Первомайские мальчики

Она быстро перебирала формуляры. Наконец, выхватила один из стопки. Вот он. Смотри, что читал.

Лейтенант сначала обратил внимание на адрес и тут же схватился за мобильный телефон.

— Товарищ полковник, — чуть не закричал он в трубку, когда его соединили с Заглядовым. — Я из библиотеки звоню. Этот читатель живёт… — он назвал адрес.

Заглядов вскочил со своего кресла, услышав адрес того же района, откуда была пущена странная ракета.

— Слушай, Грамотеев, ты ещё лейтенант? Считай, что уже старший, если твой читатель тот самый ракетчик. Как говоришь его фамилия? Науков? Здорово! Лети ко мне скорее, съездим сейчас, проверим. Да, и запиши телефон читателя. Там он обязательно есть. И скопируй список выданных ему книг. Не на память же изучать.

Пока лейтенант добирался до своего начальника, полковник включил компьютер и набрал в поисковой системе фамилию Наукова. Сразу же увидел информацию: «Науков Николай Николаевич, доктор технических наук, инженер-конструктор, исследователь, автор нескольких изобретений в области электроники». Перечислялись некоторые темы его работ.

Фамилия совпадала, но имя было другое. Лейтенант называл читателя Романом. Правда, отчество говорило о том, что это мог быть его сын. Заглядов позвонил академику Щеглову:

— Какие новости, Ваня? Мне докладывать надо, а нечего.

— Не могу пока порадовать, — ответил Щеглов. — Многие занимаются вопросами стимулирования сексуального влечения. Есть даже изобретатель-самоучка, который придумал аппарат, побуждающий половые органы к активности. Но он сугубо индивидуального характера. То есть на массы действовать не может.

— Но всё-таки дай мне его координаты. Мог же он придумать и что-то другое?

— Пожалуй, мог. Записывай.

Заглядов внёс фамилию в свой блокнот.

— А официально кто занимается этой проблемой?

— Таких много, но они все нам хорошо известны, как и сама проблематика их работ. Эти разработчики сами потрясены случившимся и если найдут подходящее объяснение, сразу известят.

— Слушай Ваня, — сказал Заглядов почти равнодушным голосом, — у меня к тебе попутный вопрос. Тебе, случаем, не знакома фамилия Наукова?

— Ну как же, известный наш электронный царь. Ты имеешь в виду Николая Николаевича?

— Да, в какой-то степени.

— Знаю, писал отзыв на его докторскую диссертацию. Но он вообще-то больше практик, работает давно по закрытой тематике, и не в той области, что тебя сейчас волнует. Он далёк от медицины. Или у тебя другой интерес к нему? Тогда извини, не спрашиваю.

— Понятно, — ответил Заглядов, — а ты не знаешь, у него есть сын?

Щеглов ответил не сразу, видимо, вспоминая:

— Кажется, есть. Я лично с Науковым знаком мало, в основном по диссертации да некоторым другим вопросам, так что о семейной жизни не в курсе. А вот у меня тут в соседнем кабинете сидит Герман Георгиевич Кулаков, тот с ним, кажется, хорошо знаком.

— Ваня, — попросил Заглядов, — пусть он перезвонит мне сейчас. Хотелось бы кое-что спросить его об этой семье. Не так важно, но нужно всё-таки. Ты ему не говори подробности. Просто скажи, что есть небольшой вопрос. Или лучше давай я сам ему позвоню. Какой у него номер?

Щеглов назвал цифры. Полковник связался с Кулаковым, представился:

— Полковник Заглядов из управления внутренних дел. Иван Юрьевич у меня к вам небольшой вопрос, никак не связанный с криминалом. Это я сразу поясняю, чтобы вы не подумали чего-то нехорошего. Мне нужно просто узнать немного о семье Науковых, а академик Щеглов говорит, что вы знакомы с этой семьёй. Не скажете ли мне пару слов о них?

— С удовольствием, товарищ полковник. Это друзья моего коллеги по институту и мы встречаемся изредка. Я живу недалеко от них и бываю в гостях, где и встречаюсь с Науковыми.

— Можете меня называть Сергей Степанович. Я по своей армейской привычке представился по званию.

— Согласен, Сергей Степанович. К военным, признаюсь, отношусь с предубеждением. Они моего отца посадили в своё время, так что лучше говорить по свойски, то есть по-граждански. А что вас, собственно, интересует? Семья как семья. Николай Николаевич крупный специалист в своей области. Жена преподаёт историю в институте. Сын будущий светило науки. Дочь чудная девушка и вроде бы ещё не за мужем. Если есть претендент типа молодого генерала, можете прислать, познакомлю.

— Благодарю за предложение, — засмеялся полковник, сдерживая нетерпение перейти к интересующему его вопросу. — Не премину воспользоваться предложением. Сам-то уж староват для молодой красавицы. А, кстати, почему вы сказали, что сын будущий светило науки?

— О, можете в этом не сомневаться! — убедительным тоном произнёс Кулаков. — Это такой умный парень. Давно слышал от Петра да и самого Николая Николаевича, что Роман с детства мастерит и выдумывает разные устройства. У него дома, как я слышал, целая лаборатория. Мать жалуется, что он к своему рабочему столу никого не подпускает, боясь, что разобьют его пробирки и порвут провода.

— А он разве химик?

— Нет. Аспирант. Занимается, кажется физикой молекул. Но тут без химии не обойтись. Потому, очевидно, и пробирки дома на столе. Думаю, что он учёный широкого профиля и, несомненно, будет академиком. Он к тому же ярый политик и спорщик преотменный. Парень убеждён, что скоро сделает открытие. Я ему верю. Такие могут совершить что-то невероятное и тем ворваться в историю.

— Медициной он тоже занимается?

— Честно говоря, не знаю, но сомневаюсь. Зачем она ему? Это совершенно другая область знаний. А почему вы об этом спрашиваете?

— Да, так, к слову пришлось. Смотрю на медицинскую рекламу в журнале, вот и спросил. Однако спасибо вам за информацию. Вы мне очень помогли сократить время. Хотелось просто побольше узнать об этих людях. Придётся к ним обращаться, а хочется знать, к кому идёшь, вот и спросил. Спасибо.

Кулаков подумал: «Наверное, хочет кого-то устроить учиться в институт, или репетитора ищет для своих внуков». Предположение было далеко от истины, что и хотелось полковнику.

Изобретатель

В кабинет полковника вошёл Грамотеев и по-военному отрапортовал:

— Лейтенант Грамотеев по вашему приказу прибыл.

— Старший лейтенант, — поправил его Заглядов. Я уже распорядился. Приказ, думаю, готов, так что можешь радоваться. Хотя по моим новым данным твой читатель действительно умный и действительно работает на стыке наук, занимаясь и физикой и химией. Насчёт медицины не успел пока выяснить.

Грамотеев поразился оперативности полковника. Но тем он и отличался от многих, что умел быстро находить нужные контакты и получать самую ценную информацию. Но всё-таки давай проедем к нему домой.

— А вдруг там никого нет. День ведь рабочий.

— Есть, — убеждённо ответил Заглядов. — Я сделал контрольный звонок без представления. Ответил женский голос, я сказал, что ошибся.

— А у них определителя номера нет?

— Может и есть, так что? Кто не звонит по ошибке? Да ты, я смотрю, увлекаешься шпиономанией. Мы с тобой едем уточнить рядовой вопрос, который, как я почти убеждён, никакого отношения к нашему вопросу не имеет, но проверить надо. Только аккуратно, чтобы никого не обидеть. Глава семейства крупный учёный.

— Так может… — начал Грамотеев с энтузиазмом в голосе.

— Нет, не может, — оборвал полковник. — Проверено.

И опять Грамотеев удивился прозорливости начальника и его оперативности.

— Однако на твоё повышение это не влияет. Ты теперь старшой. — Заглядов улыбнулся и протянул руку лейтенанту. Поздравляю, хоть ещё и не в новых погонах. Мне очень понравилась твоя мысль о читателях. И главное вовремя. Молодец. А теперь поехали.

Дверь открыла молодая девушка. Широкой улыбкой на круглом личике, большими синими глазами, в которых отражалось любопытство, она напоминала яркий весенний только-только распустившийся цветок, которым хотелось любоваться. Полковник вспомнил предложение Кулакова познакомить с дочерью Наукова и, отвечая улыбкой на улыбку, спросил:

— Принимаете женихов, очаровательное создание?

Катя, это была, конечно, она, увидела милицейские погоны и весьма симпатичные лица молодого и пожилого милиционеров ещё в дверной глазок, почему и открыла спокойно дверь незнакомцам. В другом случае она бы обязательно спросила через дверь, что хочется пришельцам, и подумала бы, открывать ли дверь. Этому учил и отец, и главным образом всегда предупреждал Роман, указаний которого она, перестав быть маленькой девочкой, продолжала слушаться безоговорочно.

— Когда ты дома одна, — наставлял брат, — никому не открывай дверь, не спросив кто и зачем пришёл. Даже если говорят, что пришли по делу, попроси придти позже, а в подозрительных случаях сразу же звони мне. Ни монтёрам без нашего вызова, ни продавцам и прочим шарлатанам не открывай вообще. Сейчас не старое доброе время, когда двери были нараспашку и всех приглашали в гости с открытой душой.

Катя соглашалась. Но сейчас перед нею стояли два симпатичных милиционера. В отличие от Кулакова, которого она тоже знала, у неё комплекса нелюбви к властным структурам не было. Плохих и хороших людей, как считал Роман, и она с ним полностью была согласна, одинаково много или мало в любой сфере деятельности. Так что она вполне поняла Алину, когда та после трагедии с судебным процессом пошла работать в органы внутренних дел.

— Не профессия портит человека, а человек профессию, — говаривала она, когда речь заходила на эту тему.

Катя сделала приглашающий в квартиру жест и, продолжая улыбаться, сказала:

— Женихи нам, увы, не нужны, поскольку я, как и многие женщины сегодня, в положении, но вы проходите, пожалуйста, если у вас есть ещё и другой вопрос. Но дома, кроме меня никого нет. Если вы к папе или маме, то они на работе. Я тоже должна скоро идти на лекции, но время у меня ещё есть. Что вас интересует?

Непрошенные, но приглашённые гости хотели было войти из большой прихожей в комнату, но увидев там ковёр на полу и несколько пар тапочек у двери, растерянно остановились.

Катя, видя вопросительные взгляды гостей, успокоила их, предложив, чтобы не разуваться, большие, как в музее, тапочки, легко надеваемые на обувь. Затем она пригласила милиционеров поместить фуражки на вешалку и пройти в комнату.

Комната была большая. В центре большой круглый обеденный стол. В одном углу тумбочка с телевизором. Вдоль двух стен стояли книжные шкафы. Возле одного из них приютился невысокий журнальный столик, за которым все и уселись для разговора.

— Слушаю вас внимательно, — произнесла Катя.

— Собственно говоря, — начал Заглядов, — мы заглянули к вам на минутку. Надеемся, что сможете прояснить один вопрос. На днях в Интернете появился короткий видеосюжет, в котором показано, как первого мая во время праздничных фейерверков в воздух взлетела необычная ракета, рассыпавшая цветными зонтиками искры. Вы не видели такую? Она была запущена в вашем районе.

Вместо ответа Катя вдруг спросила:

— Хотите кофе? Или чаю? Я перед лекциями обычно пью чашечку кофе. Не стесняйтесь, если это вас не задерживает. Чайник закипел. Я сразу подам.

Полковнику показалось, что лейтенант выглядит очень смущённым и словно боится смотреть на девушку, которая как раз напротив, посматривала на него изучающее. Это обстоятельство, а может и другие мысли, заставило его согласиться на чай, сказав, что кофе в его возрасте, по словам жены, не очень полезно.

— Вам, товарищ лейтенант? — Катя вопросительно посмотрела на Грамотеева.

— Мне можно кофе, — сказал он, откашливаясь.

— Между прочим, — вмешиваясь в диалог молодых людей, сказал Заглядов, — мой коллега с сегодняшнего дня старший лейтенант, вот только погоны не успел сменить.

Катя одобрительно посмотрела на Грамотеева, быстро упорхнула и возвратилась с подносом, где кроме чашек с чаем и кофе стояла сахарница и лежала коробка шоколадных конфет. Расставляя чашки, она весело и непринуждённо говорила, как со старыми знакомыми:

— Угощайтесь, будьте любезны. Я понимаю, что милицейская служба дело не лёгкое и не всегда успеваешь глотнуть глоток воды, не то что выпить чаю. У меня невеста брата работает в органах. Но это к слову. А что касается вашего вопроса, то, кажется, я видела такую ракету. Но ведь в это время было много разных ракет. Я гуляла тогда с моим приятелем, а потом мы пошли к нему домой. Дальше вы знаете, случилось, как у всех. Только мы теперь с ним расстались.

— Что так? — удивлённо поднял брови полковник.

— А всё просто. Ему ещё не хочется быть отцом, да и мы, наверное, разные с ним люди. Я студентка, а ему хочется сразу делать деньги. Ну, это не важно. Что вы ещё хотите узнать?

— Мы думали, — стал объяснять полковник, — что вы или кто другой из этого региона знают, кто мог пустить эту ракету. Она несколько необычна. И нам хотелось бы найти автора, так сказать, её изобретателя. А ваш брат, как нам сказали в жилищном управлении, учёный, как и отец, так что, может, кто из них в курсе?

— А что, такие ракеты пускать нельзя? — удивилась Катя.

— Нет, почему же, можно, конечно. Нас как раз интересует само устройство ракеты, а без автора этого не узнаешь.

— Ах, вот в чём дело? Боюсь, что я тут помочь не смогу. Рома, мой брат, действительно мастер на все руки. Думаю, что он мог бы сделать легко и ракету и не только для развлечения, тем более что он служил год в армии хоть и в десантных войсках, но занимался, как он говорил, пиротехникой. Так что он в этом, наверное, специалист. Однако это надо спрашивать у него. Вообще развлекалками типа пускания ракет и прочей такой чепухой он не занимается. Брат у меня серьёзный. Если что делает, то фундаментально и со смыслом. А с теми, кто развлекается запусками фейерверков, он вряд ли знаком. Но утверждать, конечно, не могу. Надо бы его спросить. К сожалению, — добавила Катя, — вы не сможете с ним поговорить, так как они в отъезде.

— Кто они? — не понял полковник.

— Рома и Алина, его невеста. Они так влюблены друг в друга с детства, что после первого мая неожиданно подали заявление в ЗАГС, а в ожидании, когда пройдёт месяц, прежде чем их распишут, решили укатить в Крым, подальше от цивилизации.

— Не самое удачное место для этой цели, — вдруг вступил в разговор молчавший всё время Грамотеев. — Там же курорты. Народу тьма. Я ездил — не протолкнёшься, а на пляжах ногу поставить негде.

Катя вскинула глаза на лейтенанта, а тот смущённо уставился в опустевшую чашку.

— Вам ещё кофе? — вежливо поинтересовалась она и, получив отрицательный ответ, сказала:

— В Крыму, между прочим, есть не только пляжи. Роман с Алиной нашли туристическую базу в горах возле какого-то знаменитого каньона и там засели. Туристический сезон ещё не в разгаре, так что, как они сообщили, красота изумительная, рыбалка на озере восхитительная, ходят по горам, народу почти нет. Так что оторвались от цивилизации и даже не знают, что у нас тут творится в Москве.

Внимательно слушавший и всё анализировавший Заглядов не упустил странное обстоятельство в словах хозяйки дома и, выждав паузу, спросил:

— Катюша, ничего, что я вас так называю? — и увидев согласный кивок девушки, продолжил, — вы сказали, что Роман и Алина влюблены друг в друга с детства. Почему же заявление в ЗАГС подали вдруг? Скорее всего, это должно было быть ожиданным.

— Какой вы приметливый, — сказала Катя. — Не зря в начальниках ходите. Но объяснять не буду. Это долгая история, а мне пора в институт. Извините.

Милиционеры поднялись, как по команде.

Полковник протянул руку Кате:

— Извините, хозяюшка, за вторжение. Вы нам очень помогли.

— Чем же? — изумилась Катя. — Ничего сказать не могла.

— А хотя бы чаем, — рассмеялся полковник. — И вот на моего молодого коллегу, как, впрочем, и на меня произвели большое впечатление. Оставляю вам, милая девушка, свою визитную карточку на тот случай, если вдруг позвонит брат и вы узнаете какую-нибудь новость относительно запуска ракет. Если меня не окажется на месте, можете попросить дежурного старшего лейтенанта Грамотеева, вот он перед вами. Да, и ещё один моментик, — вспомнив вдруг что-то, сказал Заглядов, остановившись. — Мне говорил ваш знакомый, что у Романа целая лаборатория дома, которую он сам, правда, не видел. Можно одним глазком глянуть перед уходом? Никогда не видел домашних лабораторий.

— Конечно-конечно, — охотно согласилась Алина и повела гостей в комнату брата, — говоря по дороге: вот спальня мамы и папы, тут моя комната, а вот кабинет Романа.

Увиденное трудно было назвать одним словом «кабинет». Стены комнаты действительно были заняты книжными полками. У окна стоял секретер с откидывающейся полкой. Это, видимо служило письменным столом, потому что рядом стоял стул, а другой стол весьма внушительных размеров был наполовину занят пробирками, колбами, заполненными разными жидкостями, каким-то металлическим ящиком, который Катя назвала муфельной печью, что ничего не объяснило полковнику помимо того, что это какой-то нагревательный прибор. Вторая, большая часть стола была заставлена электронными измерительными приборами с массой проводов.

Полковник обратил внимание на прикрученный к краю стола небольшой почти детский станок типа токарного, на котором можно было обрабатывать мелкие детали.

— Рома и слесарным делом увлекается?

— Он увлекается всем и всё умеет, — гордо ответила Катя. — Этот станочек почти игрушка. Видели бы вы мастерскую Романа на даче. Там настоящий токарный станок. Рома у нас мастер на все руки с детства.

— Когда же он всё успевает? — спросил Грамотеев?

— Как говорит Рома, — Катя любила цитировать слова брата, — чем больше делаешь, тем больше успеваешь и тем больше свободного времени для чтения и других занятий. Когда ему что-то надо смастерить, он целыми днями пропадает на даче.

— И садоводством занимается? — задал очередной вопрос полковник, готовясь к следующему.

— Нет, сельское хозяйство, сад и огород остались пока вне его интересов. Этим, с вашего позволения, занимаюсь я и мама с папой. Мы любим покопаться в земле. Вы видите здесь на полках цветы? Думаете, Рома когда-нибудь их поливает? Нет. Это сугубо моя обязанность, а он никогда не вспомнит о них, хотя я замечала, что, обдумывая что-нибудь, он часто останавливается перед вазонами и смотрит на растения, словно ищет у них ответ. Я думаю, что этим он не занимается по одной причине — мы это умеем, а он старается делать то, что не получается у других.