Помоги проекту - поделись книгой:
Главный инспектор ждал его. Он заметил, что на лице полицейского мелькнуло удивленное выражение.
— Я плохо спал, инспектор, — сказал он, заметив этот взгляд и чувствуя, что должен что-то сказать.
Инспектор сделал гримасу соболезнования.
— Могу вас обрадовать, м-р Тодморден. Мы нашли кое-что, маленький след, кое-какие улики, — сказал он, быстро взглянув на старого джентльмена. — Мы нашли пуговицу. Интересно то, что это пуговица от пиджамы.
— Да? — у м-р Тодмордена пересохло в горле.
— Странная одежда для грабителя — пиджама, неправда-ли, сэр? — продолжал инспектор.
Д… да… странно…
Он всеми силами старался не выказать своего волнения.
— Очень, очень странно…
Нужно говорить, все равно что, но говорить.
— Между прочим, инспектор, я думал относительно награды и решил утроить ее. Я… я решил во что бы то ни стало добиться поимки негодяя.
— Очень признателен вам, сэр. Я думаю, что скоро попрошу у вас чек на банк. Мы напали на след, сэр. Нам необходимо только установить, где та пиджама, пуговицу от которой мы нашли, и дело наполовину будет закончено.
— Да, да… конечно, закончено.
Ах, чорт возьми, неужели эта беседа никогда не кончится. М-р Тодморден чувствовал, что едва держится на ногах.
— Если бы мы нашли пуговицы из того же комплекта, что и первая, мы могли-бы начать расследование. Вы знаете, не все пуговицы у пиджам одинаковы. Я сравнивал эту пуговицу с моими, но она не подходит. Знаете, сэр, даже пуговицы у пиджам бывают разных сортов. Это мелочь, конечно, но на мелочи строится многое. Может быть, вы позволите мне, сэр, сравнить ее с вашими пуговицами? Разрешите мне…
Он быстро шагнул к старому джентльмену и распахнул его халат… Вместо одной пуговицы сиротливо висел обрывок нитки. Остальные пуговицы были такие-же, как и найденная.
Торжество отразилось на лице инспектора.
— Джемс Генри Тодморден, именем закона я…
М-р Тодморден быстро отскочил прочь. Со сдавленным криком бешенства он выхватил револьвер.
Раздался выстрел и тело старики распласталось на полу. Инспектор посмотрел на него.
— Я был уверен, что это его рук дело. Старый негодяй чисто сделал свое дело, — сказал он.
БРИЛЛИАНТ МАЗАРИНИ
Рассказ
Доктору Ватсону было очень приятно вновь посетить уютную гостиную его старой квартиры на улице Бекер-стрит. Да, эта комната была свидетельницей многих интересных приключений!
Он с любовью оглядел такие близкие и знакомые вещи, карты и диаграммы по стенам, стойку с пробирками и колбами, полными разноцветных химических составов, футляр от скрипки, брошенный в угол, угольную корзинку, в которой спокон века оригинал Холмс держал табак и свои трубки. Единственно новым элементом этого привычно-знакомого пейзажа старой гостиной была розовая, смеющаяся мордочка Билли.
Этот мальчик был новый слуга Холмса, умный и расторопный лаж, прекрасно оберегавший покой Холмса от всех внешних вторжений, гордившийся тем, что служит у великого человека и делавший вид, что частица ореола Холмса приобретена не без его участия.
— Все по-старому, Билли — сказал Ватсон. — Вы все тот-же. Я надеюсь, что и Холмс не изменился к худшему?
Билли немного опасливо посмотрел на закрытую дверь во внутренние комнаты.
— Я думаю, что он еще спит, — сказал он.
Было семь часов ясного зимнего вечера, но д-р Ватсон, зная нерегулярный образ жизни своего друга и будучи своим человеком, был уверен, что не обеспокоит его своим неурочным посещением.
— Это, насколько я понимаю, значит. что он занят какой-то новой загадкой? — сказал он.
— Совершенно верно, сэр; случай, повидимому, очень серьезный и м-р Холмс очень им озабочен. Я даже начинаю побаиваться за его здоровье. Он худеет, бледнеет и ничего почти не ест. Миссис Гудсон спрашивает его, — «Когда вам будет угодно ужинать м-р Холмс?» — «После завтра в половине восьмого» — его обычный ответ. Вы ведь знаете, сэр, его полное пренебрежение к жизненным удобствам, когда у него трудное дело.
— Ну, еще бы не знать, Билли.
— Он кого-то преследует. Вчера он был одет как ремесленник, ищущий заработка. А сегодня он нарядился старухой. Сперва все это показалось мне довольно странно, но потом я вспомнил, что так делают все сыщики. А вот и остатки от его утренней старухи.
И Билли кивнул на старый рыжий зонтик, небрежно брошенный на кушетку.
— Но в чем дело, Билли?
Билли понизил голос до шопота, точно сообщая государственную тайну.
— Видите-ли, сэр,
— Как? Это о той самой краже на сто тысяч фунтов?
— Именно, сэр. Этот бриллиант нужно вернуть во что бы то ни стало. В самом деле, сэр, у нас были и премьер-министр и министр внутренних дел и оба сидели вот на этой, самой кушетке. М-р Холмс был с. ними очень, очень любезен. Он обещал им сделать все что можно и они уехали очень довольные. Потом еще был лорд Кэнтльмир…
— Да неужели?
— Правда, сэр. А вы знаете что это за птица? Неприятный человек. Мне очень нравится премьер-министр, я ничего не имею против министра внутренних дел, он очень, похож на обыкновенного добропорядочного мещанина, но я терпеть не могу его сиятельство лорда Кэнтльмир. И м-р Холмс, повидимому, тоже не симпатизирует ему. Он, видите-ли, не верит в способности м-р Холмса и был против того, чтобы поручать ему дело. И. мне кажется, он был-бы рад, если-бы м-р Холмс не сумел найти бриллианта.
— И м-р Холмс это знает?
— М-р Холмс всегда знает то, что ему следует знать.
— Ну, будем надеяться, что Холмс победит и лорд Кэнтльмир останется с носом. Но, Билли, зачем у вас висит эта драпировка перед окном?
— Дня три назад ее повесил м-р Холмс. За этой драпировкой довольно забавная штука.
Билли отдернул драпировку, закрывавшую глубокую нишу с большим итальянским окном.
Д-р Ватсон не смог сдержать возгласа удивления. В глубоком кресле спиной к нему сидел двойник Холмса, в халате в спокойной позе, точно читая книгу. Билли осторожно снял восковую голову манекена и повернул ее в руках.
— Мы повертываем его под разными углами, чтобы он выглядел совсем как живой. Я ни за что не осмелился бы так вольно обращаться с ним, если бы на окне не было еще шторы…
— Да и мы когда-то пользовались такой штукой.
— Ну, это было еще до меня. — сказал Билли.
Он слегка отогнул штору на окне и посмотрел на улицу.
— Нас весьма зорко караулят, сэр. Вот сейчас я вижу одного молодца в противоположном окне. Взгляните-ка сами, сэр.
Но едва Ватсон сделал шаг к окну, отворилась дверь спальни и на пороге показалась высокая стройная фигура Холмса; он был худ и бледен больше обыкновенного, но на лице лежала печать силы и какой-то лихорадочной энергии. Одним прыжком он был около окна и резко задернул штору.
— Довольно глупостей, Билли! Ты сам не знаешь, мальчик, какой опасности ты подвергался. Не делай глупостей, ты мне сейчас нужен. Ну-с, Ватсон, очень рад вас видеть на нашей старой квартире. Вы приходите в критическую минуту.
— Тем лучше.
— Можешь итти, Билли. Этот мальчик настоящая загадка, Ватсон. Я очень рад, что вытащил его сейчас из опасности.
— Какой опасности?
— Возможности скоропостижной смерти. Сегодня кое-что должно случиться, Ватсон. Со мною хотят сыграть скверную штуку.
А именно?
— Меня хотят убить, Ватсон.
— Не шутите, Холмс!
— Хорошие шутки!.. Но об этом потом. Садитесь-ка пока. Хотите виски? Сифон с содовой и сигары на старом месте. Вот так. Сядем, как сидели когда-то вместе. Вы еще не забыли вкус моего свирепого табака? Он заменял мне пищу все эти дни.
— Но почему вы не ели?
— Знаете, когда голодаешь, начинаешь острее мыслить. Как доктор, Ватсон, вы должны знать, что чрезмерно питая тело, мы создаем приливы крови, а они дурно влияют на мозг. Сейчас мне нужен только мозг, Ватсон, а тело, это так, необходимый футляр. И ясно, что я забочусь только о мозге.
— Но какая опасность, Холмс?
— Ах, да, я и забыл, что в случае, если что-нибудь со мною случится, вы должны иметь для своих рассказов имя и адрес моего убийцы. Передайте его Скотланд-ярду, засвидетельствовав этим господам мое почтение. Это имя — граф Негретто Сильвиус… Записывайте, Ватсон, не ленитесь… Адрес 136 Мурсайд Гарден. № 3. Записали?
Ватсон не на шутку испугался. Из слов Холмса он почувствовал, что — его другу предстоит какой-то большой риск и что Холмс шуткой старался прикрыть серьезную опасность.
— Рассчитывайте на меня вполне, Холмс. Я совершенно свободен, — день, другой.
— Нет, нет, Ватсон, у вас есть свои дела и из-за моих частных дел ваши больные не должны лишаться своего врача хотя бы на один час.
— Пустяки, Холмс. Но почему же вы не арестуете вашего врага?
— Я могу его арестовать, конечно, и это очень его, повидимому, беспокоит.
— Так почему вы его не арестуете?
— Потому что я не знаю, где бриллиант.
— Ах да, Билли говорил мне; это тот самый большой бриллиант из короны?
— Да, большой, желтый камень Мазарини. Я расставил сети и поймал нужную мне рыбку. Но, увы, не камень. А зачем мне рыбка без камня? Рыба, как таковая, мне не нужна. Мое дело найти камень.
— И этот граф Сильвиус и есть ваша, рыбка.
— Да, и притом самая главная, — акула. Он инициатор всего дела. Вторая рыба это Сам Мертон, боксер, недурный, в общем, малый, но граф его развратил. Сам — мелкая рыбешка. Это простодушный пескарь, правда, обладающий силой слона и воловьей шеей. Но и эта мелкая рыбешка тоже запуталась в моих сетях.
— А где этот граф Сильвине?
— Я преследовал его по пятам все утро, да и вы видели меня, Ватсон, в образе старой лэди. Я очень доволен сегодняшним утром. Граф даже поднял мне зонтик, когда я уронил его. — «Вы обронили зонтик, мадам» — сказал он. Он говорит с мягким итальянским акцентом и манеры у него превосходные… А между тем это очень опасный субъект.
— Так что может разыграться трагедия?
— Вполне возможно. Я следил за ним до лавки старого Штраубензее в Минори. Надо вам сказать, что Штраубензее бесподобно делает маленькие духовые ружья и, если я что-нибудь вообще смыслю, то мой приятель-граф в настоящее время дежурит у окна напротив с одним из милых инструментов Штраубензее в руках.
Вы видели моею манекена? Билли вам, наверно, показывал его? Так я уверен, что в один прекрасный момент маленькая пулька испортит его прекрасно вылепленную голову. В чем дело, Билли?
Мальчик входил в комнату, неся на подносе визитную карточку. Холмс взглянул на нее и улыбнулся.
— А вот и сам граф изволил пожаловать. Я его давно ждал. Темпераментный субъект, Ватсон, настоящий комок нервов. Может быть, вы слышали о нем? Прекрасный стрелок, неоднократно брал призы на больших состязаниях. И если я попаду в число его трофеев, это будет недурной финал его спортивной карьеры. Во всяком случае я рад, что он почуял во. мне врага.
Поделиться книгой: