Помоги проекту - поделись книгой:
— Мои башмаки ты сможешь целовать лишь тогда, когда заслужишь право на эту награду, — заявил Мараппер. — Но я хочу от вас большего. Я надеюсь, вы не только будущие безукоризненные исполнители приказов, я хочу видеть в вас товарищей, которые в нужную минуту придут на помощь друг другу, не думая о своей шкуре. А пока вы напоминаете грызущихся собак. Короче, взаимные перепалки прекратить. Нам предстоят большие испытания, и у нас будет великое множество причин для отправки любого из вас в Долгое Путешествие. Среди этих причин не должно быть таких, которые вызваны нашими распрями. Забудьте о своих привычках в Кабинах.
Некоторые опасности, с которыми мы можем столкнуться, известны: это мутанты, Чужаки, другие племена, наконец, страшные люди Носа. Однако у меня нет сомнений, что нас подстерегают опасности, о которых мы не подозреваем. И если кто-нибудь из вас испытывает неприязнь к кому-либо из остальных спутников, пусть он лучше прибережет это чувство для последующих схваток. Их я вам гарантирую!
Он изучающе посмотрел на каждого.
— Поклянитесь, — приказал он.
— Все это крайне мило, — пробормотал Вэнтедж. — Конечно же, я согласен, но ведь это означает отказ от собственной личности. Если ты этого ожидаешь от нас, то и мы вправе потребовать от тебя чего-то. В первую очередь, прекратить свою болтовню и попросту сказать нам, что от нас требуется. Но без выслушивания твоих нравоучений.
— Совершенно верно, — произнес Фермор. — Я со своей стороны клянусь. Советую сделать то же и остальным, а то уже пора на боковую.
Они согласились отказаться от старых замашек. Все стали пробираться вслед за священником сквозь переплетения водорослей. При виде дверей Мараппер извлек огромную связку магнитных ключей и принялся пробовать их один за другим. Комплейн прошел дальше, и через минуту все услышали его голос:
— Тут двери взломаны! Наверное, здесь проходило какое-то племя. Давайте сюда!
Остальные подошли, раздвигая шелестящие растения. Дверь была приоткрыта чуть-чуть, и они с тревогой смотрели на нее. Все знали множество историй о страшных смертях, поджидающих иногда за дверями, и страх перед еще не известными помещениями был заложен в них с детства.
Подняв парализатор, Роффери толкнул дверь ногой. Она подалась внутрь. Послышались мелкие шажки, и вновь наступила тишина. Комната оказалась большой, но темной. Источник света был уничтожен — как давно, кем?
— Кто это был? — поеживаясь, спросил Вэнтедж.
Если бы помещение было освещено, водоросли в своей погоне за светом давно бы высадили двери, но темных закутков они не любили еще больше, чем человек.
— Наверное, крысы, — сказал Комплейн, переводя дыхание. — Входите. Роффери, чего ты ждешь?
Роффери достал из котомки фонарик и зажег. Он двинулся вперед первым, остальные — за ним. Помещение было очень большим и совершенно пустым. Свет фонарика выхватывал перекрытия в потолке, пустые стены и пол, заваленный хламом. Кресла, столы с выдвинутыми ящиками — все носило на себе следы мощных ударов, нанесенных топорами, а металлические стеллажи были погнуты и валялись в пыли. Пятеро мужчин остановились на пороге и настороженно присматривались, пытаясь прикинуть, как давно было все это изуродовано.
— Здесь никого нет, — успокоенно сказал Мараппер. — Будем отдыхать. А шум действительно был от крыс. Рой, загляни-ка за дверь вон с той стороны.
Рой увидел еще одну дверь — она была наполовину приоткрыта. Обогнув поломанный стол, он толкнул дверь и увидел, что за ней находилась ванная комната. Фарфоровая раковина была расколота, водопроводные трубы вырваны из стены. Воды здесь не было давным-давно. Комплейн осматривал ванну. Неожиданно откуда-то выскочила грязно-белая крыса и, увернувшись от пинка, скрылась из глаз.
— Довольно, — сказал Мараппер. — Сейчас перекусим, а потом кинем жребий, кому дежурить.
Они ели, бережно используя взятые с собой припасы. Возник спор — кому стоять на страже? Поскольку Фермор и Комплейн считали это естественным, а Роффери и Вэнтедж излишним, священник взял на себя труд разрешить их спор. Он молча поел, потом вытер тряпьем руки и, не переставая жевать, сказал:
— Роффери будет дежурить первым, а Вэнтедж сменит его. Во время следующего сна будут дежурить Фермор и Комплейн.
— Ты же сказал, что мы будем тянуть жребий, — обиженно сказал Вэнтедж.
— Я передумал.
Он сообщил это так небрежно, что Роффери невольно сжал кулаки.
— Наверное, тебе, святой отец, никогда не придется быть часовым? — спросил он.
Мараппер развел руками, и на его лице появилось выражение детской наивности.
— Дети мои, ваш духовный отец будет оберегать вас все время — как во сне, так и наяву.
Неожиданно сменив тему, он достал из плаща какой-то круглый предмет.
— С помощью этого приспособления, — сообщил он, — от которого я предусмотрительно избавил Циллака, мы сможем устанавливать время дежурства так, что никто не сможет обижаться на других. Видите, на одной из его сторон помещен круг с цифрами и три стрелки. Это — часы, и они отмеряют время. Их сконструировали Гиганты, а это значит, что и им тоже приходилось иметь дело с безумцами и Чужаками.
Комплейн, Фермор и Вэнтедж с интересом рассматривали часы, Роффери приходилось видеть их раньше, и он сидел с безразличной миной. Священник принялся крутить небольшую головку на часах.
— Это я делаю для того, чтобы они действовали, — доброжелательно пояснил он. — Из трех стрелок вот эта, маленькая, движется слишком быстро, и на нее можно не обращать внимания. Две другие перемещаются с меньшими скоростями, но нас интересует только вот эта, самая медленная. Видите, сейчас она направлена на цифру 9. Эрн, ты будешь дежурить до тех пор, пока эта стрелка не дойдет до цифры 10. Тогда разбудишь Вэнтеджа. Вэнтедж, ты стоишь на карауле, пока стрелка не дойдет до 11, после этого разбудишь нас, и мы пойдем дальше. Ясно?
— Куда пойдем? — ворчливо спросил Вэнтедж.
— Об этом мы поговорим, когда выспимся, — важно произнес Мараппер. — Сейчас самое важное — это сон. Если заметите что-то подозрительное, разбудите всех, только без паники. Я не люблю, когда без причины нарушают мой сон.
Он устроился в углу, оттолкнул сломанное кресло и начал готовиться ко сну. Все последовали его примеру, только Роффери с неприязнью следил за ними.
Все уже лежали, когда Вэнтедж нерешительно заговорил.
— Отец Мараппер, — в голосе его звучала мольба. — Ты не хотел бы помолиться о целости наших шкур?
— Я слишком устал, чтобы заботиться о чьих-то шкурах, — ответил Мараппер.
— Коротенькую молитву, отец!
— Ну, ладно уж. Дети, пространства для вашего «я», молимся.
Лежа на полу, он приступил к молитве. Поначалу его слова не имели особой силы, но по мере того, как он молился, к нему приходило вдохновение и молитва приобретала значительность.
— О, Сознание, вот мы, недостойные, чтобы быть семенем Твоим, ибо много грехов в нас и не стараемся мы достаточно, дабы отринуть их от себя, хоть и есть в этом наш долг. Мы бедны, и бедна жизнь наша, но обладая Тобой, мы не лишены великих надежд. О, Сознание, стань бдительным опекуном этих пяти утлых суденышек, поскольку надежда нужна больше нам, гребцам их, чем тем, кто остался, и потому больше в нас места для Тебя. А поскольку мы знаем, что, как только станет Тебя недоставать, объявится враг Твой, Подсознание, позволь верить, что мысли наши будут обращены только к Тебе. Сделай руки наши сильными, ноги — быстрыми, взор — острым и гнев наш — яростным, чтобы смогли мы победить, убивая всех, кто осмелится нам помешать. Позволь одолеть и поразить их! Позволь развесить их кишки по всему кораблю! Позволь, чтобы мы дошли до конечной победы, полные Тобой и верные Тебе! Позволь, чтобы искра Твоя горела в нас, пока не настанет наше время отправиться в Долгое Путешествие!
Заканчивая молитву, священник приподнялся и сел, воздел руки — это движение все повторили за ним, — под конец расправил плечи и, согласно ритуалу, сделал жест пальцем поперек горла.
— Ну, а теперь заткнитесь, — сказал он уже обычным голосом, вновь устраиваясь в углу.
Комплейн лежал, привалившись к стене и положив голову на котомку. Обычно он засыпал легко, как зверь, без промежуточного состояния между сном и бодрствованием. Но в этом непривычном окружении он лежал с закрытыми глазами и думал. Он видел перед собой Гвенну, Мараппера, победно возвышающегося над телом Циллака, Меллера, готового к прыжку зверька, растущего на глазах и высасывающего жизнь из Озберта Бергасса, Твеммерса, бессильно опускающегося на руки Мараппера, напряженные мышцы на шее Вэнтеджа. Все эти картины касались лишь того, что уже было, а будущее не порождало никаких образов. Теперь же он стремился к какой-то неведомой цели, он вступал во тьму, о которой говорила и которой боялась его мать.
Он не делал никаких выводов, не тратил времени на предположения. В нем теплилась надежда, которая хорошо согласовывалась с популярным тезисом Учения: «Дьявол, которого ты не знаешь, может победить того дьявола, который тебе знаком».
Прежде чем заснуть, он еще мог видеть слабо освещаемую из коридора комнату, заросли в проеме приоткрытой двери. Он слышал непрестанный шум водорослей, изредка раздавался тихий удар семени, падающего на пол. Растения росли так быстро, что, когда Комплейн проснулся, молодые побеги были уже на десяток сантиметров выше, и водоросли перед дверью стали значительно гуще. Но скоро и те и другие будут уничтожены тьмой.
II
— А ты храпишь, святой отец, — дружелюбно сказал Роффери, когда они с началом новой яви сидели за завтраком.
Их взаимоотношения изменились, словно во время сна на них подействовала колдовская сила. Теперь они чувствовали себя не беглецами от опостылевшей жизни Кабин, а — первооткрывателями, которые противопоставили себя всему миру. Даже Роффери сделался почти послушным. И только с Вэнтеджем, казалось, не произошло никаких перемен. Привыкший к одиночеству, он, словно столб в центре беснующего потока, похоже, не обладал никакими способностями к изменениям. Вэнтеджа можно было сломить, только убив его.
— За эту явь мы должны уйти как можно дальше, — сказал Мараппер. — Следующая сон-явь будет, как всегда, темной, а путешествовать в такое время не стоит. Однако перед тем, как мы отправимся, я хотел бы обрисовать наши планы, а для этого мне придется рассказать вам кое-что о корабле.
Он, не переставая жевать, с улыбкой обвел глазами членов экспедиции.
— Итак, во-первых, тот факт, что мы находимся на корабле. Все с ним согласны?
Его настойчивый взгляд вынудил каждого что-то ответить. Фермор сказал: «Разумеется», Комплейн — «Нет», Вэнтедж нетерпеливо буркнул, а Роффери сделал неопределенное движение рукой.
Мараппер живо заинтересовался ответом Комплейна.
— Будет лучше, если ты все быстрее поймешь, Рой, — сказал он. — Сперва факты. Отнесись к этому очень серьезно, слушай меня внимательно, так как проявления воинствующей глупости могут вызвать мой гнев, а это плохо для тебя кончится.
Он принялся расхаживать среди поломанной мебели. Его голос звучал весомо и авторитетно.
— Запомни, Рой: не быть на корабле — прямая противоположность тому, чтобы быть на нем. Все мы хорошо знаем, что значит «быть на корабле», а потому считаем, что существует лишь корабль. Но есть еще множество мест, огромных и разных, которые кораблем не являются. Я это знаю из записей Гигантов. Корабль был построен ими для каких-то, лишь им ведомых, целей. Пока эти цели от нас скрыты.
— Все это мы уже слышали в Кабинах, — невесело заметил Комплейн. — Допустим, Мараппер, все так, как ты говоришь. Что дальше? Корабль или мир, какая разница?
— Ты этого не понимаешь. Вот смотри, — говоря это, священник нагнулся, сорвал несколько водорослей и принялся размахивать ими перед лицом Комплейна. — Это нечто естественное, это то, что выросло само.
Он вошел в ванную комнату и пнул фарфоровый умывальник так, что тот зазвенел.
— А вот это было изготовлено руками людей. Понимаешь? Корабль — искусственное сооружение, мир же — естественное сооружение. Мы — естественные существа, и настоящий наш дом — это не корабль, построенный Гигантами.
— Но если даже это так… — начал Комплейн.
— Именно так. Все — именно так. Доказательства тому повсюду: коридоры, множество вещей — все это искусственное, но мы настолько привыкли к этому, что не замечаем того.
— То, что он чего-то не замечает, — не беда, — вставил Фермор. — Это малосущественно.
— Я это вижу, — возразил Комплейн. — Просто я не могу этого объяснить.
— Ладно, сиди тихо, обдумывай это, а мы пойдем дальше, — сказал Мараппер. — Я прочитал много книг и кое-что знаю. Гиганты построили этот корабль с какой-то конкретной целью. В дороге цель была утрачена, а сами Гиганты вымерли. Остался только корабль… — Он перестал ходить и прислонился к стене, а когда продолжил свои объяснения, то говорил словно сам себе: — Остался только корабль. Только корабль — и в нем, как в ловушке, все племена людские. Наверно, произошла какая-то катастрофа, что-то страшное, и мы оказались предоставлены собственной судьбе. Это проклятие, обрушившееся на нас за какой-то ужасный грех, совершенный нашими предками.
— Вся эта болтовня гроша ломаного не стоит, — раздраженно вмешался Вэнтедж. — Попробуй, наконец, забыть, что ты священник, Мараппер. Все это не имеет никакого отношения к нашей дальнейшей судьбе.
— Имеет, и огромное, — возразил Мараппер, с печальным лицом сунув руки в карманы и тотчас же вытащив одну, чтобы поковыряться в зубах. — Меня интересует в основном теологический аспект этого дела. И еще, конечно, — откуда и куда направляется корабль? То, куда он направляется, даже более важно, чем сам корабль, поскольку туда же направляемся и мы. Во всем этом нет никакой тайны, разве что для отдельных придурков. Тайна же заключается в том, что мы находимся в полном неведении относительно того места, где мы находимся. Что, собственно, творится за нашими спинами?
— Что-то где-то сломалось, — невпопад предположил Вэнтедж. — Я всегда говорил: где-то что-то не вышло.
— Не смей говорить таких вещей в моем присутствии, — перебил его презрительным голосом священник. Он подумал, а не ослабит ли его авторитет всеобщее согласие с его взглядами.
— Заговор? Пилот или капитан этого корабля где-то спрятались, и мы несемся вдаль под их руководством, не сознавая даже, что путешествуем, не зная цели путешествия? Сумасшедший, который прячется ото всех? Наказание за грехи наших праотцов?
Комплейну все казалось поразительным и неправдоподобным, чуть ли не более неправдоподобным, чем сама мысль о том, что они находятся на движущемся корабле. Но принятие одной идеи вело за собой принятие и другой, поэтому он сохранял молчание. Присматриваясь к остальным, он не замечал, чтобы они с энтузиазмом соглашались со священником. Фермер иронически улыбался, лицо Вэнтеджа выражало привычное неудовольствие, а Роффери нетерпеливо теребил усы.
— Мой план следующий, — изрек Мараппер. — К сожалению, для осуществления его требуется ваша помощь. Мы должны отыскать этого капитана или кого там еще, должны выследить его в том месте, где он прячется. Наверняка у него надежное убежище, но никакие, даже наилучшим образом запертые двери не спасут его от нас. Как только мы найдем его, он будет немедленно убит, а мы захватим власть на корабле.
— А что мы будем делать с кораблем, когда его захватим? — поинтересовался Фермор, явно рассчитывая на то, чтобы пригасить чрезмерный энтузиазм Мараппера.
Священник не растерялся.
— Если есть цель у тех, кто ведет корабль сейчас, то она будет и у нас, — сказал он.
— А где нам следует искать этого капитана? — захотел узнать Роффери.
В ответ священник расстегнул плащ, залез под сутану и небрежно помахал книгой, которую Комплейн уже видел раньше. Мараппер показал им название книги, но это не произвело никакого впечатления, так как никто, за исключением Роффери, не умел бегло читать — они могли разве что прочитать отдельные слоги, но не умели складывать из них слова.
Убрав книгу, Мараппер милостиво пояснил, что называется она так: «Схема электрическая коммуникаций звездного корабля». Пояснил также, и это был еще один повод похвастаться, каким образом эта книга попала в его распоряжение. Она лежала на том же складе, на котором стражники отыскали краски, и была брошена в кучу предметов, ожидающих инспекции Совета. Мараппер заметил ее и незаметно сунул себе в карман. Но его на этом поймал один из стражников. Его молчание можно было купить лишь обещанием, что он отправится с Мараппером и разделит с ним власть.
— Это и был тот стражник, которого пришлось убрать Меллеру у дверей моей каюты? — спросил Комплейн.
— Тот самый, — ответил Мараппер, автоматически выполняя жест сожаления. — Он решил, что ему будет больше выгоды, если он сообщит о моих намерениях Циллаку.
— Кто знает, может быть, он был и прав, — едко заметил Роффери.
Игнорируя это высказывание, Мараппер вытащил книгу вновь и развернул чертеж, придавив его рукой.
— Вот так выглядит ключ ко всему нашему делу, — заявил он с глубоким убеждением. — Это план корабля.
Однако ему пришлось тут же прервать начатый монолог, так как по глазам своих компаньонов он увидел, что понятие плана было им совершенно не известно. На этот раз Комплейн возымел преимущество перед Вэнтеджем, так как он быстрее всех сообразил, для чего нужен план, а главное, понял, на чем основано двухмерное изображение трехмерного объекта, да к тому же такого, как их корабль. Вэнтедж оказался непонятливее всех — в конце концов решили, что он должен согласиться с фактом, которого не понимает, — точно так же, как Комплейн накануне «принял» существование корабля, хотя не видел для этого никаких разумных обоснований.
— До сих пор никто не располагал такими планами корабля, — говорил Мараппер. — Это счастье, что он попал мне в руки. Озберт Бергасс знал очень много о строении корабля, но теперь я вижу, что он знал мало — отдельные сведения о Кормовой Лестнице и о Джунглях.
Корабль на плане напоминал яйцо — был более широк в средней части и тупо закруглялся на концах. В нем было восемьдесят четыре отсека, каждый из которых напоминал монету. Большая часть отсеков состояла из нескольких этажей: верхнего, среднего, нижнего. В них находились коридоры, которые соединялись между собой лифтами и лестницами. Вдоль коридоров были помещения — порой небольшие, а порой такие огромные, что занимали почти весь этаж. Все отсеки соединялись коридором, идущим вдоль продольной оси корабля, — его условились называть Главным Коридором. Еще существовали отдельные переходы между коридорами разных отсеков и этажей.
В одном конце корабля был отсек с четкой надписью: «Машинное отделение», в другом — «Рулевое отделение». В это место Мараппер и ткнул пальцем.
— Вот где мы должны найти капитана, — изрек он. — Тот, кто находится там, управляет нашим миром. Туда мы и направимся.
— Благодаря тому, что у нас есть план, это будет не очень сложной задачей, — сказал, потирая руки, Роффери. — Нам лишь надо все время идти по главному коридору. Все-таки слушать тебя, Мараппер, не так уж и глупо. Ладно, ладно, не сердись, скажу прямо, ты достоин быть руководителем!
— Не так просто будет добраться до нашей цели, — возразил Комплейн. — Ты все яви провел, удобно живя в Кабинах, и совершенно не знаешь условий, царящих за их пределами. Главный Коридор хорошо известен охотникам, но в отличие от других коридоров он никуда не ведет.
— Хотя ты и формулируешь свои взгляды довольно наивно, Рой, тут ты отчасти прав, — согласился Мараппер. — В книге я нашел объяснение этому. Так вот, вдоль всего Главного Коридора размещены аварийные двери. Каждая секция построена таким образом, что в случае опасности становится автономной. — Он принялся перелистывать страницы. — Даже я не понимаю всего, но похоже, что на корабле произошла какая-то авария или катастрофа, и с тех пор двери Главного Коридора закрыты.
— Вот потому, пробираясь сквозь заросли водорослей, так трудно иногда пройти, — добавил Фермор. — Теперь я понял. Мы просто крутимся по кругу. Надо отыскать вот эти дополнительные соединения, которые, скорее всего, остались открытыми, и использовать их. А это значит, что нам придется петлять и возвращаться, а не идти напрямик.
— Вижу, ты неплохо начал разбираться, — коротко сказал священник. — Благодарю. А поскольку, как я вижу, вы все дьявольски мудры, мы можем без дальнейших разглагольствований отправиться в путь. Бери-ка себе на спину, Фермор, вон тот тюк и иди первым.
Они послушно поднялись — за дверьми их ожидало негостеприимное море джунглей.
— Но чтобы добраться до рулевого отделения, нам придется пробираться через территорию Носарей, — сказал Комплейн.
— Испугался? — ехидно спросил Вэнтедж.
— Да, Дырявая Губа, испугался.
Вэнтедж зло повернулся, но сдержался и ничем не ответил на ненавистное прозвище.
Они молча пробирались сквозь заросли, их продвижение было медленным и утомительным. Охотник-одиночка обычно пробирается сквозь гущу растений, разводя их и держась по возможности ближе к стенам. Теперь они не могли прибегнуть к этому, так как стебли отклонялись и били сзади идущих. Этого можно было бы избежать, увеличив дистанцию, но они старались держаться поближе один к другому. Им мешало еще одно: ближе к стенам слой покрытых хитиновой оболочкой семян был наиболее толстым — он покрывал пол сплошным ковром, и каждый шаг сопровождался громким треском.
Натренированный глаз Комплейна отметил немаловажный факт: такое множество семян говорило об отсутствии в этих местах диких свиней, а потому и охотников.
Тучи мух без перерыва гудели возле ушей путников. Идущий впереди Роффери вырубал водоросли. Каждый раз, когда он взмахивал секирой, он заодно отгонял мух, при этом казалось, что он вот-вот отсечет себе голову.
Поделиться книгой: