Первомайские мальчики

— Когда появилась ракета? — спросил Заглядов.

— По уточнённой информации чуть позже десяти вечера, — доложил подполковник Акушкин.

— А в чём её необычность? В это время много пускалось ракет.

— Особенность в том, — чётко по военному продолжал подполковник, — что она рассыпала необычные зонтики искр разного цвета каждый зонтик и то, что она была ярче всех и долго не гасла. Я лично наблюдал за нею и не видел затухания. Она просто уплывала, но очень медленно в сторону.

— В какую?

Вопросы полковника звучали жёстко.

— Как я понимаю, на восток, — товарищ полковник. — Но какое это имеет значение?

— Вопросы здесь задаю я, — отрезал Заглядов. — Потрудитесь отвечать. Откуда вылетела ракета? Кто её запускал? Какого характера был запуск? Вы всё должны знать, раз сами наблюдали.

Подполковник описал место запуска, но кто запускал и как ответить не мог.

— Можно было, конечно, спуститься к реке и увидеть запускавшего, но кто же знал, что это будет важно? — виновато говорил офицер и добавил, — между прочим в Интернете я видел видео блог с этой ракетой. Кто-то снял её взлёт из окна своего дома.

— Так что же вы молчите об этом? — взорвался Заглядов. — Немедленно идёмте к компьютеру, найдёте мне этот блог. И все идёмте. Посмотрим и подумаем. Всё указывает на то, что ракета имеет какое-то отношение к данному событию. Врачи тоже сообщали, что некоторые пациентки упоминали ракету.

Подполковник быстро нашёл на компьютере нужный блог. В течение двух минут показывался взлёт сначала нескольких фейерверков, затем взлетела одна ракета, от которой красивыми зонтами один за другим разлетались искры сначала красные, потом оранжевые, затем зелёные и голубые.

Странное сочетание, — подумал Заглядов и вспомнил фразу, которую учили в школе для запоминания цветов радуги «Как однажды Жак звонарь голубой сломал фонарь». Цвета ракеты шли по порядку, но у них недоставало жёлтого, синего и фиолетового цветов. Хотя, конечно, — продолжал думать он, — жёлтый и оранжевый на фоне не совсем тёмного неба не очень различишь, как синий, фиолетовый и голубой. Может, в этом дело? Но как цвета могли оказать влияние на человека? На его сексуальное восприятие?

Камера фиксировала время. Ракета взлетела три минуты одиннадцатого. Затем в кадре камеры хорошо просматривалась яркая звезда. Она выглядела неподвижной. Это было понятно, поскольку фиксация кадра шла всего несколько секунд, и фильм прекратился.

Просмотрев несколько раз блог, Заглядов вызвал нескольких следователей и распорядился уточнить место запуска ракеты, узнать, кто из учёных, занимающихся проблемами медицины, физики или сопряжёнными дисциплинами мог оказаться или живёт в этом районе, кто снял этот короткий фильм, предположив, что это может оказаться друг или товарищ ракетопускателя.

Полковник был старой школы военный. Отдавая такое распоряжение, он не мог не сказать:

— Прошу иметь в виду и считайте это приказом — не арестовывайте без моего указания. Помните, запустивший эту ракету не обязательно преступник. Возможно, что эта ракета никакого отношения к нашему делу не имеет, или имеет, но положительное. Может, ему ещё орден дадут и героя присвоят. Ничего пока сказать нельзя, так что будьте поаккуратнее и повежливее. О ходе выполнения докладывать каждые два часа.

Всех остальных собравшихся Заглядов попросил не зацикливаться на вопросе с ракетой, отметив, что это лишь одна из версий, а предложил выдвигать свои предположения и идеи.

Место, с которого Роман запускал ракету, определили довольно быстро. Сначала узнали автора блога, нашли квартиру самодеятельного кинооператора, вошли в неё, попросив разрешение посмотреть из окна. Остальное было делом техники. Прогулялись по набережной, спустились к реке, прошли по тропинке, увидели предположительную площадку запуска, на которой в этот раз сидел рыбак. Никаких следов запуска ракеты найти не смогли. Время прошло достаточно. За эти дни и дожди майские прошли, и народу гуляло здесь не мало.

Принялись за изучение состава проживающих в этом районе. Труд не из лёгких. Дома почти все многоэтажные, высотные по двести, триста квартир. В каждом доме дежурят консьержки, двери с кодовыми замками, то есть жители в основном обеспеченные, и учёных среди них может оказаться предостаточное количество. Но не все ведь физики или медики. Словом, работать есть над чем, не говоря о том, что запускавший ракету мог оказаться из совершенно другой части города или вовсе не из Москвы.

В таких случаях помогает либо интуиция, либо везение, либо сочетание разных параметров поиска, когда они пересекаются в одной точке. Всего этого пока не было.

Заглядов направился в академию наук к своему знакомому академику Щеглову. Собственно говоря, они были даже друзьями чуть ли не с детства и потому говорили друг другу «ты».

Щеглов, как и Заглядов, был невысок, но в отличие от давнего приятеля не занимался никогда спортом, не имел таких широких плеч и мощной грудной клетки, развитой занятиями борьбой или штангой. Он был щупловат, поддерживал себя на ходу палочкой. Зато лоб у него был удивительно высоким, что и понятно — он тренировался в мышлении, если не учитывать того, что волос на его голове оставалось совсем мало, а в сравнении с ним седые волосы Заглядова можно было бы назвать густой шевелюрой.

Друзья не сели за большой стол заседаний учёных советов, а устроились рядышком за небольшим круглым столом в углу кабинета с наваленными на него свежими газетами и научными журналами.

— Чего это тебя занесло ко мне, Сергей свет Степанович? — ухмыляясь и хитро глядя из-под очков на полковника, спросил академик. — Не хочешь ли узнать что-нибудь новенькое о любви и ненависти и как с ними бороться?

Заглядов лишь слегка улыбнулся, но сразу посерьёзнел.

— Понимаешь, Ваня, мне сейчас не до шуток. Да, я пришёл поговорить с тобой о любви, кости которой сейчас все перемалывают. Что вы учёные думаете по этому поводу? Я читал и слушал много высказываний и прогнозов разных любителей сенсаций, а хотелось бы послушать не крики ради прославления собственной персоны, а серьёзные размышления. Мне дана команда разобраться в этом деле, вот я и пришёл сначала к тебе.

— Ну, уж прямо ко мне. Будто никаких указаний своим сотрудникам ещё не дал. Ты уж раскрой свои карты. Какие у тебя есть данные, чтобы и я мог посоображать с конкретикой в голове? Как ты понимаешь, вся академия и все наши институты, имеющие хоть малейшее отношение к такой странной ночи всеобщей любви, стоят сейчас на ушах.

Полковник задумался. Как ему казалось, то, что он скажет академику, ничего не даст. Хмыкнув, он попробовал изложить свои мысли:

— По сути дела мы пока ничем существенным не располагаем. А поскольку не имеем ни малейшего представления о природе того, что происходит, то и не знаем, с чего начать. Да, я собрал сегодня своих. Поинтересовался, что необычного они видели в эту ночь. Никто ничего толком не сказал. Заметили, правда, во время фейерверков одну интересную ракету, которая долго висела в воздухе. Я, кстати, об этом хотел тебя спросить. Сколько времени может находиться в воздухе осветительная ракета?

— Я не специалист, но думаю несколько минут, пока горит, а потом падает. Есть же ракеты с парашютами. Те могут висеть дольше.

— Но эта, как мне доложили, не падала очень долго и потом медленно двигалась в восточном направлении. Это направление меня особенно заинтересовало. Ведь распространение влияния любвеобильности происходило на восток до Урала. Я понимаю, что мои мысли смешны, но других пока нет.

— А ничего смешного в твоём рассказе нет, — сказал академик и потёр всей пятернёй лысину на голове, словно выдавливая из неё ценные мысли. — Ты не звонил случайно в метеорологическую службу?

— Зачем?

— Давай узнаем, какой силы был ветер в ту ночь и в каком направлении он дул, на какой высоте.

— Дельная мысль, — обрадовался полковник и тут же набрал номер по своему мобильному телефону. Услышав ответ дежурного, скомандовал: — Заглядов звонит. Соедините-ка меня срочно с метеобюро Москвы.

Услышав в ответ, что его соединили, сказал:

— Полковник Заглядов беспокоит. Скажите, пожалуйста, каким было направление ветра и скорость на высоте ста-двухсот метров над Москвой (он назвал район города) в ночь с первого на второе мая.

Слушая, что говорили на другом конце связи, полковник дал знак академику писать и стал повторять данные вслух. Затем поинтересовался, как долго была такая обстановка и куда мог долететь метеорологический зонд, например, за сутки. Ответ его потряс.

— Ваня, представляешь, она сказала мне, что зонд пролетел бы до Урала. Просто фантастика какая-то. Неужели причина может быть в ракете? Тогда это явно смахивает на диверсию.

— Не торопись, не торопись, Серёжа, — остановил его академик. — В таких вопросах нельзя гнать коней. В науке совпадений великое множество. Часто то, что кажется очевидным, на самом деле является ошибкой и наоборот. Надо думать. Ракета долго находилась в воздухе, но сколько, мы не знаем. Какая она тоже не известно.

— Я видел её. Она демонстрируется в Интернете.

— Так что же ты молчишь? Давай посмотрим, коли есть такая версия.

Они сели за большой стол, включили компьютер, нашли нужный блог. Академик внимательно просмотрел фильм до конца и вздохнул:

— Н-да, интересно. Звёзды и планеты ведь тоже оказывают влияние на земной мир в той или иной степени. Тысячи лет существует астрология и нельзя сказать, что она полностью лишена смысла. Кое-что в ней есть. А тут ещё и гамма цветов у этой ракеты. Цвет играет огромную роль в жизни человека и оказывает воздействие на его психику. Этот факт с ракетой не следует упускать из виду, однако я боюсь, чтобы мы не пошли с нею по ложному пути. Можно было бы поговорить с какими-нибудь известными звездочётами, как я их называю, то есть астрологами, но я уверен, что они тут же наплетут с три короба неправды, которую невозможно будет проверить никогда. Это их методика. Нет, нам нужны другие люди. Попробуем поискать среди наших специалистов.

— Сложность в том, — рассуждая будто сам с собой, проговорил Заглядов, — что мы не знаем, кого искать: медика, физика, астролога, одного человека или целую организацию, а может государство.

— Да, понимаю, — согласился академик, поднимаясь из-за стола. — Но теперь у нас хоть что-то есть в руках, значит, мы не спим, действуем. Позвони мне завтра. Я постараюсь опросить своих коллег.

Читатель

Лейтенанту Грамотееву полковник Заглядов поручил побывать в научно-исследовательских институтах и поинтересоваться у их руководителей, нет ли среди их сотрудников, занимающихся проблемой демографии с желанием поспособствовать увеличению численности населения искусственным путём.

Как и полагается, лейтенант принялся за работу оперативно, взял справочник научных учреждений, которых в Москве превеликое множество, вычленил те, которые, по его мнению, могли иметь отношение к расследуемому вопросу, и начал по ним путешествия. Обзванивать по телефону было бы легче, но Грамотеев не сомневался, что в ответ на звонок он получит официальный ответ, чем занимается институт, не более того. Для выяснения же реальной картины необходима была доверительная беседа, во время которой собеседнику нужно обязательно проникнуться важностью проблемы, и тогда он, если и не ответит конкретно, то хотя бы подскажет что-то, предложит свой вариант поиска. Кроме того, посещая научное учреждение, можно видеть обстановку, поговорить попутно с рядовыми сотрудниками, что бывает не менее важным.

Однако первые посещения учёных особого результата не дали. Лейтенант узнал, что вопросами рождаемости занимаются многие исследователи, разрабатываются стимуляторы, которые продаются и широко рекламируются в аптеках, но пока никому не известен способ дистанционного воздействия на массы людей.

— А если, скажем, в городскую питьевую воду поместить какой-то состав, он ведь может заразить всех жителей, пользующихся этой водой? — поинтересовался Грамотеев у одного из учёных.

Тот снисходительно улыбнулся, отвечая:

— Это, извините, дилетантский подход. Такой мегаполис, как Москва, питается не из одного источника. То, что вы предположили, молодой человек, возможно для очень маленького населённого пункта. Хотя, конечно, когда со стороны Китая в Амур попали ядовитые вещества и их масса пошла по течению в нашу сторону, это вызвало огромное беспокойство, и принимались чрезвычайные меры. Вы, очевидно, потому и спросили, что слышали об этом инциденте. Но повлиять таким образом на физиологию человека, да ещё так, чтобы никто не знал, практически невозможно. Для этого потребовалась бы гигантская работа, огромные средства и, прежде всего, уважаемый лейтенант, это надо изобрести, что вовсе не просто. К тому же, заметьте, вы в своём предположении забыли, что под влиянием любви оказалась не только Москва, но и десятки районов восточнее.

Такое напоминание совсем обескуражило Грамотеева. Эта информация ему, конечно, была известна, и он мысленно обругал себя за проявленную забывчивость.

Неожиданно помощь Грамотееву пришла совсем с другой стороны. Его девушка Таня, оказавшись, как и многие, в положении будущей мамы и благодаря именно Грамотееву, узнав о его первом безуспешном дне хождения по институтам, а он ей пожаловался, говоря, что ему поручили безнадёжное дело, скривив губки, сказала:

— Из вас, Саша, настоящие сыщики не получатся.

— Почему ты так думаешь? — спросил, серьёзно обидевшись, лейтенант.

— Потому что вы думаете прямолинейно, не отклоняясь в сторону. Вы думаете, что кто-то что-то изобрёл по секрету. Но почему этот кто-то должен быть обязательно биологом? Ты ходишь по институтам, занимающимся биологией. А если это учёный широкого профиля? Может такое быть? Я бы на твоём месте пошла по библиотекам. У нас, например, в Ленинке (Таня работала на выдаче книг во всероссийской библиотеке, бывшей имени Ленина) в научном зале какие только читатели не встречаются. К нам, например, всё время приходит аспирант, которого интересуют книги из самых разных областей знаний. То он берёт кипу книг по физике планет, то по физике атмосферы, а то вдруг по биологии человека, то его интересует баллистика, то химические процессы. Совершенно разные вещи, но берёт и читает. Значит, ему всё интересно и даже нужно, наверное.

— А кто он по специальности?

— Я же говорю — аспирант. Так он не один такой у нас. Есть ещё…

Лейтенант прервал девушку:

— Погоди о других. Этот аспирант откуда?

— Что значит откуда? Из Москвы. Не помню только, в каком институте учится, но очень умный.

— В очках?

— Нет.

— А почему думаешь, что умный?

— Сашка, ты совсем глупый или прикидываешься таким? По-твоему, все умные в очках ходят? И ведь не все, кто носят очки, обязательно умные.

— Да я понимаю. Просто интересно, почему ты решила, что он очень умный.

— Очень просто — молодой, а такие книги читает.

— Так. Позвоню шефу, решительно сказал Грамотеев.

— Ты что, с ума сошёл? Десять вечера. Хочешь погон лишиться?

— Да, поздновато. — Лейтенант почесал в затылке. — Но тут такое дело. Нам приказано по любому подозрительному случаю звонить в любое время.

— А что тут подозрительного? Он не шпион какой. Аспирант. У нас таких в библиотеке сотни.

— Не в этом дело. Подозрение в другом смысле. Позвоню.

Лейтенант поднял трубку телефона и набрал номер дежурного управления.

— Лейтенант Грамотеев звонит. Заглядов не в кабинете случайно?

— А где же ему ещё быть? — послышался недовольный голос в трубке. — Он тут и ночует.

— Соедини.

Услышав голос Заглядова, Грамотеев почти потерял свою решимость, но всё же стал докладывать:

— Товарищ полковник, извините за поздний звонок.

В ответ раздалось сердито:

— Не извиняйся. Говори по делу, чего звонишь.

Грамотеев смотрел на свою Татьяну, не зная, говорить о ней или нет, но молчать было нельзя и он стал торопливо объяснять:

— Тут такое дело. Я у своей невесты нахожусь. Она работает библиотекарем в ВГБИЛ, то есть в Ленинке.

— Не поясняй. Я тоже грамотный. Не только ты Грамотеев. Ну и что дальше?

— Извините, товарищ полковник. Я по инерции. Так вот она рассказала мне об одном читателе. Может, это не так важно и всё же я хочу вам доложить о нём.

— Не тяни, докладывай, — поддержал полковник явно сомневающегося лейтенанта.

— Дело в том, что это молодой аспирант какого-то научно-исследовательского института с очень широким диапазоном интересов. Берёт книги по физике планет…

Грамотеев запнулся, вспоминая другие области знаний, которые упоминала Таня, и щёлкнул в воздухе пальцами, подавая знак девушке, чтобы подсказала. Она стала тихо называть, а Грамотеев повторял в трубку:

— По астрологии, физике атмосферы, баллистике и в то же время по биологии человека и разным химическим процессам. Мне кажется это несколько странным, поэтому решил позвонить вам на всякий случай.

— А он москвич?

— Да.

— Где живёт?

— Товарищ полковник, это же центральная библиотека. Там тысячи читателей. Кто же помнит адреса?

— Ну ладно. — Голос полковника смягчился. — То, что позвонил, это хорошо. Скорее всего, ничего особенного. Мало ли кто работает, как говорится, на стыке наук. Но ты сходи завтра туда и посмотри внимательно формуляр этого читателя. Обрати внимание на адрес. Заодно опроси других работников библиотеки. Может они тоже назовут интересных для нас читателей. Эту ниточку мы ещё не рассматривали, а она может быть любопытной. Так что бери ноги в руки, иди в библиотеку. Звони, если что. И продолжай работу с институтами.

На следующее утро Грамотеев пошёл с Татьяной. Найти формуляр читателя, которого помнишь в лицо, но не знаешь фамилии, весьма трудно. Таня помнила, что фамилия лёгкая и пыталась воскресить её в памяти, но получалось, как в рассказе Чехова о лошадиной фамилии. Они начали просматривать формуляры с первой буквы. Перекладывая их, Таня время от времени вскрикивала радостно: «Вот, Акульков!», смотрела в записи книг и говорила сокрушённо: «Нет, не то», потом опять: «Есть, Боровиков!» — и опять сокрушалась: «Нет, не он». Перешли к букве «М». Таня прочла: «Машуков» — и остановилась.

— Погоди-ка. Что-то у меня вертится в голове. Простая же фамилия. Лёгкая. Вот! — воскликнула она. — Не Машуков, а Науков. Вспомнила.