Первомайские мальчики

— Возможно и так, — согласился Заглядов. Он искал зацепку, чтобы задать другой вопрос и, не найдя её, решил просто сказать:

— Стало быть, не все сферы его интересуют. Наверное, он и медициной не увлекается. Может, он крови боится?

Катя надула губы:

— Что вы такое говорите? Боится. Рома всегда был самым бесстрашным человеком. А если у меня или Алины появлялись царапины, вы думаете, мы к маме бежали? Нет, всегда к Роме. Он нам смазывал пальцы и коленки зелёнкой или йодом и сам перевязывал. Такой он умелец. Медицина его, может быть, особенно не интересовала, но психологией, по-моему, увлекался. И психолог он прекрасный. Ну, что вы хотите? Серьёзный человек. Когда он смотрит на вас, то так и кажется, что он всё в вас видит и всё понимает.

Катя готова была рассказывать о брате бесконечно долго, но время не останавливалось, часы продолжали отсчитывать секунды и минуты, и Катя опять напомнила, что ей надо собираться в институт.

Проходя мимо книжных полок, Заглядов бегло заметил большое разнообразие литературы, но поставленной в строгом порядке. На одной полке бросались в глаза книги философского содержания с хорошо знакомыми авторами: Платон, Гегель, Кант, Маркс, Энгельс, Ленин, несколько книг стенографических отчётов партийных съездов. Полковнику сразу вспомнилось упоминание Кулакова о том, что сын Наукова отчаянный спорщик. Да, подумал он, глядя на полку политической литературы, — есть, у кого учиться. На других полках были книги Менделеева, Попова, Ландау и других всемирно известных учёных из разных областей знаний. Целая полка была выделена энциклопедическим словарям и справочникам.

Выйдя из квартиры, спускаясь в лифте, полковник, тяжело вздохнув, сказал:

— Да, чай был хорош, хозяйка восхитительна, но, боюсь, что это холостой ход для нашего дела. Развлекалками тут не занимаются. Придётся искать в другом месте. Поедем к изобретателю сексуального аппарата.

В то же время в мыслях полковника всё же продолжал крутиться неразрешённый для него вопрос: почему Роман и Алина подали заявление в ЗАГС неожиданно для родных и именно в начале мая? Совпадение? Как и то, что Роман знаком с пиротехникой, читает об астрологии, изучает вопросы медицины, живёт рядом с местом пуска ракеты? Когда много совпадений это должно что-то означать. Заглядов решил ещё раз позвонить Кулакову и спросить, что там за история с Романом и Алиной, которую не стала рассказывать Катя.

Женский вопрос — мужское решение

Москва шумела неизвестностью. Майское солнце в этом году не особенно радовало теплом. Страсти повсюду кипели, остужаемые периодическими дождями и ливнями. На заседание Думы приезжали на машинах, но с зонтиками, которые раскрывались на некоторое время при покидании салонов иномарок или при посадке в них.

Информация о событиях первомайской ночи продолжала поступать из самых различных источников и в таком количестве, что государственные головы едва успевали её осваивать. Она носила то положительный, то резко отрицательный характер.

Те женщины, что мечтали и уж не надеялись иметь детей по причине состояния организма, узнав о том, что не просто беременны, а ожидают двойню, упивались восторгом от сознания наступления новой жизни, побежали в магазины рассматривать детские коляски для двоих малышей, выискивать, а некоторые и сразу покупать, особо красивые пелёнки, памперсы, ползунки, распашонки, погремушки и взахлёб рассказывали соседям и друзьям на работе о том, как счастливо проходило для них первомайское приключение, но часто, не все, конечно, отказывались давать интервью корреспондентам любых средств массовой информации, боясь сглазить.

Другие же, привыкшие к бренности своего существования с одним или двумя любимыми детьми, успевшие приустать от забот в борьбе за их воспитание, устройство в детские учреждения, обеспечение всем необходимым, проталкивание в лучшие высшие учебные заведения или спасение от наркотиков, приготовившиеся, наконец, встретить спокойную старость в окружении беспокойных внуков, эти другие совсем не мечтали о появлении у них новых хорошо знакомых забот и узнав, что это всё-таки может случиться, стали объединяться группами и писать протесты, выступать с требованиями, во-первых, разрешить прерывать беременность и, во-вторых, найти и примерно наказать виновных в создавшемся положении.

Но была и другая категория женщин, которая прямо-таки не знала, как им поступать. Положение их было более чем щекотливым и граничило с криминалом. Это группа, незначительная, разумеется, в сравнении с остальной массой женского пола, которая в первомайскую ночь находилась на рабочем месте, где либо было сразу несколько мужчин, которым волей-неволей пришлось оказать услугу каждому по очереди, ибо неудержимость желания охватила всех, так что иной раз приходилось бросать жребий, кому первому обнимать одну единственную красавицу. Либо женщин в дежурной бригаде было несколько, а мужчин всего раз-два и обчёлся. В этом случае в затруднении оказывались мужчины в меньшинстве не по причине физической неспособности, этого в майскую ночь ни у кого из мужеского пола не наблюдалось, а по причине моральной, так сказать, сложности.

Голод, как говорится, не тётка, потому, в конечном счёте, и первая и вторая половина этой группы женщин удовлетворение получили с той лишь разницей, что первая половина женщин теперь не знала, от кого именно у неё будут дети, а вторая половина знала не только от кого собирается рожать, но и то, что у отца будущих её детей, ожидаются дети и от других женщин, её же товарок, употребляя выходящий из употребления термин. Что кому лучше, сказать трудно.

Описанная необычная категория женщин тоже разделилась на тех, кто присоединился к акциям протеста и стала ставить подписи под различными петициями, и тех, кого новое положение будущих матерей двойняшек, а то и близнецов, вполне устраивало, и они бы написали свои благодарности за это, но не знали, кому их адресовать.

И ещё одна несколько необычная как женского, так и мужского пола, категория, прямо скажем, пострадавшая от этой ночи, названной ночью первомайских мальчиков, были подростки несовершеннолетнего возраста, внезапно повзрослевшие в эту ночь и исполнившие, может быть то, о чём и в мечтах ещё, может быть, не думали. Нет, конечно, современные нравы настолько стали облегчёнными в отношении секса, настолько много о нём стали открыто говорить и не менее открыто его показывать, что и без этой специфической, неизвестно откуда взявшейся ночи первомайских мальчиков, дети уже все всё знают, и не редкостью становится появление тринадцатилетних мам и не на много старше пап. Естественно, воспитание детей, родители которых сами являются ещё детьми, возлагалось на бабушек и дедушек. В эту первомайскую ночь будущих малолетних мам стало гораздо больше. Детей, которые в десять часов вечера уже спали, как им и положено, участь ночи непредсказуемой влюблённости обошла стороной. А тех, кто ещё бодрствовал?

Одна такая история уже была рассказана врачу Девочкину. За нею последовали десятки и даже сотни других. Эту категорию пострадавших в Думе выделили, и ею занималась специальная комиссия по работе с семьёй. Ей пришлось услышать весьма деликатные истории, когда от соблазна ночи не выдерживал кто-то из родителей и в качестве партнёра брал себе своего же ребёнка. Матери, находившиеся в постели без мужа, приглашали к себе сына поиграть и, вдруг заметив, что он вполне повзрослел, находили нужным научить любви ребёнка, дабы он не засматривался на неопытных девочек.

Известно ли вам, дорогой читатель, что всякий человек, совершающий то или иное преступное действие, всегда находит для себя оправдание, почему он это делает? Не сознаёт совершаемое лишь больное создание, а здоровый человек всегда объяснит, по крайней мере, себе самому, почему он вынужден грабить, убивать или насиловать. И его не волнует то, что другие с ним не согласны. Остановить его от выполнения того, в справедливости чего он убеждён, может лишь сознание неизбежности возмездия. Если возмездие пугает, преступление не будет совершено. Если же оно не перекрывает своей силой силу желания исполнить то, на что его двигает внутренний голос, то он выполнит намеченное.

Вот и мать, зовя к себе сына для преступного прелюбодеяния, прекрасно понимает, что этого делать нельзя, но она не может противостоять физиологическому зову тела, а потому придумывает себе оправдание, полагая, что урок любви, который она преподаст сыну, не принесёт никаких катастрофических последствий и даже поможет её ребёнку. Единственное, что надо его убедить никому об этом не рассказывать, объяснить ему, что любовь дело сугубо интимное, для двоих и не более. Кто же знал той майской счастливой ночью, что она вполне может обернуться и трагедией?

Та же проблема с теми же последствиями и такими же или подобными рассуждениями возникала у отцов, оказавшихся без своих жён, но с дочерьми под боком. Отцы тоже никак не предполагали, что игра с шестилетней девочкой, вообще не понимающей слово «любовь» иначе как любовь к маме, папе, бабушке, дедушке, яблокам, пирожным, игра с такой крохотулей во взрослую любовь может обернуться кесаревым сечением едва ли семилетней девочки и чрезвычайно проблематичным рождением ребёнка.

Впрочем, об инцидентах с детьми до десяти лет заявлялось крайне редко. Такая ребятня обычно ложилась спать около девяти вечера или одинокие родители их всё же не трогали, уходя к таким же одиноким соседям, а то и приглашая их к себе, что и позволяло разрешить проблему с удовлетворением неизвестно откуда возникшего влечения к соседской любви.

Надо заметить, что все эти явления имелись в жизни и раньше, и ночь первомайских мальчиков проявила их во всей своей красоте, увеличив, как в магическом микроскопе, во много раз. То, что было всегда скрытым, теперь вдруг обнажилось, стало очевидным и, благодаря возможности списать все недостатки человеческого организма на какие-то потусторонние или другие неизвестные силы, оказалось предметом всеобщего обсуждения. Люди перестали стыдиться несдержанности своих сокровенных желаний, которые до сих пор успешно прятали в тайниках души.

Заседание Государственной Думы проходило шумно. Председатель, или как теперь говорят на иностранный манер, спикер, выглядел совершенно измождённым. Многое он повидал за время своего восседания в этом кресле. Горячими споры бывали и прежде. Настолько они горячились эти дискуссии, что делегаты вцеплялись в волосы друг друга, били кулаками, плескали воду в лица, вскакивали с мест, крича и ругаясь нецензурными словами, демонстративно покидали зал. Разве что ни разу пока не шли на штурм президиума с целью совершения переворота, как это произошло однажды в Грузии и почти так же на Украине. Этого как раз председатель боялся больше всего. Ругайтесь себе, — думал он, — между собой там в зале, но не лезьте на власть. Понапридумывали всякие западные штучки. Это у них в парламентах демократичные споры до кулачных боёв доходят. Вот и у нас появились. А зачем вообще это слово «парламент» ввели? Никогда на Руси его не было. Совет, дума — это наше, родное. Были ещё народные сходы. Там решались многие важные для народа вопросы. Или опять же ввели слово «мэр». На кой чёрт? — в сердцах выругался про себя председатель. — Решили возвращаться к старому, ладно. Было слово «градоначальник». Понятное русское слово — начальник города. Были и городовые. Тоже понятно — занимающиеся наведением порядка в городе. Так нет же, пришло кому-то в голову ввести иностранные должности: мэр, префект, премьер.

Председатель отвлекался мыслями от событий в зале, позволяя голове хоть немного отдохнуть. Это происходило помимо его воли. Думая о чём-то другом, а не о том, что произносилось в это время через микрофон, часть мозга как бы расслаблялась, но другая часть автоматически продолжала регистрировать всё звучащее вокруг, чтобы успеть среагировать на выступающего и вежливо вмешаться:

— Прошу придерживаться парламентских выражений, а то вынужден буду отключить микрофон.

Речь стоящего на трибуне на мгновение замерла, споткнувшись о замечание свыше, и продолжалась:

— Поймите, господа, вы предлагаете взять всех первомайских мальчиков на государственное обеспечение. Гуманная идея, но где взять столько денег? У государства штаны да дыры в карманах.

— Ещё раз предупреждаю вас, Леонид Васильевич, — взорвался председатель. — Говорите о государстве уважительнее, а то отключу микрофон.

— Я говорю о дырах в том смысле, что крадут и тут же валюту переправляют за границу. Смешно говорить, всё наше золото, весь резерв находится в Америке. Откуда же у нас будут деньги? Мы что, должны с протянутой ладошкой обращаться к дяде Сэму, мать…

Выступающий продолжал что-то говорить, но в динамиках это уже не разносилось — председатель выключил микрофон трибуны и сказал почти ровным голосом, в котором прослушивались нотки гнева:

— Я предупреждал вас. Мы не в бирюльки здесь играем. Это парламент. Садитесь. Слово предоставляется министру внутренних дел. Пусть он нам доложит, какова сейчас ситуация.

Говорилов вышел к трибуне.

— Я много говорить не буду. Сообщаю, что ситуация под контролем. Выявлены все места распространения эффекта первомайской ночи. Как вы знаете из печати и других средств массовой информации, речь должна вестись не только о ночи, но и о дне второго мая, который упоминается всеми пострадавшими за пределами Москвы. Крайней точкой зоны влияния неопознанного пока явления можно назвать район города Орска в Оренбургской области. Там вспышка первомайских мальчиков отмечалась вечером второго мая. Могу вам доложить первым, что одна из наших версий, какой бы странной и невероятной она ни казалась на первый взгляд, нами рассматривается осветительная ракета, пущенная в воздух — это уже доказано в двадцать два часа три минуты. Основанием для такой версии является то, что по данным синоптиков движение воздушных масс в эту ночь было незначительным, но устойчивым в направлении востока, то есть ракета с парашютом или другим удерживающим в воздухе устройством вполне могла достичь Орска. Это единственная пока зацепка. Автора ракеты найти пока не удалось, но мы близки к этому.

Министр достал из кармана платок и вытер вспотевшее лицо.

— Хочу добавить к сказанному, что это лишь одна версия. Есть и другие. Проверяются все научные учреждения, что имеют хоть малейшее отношение к данной проблеме. Изучаются незапатентованные пока предложения изобретателей, исследуется возможность зарубежной акции. Работа ведётся, и мы не отказываемся ни от чьей помощи, в том числе и вашей.

Министр грузно повернул своё громоздкое тело в сторону председателя, посмотрел на него, как бы прося разрешения сесть, и пошёл на своё место, а притихший было зал следил теперь за появлением нового оратора на трибуне и готов был к новому взрыву эмоций, почти не вдумываясь, но легко воспринимая летящие на публику эмоциональные слова:

— Всё это хорошо. Ситуация под контролем. А дети, между прочим, то есть наши первомайские мальчики тем временем растут. Им нужна пища в утробах матерей. О дополнительных пайках и витаминах мы уже приняли решение. Однако надо подумать, что будет дальше. Где они будут жить? Как их будут воспитывать? Это не шутка. У нас недавно выступал академик, говоря, что в Москве может родиться в этом году три миллиона детей. Но тогда не было известно о том, что у каждой женщины родится по два мальчика. Удвоим эту цифру и прибавим наших гастарбайтеров, которые тоже родят у нас в Москве. Убрать их к чёртовой матери уже сейчас!

— Василий Вагранович, — прервал его речь председатель, — я и вас прошу говорить интеллигентным языком. И убирать никого мы не можем без специального решения. Приехавшие к нам из других стран живут в Москве согласно установленной нами квоте и кроме того выполняют работы, на которые не соглашаются москвичи.

— Убрать! — снова провозгласил оратор. — Давайте примем решение немедленно, сейчас же. Иначе мы задохнёмся. А работать захотят и москвичи, если им увеличить плату за этот труд. У нас сегодня полно безработных. Поймите, численность жителей столицы вырастет на шесть, а то и больше миллионов. И это не когда-нибудь, а в этом году. Куда мы денем столько детей, если не придумаем сегодня? Я предлагаю срочно начать строительство интернатов для первомайских мальчиков, куда пускать и кормящих матерей. Нам надо с первого же дня взять эту армию детей на государственное обеспечение. Уверяю вас, это обойдётся нам дешевле.

— Вы предлагаете нам создать новые колонии Макаренко? — с долей ехидства в голосе спросил председатель, перекрывая хор криков из зала.

— Да, а почему бы и нет? — продолжал оратор, напрягая голос, чувствуя, что и усиленная микрофоном его речь теряется в гуле сотен голосов с места. — Это не значит, что мы их будем воспитывать в старом духе социализма, но мы из них будем готовить защитников отечества. Представляете, шестимиллионная армия только в Москве. А в других городах ведь тоже появятся первомайские мальчики. Всех свезти в интернаты.

Тут поднялась такая буря возмущения, что председатель не знал, что делать. К трибуне бежали со всех концов зала. У стола президиума сгрудилась плотная толпа. Василий Вагранович размахивал руками, сжимая их периодически в кулаки и угрожая ими залу. Чьи-то руки пытались стащить оратора с трибуны, он отпихивался ногами.

Председателю удалось вызвать подкрепление. Дюжие парни дружно вошли в зал, быстро приблизились к толпе депутатов и начали аккуратно рассекать её, предлагая каждому сесть на своё место для продолжения работы, что поддерживалось постоянно повторяющейся просьбой председателя в микрофон.

Всё когда-то заканчивается. Не сразу, конечно, однако депутаты уселись-таки на места, Василий Вагранович покинул трибуну, и её занял, плотно укрепившись, упираясь руками в трибуну, другой лидер партии. Выждав паузу, как в театре, когда ведущий концерта перед его началом ждёт тишины в зале, он спокойным голосом начал своё выступление:

— Я согласен с предыдущим оратором в той части, что мы должны взять на государственное обеспечение первомайских мальчиков с самого их рождения. Полагаю, что Василий Вагранович, говоря об армии, употребил это слово не в военном его значении, а в смысле множественности.

— Вот именно это я имел в виду, — обрадовано закричал с места Василий Вагранович. — Спасибо тебе, Григорий Алексеевич, что понял и поддержал. Хоть один человек оказался умным.

— Так вот, — продолжал стоящий на трибуне, — я лично не против строительства нескольких родильных домов в Москве и других городах, где ожидается счастливое нашествие первомайских мальчиков. Повторяю, счастливое, поскольку такое увеличение численности нашего народа при том, что она уже несколько лет стабильно падала, это счастье и его надо выстоять. Родильные дома нужно начать строить сегодня же, но они должны проектироваться с таким расчётом, чтобы их сразу переоборудовать в ясли, затем в детские сады, а потом и в школы. Иными словами, это должны быть детские комбинаты с названием что-то вроде «Страна первомайских мальчиков».

В этот раз зал охватила буря аплодисментов. Оратор поднял правую руку и улыбнулся хорошей реакции на его слова.

— Мамы и папы у них, разумеется, остаются, но действительно обеспечить все семьи новыми квартирами мы так быстро не успеем при любых обстоятельствах. Тут никакая правительственная программа не поможет. А что касается строительства домов страны первомайских мальчиков, то это возможно, если мы срочно найдём деньги. Я думаю, что наша партия, например, сможет собрать от своих членов какую-то сумму, но мы уже сейчас готовы что-то перечислить в фонд строительства таких домов, если примем сегодня же такое решение. Надо не говорить, а делать, господа хорошие.

Зал опять наполнился громом аплодисментов. Григорий Алексеевич коротко улыбнулся, но тут же нахмурился, продолжая выступление:

— Но я хотел сказать ещё вот о чём. Думая о первомайских мальчиках, мы не должны упускать из виду тяжёлое и продолжающееся ухудшаться положение всего нашего народа. Безработица растёт. Нищета, особенно в деревнях, страшная. Я только что проехал…

— Григорий Алексеевич, — прервал его председатель, мы всё это уже от вас слышали и сами знаем. Сегодня мы не решим все проблемы сразу. Давайте всё-таки постепенно. И, кроме того, ваше время по регламенту истекло. А предложение относительно страны первомайских мальчиков и сбора на строительство денег очень ценное. Спасибо за то, что вы готовы сделать первый взнос. Надеюсь, его поддержат не только другие партии и общественные организации, но и наши бизнесмены. Содержание и воспитание первомайских мальчиков не могут быть пущены на самотёк. Нужны общие и немалые усилия. А что скажут по этому поводу женщины?

К трибуне подошла невысокая очень миловидная плотненькая женщина, напоминающая одеждой, причёской и всеми движениями кинозвезду, на которую все должны смотреть, восхищаясь. И говорить она начала, словно выступая перед любящей её аудиторией поклонников:

— Дорогие мужчины! Я, как вы догадываетесь, тоже в интересном положении ожидания первомайских мальчиков. Не буду говорить, как это случилось, но я детей очень хочу, а думала, что их у меня не будет. Разумеется, помимо заседаний в думе, я очень занята тысячей мероприятий, куда меня приглашают постоянно, как и всех вас. Но родить я обязательно рожу и воспитывать своих детей буду. Тем не менее, меня очень обрадовало предложение строительства комбината. Я думаю не столько о себе в данном случае. Мы с мужем достаточно обеспечены, чтобы пригласить в дом к себе няню и воспитателей, но я спрашиваю, все ли в стране в состоянии так делать? Нет, конечно. Я думаю о тех несчастных, которые не в состоянии сегодня покупать себе ежедневно бутылку молока. А ведь первомайским мальчикам потребуется и многое другое. Давайте строить комбинаты. Я за!

Встреченная овациями, женщина оставалась некоторое время на трибуне, как балерина на сцене Большого театра. Её все любили, и она была счастлива. Речь удалась.

В этот же день вечером центральное телевидение передало обращение президента страны, которое потом повторялось по многим программам. Президент, сидя в кресле на фоне государственного флага и плаката с изображением двух смеющихся детских личиков, говорил всему народу в форме неформальной беседы, как бы рассуждая сам с собой:

— Граждане россияне! То, что происходит сегодня в Москве и некоторых других регионах нашей необъятной страны, не укладывается в рамки привычных понятий и суждений. Одна первомайская ночь вызвала у огромного количества людей волну любовных эмоций, я бы даже сказал, страсти. Вспоминаю новеллу австрийского писателя Стефана Цвейга «Амок». В ней талантливо показано, какой неудержимой может быть страсть любви. Нечто вроде этого произошло и у нас в одночасье, когда никто к этой страсти не был готов. Почему это произошло, мы пока не знаем, но подверженными этой страсти оказались миллионы жителей Москвы, нескольких близлежащих регионов и почти столько же приезжих, оказавшихся в эту ночь в столице, а потом разъехавшихся в разные уголки нашей Родины. Население страны может возрасти по ориентировочным расчётам миллионов на пять-шесть, если не больше. Так что проблема Первомайских мальчиков, как назвали её учёные, коснулась фактически всей страны. Мы с женой тоже разделили эту участь и, признаюсь честно, довольны, что это с нами случилось, хотя дети у нас есть. Но это чисто по-человечески. А как президент я должен думать в первую очередь о том, что сделать, чтобы эта счастливая проблема оказалась для всего народа именно счастливой, а не катастрофичной.

Но это общая проблема. Для начала хочу попросить не стесняться заходить на мой сайт в Интернете и вносить свои предложения по этому вопросу. Мы не собираемся сворачивать наши социальные программы, хотя кое-что, возможно, придётся урезать, если не найдутся другие средства. Но я думаю, что с этим согласятся все. Кое-какие меры нами уже предприняты для улучшения положения будущих матерей первомайских мальчиков. Им, особенно низкооплачиваемым, предоставлены льготы на получение специального питания, лекарств, витаминов. Хочу обратить внимание на то, что указанные льготы касаются только россиян и ни в коей мере людей, в чьих паспортах стоит гражданство иной страны, но которые проживают на нашей территории. О своих детях пусть заботятся эти страны сами. Мы не принимаем на себя ответственность за стихийное событие, с природой которого ещё не знакомы. По этому поводу наши граждане могут не беспокоиться.

Президент сообщил также, что подано великое множество заявлений в ЗАГС о регистрации брака, что, по его мнению, замечательно, ибо говорит о сознательном подходе россиян к узакониванию отношений между мужчиной и женщиной, снижая тем самым количество детей, могущих родиться вне брака.

— Семья должна быть крепкой и мы поможем в этом. — патетически произнёс президент.

Всё это время президент говорил в свободной манере, откинувшись спиной в кресле, что создавало впечатление демократичности. Когда же он немного отклонился от спинки кресла и положил руки на колени, словно упираясь в них, и устремил свой взгляд в телевизионную камеру, зрителям в глаза, стало ясно, что речь теперь будет несколько иной.

— Но я бы хотел предупредить вот о чём. Если кто-то из женщин, собирающихся рожать первомайских мальчиков, будет уволен с работы по причине невозможности их продолжать работу в силу такого обстоятельства, то имейте в виду, как государственные структуры, так и частные, что мы в обиду ни одну из женщин не дадим. Если у кого-то возникнут такие неприятности на работе, обращайтесь через Интернет прямо на мой сайт. В советское время был закон, запрещавший увольнение беременных женщин. Это было правильно. Я понимаю, что скоро возникнут огромные трудности практически повсюду. Женщины у нас занимают львиную долю рабочих мест и без них порой как без рук. Но надо выходить из положения и продумывать это сегодня. Часть женщин всё-таки сумели избежать соблазна любви, поэтому нагрузка у них увеличится, как и у многих мужчин. Но и оплата у них соответственно должна вырасти в эти несколько месяцев. Некоторых женщин можно пригласить временно на работу из других, так сказать, не пострадавших регионов. А оплату женщинам до родовых и после родовых должно компенсировать государство. Будем изыскивать средства.

Президент снова откинулся на спинку кресла, продолжая уже мягче:

— И последнее, о чём я хотел бы попросить все компетентные службы. Надо, видимо, организовать ускоренные курсы по подготовке врачей гинекологов и соответствующих медсестёр, а, может, и медбратов, учитывая ситуацию. Надо уже сейчас определить, сколько их потребуется для этой одноразовой кампании. Думаю, что их подготовить нужно пораньше, открыть курсы завтра же, чтобы за месяц-полтора до родов каждая женщина имела бы консультанта и была под контролем. Специфика момента в том, что среди беременных большое число пожилых или наоборот совсем юных пациенток. И те, и другие требуют, как мне кажется, особого подхода. Надо сделать так, чтобы никакие женщины не пользовались услугами домашних знахарок и не рожали на дому. Статистика показывает, мне приносили цифры, что ни к чему хорошему это не ведёт. Смертность младенцев при рождении в домашних условиях на порядок выше, чем в больницах.

Важно снабдить все места рождения современным оборудованием. Я полагаю, что нам придётся обращаться за помощью не только к своим производителям медицинского оборудования, но и к зарубежным. Может быть, что-то получим во временное пользование, но лучше, конечно, купить, чтобы потом использовать его для замены устаревшей техники там, где она есть.

Надеюсь, что все принимаемые меры, комплекс мероприятий, которые мы разработаем для новорожденных первомайских мальчиков и их родителей, позволят всем, кто ожидает рождения необычных малышей, принять правильное решение и родить во славу будущего нашей великой Родины!

Если бы эта речь произносилась в широкой аудитории, наверняка раздались бы бурные аплодисменты.

КРИМИНАЛЬНАЯ НОЧЬ

Странное знакомство

Этот небольшой эпизод произошёл в середине марта, когда весна проявила себя лишь на календаре, а в Москве на самом деле всё ещё стояла зима, дули холодные ветры, солнце появлялось на небе изредка, на улицах даже на тротуарах лежал снег. Для международного аэропорта Шереметьево это обстоятельство большого значения не имело. Народ как обычно летел по разным направлениям, торопливо проходя таможню с радостными лицами в предвкушении встречи с другими странами, другими культурами, другими порядками.

Владелец крупной нефтяной компании, конкурирующей по некоторым аспектам даже с Лукойлом, Георгий Адамович Богатинский сидел в зале ожидания на скамейке, нервно возясь с непослушным цифровым замком своего портативного чемоданчика, называемого всеми на английский манер брифкейсом. Кодовых замков было два. Один открылся, а второй не поддавался ни в какую.

Сидевшая рядом высокая дородная женщина весьма тучной, как и её муж, комплекции, нетерпеливо сыпала словами:

— Жоржик, бросай это дело. В самолёте откроешь. Чёрт с ним с кейсом. Опоздаем на посадку, хуже будет.

— Балда ты, — ругнулся Богатинский, — у меня в кейсе билеты. Не открою — не улетим.

— Что же ты их туда засунул? Не мог в пиджак положить?

— Не твоё дело, — резко ответил муж, бессмысленно крутя колёсики с цифрами на неподдающемся замке. — Куда надо было, туда и положил. Все документы нужно держать под замком.

— Додержался. Теперь не сможем улететь.

— Не каркай!

На противоположной скамейке сидел, развалившись, молодой человек очень приятной наружности и с улыбкой на губах наблюдал, как супруги скандалили между собой.

По залу мощными динамиками разнеслось очередное объявление:

— Заканчивается посадка на рейс…

Супруги летели в Кувейт. Это был их рейс. Богатинский растерянно посмотрел по сторонам и встретился взглядом с глазами молодого человека, который вежливо спросил:

— Не получается? Разрешите помочь?

— Ой, помогите, если получится. Опаздываем на самолёт, билеты в кейсе, а замок, как на зло, заело.

— Одну секундочку, — сказал молодой человек, поднимаясь. — Не волнуйтесь, сейчас всё будет в порядке.

Руки юноши, а иначе о нём не скажешь, длинными тонкими пальцами напоминали руки пианиста. Неожиданный помощник сел рядом с Богатинским и положил чемоданчик себе на колени. Пальцы легли на колёсики замка и начали их быстро вращать, то в одну, то в другую стороны. Сосредоточенный взгляд говорил о концентрации внимания парня на эти колёсики. Раздался небольшой щелчок и замок открылся.

Следившая за его манипуляциями жена Богатинского, предполагая, что перед ними настоящий аферист и готовая в любое мгновение кинуться на него, если тот попытается бежать, что не было лишено основания, мысленно проклиная мужа за беспечное доверие любому встречному-поперечному, увидев, что их маленький чемодан раскрылся, а молодой человек никуда не убегает, обрадовано вздохнула.

— Ну спасибо! — обрадовано воскликнул Богатинский, перекладывая кейс на свои колени и начиная искать в нём билеты, перебирая какие-то бумаги, и вдруг изумленно произнёс: — Но билетов здесь нет. Куда же они делись? Таня, посмотри у себя в сумочке.

Жена в панике раскрыла свою коричневую, красиво отделанную под панцирь черепахи сумочку, и закричала:

— Ну, да, они здесь. Чего же ты, дурень, их искал у себя, когда сам же положил их ко мне, чтобы скорее достать?

— Замолчи! — бросил коротко бизнесмен, скомандовал жене быстро идти на выход на посадку, добавив, что сейчас её догонит, и обратил своё внимание на молодого человека, который уже поднялся и, улыбаясь, слушал семейные препирательства.

— Извините за эту сцену. Нам надо торопиться, но я бы хотел вас поблагодарить. Сколько вы хотите?

— Ну, это ваше дело, — скромно ответил парень. — Я помог не из-за денег. Просто у меня руки такие.

— Вы инженер? Где работаете?

— Инженер, но пока не работаю. Кризис.

— Вот что, — решительно сказал Богатинский, — вы мне нравитесь. Возьмите мою визитку и позвоните через неделю. И вот для начала сто долларов. Уверен, что мы сработаемся. Кстати, как вас зовут?