Паровые сказки (СИ)

— Вы говорили про амфибий, — напомнил Шеймус Доннован.

— Верно, — согласилась сказочница. — Наши предки умели изменять себя, перекраивать человеческую природу. Кто-то захотел жить в воде и вырастил жабры. Ну, и добавил себе подкожного жира, покрылся чешуёй, заменил ноги хвостом… Это всё ерунда по сравнению с кракенами, которых, поговаривают, ещё можно повстречать в Преддверье. Но я отвлеклась. Легенда упоминает имя капитана Одиса, не сумевшего вернуться к своей семье. Капитан управлял исследовательским дирижаблем — наносил на карту морские течения. Одис взял в полёт старшего сына, а его дочери и жена погибли в час крушения островов. Вернувшись к исходным координатам, капитан даже тел не смог обнаружить. Одис долго горевал, но в итоге пришёл в себя. Он понял, что отвечает за жизни сына и всех, кто входил в его экипаж.

— И что он сделал? — спросила Марийка.

— Стал разыскивать другие дирижабли. Это было сложно. Все высокотехнологичные навигационные приборы отказали, да и люди разучились ими пользоваться. Пришлось мастерить компасы, старинные секстанты и астролябии, ориентироваться по звёздам. Когда запасы провианта иссякли, команда начала рыбачить и охотиться на морских тварей. Появились гарпуны, сети, удилища. В общем, они выжили. Капитан Одис основал первый летающий город. Именно с него началось возрождение цивилизации. Сейчас этого человека уважают, чуть ли не поклоняются ему.

— А Двери? — спросил Келоэд. — Разве их можно уничтожить?

Силуанова покачала головой.

— Разумеется, нет. Двери расположены на полюсах Течи. Там очень холодно, льды заменили сушу. Я взяла с собой шубу, но всё равно чуть не замёрзла. Меня отогрели местные Хранители, встречающие всех, кто явился с Преддверья. У них есть свои летательные аппараты и примитивные средства радиосвязи.

Силуанова задумчиво уставилась в ночь. У женщины был отсутствующий взгляд, переполненный воспоминаниями.

— Это красивый мир, — тихо прошептала сказочница. — И там я встретила капитана, рассказавшего эту легенду. Сейчас я не работаю на правительство. И мне нет дороги в Преддверье. Но я пообещала вернуться. И намерена сдержать слово.

Глава тринадцатая, в которой двери открываются

Йордан словно во сне наблюдал за голосованием. Сказочники прикасались к шару, и тот окрашивал их ладони бирюзовыми оттенками. Мальчик ждал появления красных искр, но, похоже, рассказ Елены Силуановой нашёл отклик в душах собравшихся. Мистер Ларус был последним из проголосовавших. И вновь шар сделался голубым.

Минуту в комнате царило молчание. Слышалось потрескивание дров в камине, в распахнутую балконную дверь врывался грохот колёс. Затем пассажиры поезда начали аплодировать. Робкие хлопки. Бурная овация. Радостные крики. Всё это слилось в едином порыве — люди поверили в чудо.

Распорядитель шагнул в центр зала.

— Дамы и господа! Елена Силуанова одерживает победу в сегодняшнем раунде. Мои поздравления!

Сказочница всё это время сидела неподвижно. По её щекам текли слёзы радости. Наверное, Йордан тоже расплакался бы, увидев родителей. Теперь эта женщина сможет попасть в мир, где её ждёт любимый человек. Во всяком случае, таковы правила поезда.

— Вы знаете правила, — лицо распорядителя стало серьёзным. — Сказочник, победивший в раунде, покидает «Вояж» с деньгами и почестями. Сегодня в полночь, Елена, в одном из купе откроется дверь. Вы получаете право войти в неё. Или — в другой мир по собственному усмотрению. Кроме того, мы можем остановить поезд на ближайшей станции и позволить вам сойти на перрон. Понимаю, что вопрос не имеет особого смысла, но традиции обязывают задать его. Куда вы хотите отправиться?

— Течь, — без колебаний ответила сказочница. — Это всё, что меня интересует.

— Да будет так, — кивнул распорядитель. — Сегодня господин Тресинский позвонит мне, чтобы сообщить номер вагона и купе. Я буду ждать вас в каминном зале без четверти двенадцать. Прошу, не опаздывайте.

Распорядитель обвёл взглядом притихших пассажиров.

— Я также буду ждать всех, кто захочет попрощаться с нашей победительницей. Вы получите возможность проводить Елену Силуанову до двери открытого ею мира. И узреть собственными глазами величие Коллекционера Чудес. Но не вздумайте бежать — у вас всё равно ничего не выйдет. Разрешите откланяться.

Забрав шар, распорядитель удалился.

Весь остаток вечера Марийка и Йордан провели в ожидании. Они твёрдо решили проводить Елену Силуанову и хоть краешком глаза взглянуть на водный мир, затерянный среди звёзд.

— Скорее всего, — предположила Марийка, — мы увидим льды. Ты как думаешь? Вряд ли её высадят посреди океана.

Йордан пожал плечами:

— Мне всё равно.

Он стоял на балконе и всматривался в городские огни за стеклом. Фабрик уже давно не было видно. Зато хватало причудливых зданий, доставшихся людям в наследство от Демиургов. Никто не снабжал эти дома электричеством, никто не устанавливал там газовые рожки. Да и жить там никто не хотел, если честно. Но с приходом ночи здания вспыхивали россыпью огней и начинали перемигиваться, словно общаясь на неведомом языке светлячков. Вероятно, там ещё дремала мифическая жизнь, порождённая больной фантазией древних…

— Она — хорошая женщина, — укоризненно заметила Марийка.

— Знаю, — буркнул Йордан. — Но мне нужен папа. И мама. Мне их не хватает.

Помолчали.

Зазвонил телефон.

— Давай я, — устало предложила Марийка.

Йордан кивнул.

Девочка приблизилась к аппарату и сняла трубку.

— Мы слушаем.

В трубке раздался незнакомый голос:

— Добрый вечер, госпожа Костова. Сбор через десять минут. Если вы не легли спать и не передумали, будем рады видеть вас в каминном зале.

Гудки.

Марийка положила трубку.

— Кто это? — спросил Йордан.

— Не знаю, — девочка пожала плечами. — Не портье, это уж точно.

Поезд, не останавливаясь, мчался сквозь ночь.

Через несколько минут они уже были наверху. Здесь по-прежнему пылал огонь, но балконную дверь кто-то прикрыл. Елена Силуанова и Шеймус Доннован сидели в креслах, потягивая что-то из кружек. Рядом с креслом Силуановой стоял здоровенный кожаный саквояж. Через подлокотник была перекинута норковая шуба. Увидев детей, сказочница приветливо помахала рукой. Йордан помахал в ответ.

— Присоединяйтесь к нам, — сказал мистер Доннован. — Хотите чаю?

Костовы не возражали, поэтому в руках мистера Доннована появился заварник.

— Откуда у вас кружки? — поинтересовался Йордан.

— Уже стояли, — пояснила Силуанова. И, перехватив взгляд Йордана, брошенный на саквояж, пояснила: — Моё вознаграждение. Выдали в монетах Течи, представляете?

Марийка улыбнулась.

— Покажете? — спросил Йордан.

— Конечно, дорогой. — Елена Силуанова, перегнувшись через подлокотник, со щелчком расстегнула саквояж. Йордан увидел груду золотых монет. Сказочница вытянула одну из них наугад и протянула мальчишке. — Держи.

Йордан взял в руки монету и задумчиво покрутил перед глазами. Монета была шестиугольной, а не круглой, как все привыкли. На одной стороне красовались какие-то надписи и цифра, отдалённо напоминающая единицу, сросшуюся с нолём. Вместо орла Йордан увидел дирижабль.

— Это дирижабль капитана Одиса, — сказала Силуанова. — Забирай на память. Будешь иногда вспоминать о моей истории.

Йордан поблагодарил сказочницу и сунул монету в карман жилетки.

— А ваши вещи? — поинтересовалась Марийка. — Одежда и всё остальное?

— Не волнуйся, — успокоила девочку Силуанова. — Их доставят к дверям купе. Гостиничный сервис, не забывай про него.

— Уже доставили, — раздался голос за их спинами.

Йордан обернулся и увидел портье, вновь нарядившегося во фрак. В руках портье держал трость.

— Мы почти готовы, — сказал Шеймус Доннован.

— Всё в порядке, — заверил портье. — У нас есть ещё несколько минут.

В зал начали стягиваться пассажиры. Люди приходили поодиночке и парами, оживлённо беседуя. Йордан заметил Ванессу, Келоэда и мистера Ларуса. А вот Карлос Огилера так и не появился — возможно, он всё ещё переживал из-за недавнего проигрыша.

Все чего-то ждали.

Йордан тронул за плечо Шеймуса Доннована.

— Что происходит? Чего мы ждём?

— Звонка, — ответил мистер Доннован. — Официального приглашения, если угодно.

Когда напольные часы в углу гостиной начали бить полночь, раздался звонок. Пронзительная трель наложилась на механический бой, но распорядитель не растерялся и быстро поднял трубку. Выслушав инструкции, он протянул телефон Елене Силуановой:

— С вами хотят поговорить.

Кивнув, женщина приложила раструб к уху. Все, затаив дыхание ждали. Поблагодарив собеседника, женщина положила трубку на никелированный рычажок деревянного аппарата.

— Нам пора.

И они двинулись прочь из каминного зала. Дальше была вереница длинных коридоров, рекреаций, залов отдыха и шикарно отделанных тамбуров, лестниц и полутёмных галерей, освещённых призрачным сиянием канделябров. Газовые лампы куда-то исчезли.

В чужом вагоне они остановились и начали прощаться. Уютный каминный зал чем-то напоминал их собственный. То же пламя в тёмной каменной пасти, те же столы и мягкая мебель… Только кресел поменьше и нет бильярдного стола.

— Удачи вам, — прошептал Йордан, подходя к Елене Силуановой. — Найдите своего капитана.

Женщина обняла его и ласково потрепала по голове.

— И вам удачи, мои юные друзья.

У Марийки блестели глаза.

— Когда-нибудь мы встретимся, — сказала Силуанова, — в одном из этих чудесных миров.

Толпа расступилась, пропуская сказочницу к двери номера. Келоэд поставил саквояж с деньгами в двух шагах от проёма. Там уже находился потрёпанный чемодан, облепленный чужестранными наклейками. Портье вставил в замочную скважину массивный ключ и дважды провернул. Громкие щелчки врезались в тишину коридора.

Пассажиры образовали полукруг. Все хотели увидеть планету, описанную женщиной совсем недавно.

— Прощайте, друзья, — сказочница обернулась к бывшим коллегам и провела тыльной стороной ладони по щеке. — Мы провели много незабываемых вечеров вместе.

Дверь со скрипом открылась.

В коридор ворвалась ледяная стужа. Волна холода ударила Йордану в лицо. Ему захотелось отступить, но мальчик заставил себя не делать этого. Потому что за дверью простирался неведомый мир. Там бушевала метель, а в небе извивалась лента ядовитого зелёного свечения. В сотне шагов впереди вырисовывались очертания дома, над которым маячила исполинская тень.

Елена Силуанова поплотнее укуталась в шубу, подхватила свои чемоданы и переступила порог.

На нос Йордана упала снежинка.

Глава четырнадцатая, в которой мастер ножей обретает путь, но не может найти смысл

— Когда-то я был мастером ножей, — начал свой рассказ Келоэд, — и жил в Преддверье, о котором вы так много говорите. Не там, где странствуют цивилизованные Скиты, а в самом низу, на континенте. Ваш мир, Землю, мы называли Предельными Чертогами. В честь Демиургов, в незапамятные времена, были воздвигнуты Храмы, но уже никто не помнит, кому там следует поклоняться. Служителей нет, Храмы пусты. Но почему-то существует Гильдия Ножей, обучающая мастеров руническому искусству боя. Наша задача — оберегать Храмы от неведомых напастей. Жить рядом и готовиться непонятно к чему.

— Ты давно не был на своей планете, — мягко перебил Шеймус Доннован. — Там бушевала война. Храмы оказались вовсе не Храмами, а точками доступа к Дверной Сети. Посторонние вознамерились их атаковать, а мастера ножей встали на защиту.

— Что-то слышал, — пожал плечами Келоэд. — Но сейчас меня это мало волнует. Видите ли, я мастер-отступник. Тот, кто отказался от своего дара, сложил ножи в дальний ящик и ушёл из города куда глаза глядят. С собой я взял лишь набор метательных клинков да шипованный кастет. Как такое могло случиться? Сам не знаю. Всю жизнь я искал какой-то смысл, но так и не сумел его отыскать. Родителей не помню — они погибли при пожаре в том городке, куда я ни разу не возвращался. Меня отдали какому-то ремесленнику, он делал длинные луки для гвардии ярла. Вы тут говорите про Большой Откат и викторианство, но по нашему континенту Посторонние проехались гораздо сильнее. Материковое Преддверье по большей части откатилось в феодализм. Цивилизация, похожая на вашу, сохранилась разве что в Трордоре. Мы убиваем друг друга острыми клинками и магией, которой не можем дать объяснения. Такие дела.

Келоэд помолчал, собираясь с мыслями. На его лице появилось странное выражение — смесь ностальгии и неприязни. Вздохнув, он продолжил рассказ:

— Однажды к ремесленнику заявился человек с необычным шрамом под глазом. Словно там крест поставили. Это был Наставник Вячеслав, один из патриархов Гильдии. Он заметил, что я рисую в воздухе какие-то знаки, и эти знаки помогают мне перемещать тяжёлые предметы. Вячеслав переговорил с ремесленником, на которого я работал, и забрал меня с собой. Слышал ли я прежде об этой Гильдии? Конечно, слышал. О мастерах легенды ходили. Будто они могут в одиночку положить целый отряд опытных воинов. Будто сопровождают их огромные зверюги, именуемые полярными рлоками. И эти твари могут поражать врагов своим криком и охотиться на людские души, пока те спят. Повстречаешь во сне рлока — быть беде. Так у нас говорили. Каждый город, где стоит Храм, имеет своего мастера. Так заведено. А поскольку на Храмы столетиями никто не нападает, делать мастерам особо нечего. Вот они и подрабатывают разными способами. Куют ножи на заказ, укрепляют их рунами и продают за большие деньги. Выполняют поручения властителей. Помогают стражникам наводить порядки на улицах. В общем, если ты мастер, то в жизни не пропадёшь.

Келоэд вздохнул.

Кто-то сунул ему в руку кружку с горячим чаем. Пожилой бильярдист благодарно кивнул. И монолог продолжился:

— Меня начали тренировать. Не сразу, конечно. Сперва был долгий путь в Трордор. Часть пути мы проделали пешком, затем — на пароме. А там уже пересели на браннер. Это такая штука наподобие вашего дирижабля, только она живая. Мы поднялись в горы, и там, на террасах Гильдии, я стал жить и проходить обучение. Мне подарили рлока. Совсем крохотного, он был ещё щенком в ту пору… Мы общались без слов, чувствовали друг друга. Так просто не объяснишь…

— Эмпатия, — тихо промолвил мистер Доннован.

Келоэд пожал плечами.

— Может быть. Мы не придумали названия для этого. Мы взрослели вместе, учились убивать, осваивали кузнечное ремесло. Я учил руны. Вы знаете, что с помощью рун ножами можно управлять? Замедлять их в полёте, ускорять или закладывать круговые траектории… Можно пробивать тяжёлые доспехи… Разные вещи можно вытворять. Всё это нам показывали. Долгие годы я провёл в тренировках, медитациях и чтении старых книг. А потом — назначение. Меня отправили в Равнинное Царство. Там, посреди степи, стоял город, пропитанный солнцем, ветром и древней мудростью. Люди там были совсем другими, чем те, что окружали меня в детстве. Да и от жителей Трордора с их имперским мышлением степняки здорово отличались. Другие дома, иная культура… Сложно объяснить. Они мне чем-то напоминали братьев Внутреннего Круга. Спокойные, уравновешенные, думающие о своих перерождениях больше, чем о протекающей крыше. Всюду — духовный поиск. Меня это, признаться, заразило, но не сразу. Я ведь прибыл защищать Храм. А защищать его было не от кого.

Келоэд поднёс кружку ко рту.

Все слушали очень внимательно.

— Местный ярл носил титул «гуна». Язык, как вы понимаете, тоже отличался от имперского. Да и на тер он не походил. Интонации — вот что играло ведущую роль. Первые несколько лет я осваивал местное наречие, ковал ножи и выполнял мелкие поручения гуна. Иногда приходилось сопровождать караваны в столицу или охотиться на опасных преступников. Пару раз я участвовал в приграничных стычках. В остальном моя жизнь протекала размеренно и неторопливо. Мой рлок тоже заскучал. Эти звери — хищники, причём на всех планах, включая ментальный. Они действительно могут охотиться на разумы живых существ. Но человек — под запретом. Рлок подчинялся мне беспрекословно и ни разу не переступил запретную черту. А ещё зверь умел мысленно путешествовать, заглядывая в разные точки континента. Порой я присоединялся к нему, устроившись на плоской крыше своей кельи. Надо ли говорить, что скука вынудила меня заняться философией. Я стал изучать местные религиозные и философские системы, общаться с духовными наставниками и заглядывать в пустоту внутри себя. Я понял, что трачу жизнь понапрасну. Я занимаюсь делом, которое никому не нужно. Ведь практического смысла в Храмах не было…

— И что вы сделали? — не выдержал Йордан.

Келоэд хитро подмигнул мальчишке:

— Пустился в странствие. Я отказался от своего ремесла, предал Гильдию и ушёл из города за смыслом. До меня доходили слухи о великих старцах, прячущихся в горах Урхата. Я собирался постичь их учение, разобраться с этой всеобъемлющей пустотой, заполнившей моё сердце. Рлока я взял с собой, ведь мы были неразлучны. Мой путь пролегал через всё Равнинное Царство, и он был действительно долгим. Я подолгу жил в разных городах, брался за любую работу, разговаривал с разными людьми. Я не боялся разбойников и одиноких убийц, поскольку был мастером ножей. Вдвоём с рлоком мы могли расправиться с кем угодно. Всюду мне попадались монастыри, я общался с их настоятелями, но это не проливало свет на главный вопрос. А потом начались лишения.

— Какие? — спросила Марийка.