Помоги проекту - поделись книгой:
Наполовину убежденный, что его дурачат, Керанс спросил:
— Как идут поиски сокровищ? Нашли что-нибудь новенькое?
— Не очень хорошо. Город находится слишком далеко на севере, чтобы в нем оставили что-нибудь ценное. Но несколько интересных вещей мы обнаружили. Увидите вечером.
Керанс колебался, сомневаясь, хватит ли у него энергии для разговора с Беатрисой и доктором Бодкиным — он не видел их с момента своего неудачного погружения, хотя знал, что каждый вечер Стренджмен на своем гидроплане направляется к дому Беатрисы (какого успеха он добился, Керанс мог лишь гадать, но его замечания типа «женщины похожи на пауков, которые поджидают вас, и ткут свою паутину» или «она предпочитала говорить о вас, Роберт» убеждали его, что Стренджмен ничего не достиг).
Однако теперь особое выражение его лица и необычные интонации свидетельствовали о том, что присутствие Керанса было обязательным и что отказаться ему не позволят. Капитан следил за ним, ожидая ответа.
— Слишком краткое объяснение, Стренджмен.
— Мне очень жаль, Керанс, но если бы мы знали друг друга лучше, я уверен, что вы бы не колебались. А сейчас положитесь на мою маниакально-депрессивную личность. Мне нравятся необычные поступки.
Хозяин дома разыскал две позолоченные фарфоровые чашки и наполнил их из графина. «Знали друг друга лучше, — повторил он про себя иронически. — Будь я проклят, если я вообще о вас знаю что-нибудь, Стренджмен». Блуждающий по лагунам, как преступный дух затонувшего города, апофеоз его бессмысленной жестокости и грубости, капитан одновременно был и полуграбителем, и полудьяволом. Однако он играл определенную положительную роль, держа перед Керансом предупреждающее зеркало и сообщая ему, какую жизнь он выбирает. Это и что-то еще привязывало их друг к другу, иначе Роберт давно оставил бы лагуну и отправился куда-нибудь на юг.
— Я полагаю, что это не прощальный праздник? — спросил он капитана. — Вы не собираетесь покинуть нас?
— Конечно, конечно, нет, — возразил гость. — Мы еще только прибыли. Ибо, — глубокомысленно добавил он, — куда же нам идти? Ведь больше ничего не осталось. Иногда, должен вам признаться, я чувствую себя, как финикийский мореплаватель на краю света. Вероятно, это и есть наша настоящая роль, не правда ли?
Посетитель продолжал надоедать Керансу, пока тот не принял приглашения, а затем, торжествуя, удалился. Роберт прикончил кофе в графине и принялся закрывать венецианские стекла, в которые било яркое солнце.
Снаружи, в его кресле на веранде, уселся белый ворон и смотрел на него каменными глазами, ожидая, что произойдет.
Плывя по лагуне вечером к пароходу, Керанс размышлял над тем, что за сюрприз приготовил ему Стренджмен. Он надеялся, что это не будет искусно подготовленный розыгрыш. Усилия, которые понадобились ему для бритья и надевания белого обеденного пиджака, очень утомили его.
По всей лагуне были заметны следы приготовлений. Пароход стоял на якоре в пятидесяти ярдах от берега и был украшен новыми навесами и цветными лампами, а два катера методично прочесывали лагуну, выгоняя из нее аллигаторов.
Керанс указал на большого каймана, боровшегося с людьми, вооруженными множеством багров, и спросил Великого Цезаря:
— Что в сегодняшнем меню — жареные аллигаторы?
Гигантский горбатый мулат, стоявший на носу катера, неопределенно пожал плечами.
— Капитан дает сегодня вечером большое представление, мистер Керанс, действительно большое. Увидите.
Роберт встал со своего сидения и подошел к борту.
— Великий Цезарь, давно ли вы его знаете?
— Очень давно, мистер Керанс. Лет десять, может, двенадцать.
— Он очень странный человек, — продолжал биолог, — его настроение меняется так быстро. Должно быть, вы и сами заметили это. Иногда он пугает меня.
Огромный мулат улыбнулся.
— Вы правы, мистер Керанс, — заметил он с хихиканьем. — Вы совершенно правы.
Но прежде чем Керанс смог задать следующий вопрос, их окликнули в мегафон с борта парохода.
Стренджмен встречал каждого из гостей по мере их прибытия на верхних ступеньках трапа. Он был в хорошем настроении и одобрительными восклицаниями встретил появление Беатрисы. Сейчас на ней было длинное парчовое синее бальное платье, а лазурная краска вокруг глаз делала ее похожей на необычную райскую птицу. Даже Бодкин сделал уступку этикету, подравняв свою косматую бороду, надев старый респектабельный жакет и повязав вокруг шеи платок вместо галстука. Но, как и Керанс, он казался погруженным в себя и участвовал в разговоре за ужином совершенно автоматически.
Стренджмен, казалось, не замечал этого, или, если и заметил, то никак не отреагировал, ибо был очень занят. Какими бы ни были его мотивы, он пошел на значительные хлопоты для устройства этого приема. Над палубой натянули белый навес, похожий на парус: он легко поднимался, давая возможность хорошо разглядеть лагуну и берег. Большой круглый обеденный стол поставили у перил, вокруг него разместив низкие диваны в египетском стиле, отделанные позолотой и слоновой костью. На яркую скатерть выставили множество непарных, но ярких золотых и серебряных тарелок, среди которых расставили бокалы из золоченой бронзы.
В припадке расточительности Стренджмен опустошил свой склад — несколько почерневших бронзовых статуй стояли у стола, держа подносы с фруктами и цветами, а к трубе была прислонена огромная картина школы Тинторетто. Называлась она «Свадьба Эсфири и царя Ксеркса». Написанная на фоне венецианских каналов и дворцов, вместе с украшениями и костюмами шестнадцатого века она казалась более похожей на «Свадьбу Нептуна и Минервы», и было ясно, на что намекал капитан, поместив ее сюда. Царь Ксеркс, хитрый пожилой венецианский дож с клювообразным носом, казался полностью прирученным скромной черноволосой Эсфирью, которая имела отдаленное, но несомненное сходство с Беатрисой. Рассматривая картину, на которой были изображены сотни гостей, приглашенных на свадьбу, Керанс внезапно заметил знакомый профиль — резкое жесткое лицо Стренджмена в наряде члена совета Девяти, но, когда он подошел ближе, сходство исчезло.
Свадебная церемония проходила на борту корабля, пришвартованного к дворцу дожей. Кроме сходства обстановки, подчеркнутого двумя лагунами и выступающими из воды зданиями, похожи были и персонажи — команда Стренджмена, казалось, только что спустилась с картины, на которой хватало драгоценностей, рабов и гондольеро.
Прихлебывая коктейль, Керанс сказал Беатрисе:
— Видите себя на картине, Беа? Очевидно, Стренджмен надеется, что вы поступите с Нептуном так же, как Эсфирь с Ксерксом.
— Верно, Керанс! — К ним подошел капитан. — Вы угадали точно. — Он поклонился Беатрисе. — Я надеюсь, вы принимаете этот комплимент, дорогая?
— Я польщена, Стренджмен. — Беатриса подошла к картине, затем повернулась, сверкнув парчой платья, и встала у перил, глядя в воду. — Но я не уверена, что хочу видеть себя в этой роли.
— Но вы будете в ней, мисс Далл, неизбежно. — Капитан жестом указал стюарду на Бодкина, сидевшего в задумчивости в углу, потом схватил Керанса за плечо. — Верьте мне, доктор, скоро вы увидите мой сюрприз…
— Хорошо. Но хватит ли мне терпения, Стренджмен?
— Неужели после тридцати миллионов лет ожидания вы не сможете подождать пяти минут? Я скоро верну вас в настоящее.
В продолжение ужина хозяин вечера наблюдал за последовательностью смены вин, время от времени совещаясь о чем-то с Адмиралом. Когда принесли последнюю порцию бренди, Стренджмен сел со всеми за стол и подмигнул Керансу. Два катера в это время отплыли в дальний конец лагуны и там скрылись в узком заливе, а третий занял позицию в центре, и с его палубы взлетели огни фейерверка.
Последние солнечные лучи еще лежали на поверхности воды, но их превосходили яркостью залпы салюта: огненные колеса и букеты были как бы выгравированы на слегка окрашенном сумеречном небе. Улыбка на лице Стренджмена становилась шире и шире, он откинулся на своем диване и чему-то улыбался. Яркие огни фейерверка подчеркивали его сходство с сатиром.
Керанс наклонился к нему, чтобы узнать, когда же они увидят сюрприз, но капитан опередил его.
— Вы ничего не заметили? — Он осмотрел всех за столом. — Беатриса? Доктор Бодкин? Вы трое слишком медлительны. Вынырните из своего древнего времени хоть на мгновение!
Необычное молчание повисло над кораблем, и Керанс прислонился к перилам, чтобы обезопасить себя на случай какой-нибудь неосторожной затеи Стренджмена.
Случайно взглянув на нижнюю палубу, он вдруг заметил, что двадцать или тридцать членов экипажа неподвижно уставились на поверхность лагуны. Их эбонитовые лица и белые фуфайки странно мерцали при свете фейерверка, как у команды призрачного корабля.
Удивленный, Керанс осмотрел небо и лагуну. Сумерки наступили скорее, чем он ожидал, стены зданий, окружавших водоем, исчезли в тени. В то же время крыши и верхушки растений были ярко освещены.
Откуда-то послышались низкие звуки — это работали насосы. До сих пор их работа заглушалась звуками фейерверка. Теперь вода вокруг парохода стала странно вязкой и неподвижной, низкие волны, которые обычно волновали ее, исчезли. Раздумывая, не решил ли Стренджмен организовать выступление дрессированных крокодилов, Керанс посмотрел вниз, на воду.
— Алан! Во имя неба, взгляните! Беатриса, вы видите? — Керанс вскочил со своего кресла и подбежал к перилам, в изумлении указывая на воду. — Уровень понижается.
В темной поверхности воды внизу теперь неясно вырисовывались прямоугольники крыш затонувших зданий, их окна, похожие на глазницы огромного черепа. Они возникали из-под воды, как затонувшая Атлантида. Вначале стали видны десять, затем двадцать зданий, их карнизы и пожарные лестницы все яснее вырисовывались сквозь утончавшийся слой прозрачной воды. Большинство из них имело всего пять этажей — часть района небольших магазинов и учреждений, окруженных более высокими зданиями, составлявшими границы лагуны.
В пятидесяти ярдах от них появилась на поверхности первая крыша — прямоугольник, густо поросший водорослями, в которых билось несколько доведенных до отчаяния рыб. Сразу вслед за этим появилось еще с полдюжины зданий, и стало понятно, что они образуют узкую улицу. Из окон потоками лилась вода, водоросли свисали с перепутанных проводов.
Внешность всей лагуны неузнаваемо изменилась. Они медленно опускались на что-то, похожее на небольшую площадь, а вокруг них из воды выступало все больше строений с полуразрушенными крышами и шпилями, и ровная поверхность воды превратилась в джунгли — кубы возникавших из-под воды зданий были густо покрыты водорослями. Остатки воды превратились в узких улочках в отдельные каналы, темные и мрачные.
— Роберт! Да прекратите же это! Это ужасно! — Керанс почувствовал, как Беатриса схватила его за руку, и ее длинные, покрытые синим лаком ногти впились в его кожу сквозь ткань пиджака. С напряженным лицом она смотрела на возникающий город, резкий острый запах водорослей вызывал у нее отвращение. Вуаль пены окаймляла перекрестившиеся телеграфные провода и поломанные детали неоновых реклам, тонкий слой тины покрывал фасады зданий, превращая сказочно прекрасный подводный город в высохший и гноящийся канализационный коллектор.
На мгновение Керанс испугался за свой рассудок, не в силах разумно объяснить ужасное превращение знакомого и привычного мира. Потом он подумал о внезапном климатическом катаклизме, который привел к быстрому осушению ранее расширяющихся морей и появлению из-под воды затонувших городов. Если это так, то ему придется приспосабливаться к новой жизни, или он должен будет навсегда скрыться в какой-нибудь заброшенной лагуне. Но в глубине его мозга огромное древнее солнце светило с неослабевающей силой, кроме того, он услышал шепот Бодкина:
— Исключительно мощные насосы. Вода убывает на два-три фута в минуту. Осталось совсем недалеко до дна. Фантастика!
Прозвучал смех, и Стренджмен весело откинулся на своем диване, вытирая глаза салфеткой. Освободившись от подготовки этого зрелища, он теперь наслаждался растерянностью своих гостей. Наверху, на месте рулевого, стоял Адмирал и с восторгом смотрел на воду. Его голая грудь сверкала в мерцающем свете, как медный таз. Два или три человека рядом с ним держали причальные концы, ориентируя корабль, чтобы он не задел никаких строений. Два катера, ранее исчезнувшие на краю лагуны, теперь появились вновь; мощные насосы, стоявшие на них, поглощали воду. Вскоре они скрылись из виду, заслоненные выступившими из воды зданиями. Оставалось вычерпать десять-двенадцать футов воды, а в ста ярдах показался третий катер, успевший уже сесть на мель.
Стренджмен подошел к перилам.
— Великолепно, не правда ли, доктор Бодкин? Какая шутка, какой истинно совершенный спектакль! Пойдемте, доктор, посмотрим все это поближе, а то вы выглядите таким надутым. Поблагодарите меня! Организовать это было нелегко.
Бодкин кивнул и все еще с напряженным лицом двинулся вдоль перил.
— Но как вы замкнули периметр? Ведь стен у лагуны нет.
— Теперь они появились, доктор. Я думал, вы специалист по морской биологии. Водоросли, растущие в болотной грязи, превратили ее в водонепроницаемую преграду; оставался лишь один небольшой проход, но мы закрыли его за пять минут.
Вокруг них в тусклом свете вырисовывались улицы с проржавевшими корпусами автомобилей и автобусов. Огромные морские звезды шевелились в лужах, из окон свешивались водоросли.
Бодкин оцепенело произнес, вспомнив название этого места — Лейстер-сквер.
Стренджмен, перестав смяться, повернулся к нему. Его глаза жадно осматривали портики кинозалов и театров.
— Итак, теперь вы знаете, где мы находимся и куда вы хотели попасть, доктор! Жаль, что вы не помогли нам раньше, когда мы только прибыли сюда. — Он с проклятием стукнул кулаком по перилам и схватил Бодкина за руку — Клянусь Господом, именно сейчас у нас и пойдут дела! — С усмешкой он отвернулся от них и бросился вниз по лестнице, отодвинув по дороге обеденный стол. Издали послышались его обращенные к Адмиралу слова.
Беатриса, прижав руку к горлу с тревогой следила за Стренджменом.
— Роберт, он сумасшедший Что нам делать? Он осушит все лагуны!
Керанс кивнул, думая о превращениях капитана, свидетелем которых он был. С появлением затонувших улиц и зданий манеры Стренджмена резко изменились. Все следы вежливой утонченности и элегантного юмора исчезли, он стал бессердечным и коварным, в него как бы вошел дух хулигана пригородных улиц.
Было похоже, что вода, затопившая города, изменила на время его истинный характер, придав ему внешний лоск и утонченность.
На палубу упала тень соседнего здания, закрыв часть большой картины темным завесом. Различалось лишь несколько фигур. Эсфирь, негр-гондольер и среди них единственная белая фигура — безбородого члена Совета Десяти. Как и предрекал Стренджмен, Беатриса выполнила свою символическую роль и Нептун сдался и отступил.
Керанс сразу узнал круглый корпус экспериментальной станции, лежавшей на крыше кинотеатра, как огромный валун на краю обрыва. Здания, составлявшие периметр лагуны, теперь закрывали полнеба, оставив людей на влажном дне каньона.
— Не расстраивайтесь, — сказал Керанс. Он поддержал Беатрису, когда корабль достиг дна и слегка накренился. — Они уйдут после того, как обшарят все магазины и музеи В любом случае, через одну-две недели начнутся дожди.
Беатриса вздрогнула при виде летучих мышей, перелетавших от одного карниза к другому.
— Но все стало так отвратительно! Не могу поверить, что здесь прежде кто-то жил. Похоже на воображаемый город ада. Роберт, мне необходима лагуна.
— Ну что ж, мы можем уйти и двинуться на юг через илистые отмели. Что вы думаете об этом, Алан?
Бодкин медленно покачал головой, все еще слепо глядя на темные здания вокруг площади.
— Вы вдвоем уходите, а я должен остаться здесь.
Керанс заколебался.
— Алан, — мягко предупредил он, — Стренджмен теперь получит все, в чем нуждается. Мы для него бесполезны. А чуть позже мы станем нежеланными гостями.
Но Бодкин не слушал его. Он смотрел вниз, на улицы, вцепившись в перила, как человек перед прилавком огромного магазина, торгующего воспоминаниями детства.
Вода с улиц исчезла. Ближайший катер застрял на тротуаре. Его экипаж во главе с Великим Цезарем спрыгнул в воду, которая доходила людям до пояса, и побрел к пароходу.
Пароход, последний раз качнувшись, прочно встал на днище. Послышались крики капитана и его подчиненных, отталкивавших баграми путаницу телеграфных проводов. С борта спустили маленькую шлюпку, и под торжествующие возгласы Адмирал через мелеющую воду перевез Стренджмена к фонтану в центре площади. Здесь Стренджмен вытащил из кармана пистолет и с криком начал очередь за очередью пускать в темнеющее небо ракеты.
11. Баллада о Мисте Костлявом
Через полчаса Беатриса, Керанс и доктор Бодкин смогли выйти на улицы, хотя повсюду виднелись большие лужи, а вода вытекала из окон и дверей зданий, хотя она не поднималась выше двух-трех футов. Показались сухие полоски тротуара в сотни ярдов длиной, а большинство улиц совершенно просохли. Рыбы и водоросли гибли посреди мостовых, на тротуаре, в сточных канавах отложились горы тины, но, к счастью, уходя, вода проделала в них широкие проходы.
Экипаж во главе с капитаном в белом костюме, пускающим разноцветные сигнальные ракеты в полутьму улиц, шел нестройной орущей толпой. Некоторые тащили бочонки с ромом, другие размахивали бутылками, мачете и гитарами. Несколько насмешливых выкриков «Миста Костлявый» пос-дышалось, когда Керанс помогал Беатрисе спускаться с трапа, и вслед за тем трое, отделившись от остальных, углубились в молчаливые улицы.
Неуверенно взглянув на джунгли, возвышавшиеся со всех сторон и превращавшие обмелевшую лагуну в гигантский конус потухшего вулкана, Керанс направился по тротуару к ближайшему зданию. Он и его спутники попали в вестибюль одного из огромных кинотеатров, где морские ежи вяло ползали по влажному кафельному полу, а в помещении кассы валялись мокрые долларовые бумажки.
Беатриса одной рукой подобрала свою длинную юбку, и они медленно двинулись вниз вдоль выстроившихся в ряд кинотеатров, кафе и дансингов, населенных теперь лишь ракушками и моллюсками. На первом же углу они свернули в сторону, удаляясь от шума разгула, слышного с противоположной стороны, и пошли на запад по влажному каньону. Над головой у них продолжали взрываться разноцветные сигнальные ракеты, и тонкие, кажущиеся стеклянными губки отражали голубые и розовые вспышки.
— Ковентри-стрит, Хаймаркет…
Керанс читал заржавевшие таблички с названиями улиц. Они быстро свернули в одну из дверей, так как Стренджмен и его банда двинулись обратно через площадь во вспышках света и шума, срезая с помощью мачете проржавевшие витрины магазинов.
— Будем надеяться, что они найдут что-нибудь, что удовлетворит их, — пробормотал Бодкин. Он разглядывал потемневшую линию горизонта, как бы ища ушедшую воду, которая прежде скрывала город.
Несколько часов они, как одинокие привидения, бродили по узким улицам, изредка встречая кого-нибудь из членов загулявшего экипажа, пьяно бредущего с остатками награбленного в одной руке и мачете в другой. На нескольких перекрестках разожгли маленькие костры, и группки по два-три человека грелись вокруг горящего гнилого дерева. Избегая их, троица двигалась к южному краю бывшей лагуны, где в темноте возвышался дом Беатрисы, чей навес виднелся на фоне звезд.
— Вот она, посмотрите! — сказал Керанс Беатрисе. Он указал на влажную гору ила, которая достигала окон пятого этажа и являлась частью огромного вала слежавшейся глины, о котором упоминал Стренджмен. Эта плотина окружала теперь лагуну, образуя на пути моря водонепроницаемую преграду Вдали поперек улицы они видели ту же вязкую массу.
Тут и там дамба опиралась на поддержку большого здания — церкви или правительственной постройки, — включив его в свою огромную окружность, шедшую вдоль всей лагуны. Одно из таких зданий оказалось у них на пути, и Керанс ускорил шаги, когда они подходили к планетарию. Он с нетерпением ждал, пока подойдут остальные, которые задержались у пустых витрин большого универмага или смотрели на черный поток тины, медленно стекающей по лестнице в грязный бассейн посреди улицы.
Даже небольшие здания были закрыты, прежде чем их покинули, и поломанные и заржавевшие металлические щиты и решетки закрывали вход в них. Все покрывал, тонкий слой тины, и Керансу показалось, что город вынырнул из канализации. Когда придет Судный день, подумал он, легионы мертвых вынуждены будут выйти из него в грязных саванах.
— Роберт. — Бодкин взял его за руку, указывая вперед.
В пятидесяти ярдах от них стоял угрюмый затененный купол планетария, металлическое покрытие которого слабо блестело в случайных вспышках ракет. Керанс осмотрелся, узнавая окружающие здания, тротуар и фонарные столбы, затем неуверенно, но с любопытством пошел вперед, к этому пантеону, полному для него ужасов и загадок.
Губки и бурные водоросли усеивали тротуар, по которому они осторожно приближались к входу, выбирая путь среди груд ила, загромождавших улицу. Стебли растений, которыми порос купол, спускались над входом, как гниющий занавес. Керанс раздвинул листья и осторожно заглянул в темное фойе. Везде лежал толстый слой черной грязи, слегка шевелившийся, так как там погибали населявшие его морские животные, их плавучие мешки разрывались, выпуская пузыри воздуха. Эта грязь находилась везде: на билетной кассе, на лестнице, ведущей на антресоли, на стенах и дверных панелях. Не существовало больше магического чрева, которое манило его при погружении, теперь оно превратилось в свалку гниющих органических останков. Непрозрачное покрывало таинственности исчезло, его заменил вход в канализацию.
Керанс медленно прошел в фойе, вспоминая магический полумрак аудитории и странные очертания созвездий на куполе. Он почувствовал тяжелый запах, шедший отовсюду.
Быстро взяв Беатрису за руку, он пошел к выходу на улицу.
— Боюсь, что вся магия исчезла, — спокойно заметил он и принужденно рассмеялся. — Вероятно, Стренджмен сказал бы, что самоубийце никогда не следует приходить туда, где он пытался убить себя.
Пытаясь найти кратчайший маршрут, они забрели в тупик и вынуждены были вернуться, так как на них из небольшой мелкой лужи прыгнул крокодил. Отступая между заржавевшими корпусами автомобилей, они достигли улицы, преследуемые аллигаторами, один из которых остановился у фонарного столба на краю тротуара, размахивая хвостом, сжимая и разжимая челюсти. Керанс закрыл собой Беатрису. Они побежали и преодолели уже ярдов десять, когда Бодкин споткнулся и тяжело упал в кучу ила.
— Алан! Быстрее! — Керанс побежал обратно к приятелю. Над Бодкиным уже нависла голова крокодила, который, оставшись в осушенной лагуне, был раздражен, испуган и готов напасть на кого угодно.
Вдруг послышались звуки выстрелов и крики. Из-за угла вышла группа людей. Бледный Стренджмен шел впереди, сопровождаемый Адмиралом и Великим Цезарем с винтовками через плечо.
Поделиться книгой: