жучки-кошки-мышки, потому что Гермес и Афина стояли в сторонке, фиксируя зрелище глазами на память.
Громкий треск возвестил, что «тянули-тянули – и вытянули!». Трон остался в проигравших, сохранив себе на память эстетически важный кусок из хитона Тесея. Ободренный Геракл повернулся к Пейрифою с явным намерением испортить скульптуру совсем, но такого кощунства над искусством не вынесло уже мироздание.
Афина, оглядывая затрясшиеся скалы, грозно возвестила: «Это воля богов! Его дебильность слишком неподъемная даже для тебя. И вообще, хватит уже над интерьерами издеваться» – и Пейрифой остался изображать прототип роденовского «Мыслителя», а Геракл отправился распугивать местное население.
Причем, какое-то время шел и искренне недоумевал: почему это вокруг куча знакомых лиц и почему это тени разлетаются с воплями: «О, нет, опять этот!», «И после смерти мне не обрести покоооой!», «А-а! Он и сюда за нами пришёл!». Непонятка разъяснилась, когда Гермес намекнул:
– Ну, а кто сюда, спрашивается, кучу народу отправил?
Из неиспугавшихся (или неотправленных Гераклом в Аид) рядом нарисовалась тень героя Мелеагра, и тут же принялась взывать: «Геракл, женись, жениииись… Тьфу, да что за мысли, на сестре моей Деянире женись!»
– Нормально гуляем, – молвил обалдевший герой. – Уже и тут окрутить хотят.
Но жениться на Деянире все-таки поклялся.
А душу отвел, кинувшись на тень Медузы Горгоны с мечом и воплем: «О, в самый раз по мне!» К дворцу Владыки Геракл, собственно, продвигался бегом, махая мечом и гоняя верещащую тень. Следом за Гераклом бежала Афина и летел Гермес и весело подавали реплики типа: «Да ладно, она и так мертвая», «Да ладно, теперь она еще и нервная», «Да ладно, тут еще есть, кого гонять».
Много ужасов испортил Геракл по пути ко дворцу подземного дядюшки, но в конце концов таки предстал перед глазами Великого и Ужасного (нет, не Гудвина), жены его и нервно выглядывающего из-за трона Таната.
Персефона смотрела с восторгом, оно и понятно, шоу культуристов – нечастое зрелище в подземном мире. Аид поглядывал с умилением, потому что: «Основной же поставщик! Так держать, племяш!» Танат поглядывал с явственным тиком и выражением «врагу не дамся», пока Геракл не озвучил, что прибыл за Цербером.
– Какие разговоры? – отмахнулся Аид. – Забирай, только не забывай кормить и гладить. Племянник, гладить НЕ дубинкой. И не мечом. И не стрелами. И вообще, оставь-ка лучше оружие и иди, укрощай моего мопсика голыми руками, а то знаем мы твои методы обращения с редкими животными.
Геракл с удовольствием оставил оружие, промаршировал к воротам и познакомился с Цербером методом Немейского льва. То есть, долгий сеанс удушения, плюс легкий флёр долгого путешествия без дезодорантов, плюс дезориентирующая болтовня в духе «всегда себе хотел такого песика», плюс (на этот раз) непрожигаемая и непрокусываемая шкура…
Очень скоро Геракл надел на полузадушенного Цербера ошейники, отсалютовал дяде на прощание и двинулся обратно через подземный мир в духе дядьки, гуляющего во дворе с любимым пекинесом.
Реакцию теней на зрелище аэды дальновидно опускают.
На поверхности Цербер вел себя, как полагается нервному щеночку, попавшему в незнакомую среду: он скулил, плевался ядовитой пеной и вообще, посильно доказывал, что верхний мир – полное фе. Геракл, в норме сочувствуя песику, все же дотащил того до дворца в Микенах и показал Эврисфею.
Мягко говоря, расстроенного и не особо красивого Цербера. Тоже нерадостному и непрекрасному Эврисфею (встреча из серии «Чужой против Хищника»).
Какое-то время Эврисфей и Цербер скулили и тошнили вместе, а герой бросал фразы, типа: «Ой, что это с собачкой? Наверное, вы ему не нравитесь».
В конце концов, Эврисфей наконец смог просигналить руками из угла, что Цербера можно выпускать… не здесь выпускать! И вообще, подальше его, подальше…
Очень скоро от Микен к ближайшему входу в подземный мир двинулось что-то сверхскоростное, трехголовое и плюющееся ядом.
А Эврисфей, который огреб годовую порцию адреналина, поклялся себе в следующий раз Геракла посылать за чем-нибудь безобидным.
Например, за яблочками.
Античный форум
28. Браконьерство двенадцатое. А подать-ка мне молодильных яблочек!
Очередной вояж Геракла разворачивался по всем канонам русской сказки – той, которая про молодильные яблочки. В роли престарелого царя выступал недоношенный Эврисфей, за трех сыновей отдувался Геракл, а хозяином яблочек оказался титан Атлант, так что в целом замес получился даже круче сказочного.
Эврисфей, который и так подковы в руке не гнул, в результате милых шуток Геракла начал сдавать окончательно. Эрифманские хряки, людоедские кони и аидские песики во дворце год от года точили остатки царского здоровья, а окончательно косила царя физиономия самого Геракла – неизменно бодрая и горящая нездоровым энтузиазмом. Поэтому на двенадцатый раз Эврисфей решил, что еще одного песика или кабана его организм не перенесет, а потому пусть уже хоть раз Геракл достанет что-нибудь полезное! Например, три золотых молодильных яблочка из сада Атланта.
– Мда, – с сожалением молвил Геракл. – Фрукты не кусаются.
И убрел шататься по Элладе с целью получить заряд экстрима перед путешествием. Недальновидные тут же сочинили, что великий герой, мол, таким образом просто искал дорогу к Атланту, и нет-нет, никаких селений он не посещал, морд не бил, бабам не подмигивал.
О наличии у Геракла брата Гермеса, который когда-то и заставил Атланта принять на плечи небо, аэды почему-то забывают.
На экстрим Алкиду удалось набрести возле реки Эридан – тамошние нимфы явно наслушались лживых аэдов и принялись советовать Гераклу поспрошать о направлении морского старца Нерея.
– С этим еще не дрался, – обрадовался герой и принялся оглашать берег воплями: «Нерей, вылезай, Геракл пришел!»
Нерей действительно вылез и был почти наповал шокирован коронным приемом – дружелюбными обнимашками и вежливым: «Не подскажете, как пройти к Атланту?»
Немейский лев от обнимашек Геракла безвременно почил. Танат откупился тенью Алкесты. Нерей оказался круче, заявил: «Я нем как рыба!» – и таки действительно стал рыбой. А потом змеёй. А потом огнём. Геракл реагировал не менее оперативно: «О, таранька будет! О, я таких змеюк душил! Э, соблюдайте пожарную безопасность, где тут вода?!»
После того, как ему последовательно наступили на хвост, подушили, залили, прикопали, почти срубили и почти пристрелили – Нерей выдохся и пальцем показал направление – за море-окиян, в Ливию.
Дальше дело пошло по накатанной дорожке.
– Ну-у, вообще-то, денег на проезд я так и не взял, так что… ты слышал историю с Критским быком? В общем…
У Геракла был просто талант делать из всего, что ему попадалось на пути, средство передвижения (Танат может сказать спасибо, что дальше плавсредств Алкид так и не двинулся).
После встречи с Нереем экстрим попер густыми косяками. В Ливии Геракл пересекся с сыном Геи-Земли, Антеем. Антей хотел бороться, Геракл хотел экстрима. В общем, долгих разговоров не получилось, получилось что-то вроде игры Антеем в городки со смачными комментариями:
– Эхма, низко пошел, к дождю!
– Думал, до того бархана доброшу.
– О, недолет. Зато воронка – что надо, гы-гы.
Скоро герою стало не смешно. Антей яростно изображал прототипа русских сказочных царевичей: «Ударился он о сыру землю, и обратился еще более злою мордою». Процесс «бросок-подъем-бросок» шел исправно, параллельно с мыслительным процессом сына Зевса: «Он что – песок нюхает и сил набирается? У него там что-то спрятано?»
На идею геотермальных источников энергии и активного заземления Геракл так и не вырулил, зато догадался сменить тактику и начал отжимать Антея как штангу. Великан, которого разлучили с матерью землей, скоро сообщил: «Заряд кончился» – и Геракл пошел себе дальше за яблочками.
Атлант, он же дед Гермеса, он же вечный сторож Митрич в душе, повёл себя при встрече шустро. За яблоками? Да, такие есть. Да, гадостью не поливал, хотя надо бы. Никаких проблем, сейчас сам тебе яблоки и принесу, только ты уж подержи за меня, как бы это сказать, небо? Потому что сам яблоки ты точно не найдешь. Да, точно не найдешь (жест в сторону золотых яблонь, усыпанных плодами). А стерегут их стоглазый дракон и мои дочери. Нет, непонятно, кто страшнее, я еще сам не разобрался. Нет, это явно страшнее, чем к Аиду. И вообще, ты кто, садовник? Вот и бери небо, пока я буду находить тебе яблоки без золотых червей.
В общем, уже через несколько минут слегка недоумевающий Геракл держал на себе небесный свод, мрачно комментируя: «Во Уран разожрался». В сторону сада ОЧЕНЬ неспешной походкой удалялся Атлант, то и дело останавливаясь, чтобы понюхать цветочек или почесаться. Визит за яблочками обещал затянуться.
Нужно отдать Гераклу должное – когда Атлант произвел полную ревизию своего сада и вернулся с нужными фруктами – герой всё еще держал на себе небо и всё еще вспоминал нехорошие слова.
Поделиться книгой: