Паровые сказки (СИ)

— Жалко его, — согласился Йордан.

— Да не в этом дело, — в голосе Марийки прорезалось раздражение. — Откуда он знает столько историй? Почему все они такие правдоподобные? И вот ещё что… Он ведь не переживает. Совсем. Ездит вокруг Стимбурга, общается с людьми и ни к чему не стремится. Тут все чего-то хотят, разве нет? Кому-то нужные деньги, другие мечтают попасть домой или ещё куда. А мистер Доннован… он похож на наблюдателя. Просто разглядывает нас, покуривает свою трубочку, читает газеты…

— И что?

Девочка вздохнула.

— Не знаю. Странно всё это.

Йордан задумался над словами сестры. Раздался очередной раскат грома. Мистер Доннован ему определённо нравился. Гораздо больше, чем все остальные. Этот человек производил впечатление добродушного философа, всегда готового помочь советом. Нравится человеку «Вояж», и что с того? Йордану здесь тоже нравится. Никогда ещё он не жил в столь удивительном отеле. Сюда бы ещё папу с мамой… Посмотреть на мир, послушать все эти истории у камина… Здорово ведь.

Но тут он вспомнил, что из «Вояжа» нет выхода. Это не поезд для туристов, не музей под открытым небом. Гостиница живёт по внутренним правилам, и эти правила многим покажутся жестокими. Ты либо рассказываешь историю, в которую все верят, либо катаешься по пригородам и промзонам до бесконечности. Наверное, мистер Доннован одинок, и там, за пределами пространственных искажений, никто не станет его дожидаться.

Размышления Йордана прервал стук.

— Это ещё кто? — спросила Марийка.

Йордан пулей слетел вниз.

— Сейчас узнаем.

Стук повторился.

Приблизившись к двери, мальчик произнёс:

— Кто там?

За дверью откашлялись.

— Извините за поздний визит, господин Костов. Это Жак Ларус, я прибыл к вам неделю назад. Если вы впустите меня, то сможете выяснить детали вопроса, по которому я пришёл.

Йордан покосился на Марийку. Помедлив пару секунд, сестра кивнула. Тогда Йордан отпер дверь, воспользовавшись торчащим из скважины ключом.

В проёме возникла массивная тень.

Очередная вспышка молнии выхватила из полумрака бледное лицо господина Ларуса.

— Разрешите?

Йордан посторонился.

Господин Ларус шагнул в комнату.

— Я прибавлю немного света, — предложила Марийка.

— Не стоит беспокоиться, — улыбнулся странный гость. Но девочка уже ходила по комнате, подкручивая вентили газовых ламп. Мрак поспешно отступал, и гроза уже не казалась такой страшной. — Присаживайтесь в кресло.

— Благодарю, — господин Ларус быстро пересёк комнату и уселся в одно из мешковатых кресел. Марийка устроилась во втором кресле, а Йордан — на краешке кровати. Только сейчас он заметил, что господин Ларус одет в строгий костюм-тройку, а в руках незваный гость держит массивную кожаную папку.

— Это крокодиловая кожа? — спросил Йордан, указывая на папку.

— Да, мой юный друг, — улыбнулся Жак Ларус. — Верно подмечено.

Судя по изменившейся тональности колёсного перестука, «Вояж» въехал на железнодорожный мост.

Вдалеке громыхнуло.

— Много лет назад, — сообщил господин Ларус, — ваш отец нанял меня в качестве стряпчего. Теперь контора «Ларус и Гринспин» представляет законные интересы семьи Костовых. К вашим услугам.

Лёгкий полупоклон.

Внутри у Йордана всё оборвалось. Мальчик вспомнил текст послания, написанного родителями. Там было сказано, что стряпчий появится лишь в одном случае — если поиски Марийки и Йордана не увенчаются успехом, и придётся вскрывать завещание. Так вот почему у господина Ларуса обнаружился билет! Стряпчий получил пропуск на «Вояж» от отца.

— Совершенно верно, — подтвердил соображения Йордана стряпчий, — в день исчезновения ваших родителей я получил конверт с подробными инструкциями. Там же хранился билет. Завещание вашего отца было составлено несколько лет назад, вот только я в глаза его не видел.

— Вы читаете мысли, — догадался Йордан. — Это и есть ваша сверхспособность?

— Да, — кивнул стряпчий.

— А мы думали… — начала Марийка.

Жак Ларус мягко перебил девочку:

— Вы думали, что я умею телепортироваться или что-то в этом роде. Послание родителей не проливает свет на этот вопрос, не правда ли?

Гость ухмыльнулся.

Йордану захотелось ударить его по физиономии. Но мальчик тотчас запихнул это желание поглубже.

Господин Ларус понимающе кивнул.

— Инструкции наделяют меня рядом полномочий, — тон стряпчего сделался официальным. — В частности, эти полномочия затрагивают вскрытие конверта с завещанием и эвакуацию с поезда. Возможно, завещаний будет два. Второе — от вашей матери.

— Эвакуацию? — удивилась Марийка.

Жак Ларус властно поднял руку, призывая детей к молчанию.

— Объясню по порядку. Завещание вскрывается в тот момент, когда вы, Марийка и Йордан Костовы, окончательно и бесповоротно откажетесь от своих поисков и решите сойти с поезда. Для вскрытия необходимо два голоса. Я засвидетельствую волеизъявление ваших родителей, и вы вступите в наследство. Всё будет оформлено надлежащим образом. Конверт будет запечатан неопределённое количество времени. Я буду находиться здесь, с вами, и ожидать. Подписав все бумаги, вы сможете сойти на любой станции по своему усмотрению.

— Разве это возможно? — вырвалось у Йордана.

— Возможно, — заверил стряпчий. И, порывшись в карманах, извлёк странный амулет. Золотая шестерёнка в круге. А в самом центре круга — переливающийся всеми оттенками зелени драгоценный камень. — Этот амулет прислал мне ваш отец. Примерно два года назад. Сказал, что чуть позже мне откроется его предназначение, и велел хранить у себя. В инструкции сказано, что данный амулет является универсальным ключом от всех измерений, позволяющим пробиваться через пространственныетупики. Конечно, поезд должен стоять на месте. Мы дождёмся плановой остановки и спокойно сойдём на перрон.

Дети потрясённо молчали.

— Я должен задать вопрос, ради которого и явился сюда, — тихо произнёс стряпчий. — Готовы ли вы вскрыть родительское завещание прямо сейчас?

— Нет, — без колебаний ответил Йордан. — Не готовы.

Стряпчий перевёл взгляд на девочку.

— Ни в коем случае, — заявила Марийка.

На лице стряпчего появилась улыбка. Тёплая, как летний дождь.

— Вы же и так знали, — буркнул Йордан.

— Знал. Но мне приходится соблюдать формальности.

Сказав это, Жак Ларус поднялся с кресла.

— Не смею вас больше задерживать.

Воздухоплаватель направился к двери. Очередной раскат грома заставил Йордана вздрогнуть, но Ларус даже не сбился с шага.

— А можно вопрос? — робко произнесла Марийка.

Господин Ларус уже потянулся к дверной ручке. Реплика Марийки заставила его обернуться.

— Задавайте.

— Почему вы не зашли в «Вояж» на перроне? Для чего вам потребовался воздушный шар?

Гость поколебался, но всё же ответил:

— У меня есть маленькая слабость, госпожа Костова. Я просто люблю воздушные шары. И время от времени летаю над Стимбургом. Знаете, каждый уважающий себя юрист должен хотя бы раз в год подниматься в небо. Разрешите откланяться.

Дверь со щелчком закрылась.

Глава двадцатая, в которой измерения наслаиваются друг на друга

— В некоторых мирах Демиурги творили непонятные вещи, — доверительно сообщил сказочник по имени Антон Третьяков. Выглядел сказочник самым обычным образом. Аккуратная бородка, поношенный сюртук и парусиновые штаны. Казалось, Антон Третьяков большую часть своей жизни провёл в путешествиях. — После Отката это чувствуется особенно сильно. Взять, к примеру, Свифт. Эта планета расположена очень далеко, караваны торговцев из Преддверья туда не забредают. А это показатель. Так вот, все вы знаете, что для поддержания Дверей в рабочем состоянии требуется огромное количество энергии. Эта энергия стягивается со всего освоенного нами космоса в Преддверье, а там происходит перераспределение. А вы задумывались над тем, что творится в дальних секторах, из которых наши предки выкачивали больше всего жизненных соков? А там происходит всякая чертовщина. Искажается пространство, ускоряется и замедляется время. Открываются новые измерения. И что прикажете делать людям, которые живут в подвергшейся изменению реальности?

Все молчали, ожидая продолжения.

— Со Свифта всё началось, — вздохнул сказочник. — Оттуда Демиурги выкачали больше, чем нужно, и некие барьеры сдвинулись. Измерения стали пересекаться и наслаиваться друг на друга. Зоны аномалий вторглись в человеческие города. На одной улице и даже в одной квартире расстояния между объектами стали бесконечно удлиняться либо укорачиваться. Стали возможными непредсказуемые путешествия во времени. Из чужих измерений полезли жуткие твари, от которых пришлось срочно избавляться. Демиурги запечатывали опасные щели в пространстве, но их было слишком много. Стало нормой прыгать из города в город, просто войдя в туалет или на кухню. Но можно было и заблудиться, отправившись, скажем, на второй этаж своего дома. Попасть в какое-нибудь далёкое измерение, искажающее параметры вашего тела. Уйти и не вернуться. Картографы пытались наносить все аномалии на карту, помечать взаимосвязанные точки входа и выхода. Это работало неделю, максимум — две. Потом аномалии смещались, червоточины схлопывались. Многие покинули Свифт ещё до Большого Отката — и правильно сделали. Те, кто остался, решили переделать себя. Наши предки умели творить со своими телами любые вещи — спросите об этом у кракенов Преддверья. Жители Свифта вырастили поколение чувствующих. Тех, кто обладал паранормальными способностями, мог предсказывать векторы и частоту изменений. Эти люди продавали временные карты на чёрном рынке. Но были и другие проблемы.

Антон Третьяков задумчиво уставился в окно, словно вспоминая. Йордан знал, что сейчас за стеклом проносится городское кладбище с примыкающими к нему заброшенными территориями.

— Климат, — тихо произнёс Третьяков. — Всякие циклоны и антициклоны, зима и лето. Всё перемешалось. Представьте, что из двери одной комнаты вырывается стужа, а за порогом кладовки — пустынный зной. Ураганы кочевали через измерения и обрушивались на области, где их отродясь никто не видывал. Перемещались зоны атмосферного давления, бураны, засухи — всё на свете. Вы поселились в тропиках? Не факт, что завтра тут всё не обледенеет. Появились предсказатели погоды — они тоже стали торговать своими знаниями. А потом случился Откат. Население Свифта опустилось до уровня эпохи географических открытий. Мир стал сложным и непредсказуемым, всюду мерещились демоны, высшие силы и потустороннее вмешательство. Потомки чувствующих разделились на три касты — погодники, ходоки и картографы. Погодники специализировались на краткосрочных прогнозах — достаточных, чтобы сохранить урожай или подготовиться к суровой зиме. Ходоки водили людей по измерениям, доставляя из точки А в точку Б. Их услугами пользовались шпионы, преступники, врачи и курьеры. Все, кто нуждался в мгновенной транспортировке. Картографы продавали свои чертежи тем, кто не желал доверять свою судьбу ходокам. Так и жили. Но в один прекрасный момент появились тандрадианцы.

— Это ещё кто? — не выдержала Ванесса.

— Раса тандрадианцев отчасти подобна расе жнецов, — терпеливо пояснил сказочник. — Они умеют взламывать пространство, находить трещины в измерениях и путешествовать за пределами Дверной Сети. Сероликие погонщики крылатых рептилий. Не люди, иные существа. Звёздные странники, завоеватели по своей природе. Сейчас, как я слышал, они примкнули к Посторонним — помогают им обходить блокировки Демиургов. Не обошлось без этих тварей и на Преддверье. Победить их можно, это не жнецы. Но победа будет стоить немалых усилий. Никто не мог понять, откуда они вылезли. Проникали в наши города из своих измерений, опустошали целые районы и бесследно исчезали. Затем начали пропадать караваны, ведомые ходоками. Мой народ был разобщён, как вы понимаете. Куча правителей, интриги чувствующих… Не сразу удалось осознать всю опасность происходящего. Началась война, которая длится и по сей день. Договориться с врагом мы не сумели, никто не знал их языка. Да те создания и не стремились договариваться — брали, что им нужно, и уходили. За минувшие триста лет неоднократно происходили битвы, о которых впоследствии слагались легенды. Теперь в каждой армии есть ходоки и картографы, но так было не всегда…

Сказочник надолго замолчал. Воспоминания давались ему тяжело. Все ждали, вслушиваясь в ночь.

— Я служил в одной из таких армий, — снова заговорил Третьяков. — У нас воевали все — и мужчины, и женщины. В армии я познакомился со своей женой. Мы защищали большой город, выстроенный в горах. Наш правитель контролировал караванные пути и собрал приличное войско. Его прадед воевал с танддрадианцами и предупреждал об опасности, так что мы постоянно к чему-то готовились. И они вернулись. Мы с женой были в одном отряде. Командир поставил задачу — освободить пограничное поселение, захваченное врагом. Мы влезли туда со своим ходоком через какой-то подвал. Началась рубка, и кто-то из этих гадов изменил пространственную геометрию. Нас с женой вышвырнуло в чужой мир — туда, где проводник был бессилен. Мы выяснили, как называется это место. Тракай.

Шеймус Доннован изумлённо уставился на рассказчика. Разве подобные совпадения возможны?

— Тракай, — повторил Третьяков. — Планета, пережившая столкновение со жнецами. Мы прибыли туда, разбили лагерь и начали планировать своё возвращение. Кто-то сказал, что нам потребуются три Двери. А маршрут толком никто не знал. В тот вечер мы и представить себе не могли, что вновь подвергнемся нападению. Тандрадианцы вернулись, чтобы добить мой отряд. В этой драке пространство вновь исказилось, и меня вышвырнуло в Преддверье. На один из пиратских архипелагов. Я проделал длинный путь, чтобы попасть в Стимбург. И сейчас хочу лишь одного — вернуться на Тракай. Не знаю, уцелела ли моя жена в той сече. Но если уцелела и застряла на Тракае — я хочу её забрать. У меня есть надежда. Больше ничего не осталось.

— Так ты не хочешь в свой мир, — догадался Келоэд.

Третьяков не ответил.

Все и так понимали, чего он добивается.

Глава двадцать первая, в которой прошлое обрастает деталями

— Почему вы думаете, — прогудел бородач, глядя на непрошенных гостей поверх очков, — что мне известны ответы? Я всего лишь сказочник. Как и вы.

Йордан и Марийка сидели в номере мистера Доннована. Шикарном, надо сказать, номере. Всюду — книги, старинные карты и парусники в бутылках. А ещё — трубки. Шеймус Доннован, похоже, собирал коллекцию курительных трубок из разных уголков планеты. Были здесь лакированные трубки из чёрного дерева, изысканные образцы из слоновой кости и составные экземпляры с кольцами из неведомых материалов. Изогнутые трубки, вытянутые, пузатые, большие и маленькие. Некоторые экземпляры были украшены причудливой орнаментальной резьбой, на других красовались руны. А ещё в комнате обнаружилась печатная машинка — она стояла на небольшом столике в углу. Чуть выше, под выпуклым циферблатом часов, висел самурайский меч в деревянных ножнах. Всё это напоминало чудесную сокровищницу из полузабытых легенд.

— Мы не сказочники, — тихо промолвила Марийка, — мы просто дети.

Шеймус Доннован расхохотался. Это был воистину гомерический хохот, от которого разве что стены не сотрясались. Когда бородач немного успокоился, то снизошёл до разъяснений:

— Наверняка вы уже поговорили с портье. Что он вам сказал?

Марийка открыла рот, но толстяк прервал её взмахом руки.

— Ваше время не пришло, что-то вроде этого. Вы здесь не просто так. Сами не знаете, на что способны. Я прав в общих чертах?

Девочка кивнула.

— Вот видишь. Самое удивительное — это действительно так. «Вояж» спроектирован таким образом, чтобы пускать на борт сказочников. И только их. Но вернёмся к вашим родителям. Тодор и Анелия Костовы. Живые легенды Стимбурга. Маги-отступники, не примкнувшие ни к одной из действующих фракций. Да, я в курсе, что они не считали себя магами. Просто их способности выходили за рамки понимания обычных людей. Поговаривают, что ваши папа с мамой научились общаться со спящими машинами Демиургов, представляете? Даже с космическим кораблём. Но это слухи, конечно… Даже Коэн из «Посоха и ножа» преклонялся перед их талантом. Он говорил, что ваши родители — надежда Земли. А слова Коэна чего-то да стоят, уж поверьте.

— Мы хотим знать, чем они занимались, — сказала Марийка. — Почему они ушли от нас? Как связаны с этим поездом?

— На последний вопрос я, пожалуй, смогу ответить, — мистер Доннован извлёк из кармана курительную трубку и задумчиво повертел в руках. Похоже, он хотел курить, но стеснялся делать это при детях. — Слухи утверждают, что ваши родители приложили руку к проектированию «Вояжа».

Йордан и Марийка изумлённо уставились на сказочника.

— Вы серьёзно? — вырвалось у Йордана.

— Вполне, — мистер Доннован вздохнул и убрал трубку. — Вот что я слышал. Удгар Тресинский, кем бы он ни был, решил обойти блокировки Демиургов. Заново открыть звёзды. Коллекционер получил доступ к технологии, позволявшей распахивать порталы в иные миры. Существуют ограничения. Например, вы не можете открыть портал в вымышленный мир. Планета должна существовать на самом деле, понимаете? Если описанный мир есть, портал свяжет его с поездом. Ели же нет… Чудовищная энергия будет потрачена впустую, что отразится на господине Тресинском самым прескверным образом. Каким именно — не знает никто. Так что Коллекционер Чудес хочет быть уверен в правильности совершаемого действия. И ритуал с шаром помогает ему этого добиться. В планету поверили? Отлично, стоит рискнуть. И до сих пор, насколько я слышал, Коллекционер не ошибался.

— А причём тут наши родители? — поинтересовался Йордан.

— Сейчас узнаешь, — улыбнулся мистер Доннован. — Именно ваши родители создали устройство, которое распорядитель приносит в каминный зал. Устройство, помогающее владельцу «Вояжа» отсеивать реальность от вымысла.

Воцарилась тишина.

Дети потрясённо молчали. Каждый думал, разумеется, о своём. Йордан восхищался изобретательностью папы и мамы, его сестра формулировала очередные вопросы. Наконец, Марийка произнесла:

— Хорошо. Допустим, всё так. Но неужели они работали за деньги? И почему они были уверены, что мы встретимся с ними здесь?