Паровые сказки (СИ)

— В одной стычке я лишился своего рлока, — голос сказочника дрогнул. — Это была война, а я ошибся с выбором стороны. Чудом спасся, меня выходила какая-то девушка. Я влюбился в эту девушку, но она умерла от лихорадки. И я ничего не смог сделать. Потери преследовали меня, я начал забывать цель своего путешествия. Но однажды я встретил человека, которому были ведомы тайные тропы Урхата. Этот человек провёл меня в горы и оставил на пороге древней обители. Пять лет я постигал мудрость безымянных отсутствующих, пытался врастать в реальность, не думать о прошлом и будущем. Меня научили обращаться с их оружием. Мне открылся доступ к манускриптам, создававшимися ещё в эпоху Китограда. И я понял, что хочу отыскать утерянные смыслы — те, что были известны Демиургам. Раз уж я лишился всех, кто мне дорог, пусть это будет ради великой цели. Вот что я думал в те годы.

— Вы изменили своё мнение? — поинтересовался Шеймус Доннован.

— Не сразу. Мне посоветовали попасть в Предельные Чертоги. Если ответы существуют, они хранятся здесь, на Земле. Так мне сказали безымянные отсутствующие. Я послушался их совета и покинул Урхат. Дальше мой путь лежал в Облака. Самым сложным было раздобыть пропуск — земная Дверь тщательно охранялась. Но я справился с этим, нанявшись телохранителем к одному состоятельному терранцу. Мы бродили по разным мирам, заключали какие-то сделки. В итоге я оказался в Стимбурге. И знаете, что? Круг замкнулся. Здесь нет никаких смыслов. Вы сами ничего не помните, вы лишены своего прошлого и будущего. Только бесконечное настоящее, все эти бессмысленные механизмы, артефакты, действия которых вы не понимаете. И вот я здесь.

— Ищешь новые смыслы, — хмыкнула Ванесса.

— Ищу, — подтвердил Келоэд. — И однажды это случится. Я пойму, для чего создавались все эти миры, кто такие Посторонние, и что всем нам делать дальше. Я хочу победить не для того, чтобы вернуться в Преддверье. Я хочу двинуться дальше, к неизведанным мирам.

— Красиво, — вздохнул мистер Доннован.

— А ваши ножи? — поинтересовался Йордан. — Что стало с ними?

Келоэд небрежно махнул рукой.

— Я продал их одному антиквару. Видите ли, на Земле руны не действуют.

Глава пятнадцатая, в которой брат и сестра попадают в чужой вагон

Сразу после голосования Костовы сбежали. План предложил Йордан, Марийка его одобрила. Покидать поезд дети не собирались, они решили побродить по закоулкам «Вояжа» в поисках родителей. Вещи оставили в номере.

Вечер выдался на редкость ясным и тёплым. Поезд ехал по городским кварталам, перемежающимся с лесистыми взгорками и тихими речушками. Закат был кроваво-красным, тучи растянулись в сизые полоски.

— Странно, что ему не поверили, — сказал Йордан, поднимаясь по трапу на крышу вагона. — Все слышали о мастерах ножей. Он говорил правду.

Выбравшись на скос крыши, брат и сестра замерли. Оба инстинктивно вцепились в поручни ограждения, хотя и понимали, что опасность им не грозит. Сзади тянулась длинная вереница домов-вагонов, встроенных в громыхающий локомотив. Впереди высилась коптящая труба паровоза. Йордану показалось, что он смотрит на механический поток, сложенный из черепичных крыш, труб, переходов, ограждений и мансардных окон. А ещё — балкончиков, террас и флигелей. Невозможная гостиница стремительно погружалась во мглу. Сумерки скрадывали расстояния, маскировали углы, затягивали чернотой провалы. Йордан вспомнил рассказы отца о часовых поясах. Логика подсказывала, что к одиннадцати вечера тьма должна была полностью сгуститься. В апреле так всегда бывает. Но произошёл сдвиг, да и потеплело как-то подозрительно быстро. Похоже, со временем внутри поезда творилось что-то неладное.

— Ты думаешь, ножами можно управлять в полёте? И руны действительно существует? — вдруг поинтересовалась Марийка.

— Папа рассказывал об этом, — вспомнил Йордан. — О Преддверье, рлоках и мастерах ножей. Помнишь? Он говорил, что на перекрёстке миров ещё действуют забытые технологии. Те, о которых у нас никто и не слыхивал.

Девочка фыркнула.

— А рлоки? Разве можно охотиться на кого-то во сне? Влезать в чью-то голову на расстоянии?

— Паранормальные способности, — важно заявил Йордан. — Папа так это называл.

Марийка пожала плечами. Её беспокоил не Келоэд с летающими клинками, а дальнейший маршрут. Сегодня они решили отправиться в хвост поезда и взглянуть на крайние вагоны. Возможно, удастся отыскать следы присутствия родителей.

— Пошли, — сказала девочка. — Времени мало.

Они зашагали сквозь город и грохочущий кошмар локомотива. Копоть от каминных труб сносило к югу, но запах дыма всё равно ощущался. Пару раз Йордан закашлялся, подойдя слишком близко к трубе. Его удивило, что трубы были не металлическими, а кирпичными. По всем правилам эти хлипкие конструкции должны развалиться, но они исправно работали. Даже раствор не высыпался из щелей. Удивительное место.

Город расцветал вечерними огнями. Фонарщики переходили от одного фонаря к другому, перетаскивая свои длинные лестницы. Загорались окна каменных и деревянных домов. Грохотали трамваи, катились по переулкам кэбы. Пару раз Йордан увидел паровой омнибус, пробирающийся по тёмным аллеям ближних кварталов. В небе показалась луна — огромная, с тёмными пятнами морей. Слегка ущербная с правого бока…

— Они вряд ли бы так поступили, — сказал Йордан.

— Кто?

— Родители. Раз они сказали, что мы встретимся здесь, то должны всё выполнить в точности. Нельзя обманывать своих детей.

Марийка пожала плечами:

— Они и не обманывали. Ты помнишь текст письма?

Йордан насупился.

— Ну, помню.

— Они сказали, что будет шанс встретиться. Но не говорили, что это произойдёт наверняка. Разницу чувствуешь?

Мальчик угрюмо кивнул.

— В общем, хватит ныть, — отрезала сестра. — Мы почти пришли.

Действительно, мосты и настилы привели их к последнему, тринадцатому дому. Йордан поискал глазами трап и обнаружил его в торцевой части вагона. Когда они спускались, стена отрезала весь проделанный путь.

Привычной террасы не было. Дети оказались на крохотной площадке, огороженной коваными металлическими перилами. Обернувшись, Йордан увидел железнодорожную колею, уносящуюся прочь. В сгустившихся сумерках колея представлялась неестественно прямой расщелиной, расколовшей город пополам.

Марийка шагнула к двери, сложенной из дубовых прямоугольников. Положила ладонь на ручку и потянула вниз.

Дверь открылась.

— Ух ты, — сказал Йордан.

Они ещё не успели осмотреть поезд как следует. Часть купе, насколько понял мальчик, была заблокирована, часть вела в иные миры. Вот только вход пассажирам туда был запрещён.

Костовы робко перешагнули порог. Перед ними развернулась небольшая комната с картинами на стенах, мягкими креслами и вездесущей телефонной тумбой.

Дверь захлопнулась, отсекая шум колёс.

— Ничего особенного, — заметил Йордан.

Они прошлись по вестибюлю, рассматривая картины. Тут висели полотна старых мастеров. Йордан ничего не смыслил в живописи, но сюжеты завораживали.

Виды Стимбурга с высоты птичьего полёта, бушующие инопланетные моря, странные штуковины, напоминающие дирижабли и шотландские волынки одновременно… Ни одного портрета. Только пейзажи. Йордан остановился перед двухметровым полотном, созданным неведомым маринистом. Крохотный кораблик пробирался сквозь шторм, а в просветах туч виднелись две луны. Первая — фиолетовая и неестественно громадная. Вторая — совсем крохотная, в убывающей фазе. Кораблик был одномачтовым, на корме можно было рассмотреть человеческую фигурку, вцепившуюся в штурвал. Исполинские валы настолько поразили мальчишеское воображение, что Йордан застыл как вкопанный.

— Нам пора, — Марийка потянула брата за рукав.

Место, в которое они попали было рекреацией. Или тамбуром для прохода в прицепной вагон — поди разбери. За арочным дверным проёмом начинался длинный коридор, в левую стену которого были вмонтированы двери купе.

— И что мы ищем? — спросил Йордан.

Марийка насмешливо уставилась на брата.

— Твой план. Ты и скажи.

— Ну… — Йордан замялся. — Можно заглядывать во все двери подряд. Или подняться в каминный зал. Поговорим с местными сказочниками, вдруг кто-то вспомнит маму. Или отца…

— Веди, — согласилась Марийка.

Йордан шагнул в сторону коридора, но в этот момент зазвонил телефон. Мальчик вздрогнул. Механический звонок врезался в ночную тишину, разбив иллюзию безопасности.

— Подними, — шепнула Марийка.

— С ума сошла?

Телефон продолжал разрываться.

— Кроме нас тут никого нет.

— Почему я?

— Твоя очередь.

Это была правда.

Йордан приблизился к тумбе и снял трубку с рычажка телефонного аппарата.

— Да?

— Господин Костов, — в трубке раздался незнакомый голос, от которого по коже пробежал мороз. — С вами говорит Удгар Тресинский. Настоятельно рекомендую вам прекратить это ночное путешествие. Вы тревожите моих постояльцев, а также иные силы, уснувшие в последнем вагоне. Возвращайтесь в номер. Чуть позже я постараюсь ответить на все ваши вопросы, но сейчас вы должны спать. Вы хорошо понимаете, о чём я говорю?

У Йордана отнялся язык.

— Господин Костов?

— Да… — промямлил Йордан. — Я понимаю…

— Хорошо. Спокойной ночи.

Брат и сестра переглянулись.

В воздухе повис страх.

Глава шестнадцатая, в которой дизельная эпоха торжествует

— Много лет назад, — произнёс тихий старичок, представившийся Виталием Михайловичем, — я жил в мире, который продвинулся дальше нас. Точнее — пострадал в меньшей степени. В эпоху Демиургов эта планета занималась подготовкой специалистов, умеющих пробивать Двери. Академический мир, забитый университетами и научными полигонами. Кузница кадров, так его называли. Демиурги перенесли туда большую часть проектировочных бюро и центров планирования. Что они там планировали? Известно, что — осваивать новые миры. Расширять империю до бесконечности. Экспансия, возведённая в Абсолют. Преддверье было энергетическим центром паутины, Самарканд — интеллектуальным.

— А Земля? — спросил кто-то.

Старичок хмыкнул.

— Земля постепенно превращалась в фешенебельный курорт. Пристанище для могущественных и влиятельных Демиургов. Сюда они приезжали отдыхать. Рычаги власти постепенно сдвигались к звёздам. И это логично, мы ведь не живём постоянно в колыбели… В общем, Самарканд считался наиболее прогрессивным миром Дверной Сети. Планету назвали в честь древнего земного города, в котором хан Улугбек построил свою обсерваторию. Но это не столь важно. Когда случился Большой Откат, все цивилизованные миры сдвинулись в разные эпохи. Кто-то погрузился в античность, кто-то — в дремучее средневековье. Викторианским мирам повезло больше других. А Самарканд ухитрился сохранить дизельное топливо, авиацию и электричество.

По залу прокатился изумлённый шёпот.

Рассказчику удалось приковать внимание.

— Итак, я намерен поведать историю мира, который на данный момент является… самым цивилизованным в изведанной части космоса.

— Исключая Посторонних, — ввернул кто-то.

— Разумеется, — согласился Виталий Михайлович. — Исключая Посторонних. Так вот, цивилизация Самарканда откатилась на уровень, соответствующий… середине двадцатого века по земному летосчислению. Точнее сказать нельзя, сами понимаете. У них остались артефакты и механизмы, которыми никто не умеет пользоваться. Вместе с тем, тамошние учёные освоили нефтепереработку, у них есть бензин и дизельное топливо. Это жидкие источники энергии, которыми самаркандцы заменили уголь. По рельсам ездят тепловозы. В небесах летают металлические аэропланы. Морские глубины бороздят паротурбинные подводные крейсера. В войнах применяются небесные авианосцы — гигантские цеппелины с десятками боевых самолётов на борту. Их техника быстрее, лучше и качественнее нашей. Подозреваю, что Самарканд стоит на пороге ракетостроения и повторного выхода в космос.

Виталий Михайлович обвёл взглядом собравшихся, наслаждаясь произведённым впечатлением.

— А ещё, — продолжение последовало после театральной паузы, — у них имеется центральное отопление. Вода греется в бойлерных, качается по трубам, уложенным под мостовыми, и проникает в каждый дом. У самаркандцев есть такие штуки — батареи. Похожи на аккордеон. Знаете, инструмент такой? Металл нагревается, и в доме тепло. Многоквартирные дома так отапливать удобнее, поэтому в крупных городах исчезает одноэтажная застройка. Сейчас жилые здания Самарканда достигают двенадцатиэтажной высоты. А в некоторых городах строятся небоскрёбы высотой в сотню этажей! Можете представить себе такое?

— И у нас есть такие дома, — заметила Ванесса. — Правда, никто в них не хочет жить.

— Это потому, — Виталий Михайлович хитро подмигнул девушке, — что у нас нет центрального отопления. И электричества. Точнее, оно есть, но далеко не везде. А у них — повсеместно. Но самое интересное — впереди. Знаете ли вы, что такое телевидение? Конечно, нет. Это живые картинки, передающиеся на дальние расстояния. Допустим, у вас дома стоит принимающий ящик с выпуклым прямоугольным экраном. А где-то ведётся передача. Это могут быть новости, спектакль, интервью с известным человеком. Всё, что вы читаете в газетах. Вы видите и слышите людей, которые разговаривают между собой. И мгновенно узнаёте о том, что произошло на другом материке. Пока изображение чёрно-белое, но исследования в этой области продолжаются. Стоит также упомянуть радиоприёмники. Это дешёвая версия телевидения — звук без изображения. Небольшой ящичек с динамиком внутри. Звук транслируется через эфир, провода не требуются. Почти каждая семья имеет радиоприёмник и регулярно слушает сводки новостей. А ещё — репортажи с различных соревнований, радиопостановки, чтение литературных произведений…

— Здорово, — выдохнул Йордан.

— Ага, — согласился старик. — Вот только есть один недостаток. Один, но существенный, из-за которого я и покинул Самарканд. Кстати, ваше руководство называет мою планету Фатерляндом. Это неофициальный термин. А знаете — почему? Технократы, построившие всё это, установили диктатуру. Общество разделено на социальные слои в зависимости от уровня образования и коэффициента интеллекта. Образование, в большинстве случаев, платное. Сами понимаете, пробиться к технократическим вершинам могут единицы. А вот дети правящей элиты с рождения наделены преимуществом. Технократия стала наследственной. Подавляющее большинство жителей Самарканда малограмотно. Это рабочие заводов и фабрик, грузчики, водители и фермеры. Зачем читать книги, если есть радио и телевидение? Газеты — для средней и высшей прослойки.

— И как вы с этим жили? — спросил мистер Доннован.

Старик пожал плечами.

— Технологии — могучий инструмент. Тот, кто контролирует науку и знания, правит миром. Технократы это осознали и быстро взяли реальность под контроль. Чтобы восстать, нужны лидеры. А откуда им взяться? Если ты поднялся интеллектуально над средней массой, то спокойно попадаешь в элиту. Никто не препятствует умным выскочкам, напротив — всё для них. Поумней, получи знания — и ты наверху. Революции всегда двигали те, кто хотел сменить средний статус на высший. Это не я сказал, а кто-то из земных писателей. А у нас средний становится высшим, получив образование и сдав сложный экзамен. Надо ли говорить, что диктатура опирается на армию, полицию, радио и телевидение? Думаю, нет. Людям говорят, что они живут хорошо, и это работает. Тут главное — не перегнуть палку. Нельзя допустить, чтобы нижняя социальная группа голодала, но и верхний предел заработка установить не помешает.

— И что же вы решили? — спросила Марийка.

Старик вздохнул.

— Я принадлежал к средней прослойке. Имел достаточно неплохие шансы продвинуться вверх. Но мой отец попал под репрессии. А, вы не знаете, что это такое? Это когда государственная машина начинает вас карать по собственному усмотрению, не оглядываясь на действующее законодательство. У технократов есть надзорный орган, назовём его Комитетом Стабильности. Этот орган обладает абсолютными полномочиями, не ограниченными вообще ничем. Если Комитет решил, что вы несёте угрозу существующему строю, то просто уничтожает вас. Второй вариант — изолирует в системе Островных Лагерей. Это тюрьмы, из которых нет пути назад. Вот туда и угодил мой отец. По закону я должен был отправиться в интернат для неблагонадёжных подростков.

— Вы решили сбежать, — догадался Келоэд.

— Конечно, — Виталий Михайлович перевёл взгляд на мастера ножей. — А вы как поступили бы на моём месте?

— Точно так же.

Старик удовлетворённо кивнул.

— В общем, у нас было несколько Дверей. Все эти порталы вели в разные точки вселенной. Меня интересовала Дверь в Калифорнию. Почему именно туда? Всё просто — из Калифорнии можно было попасть в Преддверье, и дальше — на Землю. Я знал, что просто так во владения предтеч меня не пустят. Поэтому в Преддверье я встретился с человеком, путешествующим под именем Коэн. Этот человек собирал сведения из разных миров. Многое, из того что я рассказал о Самарканде, оказалось полезным для него. Так я получил пропуск.

— Коэн из Предельных Чертогов? — переспросил Келоэд.

— Именно так он и представился.

— Я слышал о нём, — кивнул мастер ножей. — Он пользуется большим авторитетом в Трордоре и на Облачных Скитах.

— Верно. Не знаю, что с ним стало, но я благодарен этому мужику. Теперь я на Земле. Завёл семью, у меня есть внуки, скоро появятся правнуки. Всё складывается неплохо, я только иногда скучаю по телевизору.

— Так зачем вы здесь? — удивилась Ванесса. — Неужели вы собираетесь бросить семью и вернуться в этот чудовищный… Самарканд?