Помоги проекту - поделись книгой:
Как покажет история дальше, такое прозвище было даже не юмором. Это был злой сарказм.
Античный форум
14. Вчера мы змей душили-душили...
Очень может быть, что про детство Геракла аэды бы нам так ничего и не поведали, если бы не Гера и не ее державный зуд: а как бы напакостить любимому сыну моего мужа? Подослать кого-нибудь умелого с кинжалом – не божественно. Попросить у подземного братца какое-нибудь чудище – так брат жлоб и не даст… Самой заняться – так вон как Ата красиво летела, а Зевс еще не остыл!
В конце концов Гера остановилась на двух здоровенных гадинах (в смысле, змеях): эффективно и вполне отражает все, что она чувствует к новорожденному. А что две – так просто на всякий случай. Контрольный укус, опять же.
Гадинам был задан объект кусания, после чего понятливые пресмыкающиеся направились укушать и беспрепятственно доползли до колыбели, в которой будущий герой Алкид спал вместе с будущим негероем Ификлом. В колыбели гадин ждал сюрприз: Алкид невовремя проснулся, увидел две раззявленные пасти, емко приложил: «Кака», – и обозначил свою будущую роль истребителя греческой фауны, придушив полномочных представителей Геры на месте.
И тут как-то все сразу спохватились и сбежались, как будто змеи перед смертью орали «СОС!» и мучительно отбивались. Когда вокруг колыбельки сгрудились Алкмена, слуги и даже Амфитрион с мечом… ну, в общем, картина была достойной прорицания. Ификл в колыске рыдал по принципу «Уберите от меня этого сына Зевса!» Сын Зевса, он же Алкид, держал двух удушенных змеюк и беззастенчиво ржал.
– Да-а, – изрек Амфитрион, - этот точно не мой. Надо бы прорицателя позвать, что ли…
Вскоре послали за знаменитым слепым Тиресием, обозначили ситуацию, и дедушку, что называется, понесло. Слушая список подвигов, которые предстоит совершить приемному сыну, непоседевший Амфитрион поседел и пошел собирать учителей. Потому как «понаделают детей-героев, а на образование им монеты не оставят… боги!»
Образование Геракл получал элитное, с мечом, луком и копьем успевал лучше всех, а попытке вложить в него толику науки встречал в пики (потому что штыков тогда еще не было). Кроме всего прочего, Геракла пытались научить играть и петь, но слух у героя явно был на уровне «по ушам протопали титаны», а с хорошими легкими… в общем, страдали все. Особенно страдал брат Орфея, Лин, который и обучал героя владеть кифарой.
Как-то раз, исчерпав все словесные аргументы типа «От этих звуков в Аиде тени второй раз померли!» или «Это страшнее вопля Пана в Титаномахии» Лин перешел к аргументам прикладным и съездил герою по уху. Натурально, Геракл мгновенно овладел кифарой, правда, не так, как надо: Лин почувствовал удар по черепушке, а дальше был уже задумчивый Танат и ржущий Гермес: «Записать, что убит своим же инструментом?»
На суде Геракл не отпирался: «Он стукнул, ну и я стукнул. Так же ж можно ж! Во, хотите – стукните меня!»
Желающих не нашлось, героя послали подальше. В том смысле, что отправили в Киферон пастухом к овечкам.
Но детские впечатления оказались свежи: большинство своих подвигов Геракл совершал либо методом удушения либо методом «по башке кифарой», только вместо кифары брал что-нибудь потяжелее.
Античный форум
15. А лучше бы героями рождались...
После вступления в официальную должность «молодец среди овец» сын Зевса четко следовал эволюции. Для начала он занялся прокачкой внешней и внутренней силы (отработка сурового взгляда и железной челюсти включена). Потом выломал себе дубину из железного дерева (здравствуй, первобытно-общинный строй). А дальше уже все пошло всерьез: меч от Гермеса, одежка от Афины, лук и стрелы от Аполлона и прочие конфетки от родственников. В общем, Геракл реально мог с виду доэволюционировать до уровня героя и человека, если бы он не был Гераклом.
Во-первых, с дубинкой сын Зевса расставаться не желал. Во-вторых, при первой же возможности завалил непролетарским оружием Киферонского льва-людоеда. А завалив, сделал из шкуры плащ, завязал лапы под подбородком, накинул голову вместо капюшона – и… вскоре в стаде Геракла стало много массовых овечьих инфарктов.
Правда, в это же время герой успел доказать, что годится не только для инфарктов, а даже совсем наоборот. И что славные отцовские гены живут и множатся – тоже.
Однажды будущий Истребитель Чудовищ носился по горам и рощам за своим будущим плащиком (читай – Киферонский людоед) и к вечеру немного подустал (беготня, махания палицей, настойчивые уговоры льва отдать шкурку, все такое). Гостеприимство герою оказал царь Феспий, богатый дочерями (50 шт.) и небогатый мозгом. Ночью в порядке ахтунгового тест-драйва Феспий принялся посылать дочерей в палатку Геракла. Геракл поначалу был приятно удивлен, но потом вошел во вкус: очередная дочь Феспия забегала в палатку, спустя некоторое время выбегала из нее же, а вслед несся деловой голос героя: «Следующая!» Феспий тихо фигел. Дочери делились впечатлениями и измерениями и пытались стать в очередь дважды, но их жестоко обламывали сестры. К утру расправа и очередь закончились, Геракл вышел из палатки, посмотрел на последнюю дочь Феспия, которая побоялась зайти, смачно подытожил: «Все молодцы! А вот ты – ты дура», – и пошел дальше охотиться на льва, оставив Феспия еще более богатым – на пятьдесят внуков.
Вскоре после ударной ночи Геракл повстречался с послами Орхомена, которому Фивы выплачивали дань. Встреча героя очень разозлила (ну, правильно, кому приятно долги платить), потому он, недолго думая, отрезал у послов уши-носы и отправил их в таком виде в Орхомен с наставлениями: «Все, кто потребуют у нас своих денег – агрессоры и мастдай».
В Ортхомене, понятное дело, не прониклись и поднялись на войну за родные средства. В последующей разборке стороны понесли следующие потери:
- лавагет Амфитрион (он же отчим Геракла)
- царь Ортхомена (убит неопознанной дубиной)
- сколько-то сотен безымянных солдат с лавагетами.
А в целом фиванцы остались в выигрыше, потому что наложили на ортхоменцев вдвое большую дань.
От трофеев перепало и Гераклу: басилевс Фив от всего сердца приложил героя семейной жизнью, отдав ему в жены свою дочь Мегару (Мегеру, да-да, имя стало нарицательным, а теперь вообразите характер этого чуда).
В общем, все шло от хорошего к лучшему: жена, дети, семейный очаг. А поэтому, вскоре после рождения у него трех сыновей, Геракл как-то ушел совершать подвиги.
Как это случилось – доподлинно никому не известно. Одни аэды утверждают, что свербение в точке мстительности Геры достигло предела, и она напустила на Алкида безумие, во время которого он убил своих детей и детей брата. Некоторые осторожно вякают, что с такой женой – там и Геры особенно-то не надо: посмотрел на выражение лица – и вот ты уже как берсерк после настойки с мухоморами.
А некоторые вот упорно твердят, что, будто бы, было раз Гераклу приятное видение в виде двух красавиц. Одна, в цветочном уборе, настойчиво зазывала перейти на ее сторону, потому что «танцы, песни, вино, печень… э, лепешки, у нас есть лепешки!» Вторая – в минималистичном белом – пафосно транслировала: «Алкид! Иди за мной к славе! К славе!!» «Алкид, у нас есть сиськи!» – выкинула козырь первая, подтверждая слова эмпирическим показом. В общем, сын Зевса уже почти выбрал, когда женщина в белом тоже нашлась: «Алкид, пойдешь со мной – будешь всем бить морды!» – и в доказательство своих слов просияла божественным светом.
– Оп-па! – обрадовался герой. – Я тоже смогу светиться в темноте? – и перешел на нужную сторону.
В общем, трагично, лирично или комично, а только выбор был сделан: Геракл отправился к царю Эврисфею, а тот срочно сел составлять список редких античных животных, подлежащих истреблению.
Жену Геракл подарил племяннику Иолаю – в очередной раз подтвердив, что героически широк душой.
Античный форум
16. Браконьерство первое. Лёвушку на плащик
Что ответил Геракл, когда Эврисфей велел ему истребить Немейского льва – история, опять же, молчит. Вероятнее всего – он просто с намеком поправил на своей голове шкурку Киферонского людоеда. Ну, или имело место что-нибудь вроде «Тренировки – наше все!»
Но Немейский лев, как-никак, был деточкой Тифона и Ехидны, а потому от Киферонского родича отличался примерно как танк от «Запорожца» (в комплекте – громкий рев, ненормальная проходимость, способность жрать топливо со страшной силой, плюс оная же страшная сила, минус выхлоп «Запорожца», плюс армированная броня). Изнутри лев, видимо, тоже был немножко армированным, потому что долгие годы преспокойно терроризировал окрестности Немеи, лопая практически все, в том числе немытых немейцев – и хоть бы хны.
Поскольку такое полезное изобретение, как коктейль Молотова, в Элладе тогда еще не прижилось, а молниями Зевс сына не снабдил, Гераклу пришлось действовать по старинке. То есть, топать до логова льва, садиться в засаду и проверять шкуру зверя на стрелоустойчивость.
С точностью хорошего снайпера Геракл положил все три стрелы точно в армированную шкуру, после чего льву не стало ни больно, ни обидно. «Отстой», – мрачно подытожил герой и взялся за дубинку.
После хорошего удара по черепу лев малость «поплыл», ибо бронированная шкура – это круто, а сотрясение мозга – это сотрясение мозга. Геракл великодушно отшвырнул дубину и навалился на зверя в удушающем приеме.
А дальше аэды расходятся в толковании и дают несколько версий развития событий:
– не задохнуться, когда на тебя падает сто пятьдесят килограммов дурного греческого оптимизма – очень сложно.
– Геракл в долгом пути не особо заботился о дезодорантах (плюс не слишком ароматная львиная шкура на плечах), а у кошек хорошее обоняние. Смерть тонкой натуры от конфликта с геройской действительностью была практически мгновенна.
– лев знал о подвиге Геракла на почве деторождения и «Шо?! Шо от меня хочет этот мужик?! А-а-а-а, умираю от ужаса…».
– лев всегда подсознательно мечтал об обнимашках и сдох от счастья, получив желаемое в таком объеме.
Результат в любом случае оказался один: броня сменила хозяина. Шкурку Киферонского людоеда Геракл пристроил на гвоздик, как костюм выходного дня, а сам натянул то, что попросторнее и не так блохами порчено.
Все, что осталось от льва после свежевания, Геракл торжественно предъявил Эврисфею, что, опять же, чуть не вызвало смерть от конфликта тонкой натуры с полежавшей, ободранной действительностью. Отдышавшись, Эврисфей запретил Гераклу появляться в Микенах и принялся срочно собирать мозги в кучку, потому что надо было дать Гераклу что-то такое неожиданное, смертельное, чтобы он ни разу с этим не сталкивался…
Ну, и зная умственные способности микенского царя – неудивительно, что следующим подвигом стала змея.
Античный форум
17. Браконьерство второе. Гидры с раками
Ну, если точнее, то не совсем змея. И даже совсем не змея, а еще один из плодов брака двух больших подземных одиночеств – Тифона и Ехидны (этим двоим явно пора подавать на Эврисфея и Геракла в Олимпийский суд). У Лернейской гидры было одно туловище и девять драконовых голов, одна из которых была бессмертна. Мозги между головами распределялись примерно поровну, а способностью жрать все в любых количествах гидра могла померяться со своим братом – Немейским львом (уже покойным).
Но у Геракла сильны были ассоциации типа «Хвост есть? – змея – змей я душил с детства – да ничо, прокатимся с ветерком!» А потому в путешествие к Лерне он прихватил племянника Иолая – как сторожа для лошадей и стратегического запаса дорожного пива.
Поначалу драчка действительно шла бодренько: Геракл начал поджигать стрелы и пускать их в болото, а гидра вылезла из логова, чтобы сделать ему тактичное фатальное замечание. Тут для героя наступил облом, ибо – девять голов! Девять шей! За какую сначала хвататься?! Интеллектуально не озабоченный Геракл пожал плечами, наступил сестре немейского льва на тулово и привычно взялся за дубинку.
Дубинка весело залетала в воздухе. Движуха перешла в подобие унылого триллера. Геракл молотил дубинкой по головам. Головы весело разлетались, брызжа мозгами. На месте каждой головы вырастали две других. Но Геракл хорошо разбирался в дубинках, а в математике не очень. Поэтому он бодро колотил дубинкой и только удивлялся, мол, «Откуда лезут? Вроде, девять было уже…»
Где-то через пару часов Эллада могла бы обзавестись уникальным монстром о-непонятно-куда-столько-вообще-головах, но Гера на Олимпе притомилась смотреть на монотонные взмахи дубиной. А потому она послала чудовищного рака, чтобы тот напал на Геракла с тыла.
Правда, рак, натурально, до тыла не дотянулся, а потому вцепился Гераклу в пятку.
Герой отвлекся от дубины и обратил внимание на несколько экзистенциальных моментов:
– либо в глазах конкретно троится, либо гидра что-то очень головастая.
– из рощи выглядывает Иолай с мехом пива.
Поделиться книгой: