След памяти (сборник)

Внезапно он остановился, зажав в руке рукоять кольта. Меньше чем в пятнадцати футах от него в темноте вспыхнул кончик горящей сигары. Балансируя на кончиках пальцев, не в состоянии двинуться ни вперед, ни назад, Керанс всматривался в темноту рядом с огоньком и постепенно разглядел белые поля фуражки Адмирала. Мгновением позже, когда негр с наслаждением затянулся, огонек сигары отразился в его глазах.

Но вот отряд внизу покинул площадь, Адмирал повернулся, осмотрел палубу, и Керанс услышал, как ударился о перила приклад его ружья. Адмирал сдвинул сигару в угол рта, белый конус дыма рассеивался в воздухе, как серебряная пыль. Две или три секунды он глядел прямо на Керанса, силуэт которого вырисовывался во тьме на фойе многочисленных персонажей картины, но ничем не проявил беспокойства: очевидно, он принял Роберта за часть живописной композиции. Затем медленно ушел.

Ступая осторожно и бесшумно, Керанс прошел к краю картины и нырнул в тень за нею. Полоса света из люка лежала поперек палубы. Согнувшись, держа пистолет наготове, он медленно спустился по ступенькам на вторую палубу, внимательно следя за дверьми. Помещения капитана находились прямо под мостиком. Он подождал, услышал, как в камбузе упал поднос, затем осторожно нажал на ручку, снял щеколду и молча ступил в темноту. Несколько секунд он стоял у двери, приучая глаза к слабому свету, который проникал в переднюю из-за вышитого бисером занавеса. Его босые ноги мягко ступали по толстому ковру, он подошел и заглянул внутрь.

Комната прямоугольной формы была гостиной Стренджмена. Кожаные кушетки располагались друг против друга у противоположных стен, отделанных дубом, под иллюминатором стоял большой старый глобус на бронзовой подставке. Три люстры свисали с потолка, но горела только одна. Она висела над византийским креслом с высокой спинкой, инкрустированной цветным стеклом, в дальнем конце комнаты.

Беатриса Далл лежала на кресле, откинувшись на спинку и держа одной рукой тонкую ножку позолоченного бокала, стоявшего на столике красного дерева. Шлейф ее синего парчового платья ниспадал складками, драпируясь у ее ног, как хвост павлина, несколько жемчужин и сапфиров, выпавших из ее руки, сверкали в складках юбки, как электрические огоньки. Керанс заколебался, глядя на дверь в противоположной стене, ведущую в каюту Стренджмена, затем откинул занавес. Бисеринки легко зазвенели. Девушка не обратила на это внимания, очевидно, привыкнув к звукам звенящего бисера. В сундучках у ее ног лежала масса ювелирных изделий: ножные браслеты, позолоченные пряжки, диадемы и цепи из циркона, ожерелья из фальшивых бриллиантов, кулоны, серьги из искусственного жемчуга. Они переполняли сундуки, свешивались с одного на другой, частично лежали на полу. Керанс подумал вначале, что Беатриса находится под воздействием наркотиков: выражение ее лица было безучастным и бессмысленным, как маска воскового манекена, глаза устремлены куда-то вдаль. Потом рука ее зашевелилась, она поднесла к губам бокал с вином.

— Беатриса!

Вздрогнув, она пролила вино и в удивлении посмотрела на него. Распахнув занавес, Роберт быстро вступил в комнату и схватил девушку за локоть, когда она начала вставать с кресла.

— Беатриса, подождите! Не двигайтесь! — Он попробовал открыть дверь за креслом, она не поддавалась. — Стренджмен и его люди грабят город, я думаю, что на борту остался только Адмирал!

Беатриса прижалась лицом к его груди, ее холодные пальцы ощупывали черные кровоподтеки, проступившие сквозь его темный загар.

— Роберт, будьте осторожны! Что там с вами случилось? Стренджмен не разрешил мне на это смотреть. — Облегчение и радость, которые она испытала при виде Керанса, сменились тревогой. Она беспокойно оглядела комнату. — Дорогой, оставьте меня и уходите. Я думаю, капитан не причинит мне зла.

Роберт отрицательно покачал головой, потом помог ей встать на ноги. Он смотрел на изысканный профиль Беатрисы, на ее карминный лоснящийся рот и лакированные ногти, смущенный тяжелым запахом парфюмерии и шелестом ее парчового платья. После насилия и мерзостей последних дней он чувствовал себя, как археолог, наступивший в гробнице Нефертити на изящную маску.

— Стренджмсн способен на все, Беатриса. Он безумен, они играли со мной в подлую игру и чуть не убили меня.

Девушка подобрала шлейф платья, отбросив драгоценности, приставшие к ткани. Несмотря на обилие украшений вокруг, на ней не осталось ни одного камня, ни одной нитки жемчуга.

— Но, Роберт, даже если мы сумеем выйти…

— Тихо! — Керанс остановился в нескольких футах от занавеса. Он следил за вздымающимися и спадающими нитями бисера, стараясь вспомнить, есть ли в передней вентилятор. — Я построил маленький плот, он выдержит нас двоих. Позже мы отдохнем и построим лучший.

Он осторожно двинулся вперед, но в этот момент занавес частично распахнулся, что-то змеей мелькнуло в воздухе, и сверкающее серебряное лезвие длиной в три фута пронеслось перед ним, как огромная коса. Сморщившись от боли, он пригнулся: лезвие слегка коснулось его правого плеча, оставив рану длиной в три дюйма, и вонзилось в дубовую обшивку стены. Беатриса, замерев от ужаса, смотрела широко раскрытыми глазами.

Прежде чем Керанс смог пошевелиться, занавес открылся, и проем заполнила огромная горбатая фигура. Великий Цезарь вошел, наклонив одноглазую голову, как бык перед препятствием. Пот струился по мускулистой груди негра, пятная его зеленые шорты. Теперь в его правой руке был зажат двенадцатидюймовый нож.

Отступив, Роберт выхватил пистолет Единственный глаз циклопа-негра следил за ним. Тут, к несчастью, Керанс наступил на раскрытую пряжку, лежавшую на полу, и повалился на диван.

Когда он попытался встать, Великий Цезарь прыгнул на него, и нож в руке негра описал в воздухе дугу, как лопасть пропеллера. Девушка вскрикнула, но ее голос потонул в громе выстрела. Отброшенный отдачей, Роберт сел на диван. Его противник согнувшись с грохотом свалился на пол, и огромный нож выпал из его руки. Он застонал мучительно, со страшной силой, в которой выразилась вся его боль и ярость. Падая, он сорвал занавес. Мощные мускулы негра сократились в последний раз, его безжизненные конечности дернулись, и тысячи бисеринок рассыпались вокруг него по полу.

— Беатриса, пошли! — Керанс схватил ее за руку и, переступив через распростертое тело, выбежал в переднюю Они пересекли ее и вышли к пустому бару. Наверху прозвучал чей-то крик, послышались чьи-то приближающиеся шаги.

Керанс остановился, взглянул на длинное платье Беатрисы и отказался от первоначального плана спуститься тем же путем, которым пришел.

— Мы попытаемся пройти через трап. — Он указал на неохраняемый выход с палубы. Манящие купидоны из ночного клуба с флейтами у губ танцевали с каждой стороны трапа. — Это для нас теперь единственная возможность.

На полпути вниз они почувствовали, что трап раскачивается на шлюпбалках, и услышали, что Адмирал кричит что-то с борта. Грянул выстрел, над их головами пролетела дробь. Керанс наклонился и, оглянувшись, увидел длинный ствол ружья Адмирала, торчавший над бортом.

Керанс спрыгнул на мостовую, подхватил Беатрису за талию и помог ей спуститься. Вдвоем они прижались к земле у корпуса парохода, а потом быстро побежали через площадь к ближайшей улице.

По пути, оглянувшись, Керанс заметил, что у дальних зданий появилась группа людей Стренджмена. Обменявшись криками с Адмиралом, они помчались за беглецами, отставая от них на сто ярдов.

Керанс продолжал бежать, по-прежнему сжимая револьвер, но Беатриса вдруг дернула его за руку.

— Стойте, Роберт, смотрите!

Прямо перед ними, перегородив всю улицу, появилась еще одна группа, в центре которой шел человек в белом костюме.

Изменив направление, Керанс потащил Беатрису по диагонали через площадь, но первая группа отрезала им путь. С палубы взлетел сигнальный огонь и озарил все пространство розовым светом. Беатриса остановилась задыхаясь, в руке она держала сломанный каблук своей золотой туфли. Она со страхом смотрела на окружавших их людей.

— Дорогой… Роберт… скорее, обратно на корабль! Попытаемся добраться туда!

Керанс взял ее за руку, они побежали к пароходу и спрятались в тени переднего колеса, скрываясь от выстрелов, за его стальными лопастями. Напряжение истощило силы Роберта, он едва удерживал револьвер.

— Керанс… — прозвучал над площадью холодный иронический голос Стренджмена. Он приближался свободной легкой походкой, будучи уже в пределах досягаемости револьверного выстрела, но защищенный своими людьми. Все они держали наготове мачете.

— Это конец, Керанс… конец. — Стренджмен остановился в двадцати футах от него, и его губы искривились в сардонической усмешке. — Очень жаль, Керанс, но вы оказались слишком надоедливым человеком. Бросьте пистолет, иначе мы убьем и мисс Далл.

Но Роберт уже овладел своим голосом:

— Стренджмен…

— Керанс, сейчас не время для метафизических дискуссий. — Нота раздражения прозвучала в его голосе, как будто он имел дело с капризным ребенком. — Поверьте мне, на просьбы и мольбы нет времени, нет времени вообще ни для чего. Приказываю вам бросить оружие. Затем идите вперед. Мои люди считают, что вы силой завладели мисс Далл и заставили ее идти с собой, так что они ее не тронут. — Он добавил с угрозой: — Выходите, Керанс, вы ведь не хотите, чтобы что-нибудь случилось с Беатрисой? Подумайте, в какую прекрасную маску мы превратим ее лицо. — Он безумно хихикнул. — Получше, чем старая голова аллигатора, которую вы носили.

Проглотив комок в горле, Керанс сунул пистолет Беатрисе, сжав ее маленькую ладонь вокруг рукоятки. Прежде чем они смогли встретиться взглядами, он отвернулся, в последний раз вдохнув мускусный запах ее груди, потом медленно двинулся вперед, как приказал капитан. Последний ждал его с дьявольской усмешкой на губах, а потом вдруг побежал навстречу, маня за собой всех остальных.

Увидев перед собой лезвие мачете, пронизывающее воздух, Керанс повернулся и побежал вокруг корпуса судна, стараясь добраться до противоположного борта. Но тут он поскользнулся в луже отбросов и тяжело упал на землю. Встав на колени, Керанс протянул вперед руку, точно пытаясь отвести от себя приближающееся мачете, а потом внезапно почувствовал, как сзади кто-то подхватил его и помог обрести равновесие.

Встав на скользкие булыжники, он услышал удивленный крик Стренджмена. Группа людей в коричневых мундирах быстро вышла из-за противоположного борта корабля, в тени которого пряталась. Возглавлял группу, как всегда, аккуратный полковник Риггс. Солдаты несли ручной пулемет с двумя ящиками патронов. Они быстро установили его на треноге перед Керансом и направили ствол на толпу, попятившуюся от них. Остальные солдаты рассыпались широким полукругом, подталкивая людей Стренджмена своими штыками.

Большинство членов экипажа в полном замешательстве отступили к центру площади, но несколько человек с ножами в руках пытались прорваться сквозь цепь. Последовала короткая предупреждающая очередь — в испуге они побросали ножи и присоединились к остальным.

— О’кей, Стренджмен, так будет лучше. — Риггс дубинкой заставил Адмирала спуститься с палубы.

Приведенный в совершенное замешательство, капитан озадаченно посмотрел на столпившихся вокруг него солдат. Он беспомощно взирал на свой пароход, как бы ожидая, что там случится чудо и изменит положение. Однако, напротив, на палубе появились два одетых в шлемы солдата с переносным прожектором, луч которого они направили на площадь.

Керанс почувствовал, что кто-то взял его за локоть. Он оглянулся и увидел обеспокоенное лицо сержанта Макреди, державшего в руках автомат. Вначале он не узнал сержанта и лишь с большим трудом заставил себя припомнить его орлиное лицо.

— Как вы, сэр? — мягко спросил Макреди. — Печально, что вижу вас в таком состоянии. Вы выглядите так, будто вами играли в мяч.

13. Слишком быстро, слишком поздно

К восьми часам утра Риггс полностью овладел положением и смог поговорить с Керансом неофициально. Его штаб-квартира расположилась в экспериментальной станции, которая возвышалась над прилегающими улицами. Обезоруженные люди Стренджмена и он сам были собраны в тени корпуса парохода под присмотром Макреди с ручным пулеметом и двух солдат.

Роберт и Беатриса провели ночь в лазарете на борту патрульного корабля Риггса — хорошо вооруженного торпедного катера, который теперь стоял на якоре рядом с гидропланом в центральной лагуне. Отряд прибыл вскоре после полуночи, и разведывательный патруль достиг экспериментальной станции на границе осушенной лагуны в то время, когда Керанс пробрался в каюту Стренджмена на пароходе. Услышав выстрелы, разведчики немедленно спустились на площадь.

— Я предполагал, что Стренджмен здесь, — объяснил Риггс. — Один из наших воздушных патрулей доложил, что видел его гидроплан в этом районе примерно месяц назад, и я решил, что у вас будет немало беспокойства, если вы не ушли. А необходимость попытаться поднять экспериментальную станцию была лишь предлогом. — Он сел на край стола, следя за кружащим над улицами вертолетом. — Это заставит их сохранять спокойствие.

— Дейли, кажется, наконец-то обрел крылья, — заметил Керанс.

— У него была большая возможность практиковаться, — ответил Риггс. Затем он посмотрел на Роберта своими умными глазами и осторожно спросил:

— Кстати, Хардман здесь?

— Хардман? — биолог медленно покачал головой. — Нет, я не видел его с момента его исчезновения. Вероятно, он далеко отсюда.

— Очевидно, вы правы. Я-то думал, что он живет где-нибудь поблизости. — Он приветливо улыбнулся Керансу, по-видимому, простив ему затопление экспериментальной станции или не желая напоминать об этом так быстро. Он указал на улицы, сверкавшие внизу под лучами солнца: сухой ил на крышах и стенах напоминал высохший навоз. — Там внизу ужасно. Жаль старика Бодкина. Он должен был тогда уйти с нами на север.

Керанс кивнул, глядя на следы мачете на деревянных перилах станции, — ей были нанесены повреждения во время убийства Бодкина. Теперь кают-компания была прибрана, тело доктора, лежавшее на окровавленных таблицах в лаборатории внизу, перевезли на патрульный корабль. К своему удивлению, Керанс понял, что почти забыл своего подчиненного и не испытывал к нему почти никакой жалости. Упоминание Риггса о Хардмане затронуло в нем гораздо более важное и значительное: пульсации огромного солнца по-прежнему магнетически бились в его мозгу, и видение бесконечных песчаных отмелей и кроваво-красных болот юга вновь вставали перед глазами.

Он подошел к окну, снимая по пути щепку с рукава свежего форменного пиджака, и посмотрел на людей, собравшихся у парохода.

Стренджмен и Адмирал подошли к пулемету и в чем-то убеждали Макреди, который спокойно покачал головой в знак отказа.

— Почему вы не арестовали Стренджмена? — спросил Керанс.

Риггс коротко рассмеялся:

— Потому что я не могу предъявить ему никакого обвинения. По закону, и он это отлично знает, он был вправе защищаться и даже убить Бодкина в случае необходимости. — Когда Керанс удивленно оглянулся через плечо, Риггс добавил: — Вы помните Восстановительные земельные акты и Устав поддерживающих сил Дайка? Они все еще действуют. Я знаю все грязные дела Стренджмена и его приятелей, но, строго говоря, он заслуживает медали за осушение этой лагуны. Если он пожалуется, мне придется давать объяснение по поводу пулемета внизу. Поверьте мне, Роберт, если бы я прибыл на пять минут позже и нашел вас разрезанным на куски, Стренджмен заявил бы, что вы сообщник Бодкина, и я не смог бы ничего поделать. Он хитрый тип.

Усталый и невыспавшийся после трехчасового сна, Керанс наклонился над окном, болезненно улыбаясь, и попытался сравнить терпимое отношение Риггса к Стренджмену со своим собственным восприятием этого человека. Он почувствовал, что пропасть, разделяющая их с Риггсом, увеличилась. Хотя полковник находился лишь в нескольких футах от него и подчеркивал свои аргументы энергичными взмахами дубинки, Керанс не мог серьезно воспринимать реальность Риггса, как будто его изображение проецировалось в экспериментальную станцию откуда-то издалека. Керанс заметил, что и люди из отряда Риггса кажутся ему не вполне реальными. Многие из прежних военнослужащих были заменены, и среди них все, кто видел сны о древней природе, в том числе Уилсон и Колдуэлл. По этой причине, а также из-за болезненно-бледных лиц и безжизненных глаз, что составляло резкий контраст с людьми Стренджмена, солдаты отряда казались неживыми и нереальными, они выполняли свои задания, как разумные автоматы.

— А как насчет грабежа? — спросил он.

Риггс пожал плечами.

— За исключением нескольких мелочей, похищенных в старом Вудворте, он не взял ничего, что можно было бы использовать для его обвинения. Что же касается этих статуй и тому подобного, то он делает ценную работу, спасая произведения искусства, забытые здесь. Хотя в истинных мотивах этих его поступков я не уверен. — Он положил руку Керансу на плечо. — Забудьте о Стренджмене, Роберт. Он спокойно разгуливает здесь лишь потому, что знает, он имеет на это право. Иначе тут произошло бы побоище. — Он прервал себя. — Вы плохо выглядите, Роберт. Все еще видите сны?

— Постоянно. — Керанс пожал плечами. — Последние несколько дней для меня было сплошным безумием. Трудно описать, что проделывал надо мной Стренджмен — этот бледный дьявол древних язычников! Я не могу примириться с тем, что он на свободе. Когда вы собираетесь затоплять лагуну?

— Затоплять лагуну? — повторил Риггс, в изумлении качая головой. — Роберт, вы действительно потеряли связь с реальностью, и чем быстрее вы уберетесь отсюда, тем лучше Я совершенно не собираюсь затоплять лагуну. Больше того. Если кто-нибудь попробует сделать это, я лично прострелю ему голову. Осушенная земля, особенно в местности этого типа, то есть в центре большого города, является ценностью класса А-1. Если Стренджмен на самом деле собирается осушить соседние лагуны, он не только будет с извинениями освобожден, но и может быть назначен генерал-губернатором города. — Он посмотрел через окно на сверкающие в лучах солнца металлические перила пожарной лестницы. — Хотя я не знаю, что он на самом деле предпримет.

Роберт подошел к Риггсу, оторвавшись от зрелища бесконечного лабиринта городских крыш.

— Полковник, вы должны затопить ее вновь, законно это или незаконно. Вы же были на этих улицах, они грязные и отвратительные. Это мир ночных кошмаров. Он мертв. С ним покончено, Стренджмен оживляет труп! Через два-три дня вы сможете…

Риггс спрыгнул со стола, прервав Керанса. Нотка раздражения прозвучала в его голосе.

— Я не собираюсь оставаться здесь на целых три дня, — резко сказал он. — Не волнуйтесь, у меня нет одержимости этими лагунами, затопленными или осушенными. Мы все уходим завтра, рано утром!

Удивленный, Керанс сказал:

— Но вы не можете уйти просто так, полковник. Ведь Стренджмен все еще будет здесь.

— Конечно, будет! Вы думаете, у этого парохода есть крылья? У него нет причин уходить, если он считает, что может выдержать жару и надвигающиеся дожди. Если у него есть несколько больших новых рефрижераторов, он вполне может остаться. Если кому-то удастся закрепиться в этом городе, может, правительством будет даже сделана попытка вновь заселить его. Во всяком случае, когда мы вернемся в Берд, я представлю соответствующие рекомендации. Меня же здесь ничего не удерживает — сдвинуть станцию сейчас я не могу. В любом случае, вы и мисс Далл нуждаетесь в отдыхе. Понимаете ли вы, каким чудом уцелели? Боже! — он резко кивнул Керансу и встал при стуке в дверь. — Вы должны быть благодарны, что я пришел вовремя.

Керанс направился к выходу. Помолчав, он сказал:

— Не знаю, полковник. Боюсь, что вы пришли слишком поздно.

14. Большой гром

Припав к грязному полу в маленьком здании, два этажа которого выступали над дамбой, Керанс прислушался к музыке, раздававшейся на палубе парохода. Прием Стренджмена шел полным ходом. Подталкиваемые двумя матросами, колеса парохода медленно вращались, их лопасти отражали свет и отбрасывали его в небо, имитируя иллюминацию. Издалека бросались в глаза навесы, похожие на ярмарочные шатры, — центры праздничного гуляния на темной площади.

В качестве уступки капитану полковник Риггс явился на его прощальный прием. Между двумя руководителями было заключено соглашение: охрану и пулемет убрали, а Стренджмена попросили не выходить за периметр лагуны, пока отряд Риггса не уйдет. Однако по-прежнему белый как мел капитан бродил по улицам, грабеж продолжался повсеместно. Часто раздавалась стрельба. Даже теперь, когда последние гости — полковник Риггс и Беатриса Далл — покинули прием и по пожарной лестнице взобрались на экспериментальную станцию, на палубе парохода началась стрельба, а на городскую площадь полетели пустые бутылки.

Керанс вынужден был тоже явиться на прием, но он держался подальше от Стренджмена, который не делал попыток поговорить с ним. Лишь однажды, проходя мимо Роберта, он взял его за локоть и поднял свой бокал.

— Надеюсь, вы не очень скучаете, доктор. Вы выглядите усталым. — Он улыбнулся Риггсу, который с настороженным лицом сидел выпрямившись на украшенной кистями диванной подушке, как швейцар при дворе паши. — Мы не раз устраивали приемы вместе с доктором, полковник. И они проходили с успехом.

— Я верю, Стренджмен, — ответил Риггс, но Керанс отвернулся, не способный, как и Беатриса, скрыть свое отвращение к Стреиджмену. Девушка в это время молча смотрела на безмолвную площадь. Оцепенение и апатия вновь овладели ею.

Глядя на Стренджмена издали — он в этот момент аплодировал какому-то очередному танцору, — Керанс подумал, что главарь грабителей уже прошел точку своего высшего взлета и теперь начал опускаться. Он выглядел отвратительно, как гниющий вампир, пресыщенный злом и ужасом.

Внешняя привлекательность исчезла, его хищный оскал вызывал отвращение. Как только представился случай, Роберт сослался на приступ малярии и ушел с приема в темноту, забравшись по пожарной лестнице на экспериментальную станцию.

Теперь, приняв единственно возможное решение, Керанс почувствовал, что мозг его работает четко. На сей раз мысли устремились далеко за пределы лагуны.

В пятидесяти милях к югу дождевые тучи собирались в плотные пласты, стирая ранее видимые очертания болот и архипелагов. Затемненное событиями последних недель, гигантское солнце вновь ожило и неумолчно билось в сознании Роберта. Образ этого солнца слился с обликом настоящего, видимого сквозь тучи. Неумолимое и магнетическое, оно звало на юг, к жаре и лагунам экватора.

С помощью Риггса Беатриса взобралась на палубу экспериментальной станции, которая служила также посадочной площадкой для вертолетов. Когда сержант Дейли включил мотор и двигатели вертолета взревели, Керанс быстро спустился на балкон, проходивший двумя этажами ниже. Отделенный от вертолета сотней ярдов, он находился на уровне дамбы.

За зданием простиралась огромная отмель, поднимавшаяся из окружающих ее болот, на ней роскошно разрослись папоротники. Склоняя голову под широкими листьями, Керанс двинулся по дамбе, придерживаясь промежутка между зданием и соседним строением. Кроме бывшего залива на дальней стороне осушенного пространства, где прежде работали насосные катера, это было единственное место в дамбе, через которое можно было впустить воду в лагуну. Не очень широкий залив в двадцать ярдов шириной и глубиной сужался в совсем узкий канал, забитый грязью и водорослями; его шестифутовой ширины устье было перегорожено валом из тяжелых бревен. Если убрать эту запруду, то вначале проход для воды будет узким, но по мере того как вода будет размывать ил и грязь, приток ее увеличится.

Из маленького углубления в стене, прикрытого каменной плитой, Керанс извлек два квадратных черных ящика, в каждом из которых находилось по шесть пачек динамита, связанных вместе. Керанс провел время после полудня, обыскивая близлежащие здания: он был уверен, что Бодкин похитил с базы взрывчатку в то самое время, когда он приходил туда за компасом, и спрятал ее где-то. К тому же в спальне Роберт обнаружил пустой ящик из-под динамита.

Под рев двигателей вертолета Керанс поджег короткий, рассчитанный на тридцать секунд горения, запальный шнур, перепрыгнул через перила и побежал к центру дамбы.

Здесь он наклонился и подвесил ящички к маленькому деревянному колышку, заранее вбитому им между бревнами плотины. Динамит повис, недоступный постороннему взгляду, в двух футах над поверхностью воды.

— Доктор Керанс! Уходите отсюда, сэр!

Керанс взглянул вверх и увидел сержанта Макреди, стоявшего на дальнем конце соседней крыши. Теперь сержант наклонился вперед, разглядел огонь бикфордова шнура и сорвал с плеча ружье Томпсона.

Наклонив голову, Керанс побежал с дамбы и достиг террасы в тот момент, когда Макреди, снова крикнув, выстрелил. Пуля ударила в стену, разбрызгав осколки цемента, и Керанс почувствовал, как один из них впился ему в правую ногу под лодыжкой. Перегнувшись через перила, он увидел, как Макреди, перебросив ружье через плечо, побежал по дамбе.

— Макреди! Назад! — крикнул он сержанту. — Сейчас взорвется!

Но его голос утонул в реве вертолета, и он лишь беспомощно смотрел, как Макреди достиг центра дамбы и начал спускаться к заряду.

— Двадцать восемь, двадцать девять… продолжал автоматически отсчитывать время Керанс. Отвернувшись от дамбы, он бросился на пол ничком.

Страшный грохот взрыва расколол темное небо, на мгновение осветив огромный фонтан пены и ила. Шум перерос в непрерывный вой, звуковая волна отразилась от окружающих зданий. Комки ила и клочья растений засыпали пол вокруг Керанса, он поднялся и подошел к перилам.

Все более расширяющимся потоком вода рванулась на улицы внизу, неся за собой большие куски слежавшегося ила. Сильный удар обрушился на палубу парохода, и полдюжина рук указала на брешь в дамбе. Вода полилась на площадь, заливая костры, и заплескалась о борт парохода, все еще раскачивавшегося после взрыва.

Вдруг обрушилась нижняя часть плотины, собранная из множества двадцатифутовых бревен. В свою очередь рухнула иловая отмель, на которой она стояла, залив полностью расчистился, и гигантская стена воды высотой в пятьдесят футов нависла над улицами. С глухим рокотом море прорвалось в лагуну.

— Керанс!

Над его головой просвистела пуля, обернувшись, он увидел Риггса, бежавшего к нему с пистолетом в руке от вертолетной стоянки. Моторы вертолета смолкли, а сержант Дейли помогал Беатрисе выбраться из кабины.