Металл цвета крови

Он не мог избавиться от странного чувства. Под скупое описание внешности одного из незнакомцев подходил каждый десятый в городе. И все же Березин кожей почувствовал что-то знакомое. Появилось необъяснимое ощущение: онемела спина, в желудке образовался вакуум. Он мог ошибаться, всякое случается.

Юля продолжала, она уже почти успокоилась. Набравшись храбрости, она вышла из зала, но к крыльцу не пошла, а стала продвигаться в восточное крыло. Дворцовые переходы она знала, как свои пять пальцев, а также то, что в Розовой гостиной, выходящей в северный парк, отсутствует окно. Она выбралась через пролом, выбежала в парк и там спряталась. Потом прыжками кинулась в парк, присела за кустом. И так далее — дорожка по лесу, чугунная ограда, автомобильная дорога… Она добежала до Севастопольской улицы, стала красться вдоль заборов. Несколько раз проезжали машины, шумела пьяная компания — Юля по привычке пряталась, выжидала. Добралась до своего переулка, припустила рысью…

— То есть набегались вы, — посочувствовал Замятин.

— Пока нет, — вздохнула Юля. — Но тогда казалось, что да…

Приключения продолжились через несколько часов. Она заперлась дома, задернула шторы. Насилу успокоилась, выпила чаю. Возникла мысль бежать в милицию — рассказать все дежурному, там же переночевать. Но она испугалась снова выходить на улицу. От одной только мысли вернулся страх, ее нешуточно затрясло. Спать легла, не раздеваясь, вооружившись кухонным ножом. Дважды порезалась, натыкаясь на него под подушкой. И все равно не пригодился! Когда она проснулась, даже не вспомнила про него! В дом проникли посторонние. Замок, похоже, вывернули кочергой или гвоздодером. Все произошло очень быстро. Хорошо, что она была одетая и даже в ботинках. Юля выпрыгнула из кровати, кинулась к окну, перевалилась в палисадник, побежала к распахнутой калитке. Она видела, как с крыльца спрыгнули и побежали за ней. Вот теперь она точно от души набегалась! Шмыгнула в ближайший проулок, несколько раз сворачивала, выбежала к оврагу…

Она выговорилась и замолчала. Снова накатило волнение. Березин смотрел на нее с сочувствием. Даже не хотелось напоминать: я же предупреждал. Оставалось лишь надеяться, что злоумышленники не знают, где она сейчас.

— Так, Юлия Владимировна, домой вы сегодня не вернетесь, — Олег объявил это решение почти официально. — Возможно, и завтра тоже.

— Но я должна быть на работе…

— Только в нашем присутствии. Сейчас вы остаетесь здесь. Замятин, распорядись.

— Ага, у меня общежитие, — уныло пошутил Замятин.

— Денис, сам понимаешь, больше негде. А дело, если помнишь, государственной важности. Можешь тещу на чердак сослать или сам туда с невестой…

— Ну, знаете, Олег Иванович… — У парня от возмущения заалели щеки.

— Утром пошлешь людей осмотреть дом Юлии Владимировны — на предмет засады и вообще. Пусть привезут необходимые вещи, но только, чтобы «хвоста» за собой не привели. Все, не хочу больше с вами разговаривать. — Березин поднялся, хрустнув коленями. — И с вами, Юлия Владимировна, не хочу. Вы не внимаете моим предупреждениям, а потом получается очень грустно. Теперь вы и пальцем не пошевелите без моего разрешения. Утряси вопрос с родней, Денис, уложи даму спать и чтобы через десять минут был передо мной, как штык. Не хотел я сегодня заниматься раскопками, но, видно, придется…

Глава 10

— А что, хорошая женщина, Олег Иванович, мне нравится… — начал было Замятин, выползая из оврага. — Она вам еще не показывала свои достопримечательности?

— Заткнись.

— Ага, значит, не показывала, и вся ее нерастраченная нежность пока при ней…

— Заткнись, а то по башке получишь…

Они пробирались через лесополосу, чтобы выйти на восточную окраину комплекса. Лунный свет заливал округу. Три часа ночи. Небо прояснилось, отливало густым фиолетом. Они перебежали на задворки удлиненного одноэтажного павильона, получившего в свое время несколько прямых попаданий снарядов. Потом побрели, пригнувшись, на его северный угол.

Контуры дворца выползали из полумрака, очерчивались уцелевшие люкарны, остроконечные башенки. Террасы, изрытые воронками, обломки лестниц, завалившийся фонтан. Через пару минут они добрались до «стрехи» портика, перебрались в скверик у фонтана. Напротив показались колонны, обрамляющие парадный вход, черный проем внутри дворца.

Кряхтел Замятин, гнездясь за постаментом. Олег почесывал переносицу стволом пистолета, представлял себя на месте Юли, стоящей на крыльце. Вот двое проходят мимо главного входа слева направо, а сам вход игнорируют — до тех пор, пока не засекли за колонной постороннего человека… Куда они шли? К западному крылу? Что там? Один из проломов, которые можно использовать в качестве двери? Или дальше — в район дворцовой церкви?

— Олег Иванович, вам не кажется, что мы уже здесь были? — прошептал Замятин. — Если пойти налево, будет Бальный зал, за ним коридор, лестница в подвал, которую мы уже осваивали…

— Но дальше мы не ходили, — отозвался Олег. — Назови это интуицией или просто ослиным упрямством, но я чую, это где-то там… Видишь пролом западнее? Возможно, туда они и шли. Но сейчас нам этого делать не стоит, ноги переломаем. Фонарик есть?

— Так точно, Олег Иванович. А еще «ТТ» с двумя запасными обоймами и гаражная петля без пластин — я ее вместо кастета использую, если надо какого-нибудь урку с одного удара усмирить…

— Какой ты у нас хозяйственный… Повторим попытку, выясним, что за лестницей…

Они просочились в здание. Пришлось включить фонарик и двигаться маленькими шажками. Скрипела крошка под ногами. Олег шипел на Замятина, хотя сам допускал ошибку за ошибкой. В Бальном зале пол был частично подметен, дальше снова начиналось «бездорожье».

За памятной лестницей они присели, выключили фонарик. Здесь было душно, пахло пылью, плесенью и чем-то едким. Пыль забивалась в нос, приходилось энергично его тереть, чтобы не чихнуть. Чудились посторонние звуки. Во дворце было тихо, однако что-то подсказывало, что они здесь не одни…

Замятин поднялся первым, двинулся в темноту, снова включил фонарик. Прежде чем ступить, он подошвой расчищал пол, чтобы было поменьше скрипа. Березин шел за ним след в след, напрягал слух.

Дворцовое пространство расширялось, но пошли разрушения — пол был усыпан обломками, валялись и висели потолочные балки. Слева обнаружился проход, за ним дыра в стене, в которую был виден кусочек звездного неба. Видимо, это тот самый пролом, которым могли воспользоваться преступники…

Что произошло дальше, он не понял. Замятин подался влево, ахнул. Заканчивался простенок, справа большой зал, параллельный коридор к центральной части дворца. Черт сломит ногу в этих переходах!

Там кто-то бежал, грохнул выстрел! Замятин выругался, оступился, а падая, успел произвести два выстрела в боковой проем. Все в порядке, жив, просто упал…

Вокруг Замятина что-то трещало, сыпалось, он орал от боли. Не до него! Березин перепрыгнул через лейтенанта, вырвался в узкий проем. Один уже убежал, но из ниоткуда выскочил второй. Непроницаемое черное тело без примет — оно топало, как мастодонт.

Выстрел чуть не порвал барабанные перепонки. Пуля обсыпала штукатурку за спиной. Последовал толчок — хорошо, хоть не кулаком в челюсть. Березин повалился боком на осколок стены — разодрал плечо, как будто вилами. Он машинально выставил ногу, мужик споткнулся, покатился кубарем. Но не выронил пистолет, захрипел и снова выстрелил. Фонарик упал на пол, свет померк, прижался к полу, как-то сплющился.

Кто-то возился на полу. Олег поднялся, оперся о стену. Но кусок стены просто вывалился наружу, и снова пришлось падать. Он возился в обломках, стрелял наугад. Противник откатывался. Разражались вспышки.

Когда Березин вскочил, противник семенил на четвереньках, пытаясь пролезть в узкий проем. Кончились патроны в обойме! Менять было некогда. Олег кинулся вперед, чтобы схватить хотя бы одного — у него, похоже, тоже кончилась обойма. Он споткнулся об острый камень, поранил голень, снова упал, разодрал в кровь ладони, пытаясь подняться…

Столько пальбы и все впустую! Прихрамывая, меняя на бегу обойму, Березин кинулся к проему, зачем-то заорал:

— Мужики, они здесь, окружайте их!

Он дважды выстрелил в проем, но там уже никого не было. Только пыль стояла столбом. Щипало нос. Теперь он мог чихать сколько душе угодно!

— Денис, ты цел?

— Цел, Олег Иванович, — жалобно отозвался из-за стены лейтенант. — Только плохо все…

— Я догадался! Оставайся там, я скоро вернусь…

Поднимать фонарь — только время терять. Олег бежал по обломкам наугад, бился о стены. Как-то затейливо переплетались переходы — он вывалился с северной стороны в Бальный зал, выпустил еще две пули для острастки.

Дальше дорога была знакомая, он двигался по диагонали к выходу, выставив руку с пистолетом. Пулями пробил дорогу на крыльцо, обнаружив в итоге, что мог и не стрелять. Он прижался к колонне, стал всматриваться в темноту. Эти двое удалялись! Они бежали прочь и уже находились в районе восточного павильона. Стрелять на таком расстоянии было бесполезно. Он молча наблюдал, как они уходят за павильон, скрываются в восточной лесополосе. Преследовать тоже нет смысла — пока добежишь, они растворятся в переулках.

Березин прождал минуты две — бандиты не возвращались. Вздохнув, он убрал пистолет в карман и отправился во дворец.

— Олег Иванович, это вы? — слабым голосом спросил Замятин.

— Это мы, — проворчал он, — не стреляй. Сбежали супостаты.

Олег поднял фонарик, осветил скорчившегося под стеной товарища.

— И чего ты орал, как иерихонская труба?

— Как вы поэтично выражаетесь, Олег Иванович… — кряхтел Замятин. — Орал — значит, больно было. Меня какой-то тяжестью придавило…

Это была отвалившаяся от потолка балка. Ноги оперативника причудливо скрестились под ее гнетом, справиться без посторонней помощи он не мог.

— Ладно, держись, помогу, чем могу…

Балка оказалась тяжелой. Но оружие Замятин не потерял, молодец. Он выл, скрежетал зубами, но терпел. Березин, надрываясь, сдвинул балку. Лейтенант выполз из-под нее, балку отбросили обратно, взметнулась пыль. Оба кашляли, надрывая глотки.

— Ну, спасибо, Олег Иванович.

— Вставай, давай помогу…

— Нет, спасибо, вы уже помогли…

Он поднялся, с опаской ощупал себя, выдохнул.

— Кажется, цел… Она не с потолка рухнула, она рядом висела — иначе в лепешку бы… Болит только сильно… Что это было, Олег Иванович?

— Вот и наши приятели о том же подумали… — Он подавился кашлем. — Неумехи мы с тобой, лейтенант, плохо планируем. Ты точно цел?

— Ну, вроде…

— Ладно, пошли, умник.

Проходя мимо зала, в котором директриса Марианна Симоновна оборудовала канцелярию, Березин задержался, потом вошел внутрь, осветил скудную обстановку. Здесь было, по крайней мере, чисто. На столах лежали кипы бумаг, на тумбе стопка папок — очевидно, те самые, что задержали Юлю на работе. Взгляд застыл на старомодном телефонном аппарате. Он поколебался немного, снял трубку. Аппарат функционировал. Сработал коммутатор, пошло соединение с абонентом.

— По округе пошатайся, — буркнул Олег уставившемуся на него Замятину. — Проследи, чтобы чужих не было. Вроде ушли, но кто их знает…

— Слушаю. Полковник Сухов, — отозвался в трубке сонный голос.

— Виноват, Павел Ильич, что звоню в неурочный час, но так сложились обстоятельства. Майор Березин беспокоит.

— Да я понял уже, — отозвался Сухов, — ты, Березин, в курсе, который час?

— Простите, выдалась минутка в битве, и телефон под рукой оказался…

— Все так серьезно? — Полковник начал просыпаться.

— Более чем, Павел Ильич. Можете выслушать меня?

— Говори…

Он слушал, не перебивая, историю про поиски клада и таинственных кладоискателей.

— Ничего себе, — присвистнул полковник, дослушав до конца. — Значит, ты уверен, что «Изумрудная кладовая» находится на территории музея?

— По всему выходит — да, товарищ полковник. Несколько минут назад наши таинственные рудокопы были здесь. Мы можем с Замятиным продержаться до утра, потом вызвать местную милицию, чтобы взяла объект под охрану. Затем ничто не мешает окружить комплекс, пригнать бульдозеры, экскаваторы, применить металлоискатели… Уверен, мы найдем коллекцию, и бесценные сокровища Аннинского дворца вернутся трудовому народу. Но есть одно «но», товарищ полковник. Мы имеем дело не с простыми уголовниками. Во всяком случае, верховодит бандой не простая личность. Поняв, что проиграли, они лягут на дно и останутся безнаказанными.

— А ты собираешься убить двух зайцев, — хмыкнул полковник. — Пожалуй, соглашусь. Работай. От меня-то ты что хочешь?

— Сообщите о случившемся в ленинградское управление. Пусть будут в курсе и ни в коем случае не вмешиваются. Они должны быть готовы в любую минуту оказать содействие, если поступит мой сигнал. Есть у меня одна идея, возможно, завтра-послезавтра я ее реализую…

— Хорошо, майор, действуй. Дадим тебе зеленый свет. Вмешиваться не будем, но ты уж не наделай делов… как в сорок первом…

Приступ начался внезапно, когда он вышел из канцелярии. Распухла черепная кость, помутилось в глазах. Свет от фонаря стал меркнуть, дробиться на мерцающие сегменты. Поплыл пол под ногами, стены вдруг стали принимать горизонтальное положение. Последнее, что он подумал: давненько не было приступов. Олег опустился на колени, прислонился к стене, стиснул виски руками. Боль была невыносимой, голова раскалывалась. Где-то были таблетки, но не здесь — в вещмешке, а вещмешок остался на хате у Замятина…

— Олег Иванович, что с вами? — испугался лейтенант.

Березин не помнил, как Замятин поднимал его под мышки. Олег пытался идти, хватался за стену. Приступ сразил его нешуточный, больная голова обездвижила тело, сигналы в конечности почти не поступали. Он плохо помнил, как лейтенант дотащил его до выхода, вывел на крыльцо. Он прислонился к колонне, энергично задышал. Свежий воздух подействовал, стало легче. Но стальной обруч с шипами продолжал сдавливать череп.

— Ничего, Денис, скоро пройдет… Не обращай внимания, это старые раны, контузило однажды крепко… Именно поэтому я сейчас и не на фронте — не взяли…

— Понимаю, Олег Иванович, такое бывает… — Замятин был растерян. — И что прикажете с вами делать? Тележки нет, чтобы отвезти до дома. А брать свою машину сегодня ночью вы отказались…

— Подожди минут пять, сейчас пройдет… Сам дойду…

Но идти самостоятельно он не мог. Их счастье, что злоумышленники растворились в ночи и больше не показывались. Майора контрразведки можно было брать голыми руками! Замятин тащил его на себе через разрушенный парковый комплекс. Иногда ноги путались окончательно, приходилось садиться. Замятин ворчал: мол, свалилась обуза на голову… Олег пытался отшучиваться — мол, терпи, казак, раз взялся за гуж.

Только в Пролетарском переулке он смог передвигаться самостоятельно, в голову постепенно возвращалась ясность. Он вспомнил, как с ужасом встретила их Юля — она не спала, переживала. Что-то спрашивала, он глупо улыбался, рылся в вещмешке, выискивая спасительные пилюли. Остаток ночи проспал, как убитый, а утром разболелись полученные в перестрелке болячки…

— Испугали вы меня, Олег Иванович, — сетовал Замятин, с опаской поглядывая на майора. Тот вертел баранку, закусив губу, всматривался в пляшущую перед глазами дорогу. — Серьезно, Олег Иванович, прихожу, а вы — как растение. А минуту назад в норме были. Так испугался, что про свои боевые раны забыл… Лечиться вам надо. Вы уверены, что мы никуда не врежемся?

— Отстань, — огрызался Олег. — Будешь донимать — точно врежемся.

— А что с вами стряслось, Олег? — вопрошала с заднего сиденья Юля. — Вы ночью бледнее мертвеца были, почти не разговаривали, я тоже испугалась…

— И вы отстаньте, Юлия Владимировна, — ворчал он. — Не видите, со мной все в порядке, больше такого не повторится.

— Мы опаздываем. — Она с тревогой посмотрела на наручные часы. — Мне же влетит от Марианны Симоновны…

— Не влетит, — уверил Березин. — Раз вы с нами, значит, так надо, значит, не влетит.

По дороге в музей им пришлось задержаться — постояли минут десять у отделения милиции. Замятин бегал в отдел, давал оперативникам ценные указания.

Когда подъехали к парадному входу в музей, было начало десятого. На крыльце со скорбными минами мялись женщины: директриса Тимашевская, Тамара Леонтьевна, Зинаида Ивановна. Вокруг них вился долговязый Ралдыгин. Из-под капота музейной полуторки выглядывал чумазый водитель Кулич.

— Не говорите директрисе, что с вами произошло, — обернулся Березин к Юле. — Не надо паники. Постараемся в будущем подобные ситуации не допускать.

Он вышел из машины, двинулся навстречу Тимашевской. Та спускалась, зябко кутаясь в платок. День обещал быть солнечным, но припекать еще не начинало.

— Все в порядке, Марианна Симоновна, — вежливо сказал Олег. — Юлия Владимировна работала с нами, оказывала содействие следствию.

— Сегодня ночью скончалась Галина Яковлевна Пожарская, — сообщила директриса. — Нам не сказали — еще вчера днем она потеряла сознание и уже не очнулась. Все потрясены, мы надеялись, что поправится. Бедная женщина, выдержала войну, а вот в мирное время… Нас известили только сегодня. Тело увезли в морг городской больницы. Я отправила к ней домой Ильинского и Леденева, возможно, родственникам потребуется помощь. Нужно подготовиться к погребению, к поминкам…

— Мне очень жаль, Марианна Симоновна, — поджав губы, произнес Олег. — Это очень прискорбно, примите мои соболезнования. Конечно, занимайтесь, людям в трудную минуту нужна поддержка…

Ахнула Юля, еще не покинувшая машину. Березин обернулся. Женщина словно приклеилась к сиденью, побледнела.

Утро выдалось невеселым. Люди блуждали угрюмые, неразговорчивые. Замятин брел за майором. Они осмотрели развалины павильонов, рухнувшие беседки, наполовину развалившийся гараж, обошли вокруг котельной. Потом плутали вокруг дворца, останавливаясь у каждого завала. Олег скептически покачивал головой — все это было не то. Плохо представлялось, как под этим мусором можно похоронить большую машину. Они обогнули частично сохранившуюся церковь, заглянули внутрь, побродили между ржавыми солдатскими кроватями, запинаясь о стальные медицинские ванночки. Вернулись на улицу, мрачно осмотрели обвалившийся угол здания, обломки снесенных куполов.

— Не думаю, что Вишневский мог загнать сюда машину, — сделал глубокомысленный вывод Замятин. — Церковь исключаем.

— Это еще почему?