Металл цвета крови

Он прекратил поиски, стал искать машину, на которой злоумышленники прибыли на место преступления, и наткнулся на нее за следующим поворотом. «Опель» темно-коричневого цвета, 1939 года выпуска — не самое шикарное средство передвижения офицеров вермахта — сиротливо стоял на обочине. В салоне не нашлось ничего интересного, кроме скомканной позавчерашней «Правды» в открытом бардачке.

Машина поездила и повоевала. Стекла явно меняли, в корпусе зияли вмятины, сиденья в салоне протерлись до пружин. Он запомнил номера, при этом не мог избавиться от чувства, что они поддельные. Автоинспекция Главного управления РКМ НКВД еще не работала в прежнем режиме; военные структуры гражданский транспорт не проверяли. Имея фальшивые или украденные номера, можно ездить где угодно. Проверяли документы только у водителей.

Это был тяжелый день — он устал как собака. «Почему я должен ехать в милицию и сообщать им, что некий майор СМЕРШа выполнил их работу по искоренению бандитизма? — размышлял Березин, тащась к своей машине. — На этой дороге до утра никто не появится, да и утром неизвестно — по ней вообще никто не ездит! Завтра, все завтра». Предстоял еще непростой путь до Ленинграда…

Обнаружив на своей машине пробитое колесо, Олег окончательно простился с мыслью навестить отдел милиции. Он потерял двадцать минут — искал домкрат, снимал колесо, пристраивал запасное. Ноги уже не ходили, голова не думала. Он сел в машину и отправился дальше, надеясь, что лесная дорога куда-нибудь да приведет.

Минут пятнадцать он плутал по лесистой местности, в результате повезло: он выбрался на дорогу, связывающую Ленинград с Красным Бором, и покатил домой…

Только около полуночи, одолев тридцать километров, Березин добрался до родного дома на Невском проспекте. Бросив машину во дворе, он тяжело поднялся на свой этаж. Дрожала рука, он не мог попасть в замочную скважину. На шум высунулась соседка Рита Грачева в домашнем халате и наброшенном на плечи платке. Она щурилась, держа в руке керосиновую лампу.

— Вот снова вы открываете, не зная, что здесь происходит, — посетовал Олег, прекращая бороться с замочной скважиной (при свете лампы выяснилось, что он открывал квартиру ключом от машины). — А вдруг это грабители, а вы одна и совершенно без оружия.

— Во-первых, грабители в наш квартал давно не приходят, потому что у жильцов брать нечего, — улыбнулась Рита. — Во-вторых, я слышала ваше нецензурное бормотание, когда вы пытались открыть дверь…

— Ключи перепутал, — объяснил Березин.

— Ничего себе, перепутали… — покачала головой женщина. — Вы вроде не пьяны, хотя едва стоите на ногах. Боже правый, на кого вы похожи! — Рита подошла, оставив приоткрытой свою дверь, перестала моргать и щуриться. — Олег, что случилось? Вы добывали нефть? Впрочем, нет, это не нефть, к вам прилипли все дары нашего весеннего леса, и лицо у вас ничуть не лучше… Стойте смирно, поднимите руки, я вас отряхну. Лицо отмоете сами. А лучше полностью помойтесь… если придумаете, чем…

Он стоял с поднятыми руками, а женщина, бормоча что-то себе под нос, отряхивала его. Потом сказала: «Стойте, не шевелитесь» и убежала за щеткой для одежды.

— Вот, уже лучше. — Она обошла вокруг него, пристально посмотрела на свою работу. — Дальше сами. Не надо благодарности. Боюсь даже спрашивать, где вы ползали.

— Долг свой выполнял, — смущенно пробормотал он.

— Вы еще скажите, что Родину защищали, — рассмеялась Рита. — Все, идите спать, вы с ног валитесь. Не буду навязываться в гости или приглашать вас к себе — как бы этого ни хотелось. Завтра увидимся… если захотите.

«Да я-то захочу, — размышлял он, стаскивая с себя одежду и бросая на пол — сил все это развешивать уже не было. — Вот только, боюсь, моя работа этого не захочет…»

Ночью ему снились две женщины. Они смотрели с интересом и с укоризной, что-то говорили. Друг друга они не замечали — складывалось впечатление, что одна из них ненастоящая. Откуда это взялось, он не понимал, и кто из них ненастоящая — тоже. И что именно он вкладывал в это понятие? Он отчетливо видел их лица. Одна была старше другой, хотя выглядела моложе, она была не столь изможденной, но глаза наполняла грусть. Она немало пережила, и неизвестно еще, кому досталось больше.

Что означал этот сон? Он не хотел заниматься выбором. И когда в голове сработал «будильник», Олег вскочил, как новобранец, сел на кровати, поднял к глазам руку с часами. «Будильник» не подвел. Словно и не спал, а так, прилег на минутку. Предстояло опять тащиться в такую даль…

Глава 8

У здания райотдела курили сотрудники милиции в синей форме. Они посторонились, неуверенно отдали честь, хотя субординация в данном случае этого не требовала. Березин шел по коридору и чувствовал спиной их озадаченные взгляды: не заблудился часом майор Красной Армии?

Дежурный по отделу носил звание старшего лейтенанта. Он сидел за стойкой, делал записи в журнале. В фойе было людно, люди работали. Следом, наступая Березину на пятки, два сержанта втащили худощавого юношу с испуганными глазами.

— Кого я вижу — Цыпа! — расплылся в улыбке старший лейтенант. — А мы соскучились, уж и не чаяли тебя увидеть. Думали, грешным делом, что ты за ум взялся, на работу устроился, завязал с преступным прошлым… А нет, все хорошо, и ты с нами. На чем попался на этот раз?

— На базаре подворовывал, — отдуваясь, сообщил сержант. — В мясную кооперативную лавку забрался. Там как раз перерыв был, работник покурить через заднюю дверь вышел. Пока дымил на улице, этот и забрался.

— Это как? — не понял дежурный.

— А голь на выдумки хитра, товарищ старший лейтенант, — объяснил второй милиционер. — Два сообщника с ним были. Мы знаем, кто они такие, хоть этот и вопит, что работает один. Дождались, пока работник освободит киоск, прикрыли Цыпу, тот и пролез в оконце, чтобы стырить деньги. При всем честном народе, представляете? И никто не заметил. К лавке-то не подходит никто, там же надпись: «Перерыв». Только эти двое стояли. А когда набил карманы мелочью, да обратно полез — тут и оконфузился. Малость припозднись мясник — глядишь, и выгорело бы у них. А так вошел он в свою лавку, а Цыпа уже в окно вылазит, только ноги торчат. Он как схватит его за ноги да давай выкручивать! Мясник орет, Цыпа орет, а сообщники просекли, что спалились, и — ходу. Тут-то и увидел весь базар, как Цыпа в окошке извивается, что твой червяк на крючке…

Милиционеры загоготали, вместе с ними прослезился и дежурный.

— Молодец, Цыпа, — старлей похлопал задержанного по плечу, — за проявленную фантазию — одобряем. Только предсказуем ты больно, Цыпа, — все базар да базар. Не хватает воображения. Теперь ты точно сядешь, соображаешь, гражданин Цыпленков? Ненадолго, по мелочи, но все равно приятно. А то надоело мне тебя выпускать — то на поруки, то за недоказанностью…

— Куда его, товарищ старший лейтенант?

— Да куда хотите, — отмахнулся дежурный. — Хоть к Замятину, хоть еще куда. Пусть оформляют и — на нары. Хватит с ним валандаться.

— Начальник, нельзя мне на зону! Да что я сделал-то?! — взвыл испуганный Цыпа. — Чего докопались-то до Цыпы? Я что, крайний, да? Чуть что, сразу Цыпа!

Парню отвесили затрещину и потащили через «предбанник». Он вырывался, фальшиво пел блатные куплеты, ладно хоть не «Интернационал».

Дежурный подавил смех и вопросительно уставился на Березина.

— А у вас не скучно, — сказал Олег, вынимая удостоверение.

— Да, развлекаемся, как можем. — Старлей глянул на документ, сравнил фото с предъявителем, подумал и на всякий случай поднялся. — Слушаю вас, товарищ майор. Вы, наверное, у нас не случайно?

— Пока не разобрался, — вздохнул Олег. — Толковые опера имеются?

— В каком смысле? — не понял дежурный.

— В прямом, — терпеливо объяснил Березин. — Ответственные, способные шевелить мозгами и раскрывать преступления — желательно не на бумаге, а на деле.

— Можете к Замятину обратиться. — Дежурный озадаченно почесал переносицу. — Лейтенантом он у нас. Башковитый, способный, как вы выразились. Молодой еще, правда, но действительно толковый, соображает быстро… Есть еще Уфимцев, но он приболел, чахоточный какой-то. Старший лейтенант Ковалев на хорошем счету у начальства, но в данный момент находится в командировке в прифронтовой полосе…

— Где Замятина найти?

— А вон, по следам гражданина Цыпленкова, — махнул рукой дежурный. — Четвертая дверь по коридору, там опера сидят.

— А начальство?

— Начальство дальше, в конце коридора. Майор Караулов Иван Никитич…

Дверь в комнату оперов была нараспашку. Там галдели люди. Олег прислушался.

— Ну, и какого хрена вы мне приволокли это чудо? — разорялся звонкий молодой голос. — Шумаков, убрать его немедленно! Мне больше заняться нечем? Сами оформляйте или вон Семченко отдайте — все равно сидит бездельничает, инвалид хренов! И не проси, не до него!

В комнате засмеялись, кто-то стал возмущаться. Березин посторонился — из помещения вытолкали никому не нужного Цыпленкова, погнали дальше по коридору.

Олег заглянул внутрь:

— Разрешите?

— Ну что еще? — взвился сидящий за столом парнишка с лейтенантскими погонами. У него были светлые глаза и курносый нос. Обнаружив целого майора Красной Армии, он сменил гнев на милость, но смотрел без особого гостеприимства. В помещении находились еще двое — постарше и в штатском. Один курил у окна, еще посмеивался вслед выпорхнувшему Цыпе, другой сидел за столом, заваленным бумагами, и перочинным ножиком точил карандаш.

— Простите, — буркнул паренек. — Что вы хотели? Если к майору Караулову, то это дальше.

— Я к вам, — пояснил Олег. — Вы Замятин?

— Да, оперуполномоченный Никольского ОВД лейтенант Замятин Денис Григорьевич. — Он поднялся, протянул руку. Рука у него была тонкая, но твердая.

— Майор Березин, — сказал Олег. — Есть вопрос, надеюсь, вы поможете мне его решить. Что тут у вас происходит? — кивнул он на открытую дверь. — Запарка?

— У нас всегда запарка, — фыркнул заваленный бумагами оперативник.

— Делать нам больше нечего, как оформлять всякую шпану подзаборную, — буркнул Замятин. — Может, его еще допросить по полной форме, адвоката из Ленинграда пригласить?

— Про адвоката — это ты мощно, Дениска, — подал голос курильщик у окна. — А есть такие?

— Есть, — кивнул Замятин. — Согласно процессуальным уголовным нормам на каждом судебном процессе должен присутствовать прокурор. А адвокат — это как решат. Иногда может быть. Защищает уголовную шантрапу…

— А чего ее защищать? — буркнул мужчина за столом. — Все и так понятно, без защиты перебьются.

— Простите, — покосился на Березина Замятин. — Вы, наверное, по делу. Это наши сотрудники — лейтенант Аничкин и лейтенант Муховец. В самом деле, затык. В лесу за городом обнаружили три трупа — и поди пойми, кто они и чего там делают. Документов нет, рожи незнакомые, кто и зачем их убил, непонятно. Загадочное преступление…

— Так это я их, — пояснил Олег, — ничего загадочного.

Эффект от этих слов был сногсшибательным. Все трое застыли с открытыми ртами. Курящий у окна долговязый Муховец два раза моргнул и замер. Рука медленно полезла под пиджак, где у него на поясе, по-видимому, висела кобура.

— Не надо хвататься за стволы, товарищи, — нахмурился Олег. Муховец застыл, растерянно уставился на Замятина. Тот пожал плечами, в глазах заблестел интерес. — Сейчас я медленно достану служебное удостоверение, а вы не дергайтесь.

Олег извлек документ, сунул под нос Замятина. Тот присвистнул.

— И как это понимать, товарищ майор?

— Обычный рабочий момент, — резюмировал Березин. — Олегом Ивановичем меня зовут. Субординация в нашем случае необязательна, — он усмехнулся, — достаточно уважения и исполнительности. Держите, — он вывалил на стол содержимое планшета, — это документы трупов и их оружие. Один пистолет я так и не смог найти, он должен валяться где-то там.

— Нашли уже, — подал голос Муховец. — В кустах, в стороне от дороги.

— Отлично, — кивнул Олег. — Паспорта, подозреваю, липовые, но все равно интересно. Поработайте с ними. Машину пригнали?

— Какую машину? — Замятин удивленно замер.

— Машина там была, — насторожился Березин. — Темно-коричневый «Опель» с номером… — он продиктовал номер. — Эти трое на нем передвигались. Бросили на лесной дороге неподалеку от места происшествия, за поворотом.

Оперативники переглянулись.

— Не было никакой машины, това… Олег Иванович. Точно говорю, не было. Вам не померещилось?

Березин раздраженно поморщился. Сюрприз номер два. Шел случайный прохожий, увидел бесхозную машину, сел и уехал? Кто-то контролировал попытку покушения?

— Рассказывайте, как обнаружили тела.

— Нет уж, Олег Иванович, — решился Замятин. — Сначала вы. Мы бесконечно уважаем контрразведку, верим, что у вас есть все полномочия вмешиваться в нашу работу, но давайте уж честно: это вы к нам пришли, а не мы к вам.

— Дерзкий ты, Замятин, — посетовал Олег. — Ладно, слушайте.

Он рассказал, что мог. Главное управление контрразведки расследует дело, связанное с некими событиями 1941 года в Аннинском дворце. Информация засекречена, за пояснениями обращаться на Литейный. Дело кулуарное, поэтому пока он работает один. Вчера был первый день расследования, он провел его на территории дворца-музея. С наступлением темноты случилось происшествие… Дальше он ничего не скрывал, докладывал, как было. Он защищал свою жизнь. Взять живым никого не удалось.

— Ничего себе, троих уделали… — с завистью протянул Аничкин. — У вас там все такие в контрразведке?

— Да, мы проходим специальную подготовку, — уклончиво отозвался Березин. — Получается, меня вычислили еще во дворце, установили слежку. Преследование началось на улице Севастопольской…

— А можно вопрос, Олег Иванович, что вы там делали, на улице Севастопольской?

— Не важно… — Этому паршивцу удалось-таки его смутить! — Довез до дома сотрудницу музея, — признался Березин и сделал вид, что не заметил ухмылки присутствующих. — Погоню вычислил сразу, удалось их заманить в лес, а потом расправиться поодиночке.

— Не приоткроете завесу тайны, Олег Иванович, — вкрадчиво спросил Замятин, — с чем связано дело, которым занимается ваше управление?

— Много будешь знать, скоро состаришься, Замятин, — назидательно сказал Олег. — И вас, товарищи, это тоже касается. Как и когда обнаружили тела? Это ведь не самое многолюдное местечко в окрестностях Никольска?

— Вы так палили, что вас слышали на северной околице, — объяснил Замятин. — Там склады, сторожа, в конторе телефон. Наряд прибыл на склад через пятнадцать минут, около одиннадцати вечера. Сторожа хором твердили, что шел бой, но где именно, они не поняли. Акустика, знаете ли. Пока дождались подкрепления, стали прочесывать местность — впоследствии выяснилось, что искали не там. Догадались проверить западнее, и только в половине пятого утра, когда светало, нашли тела…

— Все понятно, не продолжайте, — кивнул Олег. Слишком долго копалась местная милиция. За это время можно не только «Опель» отогнать в безопасное место, но и вывезти на продажу целый троллейбусный парк! — Давно работаете в органах, лейтенант?

— Давно… — Замятин смутился, — а что?

— Лет-то тебе сколько?

— Ах, вот вы о чем, — лейтенант криво усмехнулся. — Двадцать три мне, товарищ майор. А вы о чем подумали?

— Сам местный? На фронте не был?

— Нет тут никого из местных, товарищ майор. Все пришлые. Муховец вон с Кировограда, Аничкин с Костромы. Я из Пскова, до войны в юридический вуз поступил, полтора года успел проучиться. Партизанил на Псковщине, потом наш отряд в Ленинградскую область пробился, помогали освобождать от фрицев города-спутники. На фронт просился, не взяли — воюй, говорят, тут, нам милиция грамотная нужна…

— Денис — дельный работник, товарищ майор, — заступился за товарища Аничкин. — Башка варит, не то что у нас. А что касаемо фронта, то и здесь, в Никольске, такой же фронт. Бандюки распоясались. В прошлом месяце Талого прибрали, а всю его банду к праотцам командировали. Две недели назад беглых зэков из Раменки ловили — к немцам хотели пробиться, надоела им Советская власть. Выловили в хате у Пичугина озера, они как раз хозяйку зарезали, за ейную дочурку взялись, чтобы время весело провести — тут мы им и сделали доброе утро…

— Чужих в последнее время в городе не видели? — перебил его Березин.

— Так тут половина — чужие, — фыркнул Замятин. — Откуда народ берется — вообще непонятно. Кто-то на работу устраивается, на строительство подряжается или еще куда. У нас с января две фабрики запустили, лакокрасочный цех, швейное предприятие и всего остального понемногу. Если подозрительные — проверяем. А за всеми не уследишь… Говорите, чужаки проявляют интерес к наследию наших кровопийц-императоров — ну, тому, что за лесополосой?

— Я этого не говорил, — улыбнулся Березин. — Ты сам придумал, лейтенант. Давай не бегать впереди паровоза. В общем, слушай. И вы, товарищи офицеры, тоже. — Он строго оглядел присутствующих. — От основной работы отрывать не буду, но при необходимости вы мне поможете. Языками не трепать — дело государственной важности. Запоминай, Замятин. Сфотографировать убитых и хорошенько опросить население: кто-нибудь да видел. Где видели, что они делали, с кем контактировали, где жили? Проработать паспорта — могли засветиться, пусть и липовые. Отдельно проработать машину, которую свистнули из леса до вашего появления. Машину могли видеть — она же не по облаку ездила.

— М-м… — замычал Замятин. — При всем уважении к вам и вашему ведомству, товарищ майор… Нам никто не приказывал помогать военной контрразведке. У нас своих дел невпроворот. Вон, вы еще ночью работку подкинули…

— Скоро прикажут, лейтенант, — уверил Березин. — Ваше высокое начальство на месте?

— Начальство на месте, — хмыкнул лейтенант. — Встречались в коридоре. Но я вам точно скажу, Олег Иванович, если медведя зимой разбудить, он и то добрее будет…

— Это верно, — поддакнул Муховец. — К Ивану Никитичу сегодня лучше не подходить…

Вопреки ожиданиям, начальник отдела майор Караулов оказался невысок ростом, щуплый и невзрачный. Для большей солидности он отращивал усы а-ля Семен Михайлович Буденный и имел натренированный свирепый взгляд.

— Вы ко мне, товарищ? — язвительно осведомился он, когда Березин без стука вторгся в кабинет.

— Да, товарищ майор. Хотелось бы рассчитывать на вашу помощь. — Олег потянулся за удостоверением.

— Не советую… — процедил Караулов. Впрочем, предъявленный документ, как всегда, возымел свое действие: майор потер лоб ладонью, а когда убрал руку, выглядел уже практически нормальным человеком.

— Что вы хотели? — спросил он. — Присаживайтесь, всегда рады гостям.