След памяти (сборник)

Под наблюдением Адмирала два члена экипажа уже произвели разведку в аквалангах. Они спустили в воду узкую металлическую лестницу и проскользнули в окно, затем проверили прочность полукруглых ребер здания, пытаясь через щели купола проникнуть вниз. После возвращения их место занял третий моряк, в водолазном костюме с веревкой. Он медленно опустился на чуть различимую в облаке ила мостовую улицы, свет прожектора, установленного на шлеме, слабо освещал его плечи. Когда в воде оказалась большая часть веревки, он приблизился к главному входу, исчез из виду и стал связываться с Адмиралом по телефону. А негр вслух повторял для всех его сообщения неожиданно глубоким мелодичным баритоном:

— Проходит в кассу… теперь он в главном помещении… капитан Стренджмен, Джомо говорит, что это церковь и что сидения на месте, но алтаря нет.

Все собрались у перил, с нетерпением ожидая, что скажет Джомо, лишь один капитан сидел, развалясь в кресле, положив голову на руку.

— Церковь! — презрительно фыркнул он. — Боже! Адмирал, пошли кого-нибудь другого вниз. Джомо — набитый дурак!

— Есть, капитан!

Еще несколько водолазов погрузились в воду, и стюард принес первые бокалы шампанского. Собираясь погружаться, Керанс лишь слегка пригубил пенящуюся жидкость.

Беатриса с обеспокоенным лицом тронула его за локоть.

— Вы хотите опуститься, Роберт?

Керанс улыбнулся:

— К самому основанию, Беа. Не волнуйтесь, я надену большой водолазный костюм, так что это будет совершенно безопасно.

— Я имела в виду совсем не это. — Она посмотрела на эллипс восходящего солнца, уже появившийся над крышей ближайшего здания. Оливково-зеленый свет, пробивающийся сквозь листья папоротников, заполнил озеро желтыми болотными испарениями, поднимающимися с поверхности, как пар из цистерн. Совсем недавно вода казалась холодной и манящей, теперь она превратилась в чуждый мир, а поверхность стала пленкой, разделяющей два измерения. Клетку для водолазов опустили в воду, ее красные ребра сверкали и постепенно, по мере погружения, искажались.

Фигуры людей, плывших по поверхности воды, превратились в сверкающие химеры, похожие на чудовищ доисторического прошлого.

Далеко внизу под ними в желтом свете вздымался огромный купол планетария. Он напомнил Керансу космический корабль, забытый на Земле пришельцами миллионы лет назад и только теперь появившийся из моря. Обратившись к Бодкину, он сказал:

— Алан, Стренджмен ищет спрятанные вами сокровища.

Тот слегка улыбнулся:

— Надеюсь, он найдет их. Подсознательно я чувствую, что награда ждет его, если он сумеет ее взять.

Капитан теперь стоял на носу своего гидроплана и расспрашивал одного из водолазов, которому в это время помогали снять снаряжение. Вода, сбегавшая с медных боков костюма, образовала на палубе лужу Задавая очередной вопрос, Стренджмен заметил, что Керанс и Бодкин о чем-то шепчутся. Сдвинув брови, он подозрительно посмотрел на них, потом соскользнул на палубу с видом офицера, обнаружившего опасный заговор трех пленников.

Приветствуя его поднятым бокалом шампанского, Керанс шутливо сказал:

— Я всего лишь спросил доктора Боткина, где он спрятал свои сокровища.

Капитан помолчал, холодно глядя вначале на него, затем на неуверенно засмеявшуюся Беатрису. Он положил руку на спинку кресла Керанса, лицо его напоминало белый кремень.

— Не беспокойтесь, Керанс, — фыркнул он, — я знаю, где они, и не нуждаюсь в вашей помощи. — Он повернулся к Бодкину. — Не правда ли, доктор?

— Вероятно, знаете, Стренджмен. — Он переставил кресло в отодвинувшуюся тень. — Когда начнем прием?

— Прием? — Капитан раздраженно оглянулся, очевидно, забыв, что сам же использовал это слово. — Увы, здесь не купальный бассейн, доктор, однако подождите минутку, ибо мне надо отлучиться: я не хочу быть невежливым и приглашаю прекрасную Далл. — Он наклонился над ней с елейной улыбкой. — Пройдите со мной, моя дорогая, и я сделаю вас королевой моря со свитой из пятидесяти крокодилов.

Беатриса отвела взгляд.

— Спасибо, не надо, Стренджмен. Море меня пугает.

— Но вы обязаны. Керанс и доктор Боткин давно ждут вашего погружения, и я тоже. Вы будете Венерой, спускающейся в море, и станете вдвое прекрасней после погружения! — Он схватил ее за руку, и девушка отшатнулась, испытывая отвращение при виде его елейной самодовольной улыбки. Керанс наклонился в своем кресле и взял ее за руку.

— Не думаю, чтобы это был день Беатрисы, Стренджмен. Мы плаваем только по вечерам, при свете полной луны. Это дело настроения, вы понимаете?

Он улыбнулся капитану, который только крепче схватил Беатрису за руку, лицо его при этом напоминало морду рассерженного вампира.

Керанс встал.

— Послушайте, капитан, я займу ее место. Хорошо? Мне хочется спуститься вниз и взглянуть на планетарий. — Он махнул рукой, заметив беспокойство Беатрисы. — Не волнуйтесь, Стренджмен и Адмирал позаботятся обо мне.

— Конечно, Керанс. — Хорошее настроение вернулось к Стренджмену, он буквально излучал благожелательную готовность нравиться, лишь слабый намек в его взгляде свидетельствовал о том, что удовольствие его происходит от мысли, что Керанс окажется в его лапах. — Мы используем большой водолазный костюм, в нем под водой опасности нет. Адмирал! Костюм для доктора Керанса! Быстрее! Быстрее!

Керанс обменялся коротким взглядом с Бодкиным и отвел глаза, так как увидел явное удивление коллеги от его готовности погрузиться в глубину. Это его позабавило — он почувствовал легкомысленное веселье и вновь отхлебнул из бокала.

— Не оставайтесь внизу слишком долго, Роберт, — сказал ему Бодкин. — Температура воды высокая, не меньше девяноста градусов, она плохо на вас подействует.

Керанс кивнул, затем последовал за Стренджменом на нижнюю палубу. Несколько человек подготовили ему костюм и шлем, тогда как Адмирал, Великий Цезарь и остальные моряки следили за ним с затаенным интересом.

— Проверьте, можно ли войти в главную аудиторию, — сказал ему Стренджмен. — Один из парней, кажется, нашел проход. — Он критическим взглядом окинул биолога, стоявшего в ожидании, пока ему наденут шлем. Этот вид снаряжения предназначался для использования на глубине не свыше пятнадцати футов и давал максимальную возможность осмотреться. — В этом костюме, Керанс, вы похожи на космонавта. — Приступ смеха исказил его лицо. — Но не пытайтесь достичь подсознательного, Керанс, помните, что ваше снаряжение не позволяет оставаться на глубине слишком долго.

Тяжело и медленно подойдя к перилам — матросы в это время тащили за ним веревку и шланг, — Керанс остановился, чтобы помахать Беатрисе и Бодкину, затем ступил на узкую металлическую лестницу и стал медленно погружаться в вязкую зеленую воду. Было начало девятого, солнце горячими лучами освещало виниловую оболочку, окружавшую его, прилипавшую к груди и ногам, и он с удовольствием поглядел вниз, ожидая прикосновения своей горячей кожи к прохладной воде. Поверхность озера стала теперь совершенно непрозрачной. Клубок листьев и водорослей проплыл неподалеку, движимый пузырями воздуха, поднимавшимися из затопленного купола.

Справа от себя он увидел Беатрису и Бодкина, они опирались подбородками на перила и выжидающе смотрели на него. Прямо впереди, на крыше катера, возвышалась долговязая фигура Стренджмена: полы его куртки развевались, руки он упер в бока, и легкий ветерок ласкал его белое как мел лицо. Он молча чему-то хмурился, затем, когда Керанс ступил в воду, что-то крикнул, но Керанс уже не расслышал, что именно. Немедленно усилился свист воздуха в вентилях шлема, и ожило внутреннее переговорное устройство.

Вода оказалась теплее, чем он ожидал. Вместо прохладной освежающей ванны он вступил в цистерну с теплым клейким желе, которое липло к его икрам и бедрам, как зловонные объятия гигантского протерозойского чудовища. Он быстро опустился в воду по плечи, затем сошел со ступенек и позволил своему весу медленно утянуть себя в зеленоватую глубину, придерживаясь руками за перила. На глубине в пять футов он остановился.

Здесь вода была прохладней, и он с удовольствием расслабил руки и ноги и дал глазам привыкнуть к бледному свету. Несколько маленьких рыбок промелькнуло мимо, и их тела, как серебряные звезды, сверкнули на фоне расплывшегося пятна — таким выглядела поверхность с глубины в пять футов. В сорока футах от него вырисовывалась полукруглая громада планетария, которая казалась гораздо больше и удивительнее, чем с поверхности, напоминая корму древнего затонувшего лайнера. Когда-то полированная алюминиевая крыша стала тусклой, к ее краям прикрепилось множество моллюсков. Ниже, там, где купол опирался на прямоугольную крышу аудитории, медленно колебались в воде гигантские водоросли, некоторые из листьев которых достигали десяти футов длины.

В двадцати футах от дна лестница кончилась, но Керанс уже научился парить на одной высоте. Теперь он медленно опускался, ухватившись за последнюю ступеньку, затем разжал руки и оказался на дне, увлекая за собой сигнальную веревку и воздушный шланг, которые уходили вверх, к серебряному днищу катера.

Он был отрезан водой от шума, доносившегося снаружи, поэтому свист нагнетаемого насосом воздуха и звук собственного дыхания громко звучали в его ушах усиливаясь по мере того, как увеличивалось давление воздуха. Звуки, казалось, барабанили вокруг него в темной оливково-зеленоватой воде, как приливно-отливный ритм его снов.

Из наушника раздался голос:

— Говорит Стренджмен. Керанс, как вам нравится эта всеобщая серая масса?

— Чувствую себя как дома. Я уже почти на дне. Водолазная клетка висит у входа в планетарий.

Он спрыгнул на мягкую глину, покрывавшую дно, и приземлился у покрытого моллюсками фонарного столба. Свободной походкой, преодолевая сопротивление воды, он медленно побрел сквозь густую тину, которая поднималась от его башмаков, как облачка газа. Справа от него возвышалась смутная линия фасадов, ограниченная тротуаром, едва угадываемым под мягкими дюнами ила, возвышавшимися около них и доходившими до окон первого этажа. В промежутках между зданиями илистые склоны достигали двадцати футов высоты, и ограждающие решетки спускались в них, как стальные прутья в воротах древних крепостей. Большинство окон было разбито и завалено обломками досок и мебели, переплетенными водорослями.

Водолазная клетка медленно раскачивалась на тросе в пяти футах над улицей, позволяя разглядеть набор ножовок и гаечных ключей, прикрепленный к ее полу. Керанс приблизился ко входу в здание, таща за собой веревку и шланг и спотыкаясь, когда они сильно натягивались.

Прямо перед ним, как гигантский подводный замок, возвышалась белая громада планетария, освещенная солнечными лучами, доходящими до поверхности воды. Стальные перегородки у входа были разобраны предыдущими водолазами, и он легко нашел полукруглую дверь. Войдя внутрь, он внимательно осмотрел вестибюль и пошел по лестнице, ведущей на антресоли… Металлические перила и хромированные стенные панели заржавели, но, в общем, интерьер планетария, защищенный баррикадами от растительной и животной жизни лагуны, выглядел совершенно нетронутым, таким же чистым и непотускневшим, как и в тот день, когда была прорвана последняя плотина.

Пройдя киоск, в котором когда-то продавали билеты, Керанс медленно поднялся на антресоли и остановился, чтобы прочесть надписи на дверях комнат, блестящие буквы которых отражали свет. Круглый коридор вел вокруг аудитории. Лампа в шлеме посылала бледный конус света вниз, в темную воду. В надежде, что когда-нибудь дамбы будут восстановлены, администрация планетария соорудила второй ряд заграждений вокруг аудитории, снабдив их поперечными распорками, закрытыми на висячие замки, которые теперь совершенно проржавели.

Сверху, на крайней правой плите второй перегородки, находилось сделанное ломом отверстие, которое позволяло заглянуть в аудиторию. Слишком утомленный давлением воды на грудь и живот, Керанс ограничился коротким взглядом внутрь при свете, приникавшем через щели в куполе.

Возвращаясь, чтобы взять в водолазной клетке ножовку, он заметил небольшую боковую лесенку, заканчивавшуюся вверху дверью. Там могла быть либо проекционная, либо кабинет администратора. Ухватившись за перила, он начал медленно подниматься по скользким ступеням. Дверь оказалась закрытой, но он нажал плечом, и створки разошлись.

Остановившись, чтобы распутать шланг, Керанс прислушался к шуму в ушах. Ритм заметно изменился: очевидно, новая пара операторов принялась за работу на насосах. Теперь они работали медленно, и давление воздуха уменьшилось. Почему-то Керанс ощутил легкую тревогу Хотя он отлично ощущал злобу и недоброжелательность Стренджмена, он почему-то был уверен, что тот не попытается покончить с ним таким грубым методом, как прекратить снабжать воздухом. Кроме того, на палубе рядом находились Беатриса и Бодкин, и хотя Риггс и его люди уже удалились на тысячи миль от здешних мест, всегда существовала возможность, что какой-нибудь специальный правительственный отряд вновь посетит лагуну. Если только он не убьет Беатрису и Бодкина, что казалось невероятным по целому ряду причин (Стренджмен подозревал, что они слишком много знают о городе, который он обшаривал), смерть Керанса принесет больше беспокойства, чем выгоды.

Когда воздух вновь успокоительно засвистел в шлеме, Керанс двинулся вперед через пустую комнату. Он заметил несколько полок, свисавших со стены, стоявший в углу картотечный шкаф. И вдруг с испугом Керанс обнаружил впереди себя человека в огромном водолазном костюме, стоявшего на расстоянии десяти футов от него. Белые пузыри уходили вверх от его лягушкообразной головы, руки застыли в угрожающей позе, и луч света шел от лампы на шлеме, падая прямо на биолога.

— Стренджмен! — невольно воскликнул Керанс.

— Керанс! Что случилось? — голос капитана, раздавшийся громче, чем шепот сознания, пресек панику. — Керанс!

— Прошу прощения, Стренджмен. — Керанс взял себя в руки и медленно двинулся навстречу приближающейся фигуре. — Я увидел себя в зеркале. Я наверху, в административном помещении. Точно не могу сказать. Сюда с антресолей ведет особая лестница. Может быть, тут есть вход в аудиторию.

— Хорошо, посмотрите, нет ли там сейфа.

Не обращая внимания на эту просьбу, Керанс положил руки на гладкую поверхность стекла и осмотрелся. Он находился в контрольном помещении, из которого можно было наблюдать аудиторию, а его отражение возникло не в зеркале, а в стеклянной звуконепроницаемой панели. Рядом находился письменный стол, перед ним кресло. Утомленный давлением воды, Керанс сел в него и через панель посмотрел в аудиторию.

Слабо освещенный его маленькой лампой на шлеме, перед ним смутно возвышался темный свод, стены которого покрывал тонкий слой ила. Он напоминал огромное бархатное чрево из какого-нибудь сюрреалистического кошмара. Черная непрозрачная вода висела сплошным вертикальным занавесом, скрывая настил в центре помещения, как бы пряча какую-то священную тайну. По неясной причине сходство помещения с огромным чревом увеличивалось, а не уменьшалось круглыми рядами сидений, и Керанс, прислушиваясь к шуму в ушах, был уже не уверен, что не слышит смутный подсознательный реквием из своих снов. Он открыл маленькую дверь, которая вела вниз, в зрительный зал, и отключил телефонный кабель, чтобы не слышать голоса Стренджмена.

Лампа осветила ил, покрывавший ступени лестницы. На удивление, в центре купола вода была почти на двадцать градусов теплее, чем в контрольном помещении, и он почувствовал себя, как в горячей ванне. Прожектор, установленный на крыше планетария, продвинулся с навеса ближе к центру, и теперь в куполе засветились трещины: они напоминали очертания далеких галактик. Он смотрел вверх, на незнакомые созвездия, как какой-то подводный Кортес, вынырнувший из глубин и впервые взглянувший на безбрежный Тихий океан открытого неба.

Стоя на помосте, он смотрел на сплошные ряды сидений, окружавшие его, и размышлял, какой же невообразимо древний обряд совершается здесь. Давление воздуха в шлеме резко усилилось, как только на палубе утратили с ним телефонную связь. Клапаны по бокам шлема теперь глухо забарабанили), а серебряные пузыри воздуха срывались и улетали прочь, как привидения.

Постепенно, по мере того как проходили минуты, наблюдение за этими странными созвездиями, возможно, глядевшими на Землю триасовой эпохи, стало казаться Керансу самым важным делом. Чтобы продлить удовольствие, он спустился с навеса и отправился обратно в контрольное помещение, таща за собой воздушный шланг. Дойдя до двери, он взял его в руки и с внезапным приступом гнева связал петлей и закрепил на ручке. Немного подождав, сделал вторую петлю, обеспечив себе радиус перемещения в двенадцать футов, а затем он вновь направился вниз и остановился на полпути к помосту, откинув назад голову и решив прочнее запечатлеть очертания созвездий в своей памяти. Теперь они показались ему более привычными и знакомыми, чем те, что он видел на небе всегда.

Почувствовав резкую боль в барабанной перепонке, он начал судорожно глотать воздух. Внезапно он понял, что внутренний клапан не действует. Хотя слабый свист раздавался регулярно через каждые десять секунд, давление в скафандре стремительно падало. Чувствуя головокружение, он взобрался наверх и попытался отвязать воздушный шланг от ручки двери. Он был уверен теперь, что Стренджмен воспользовался случаем, чтобы организовать несчастный случай. Тяжело дыша, он споткнулся на ступеньке, поднялся и неуклюже упал на сиденье в контрольной комнате.

Его лампа в последний раз осветила потолок аудитории — этот огромный свод кошмарного чрева. Керанс почувствовал приступ тошноты. Он откинулся навзничь, распластался на ступенях, оцепенело вцепившись в петлю на дверной ручке. Внешнее давление воды смяло его водолазный костюм, казалось, перегородки между его кровеносными сосудами и теплой морской водой больше не существует. Глубокая иловая колыбель мягко приняла его, как огромная плацента, мягче, чем любая самая мягкая постель, какую он когда-либо знал. Сознание угасало. Высоко над собой он видел древние туманности и галактики, светящиеся сквозь тьму ночи, но постепенно даже их свет слабел, и теперь он видел лишь слабый отблеск, доходивший из укромнейших уголков его мозга. Он спокойно приближался к этому свету, медленно плывя к центру купола, а этот слабый маяк все отступал и удалялся по мере его приближения. И вот он совсем погас, и Керанс поплыл в полной темноте, как слепая рыба в бесконечном море, побуждаемый двигаться вперед, причем он не мог понять истоков этого побуждения…

Проходили эпохи. Гигантские волны, необыкновенно медлительные, ударялись о бессолнечные берега моря времени и опадали. Он плыл из одного бассейна в другой, из одного лимба вечности в следующий, тысячи его собственных отражений дергались в зеркале поверхности. В его легких, казалось, вспыхнуло гигантское внутреннее озеро, и его грудная клетка взорвалась, как у кита, проглотившего целый океан.

— Керанс…

Он увидел ярко освещенную палубу, где бриллиантовые доспехи света сомкнулись над ним и осветили полное ожидания лицо Адмирала, сидевшего перед ним на согнутых ногах и сжимавшего его грудь своими огромными руками.

— Стренджмен, он…

Подавившись водой, Керанс откинулся на горячую палубу. На него внимательно смотрели все — Беатриса со встревоженными глазами, серьезно нахмурившийся Бодкин, коричневые малознакомые лица под фуражками цвета хаки. Внезапно среди них появилось единственное белое лицо.

— Стренджмен, вы…

Хмурое выражение на лице Стренджмена сменилось улыбкой.

— Нет, не я, Керанс. Не вините в этом меня. Доктор Бодкин поручится вам в этом. — Он помахал пальцем перед очнувшимся биологом. — Я предупреждал, что вам не следует погружаться слишком глубоко.

Адмирал встал, удовлетворенный тем, что Керанс пришел в себя. Палуба, казалось, была сделана из раскаленного железа, и Керанс, опираясь на локоть, сел в луже воды. В нескольких футах от него лежал водолазный костюм, похожий на изуродованный труп.

Беатриса прорвалась сквозь кольцо зрителей и присела рядом с ним.

— Роберт, расслабьтесь, не думайте об этом сейчас.

Она обняла его за плечи и выжидательно взглянула на капитана. Тот стоял рядом, улыбаясь и уперев руки в бока.

— Не стало воздуха… — В голове у Керанса прояснилось, но легкие напоминали два сожженных цветка. Он постарался охладить их глубоким вдохом. — Прекратилось накачивание. Разве вы не перестали качать?..

Подошел Бодкин с курткой Керанса и набросил ее ему на плечи.

— Спокойно, Роберт, теперь это не имеет значения. Я убежден, что вины Стренджмена тут нет. Он разговаривал со мной и Беатрисой, когда это произошло. Ваш шланг зацепился за какое-то препятствие, похоже, что это просто несчастный случай.

— Но это не так, доктор, — прервал его капитан. — Не увековечивайте миф, Керанс будет вам больше благодарен за правду. Он сам замотал этот шланг, совершенно добровольно. Почему? — Тут Стренджмен сделал величественный жест. — Потому, что хотел стать частью этого затонувшего мира. — Он опять засмеялся и продолжал весело, пока Керанс слабо ковылял к креслу. — Но потеха заключается в том, что он никогда так и не узнает, правду ли я говорю или нет. Понимаете, Бодкин? Посмотрите на него, он искренне не уверен ни в чем. Боже, какая насмешка!

— Стренджмен! — сердито выкрикнула Беатриса, победив свой страх. — Прекратите! Это был несчастный случай!

Но тот лишь пожал плечами.

— Пусть так. Это был несчастный случай! — повторил он. — Согласимся с этим. Тогда становится еще интереснее, особенно для Керанса. Пытался ли он убить себя? — вот вопрос, гораздо более значительный, чем «быть или не быть?». — И он покровительственно улыбнулся биологу, сидевшему в кресле и прихлебывавшему шампанское, которое принесла ему Беатриса. — Керанс, желаю вам решить эту задачу — если вы только сумеете.

Тот слабо улыбнулся. По тому, как медленно он приходил в себя, он понял, что едва не утонул. Члены экипажа вернулись к своим обязанностям, больше не интересуясь им.

— Спасибо, Стренджмен. Я дам вам знать, когда получу ответ.

На обратном пути в Риц Керанс молчаливо сидел на корме катера, вспоминая огромную, похожую на чрево, аудиторию планетария, связанные с нею причудливые ассоциации и пытаясь стереть из памяти «пытался ли я убить себя?» — вопрос, навязанный ему капитаном. Действительно ли он сам перекрыл доступ воздуха в шланге или это был несчастный случай? А может, и Стренджмен приложил к этому руку? Он должен найти ответ. К тому же для него не совсем ясным оставалось желание положиться на милосердие капитана, своего возможного убийцы.

На протяжении следующих нескольких дней загадка оставалась неразрешенной. Был ли этот затонувший мир и удивительное бегство на юг Хардмана проявлением бессознательной логики вырождения, возвращения в прошлое? Стараясь решить эту проблему и выяснить роль, которую сыграл в его деле Стренджмен, Керанс напрягал память. А Беатриса и Бодкин отказывались говорить об этом случае, как будто их тоже занимали какие-то многочисленные загадки, решению которых он, Керанс, мешал.

10. Прием с сюрпризом

— Керанс!..

Разбуженный громом приближающегося гидроплана, Роберт испуганно вздрогнул, и его голова качнулась из стороны в сторону на изношенной подушке. Он остановил взгляд на ярко-зеленых параллелограммах, покрывавших потолок, — отражениях венецианских стекол, — слушая, как снаружи усиливается и затихает рев турбин, затем с усилием встал с постели. Было уже семь тридцать, на час позже, чем он обычно вставал, и бриллиантовый свет, отражаясь от поверхности лагуны, уже просунул свои пальцы в затененную комнату, как хищное золотое чудовище.

С внезапным приступом раздражения он заметил, что забыл перед сном выключить стоявший у постели вентилятор. В последние дни он засыпал неожиданно в самые неподходящие моменты, например, сидя на кровати и снимая башмаки. Стремясь сэкономить горючее, он отказался от особой спальни и переместил тяжелую кровать в гостиную, но там ему так плохо спалось, что вскоре он вынужден был вернуть кровать обратно.

— Керанс!..

В коридоре раздался голос Стренджмена. Роберт лениво направился в ванную, намереваясь сполоснуть лицо, прежде чем гость успеет подняться наверх.

Бросив шлем на пол, вошедший извлек из сумки графин с горячим черным кофе и сушеные орешки, позеленевшие от возраста.

— Подарок для вас. — Он с дружелюбной улыбкой посмотрел в тусклые глаза биолога. — Как дела в далеком прошлом?

Керанс сел на край постели, ожидая, пока утихнет барабанный бой призрачных джунглей в его мозгу. Тени снов пронизывали реальность вокруг него.

— Что привело вас сюда? — равнодушно спросил он.

Лицо капитана приобрело выражение глубокой иронии.

— Керанс, вы мне нравитесь. Вы все забыли. — Он снял с кондиционера какую-то книгу, улыбаясь хозяину дома. — Конечно, у меня есть причины — я хочу пригласить вас поужинать со мной сегодня вечером. Не трясите головой. Я пришел к вам, и вы должны ответить мне визитом на визит. Беатриса и старый Бодкин тоже будут, мы отлично проведем время — фейерверк, угощение и — сюрприз.

— Какой сюрприз?

— Увидите. Нечто действительно захватывающее, поверьте мне, я никогда не делаю ничего наполовину. Если мне понадобится, я заставлю крокодилов танцевать на кончиках своих хвостов. — Он торжественно кивнул. — Керанс, вы выглядите подавленным. Для вас будет полезным отвлечься, это остановит вашу безумную машину времени. — Настроение его изменилось, он стал глубокомысленным и рассеянным: — Я не собираюсь подшучивать над вами, Роберт, я не выдержал бы и десятой доли ответственности, которую вы несете на своих плечах. Взять хотя бы это трагическое одиночество в триасовых болотах. — Он раскрыл книгу — это были стихи Денна — и наугад прочел строку: «Мир в этом мире, где каждый — остров, в самом себе плывущий сквозь океаны…»