Помоги проекту - поделись книгой:
— Ах, так он за границей?
— Конечно, конечно.
— Мне очень странно, м-р Тодморден, что пропала именно брошь. Почему убийца взял только брошь? Он, повидимому, искал ее и не тронул больше ничего. Не знаете-ли вы кого-нибудь, кто интересовался бы этой брошкой?
— Не знаю. Мисс Хартлей всегда носила ее. Я часто ей говорил, что не советую носить такую ценную вещь постоянно, даже на улице. Кто-нибудь мог заметить, что брошь представляет большую ценность и…
— Да, да конечно. Странная история, м-р Тодморден, очень странная. Признаюсь вам, я не вижу ни луча СЕета в этом темном деле… Ну, а как ее дела? В порядке, надеюсь?
— Совершенно. Я слежу за ее делами. Все в полном порядке. Имя нашей конторы «Тодморден и Бэйнс» является известной гарантией в том, что интересы наших клиентов хорошо охраняются. Но, если хотите, я могу доказать это. Завтра я проверю книги и счета.
— О, это совершенно не нужно, дорогой сэр, я вам верю и так. Я прекрасно сознаю, что поступил неловко, предложив вам подобный вопрос.
— Не надо извиняться. Я не менее вас заинтересован в поимке убийцы. Я интересуюсь этим делом не только как адвокат мисс Хартлей, но и как ее старый друг. Я не успокоюсь до тех пор, пока убийца не будет передан в руки правосудия.
Я думаю, что нужно назначить награду. Я лично готов предложить сто фунтов в качестве награды. Будьте добры объявить об этом.
Когда м-р Тодморден вернулся домой, он выглядел постаревшим на несколько лет. Он был страшно удручен потерей доброго старого друга и горел местью к неизвестному преступнику. Ах, если-бы только он мог добраться до преступника!
— Если его не поймают в течение недели, я удвою награду, — подумал он.
Это его несколько успокоило.
Рассеянно ел он свой ужин, все время неотступно думая о преступлении, и потом, усевшись в мягкое вольтеровское кресло, продолжал размышлять, кто мог совершить это дикое, непонятное преступление, ради обладания какой-то брошкой?
Он думал напряженно, до изнеможения, и ничего не выяснил.
Совершенно обессилев в борьбе с логическими нелепостями, он вздохнул и начал раздеваться, чтобы лечь спать.
Ах, если-бы он встретил убийцу! Он задушил бы его собственными руками, этого злодея!
Надев ночную пиджаму, он почувствовал, что в ее кармане лежит какой-то небольшой твердый предмет. Машинально он опустил руку в карман, вынул его и замер, как пораженный громом, с глазами, готовыми от ужаса выскочить из орбит.
В его руке лежала бриллиантовая брошь мисс Хартлей!..
С ужасом и недоумением смотрел он на брошь. Что случилось? Уж не помешался-ли он? Может быть, его мозг не выдержал ужаса событий дня? Не мираж-ли это?..
Но нет, он чувствовал, что это не галлюцинация. Да, брошь, та самая брошь, которая пропала из комнаты убитой, лежала на его дрожащей ладони.
Не является-ли он жертвой чьей-нибудь злой проделки? Невозможно! Что за шутки, политые кровью!
Может быть, это галлюцинация? Нет, он ощущал металл оправы и ряд бриллиантов искрился и переливался всеми цветами в лучах электрической лампы.
— Боже мой! — пробормотал м-р Тодморден, падая в кресло. Мысли лавиной неслись в его воспаленном, горящем от нечеловеческого напряжения мозгу.
Как попала брошь в карман его пижамы?
Кто-то положил ее туда.
Кто-то! Но кто? Кто сумел пробраться к нему в спальню и положить в карман его пиджамы проклятую брошку? Слуги?
Он мысленно оценил честность каждого из своих слуг. Не может быть. Кто же, в таком случае?
Нет, нет, он сходит с ума… этого не может быть! Ведь не сам-же он! Это абсурд, бессмысленный дикий абсурд! Ведь он лег спать и спал крепко, без снов… Или это и был сон: воспоминание о человеке, быстро и бесшумно несущемся по пустынной улице? Глупости! Немыслимо! Он… Ведь не мог-же он сам пойти ночью и убить своего старого друга? Какой вздор!
Он взглянул на портрет мисс Хартлей и ему показалось, что в уголках ее рта залегли какие-то скорбные иронические складки.
Но кто-же тогда? Кто?
Необъяснимо. Но…
Нет, нет! Этого не может быть! Это не он, не он! Он не мог этого сделать! Он спал!
Но может быть…
Блеснула маленькая острая, как жало, мысль. Он вскочил, подбежал к столу и, выдвинув ящик, вынул револьвер… Дрожащими пальцами он повертывал барабан. Все-ли заряды целы?
Что… что это? Один патрон был использован.
Значит… о, Небо!., что-же это?.. У него кружилась голова.
Как? Зачем? Почему? За что?
Как ударами молота эти страшные вопросы бились в его горящий мозг.
Обхватив пылающую голову руками, он упал в кресло.
Безумие? Ведь безумие приходит внезапно… Да, он сошел с ума! Он сошел с ума!
Уже несколько часов он быстро шагал по комнате, вперед, назад, вперед, назад… Демоны ночи впились в его бедную голову своими острыми когтями и рвали на части его жалкий мозг…
Он убил своего лучшего друга! Ах, лучше-бы он умер сам. — Лучше смерть, чем сознание своего преступления и… безумия!
Но как, как он это сделал? Как мог он убить и не сохранить ни малейшего воспоминания об этих ужасных минутах?
Это немыслимо!..
Он посмотрел на брошь и подумал:
— Но это так.
Чудовищная, безумная, дикая правда.
Он не помнил, как добрел до постели. Все в нем кипело… Невероятная борьба реальности и логики продолжалась с неудержимым бешенством.
Мозг кричал — нет!
Факты холодно говорили — да!
Тайна! Страшная, безумная тайна!
И, обессиленный, близкий к потере сознания, он бросился в постель и заснул тяжелым сном, полным кошмаров…
Внезапно он проснулся. Полная темнота. Почему вдруг стало темно? Он прекрасно помнил, что не потушил света, когда упал на постель.
Он поднялся. Что у него в руке? Книга. Почему — книга? Удивленный он протянул руку к стене, где был выключатель. Сейчас он повернет кнопку и комната зальется светом. Он увидит, что это за книга и как она попала к нему.
Рука его не встретила кнопки. Гладкая стена. В изумлении он сделал несколько шагов, шаря рукой по стенке. Вот и кнопка. Какой сильный свет… Что это?
Он был не в спальне, а в гостиной.
В руках у него был отчет о преступлении деда. Теперь понятно все. Все до ужаса просто.
Он — лунатик.
Он дико вскрикнул и упал в обморок.
Очнулся он, когда солнце уже заливало комнату яркими лучами и электрические лампочки казались желтыми под лиловатыми пятнами.
Он поднялся на ноги и потушил свет. Несколько минут стоял он, стараясь собрать мысли и понемногу, по мелочам, он вспомнил все события вчерашнего дня.
И опять ужас сжал его мозг железным кольцом.
Он преступник! Убийца!
Убийца — какое ужасное слово.
Снизу доносились шаги прислуги. Подозревают-ли они? А если они знают?..
Страшно осунувшийся, дрожащий, старый-старый, согнувшийся под тяжестью ужасов ночи, он, шатаясь, побрел в спальню.
Как спастись, как выйти из ужасного положения, как уйти от полиции и… от самого себя? Он не был больше почтенным, уважаемым м-ром Тодморден; он был убийцей и грабителем. И фурии преследовали его.
Но спастись нужно, нужно… Иначе… что, иначе..!
Надо думать, упорно думать. Раньше всего, брошка. Она выдаст его с головой. Ее нужно бросить в воду, сбросить в глубокую Темзу с Лондонского Моста. Да, да, это выход. С исчезновением броши исчезнет главная улика. Кому придет в голову подозревать его?
Он вздохнул с облегчением. Выход был найден. Да, он может спастись.
Но главное — сдержанность, выдержка. Он утроит награду. Это отведет от него всякие подозрения.
Но может быть, остались еще следы? Надо удостовериться. Ах, да, полисмен видел, что бегущий человек был легко одет. Может быть, в пиджаму?
И опять он вспомнил свой сон, галлюцинацию бегущего человека. Да, да, бегущий был одет в пиджаму — теперь он вспомнил.
Он внимательно осмотрел свою пиджаму. Нет-ли где пятен крови или других следов?..
Да, да. Вот на левой ноге снаружи пятно от масляной краски, которой было свеже окрашено окно спальни мисс Хартлей.
Как быть? отдать в стирку — избави бог! Прачка может заподозрить и тогда… Нет, пиджаму надо уничтожить, уничтожить во что бы то ни стало.
Мелькнуло в мозгу полдюжины фантастических планов. Вздор! все они никуда не годны… Что сделать с этой проклятой пиджамой?
И еще одна мысль метнулась в мозгу: револьвер. В нем среди свежих патронов есть один использованный. Надо его вынуть и вставить новый. Лихорадочно быстро он зарядил револьвер заново.
И вдруг… стук в дверь!
Он быстро сунул револьвер в карман и замер в ужасе.
Стук повторился.
Он пробовал ответить и не мог: спазмы схватили горло.
Стук повторился настойчивее.
— К…кто тут? — хрипло спросил он.
— Извините, сэр, инспектор полиции хочет с вами немедленно увидеться.
М-р Тодморден с трудом старался говорить естественным тоном.
— Хорошо. Скажите ему, что я сейчас оденусь и выйду.
— Простите, сэр, он сказал, что не может ждать, что дело весьма важно.
Заподозрели? Догадались? Нет — невозможно!
— Проводите его в маленькую приемную, — сказал он, сдерживая дрожь в голосе.
Он быстро накинул халат. Нельзя терять ни секунды. А вдруг?.. И повинуясь какому-то властному импульсу, он положил в карман револьвер.
Что еще? нет-ли еще каких-нибудь следов? Он взглянул на себя в зеркало. Вот на курточке пиджамы не хватало одной пуговицы. Где он ее потерял? Неужели-там? Почему именно там?
Однако нельзя заставлять полицию ждать. Он запахнул халат и вышел в приемную.
Поделиться книгой: