Помоги проекту - поделись книгой:
Военная коллегия состояла из Главной канцелярии и Особого повытья и контор.
Главная канцелярия занималась вопросами комплектования, инспектирования, производства и увольнения офицеров, ведала делами ландмилиции и казачьих войск.
Особое повытье решало вопросы приема на службу недорослей, отставки престарелых солдат и разбирало дела о дезертирах.
Положительная сторона централизации состояла в единстве управления и контроля над всеми делами военного ведомства. Но так как Военная коллегия находилась в Петербурге, а ее конторы — в Москве, это затрудняло управление и лишало его оперативности. Чтобы устранить этот недостаток, в 1736 году в Петербурге открыли Военную контору, которая была связана с другими органами управления и таким образом осуществляла контроль за выполнением указов Военной коллегии.
Инспекция, образованная еще в 1731 году, два раза в год инспектировала войска, а результат проверки докладывала Военной коллегии. В военное время генерал-инспектор, и два инспектора должны были находиться в полевой армии, а один инспектор оставался для поверки гарнизонных войск.
В 40-х годах в органах центрального военного управления произошли крупные изменения: из отдельных контор — генерал-кригс-комиссариатской, аммуничной и обер-цалмейстерской был образован Главный комиссариат, подчиненный непосредственно Сенату. Провиантские дела также были отделены от Военной коллегии и сосредоточены в Провиантской канцелярии. Контора фортификации была упразднена, а ее дела перешли в ведение Канцелярии главной артиллерии и фортификации, явившейся самостоятельным органом, подчиненным Сенату[196].
ЦЕНТРАЛЬНЫЕ ОРГАНЫ ВОЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ В 40-х ГОДАХ
Местные органы управления. В 1725 году было произведено новое разделение губерний. Петербургской, Московской, Ревельской, Рижской и Киевской губерниями должны были управлять генерал-губернаторы, а Архангелогородской, Казанской, Воронежской, Смоленской, Астраханской и Сибирской— губернаторы. В ведении губернаторов и комендантов состояли крепости, наборы и снабжение войск.
Затем при губернаторах были организованы гарнизонные канцелярии, которые с 1728 года и стали заниматься гарнизонными полками[197].
При расквартировании войск и введении новой системы финансирования «Плакат» — выявилось много неполадок. В 1726 году Военная коллегия доложила Екатерине I, что «в пропитании армии крайняя пришла опасность», так как полки не получали средств на местах, деньги, собранные комиссариатами, отсылались в Военную коллегию, натуральные же поставки не могли решить этого вопроса. Неурожай 1725 года еще более усугубил трудности снабжения. Провиантское ведомство было вынуждено взять на себя снабжение войск. Попытка вернуться к системе «Плаката» в 1731 году снова потерпела неудачу. При этой системе местные власти освобождались от сбора средств и снабжения полков, а сами они не справлялись с этим. Так продолжалось более десяти лет. В 1742 году было указано «из подчиненных Военной коллегии комиссариата и цалмейстерской конторы сочинить комиссариат, в котором быть прежде определенному ген. — кригс-комиссариату и кавалеру Бутурлину и поступать ему во всем по комиссариатским регулам и рассмотрения воинского штата… а подушные деньги сбирать губернаторам и воеводам, как до того было, отсылать в оный комиссариат, а оному от себя уже употреблять эти средства по, назначению»[198].
С этого времени губернаторы полностью осуществляли функции управления войсками на месте, т. е. ведали крепостями, расположенными на территории губернии, гарнизонами, проводили наборы и обеспечивали сбор средств по губерниям на содержание армии.
Строевое и полевое управление. В середине века строевое и полевое управление войсками подверглось некоторым изменениям. Хотя устав 1716 года и предоставлял командиру полка всю власть, но последний находился под контролем комиссара, фискала и всех офицеров полка. Командир мог использовать денежные средства и все виды довольствия, отпускаемые на полк, только с согласия лиц, которым было предоставлено право контроля. Вводя такой порядок, Петр I хотел пресечь злоупотребления в войсках. Нужно сказать, что эта мера частично достигала цели, но при этом страдало главное: в полку среди офицеров ослаблялась дисциплина и вносился разлад между начальником и его подчиненными.
Позднее наблюдается ограничение прав офицеров. Так, в 1732 году контроль за действиями командира полка и всей полковой администрации был возложен, только на штаб-офицеров и ротных командиров.
Полевое управление до середины века оставалось без изменений, если не считать некоторого сокращения численности полевого генерального штаба. Правда, в 1736 году было издано положение о походном комиссариате, что было безусловно полезной мерой, которая устанавливала порядок в снабжении армии во время войны[199].
Управление флотом. В управлении флотом особых изменений не произошло. В 1732 году Военно-морская комиссия лишь несколько упростила Адмиралтейств-коллегию, которая стала иметь вместо десяти пять контор: комиссариатскую, кораблестроительную, артиллерийскую, экипажную и контору, ведавшую «академией, фабриками и заводами и содержанием оных в добром порядке»[200].
Подводя итоги развития вооруженных сил во второй четверти и середины XVIII века, следует сказать, что военная система, сложившаяся в начале столетия, стабилизировалась. Изменения в численном составе войск были обусловлены главным образом внутриполитическими задачами. Правящий класс мог сохранять крепостнические порядки только при том условии, если он опирался на многочисленную армию, которая позволяла осуществлять и внешнюю политику, вытекавшую из интересов дворянства и купечества.
Формы организации вооруженных сил отвечали способу ведения военных действий и войны в целом.
Военные действия в годы Семилетней войны велись главным образом в линейных боевых порядках, в которых мушкетерская и гренадерская пехота показала себя с хорошей стороны. В то же время стал применяться новый способ боевых действий (рассыпной строй и колонна), в связи с чем создается егерская пехота.
Опыт Семилетней войны показал, что кирасирская конница не может устоять против ружейного и особенно артиллерийского огня. Тяжелое вооружение и латы лишали эту конницу маневренности и подвижности.
Значительно лучше зарекомендовала себя драгунская конница, она успешно действовала как в конном, так и пешем строю.
Разведывательную же службу хорошо несли казаки, сумевшие показать свое превосходство над гусарами.
Особенно высокие боевые качества показала артиллерия. Русские пушки и гаубицы системы Данилова и Мартынова обладали лучшими тактико-техническими данными, чем любые другие орудия европейских армий.
После успешно проведенной Семилетней войны вновь перед правительством встали вопросы организации и устройства русской армии.
ГЛАВА ВТОРАЯ
СОЗДАНИЕ МАТЕРИАЛЬНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ БАЗЫ ДЛЯ СТРОИТЕЛЬСТВА АРМИИ И ФЛОТА В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII ВЕКА
В начале XVII века в России было несколько предприятий, производивших оружие и боеприпасы, — Московский пушечный двор. Слабая промышленная база того времени не позволяла в достаточном количестве выпускать однотипное огнестрельное оружие, что являлось серьезным препятствием в создании постоянной регулярной армии. Так отсталость экономическая порождала отсталость военную. Особенно отсталой отраслью русской промышленности в тот период была металлургия.
Ручное оружие производилось главным образом в Москве (в Оружейной палате и на Яузе), а также в Богородске и Туле. Кустарным способом изготовлялись ружья в Серпухове, Ростове и Павлове. Пушки и ядра к ним отливались на Московском пушечном дворе и подмосковных заводах — Павловском, Обушковском, Бородинском, Ведменском, а также в Туле и на Онежских заводах. Порох выпускали два подмосковных завода и многочисленные кустарные мастерские.
Правительство Петра I, получив в наследство отсталую промышленную базу, оказалось в большом затруднении, особенно в то время, когда обстоятельства заставили Россию начать вооруженную борьбу с более развитой в промышленном отношении Швецией.
Создание большой регулярной армии и сильного флота потребовало значительного количества металла и оружия, но их не было. Экономическая и военная отсталость России почувствовалась буквально в первые же дни войны: русскому правительству пришлось несколько раз закупать оружие за границей. Но это не оказало серьезной поддержки, так как в течение 1700–1701 гг. удалось купить и доставить в Россию всего 11 194 ружья[201].
Петр I понимал, что без собственной мощной промышленной базы выиграть войну нельзя. В 1692 году он дал разрешение купцу Никите Демидову построить металлургические заводы на р. Тулице, под Тулой. Здесь Демидов соорудил крупный завод, который в первые годы Северной войны выпускал большое количество боеприпасов. Второй завод, несколько меньшей мощности, был построен неподалеку от г. Алексина, рядом с заводом Нарышкина, существовавшим еще с 1690 года. Особенно много боеприпасов выпускали заводы Демидова в период напряженных боевых действий. С 1707 по 1709 год на этих заводах было изготовлено бомб 15 199, ядер 295 106, гранат 17 210 и ручных гранат 180 754 штуки, кроме того, отлито 74 орудия[202]. Несколько раньше под Москвой возникли Истринский, Угодский и Линошевский заводы. В районе Тулы в 1716 году действовало уже 15 металлургических и металлообрабатывающих заводов. Однако качество подмосковного железа оказалось низким. У этих заводов «железа кропки и в пушечных и колесных оковах ломались и тем в промыслах воинских… многая чинилась помеха и остановка»[203]. В связи с этим в начале 1700 года для розыска руд была образована комиссия, в которую вошли русские и иностранные мастера.
В ходе войны русские войска потерпели крупное поражение, потеряв под Нарвой всю полевую артиллерию. Положение было критическим. Острая нужда заставила Петра I увеличить производство пушек на московских и тульских заводах. Недостаток металла был пополнен за счет переливки колоколов, снятых с церквей. В ноябре 1701 года было отлито 300 орудий. Виниус писал, что «такой изрядной артиллерии в столь короткое время и такими мастерами нигде не делали»[204].
Одновременно Тульским мастерам было приказано увеличить производство ружей. Вначале дело шло медленно, хотя «самопальные мастера» и производили несколько тысяч фузей в год. Качество оружия было низкое.
Испытания ружей обычно проводились в присутствии Петра, и если их разрывало, он приказывал «бить мастеров батогами на мирском дворе, чтобы и впредь всем не повадно было»[205].
Война требовала много стрелкового оружия, сабель, шпаг и копий. Полевым и гарнизонным войскам требовалось дать по табелю 1711 года 122 600 фузей пехотинцам да 49 800 — драгунам. Ремесленные мастерские не могли выпустить столько оружия. Надо было строить оружейные заводы.
Острый недостаток стрелкового оружия и несовершенство багинетов заставляли пользоваться пиками. В феврале 1707 года Петр I приказал Курбатову «выковать на Москве копейных желез 15 тыс., как возможно быстрее». Такой же приказ был направлен на 20 тыс. пик Салтыкову и Корчмину в Брянск и Смоленск[206]. Пиками снабжались главным образом капралы, ефрейторы и нестроевые солдаты в полках. На вооружении пики были главным образом до 1714 года. В 1716–1717 гг. они были сняты с вооружения.
В первые годы войны Тульские мастерские с большим трудом выполняли государственные заказы. Оружия не хватало. Петр I приказал князю Гагарину закупить за границей 20 тыс. фузей[207]. Для постройки оружейного завода на 50 горнов выехал дьяк Беляев. Здесь он нашел искусного мастера ножевого и палашного дела М. Красильникова, который составил план нового завода, разработал технологию сверления и обтирки ружейных стволов; пока подыскивали удобное место для постройки завода, оружие производилось у мастеров на дому и частично на оружейном дворе.
Петр приказал соорудить новые заводы на р. Упе, «на которых можно было ружья, фузеи (и) пистолеты сверлить и обтирать»[208].
Красильников энергично взялся за постройку завода, но вскоре умер. Дело его закончили Я. Батищев и Васильев. В 1715 году Батищев писал в Петербург: «Оные оружейные заводы сделал я совсем в совершенство и поставил на ход, и ныне на тех заводах стволы водою сверлят»[209].
Пока строился завод, в 1712 году пришлось еще раз закупить в Голландии 10 тыс. ружей[210]. Но при Петре I это была последняя заграничная покупка. Уже в 1712 году Тульский завод выпускал значительно больше оружия, чем оружейный двор и кустарные мастерские, хотя его строительство еще не закончилось. В 1713 году завод получил наряд на «15 тыс. фузей с ножами из сибирского железа» и на 2 тыс. пар пистолетов[211], но завод пока не справился с этим заказом.
В 1714 году князь Волконский дал указание заводу выпускать в год 18 тыс. фузей и 4 тыс. пар пистолетов, 250 мушкетонов и 2736 пик, но из присланной стольником Щербачевым ведомости видно, что завод недодал 4247 фузей, 2610 пар пистолетов и 219 мушкетонов[212].
В 1715 году завод снова получил программу 1714 года.
В этом году завод успешно выполнил задание и дал армии 11 тыс. солдатских фузей, 7 тыс. драгунских, 4 тыс. пар пистолетов и 250 мушкетонов[213]. Этому сильно помог изобретенный Батищевым новый способ обтирки стволов. В своем донесении Батищев писал, что на заводе «для обтирания стволов введена новая образцовая снасть, обеспечивающая отделку не двух, а шестнадцати стволов сразу». В 1716 году Сенат дал указание Тульскому заводу изготовить 9862 пехотных и 5 тыс. драгунских фузей, 2 тыс. пар пистолетов, 1209 копий пикинерных, 250 мушкетонов и 100 штуцеров[214].
До 1708 года завод изготовлял фузеи с багинетами, а с этого года со штыками.
Обращает на себя внимание широкое внедрение в производство мушкетонов и штуцеров. Испытания их дали удовлетворительные результаты. Однако высокая стоимость изготовления, низкое качество пороха и относительно медленное заряжание заставляли задуматься над тем, следует ли организовывать массовое производство этого оружия.
Но Петр не отказался от мысли снабжать полки нарезными ружьями. И только смерть помешала ему решить эту задачу.
С 1 сентября 1715 года по 1 января 1719 года Тульский оружейный завод изготовил: фузей солдатских для лейб-гвардии — 8917, в прочие полки — 22 863, фузей драгунских в генеральный эскадрон — 620, в прочие полки — 14 125, пистолетов драгунских — 18 479, пикинерных копий — 4830, мушкетов — 1115, штуцеров — 54, фузей «на великанов» — 62, офицерских — 8, драбантских — 53, пистолетов — 58, штыков — 3338[215].
В 1719 году завод был перестроен, что еще больше повысило его производительность. Так, в 1720 году было изготовлено 15 720 солдатских ружей и 6768 драгунских фузей, 4109,5 пар пистолетов[216].
Дальнейшее производство оружия регулировалось табелью 1720 года и указом 1724 года, согласно которому драгунский полк должен иметь фузей — 960, пистолетов — 500 пар; пехотный полк фузей — 1200, пистолетов — 72 пары. Примерно такое же количество оружия находилось и в гарнизонных полках[217].
Надо сказать, что завод не всегда справлялся с производственной программой. С 1720 по 1723 год он недодал 13 762 фузей, 100 штуцеров, 250 мушкетонов, 1209 копий.
Итак, начиная с 1712 года в Туле на сибирском железе было хорошо организовано крупное производство стрелкового оружия. Поэтому Петр дал указ направить в Тулу «из кузнецов, из столяров молодых ребят» для обучения технике производства оружия. До 1716 года на заводе в разное время работало 255 подмастерьев, присланных с других заводов[218].
В те годы промышленник Е. Избрант пытался организовать производство фузей, для чего в деревне Глинкове на р. Воре, под Москвой, построил специальный завод. Он обязался ежегодно выпускать до 8 тыс. фузей. Но у него, видимо, дело не пошло[219], так как о поставках им оружия ничего не говорится ни в делах Сената, ни в делах Военной коллегии.
Известно также, что Люботей наладил на Яузе, в Москве, производство шпаг. С 1712 по 1715 год он выпустил 30 тыс. шпаг. Потом этот завод был остановлен и не работал до 1734 года[220].
Ружья выпускала также и Оружейная палата. В 1701 году здесь было изготовлено 3 тыс. фузей.
В этот же период два Московских пушечных двора — старый и новый — наладили производство артиллерийских орудий. В течение девяти лет здесь было отлито много медных пушек разных калибров. Наибольшего выпуска продукции завод достиг в 1704 и 1706 гг. (200 пушек ежегодно). За восемь лет пушечный двор выпустил 1003 орудия.
Иногда московские заводы выпускали оружие с браком. Обращаясь к начальнику Московского пушечного двора, Петр 1 в 1706 году писал: «А буде мастера московские учнут пушки лить опять кривороты и со всякими охулками, худые и к делу негодны и им сказать, буде в том не исправятся, быть из них кому повешену»[221].
Производство орудий было организовано также на Семеновском дворе. Здесь в 1708 году была изготовлена «артиллерия нового дела», из числа которой в армию направили 20 батарей и 10 мортир[222].
В 1702 году начал строиться Московский арсенал. Он предназначался для хранения и ремонта оружия отечественного производства. Но главное назначение Арсенала было определено Петром I. «Мозжеры и пушки медные и железные и всякие воинские сенжаки под гербами окрестных государей, а именно: салтанов турецких и королей Польского и Свейского, взятых на боях, где воинским случаем, и те все собрав, взять в Москве и для памяти на вечную славу поставить в новопостроенном цейхгаузе»[223]. В том же году в Арсенал были поставлены на хранение захваченные в качестве трофеев 40 медных пушек и мортир.
Русская армия и флот требовали все больше и больше вооружения. Уже ни тульские, ни московские заводы не могли в достаточном количестве обеспечить армию и флот оружием и боеприпасами. Решено было использовать и мелкие железные заводы, возникшие по частной инициативе. Эти заводы находились в районе Мурома, в костромском Заволжье и у Торжка.
Перенесение военных действий на северо-западный театр вынудило правительство «завести поблизости шведского театра на Олонце под собственным своим надзором казенные железные заводы»[224].
В 1700–1701 гг. Петр приказал на Олонецких железных заводах иноземца А. Бутенанта фон Розенбуш «вылить тотчас 100 пушек чугунных самых добрых, без всяких изъянов, ядром по 12 фунтов да по 1000 ядер ко всякой пушке»…[225] С этим заказом Бутенант не справился (к 1703 году было отлито только 72 пушки), поэтому Петр решил забрать его заводы в казну, полагая, что добывание руд и отливка пушек будут иметь больше успеха, если это дело «перепоручится природному россиянину»[226]. К 1705 году заводы Бутенанта, за исключением Устьрецкого, прекратили свою деятельность. На последнем заводе с 1703 по 1711 год было отлито около 250 орудий и много боеприпасов[227].
В связи с перенесением столицы России в Петербург, созданием Балтийского флота и сооружением ряда приморских крепостей Петр решил построить на Олонце казенные железные заводы. И уже в 1701 году по приказу Меншикова в Олонецкой губернии развернулось крупное строительство. В течение шести лет у берегов Онежского озера было построено несколько военных заводов: Петровский, Алексеевский, Павенецкий, Кончезерский и др. В первые же годы эти заводы стали отливать для флота пушки, ядра и ковать якоря. Заводы находились в ведении Адмиралтейства. В 1704 году эти заводы отлили 288 орудий. Испытания, проведенные в 1705 году, показали, что только 14 орудий оказались негодными[228].
Особенно широко развернулось здесь производство оружия в 1713–1722 гг., когда во главе этих заводов стоял энергичный инженер артиллерист Геннин. Здесь он в 1713 году начал строить домны, а уже в 1714 году доносил в Петербург: «из одной льем пушки, из другой выпущаем чугун и потом станем пушки лить, третья домна сушится, а четвертая кладетца»[229].
В 1715 году на Петровском заводе работали четыре домны и три на Павенецком. В 1714 году было отлито и отправлено в Петербург 95 пушек и 107 якорей.
С 1713 по 1717 год Олонецкие заводы отлили для флота 1072 орудия, 7380 ядер, 8900 гранат, 128 разных бомб и большое количество дроби[230]. В 1718 году Геннин сообщал Петру; «Денно и ночно льем пушки и ядра и дробь… Сверх того, на Петровском, на Устьрецком и Кончезерском заводах делаем непрестанно кованое перетяжное железно на якори и на другое оружейное дело…»[231] В 1719 году на Петровском заводе отлито 230 орудий и большое количество боеприпасов.
Большой интерес представляет доклад Геннина о его изобретении. В 1714 году он писал Петру: «Также ныне выдумал я и сделал новую машину водяную: стоя, точит пушки 24-фунтовые по две вдруг, да третью сверлит, почитай без людей»[232]. Геннин сообщал, что такой машины в других странах нет.
Новый способ сверления пушек ускорил унификацию русской артиллерии[233].
В 1707 году русские заводы начали выпускать длинные гаубицы, применявшиеся в сражении под Лесной. В 1711 году вся конная артиллерия России была вооружена мортирами или длинными гаубицами.
На Петровском заводе также было налажено производство ружей. В 1715 году, по сведениям Геннина, Петровский завод выпустил 7 тыс. фузей со штыками, в 1719 году — 4504, в 1722 году — 6 тыс. В среднем ежегодно выпускалось до 6 тыс. ружей[234]. Но в 1727 году производство ружей прекратилось, так как все мастера были переведены на Сестрорецкий завод. Еще раньше прекратилась отливка орудий на Олонецких заводах. Причина заключалась в истощении запасов руд.
В 1711–1713 гг. в Петербурге «подле большой першпективы» был сооружен «Литейный анбар», то есть пушечно-литейный завод. До 20-х годов он назывался «артиллерийско-литейный пушечный двор», а затем был превращен в Арсенал, который до 1725 года изготовлял артиллерийское оружие. В 1712 году в Петербурге на Адмиралтейской стороне был построен литейно-пушечный завод, выпускавший орудия для армии и флота[235]. В «Ведомостях о военных и новых делах, достойных знания и памяти», говорится, что сначала на «Пушечном дворе» пушки отливали в формах с готовым каналом ствола, но при этом стенки его оказывались неровными. С 20-х годов стали отливать болванки — «глухие пушки», и на сверлильных станках делали канал ствола. Завод изготовлял также лафеты для пушек и «скорострельные ящики», то есть зарядные ящики.
Почти одновременно с Арсеналом под Петербургом возник Сестрорецкий оружейный завод, на который «ремесленники из разных мест собраны». В 1724 году завод вступил в строй. Завод изготовил в 1724–1725 гг. 3172 фузей, 225 мушкетонов и 296 пистолетов[236].
Была сделана попытка организовать производство пушек также в Нарве. В 1704 году Петр I писал Меншикову: «Я с вами довольно говорил о литье пушек в Нарве»[237]. Он негодовал, что Меншиков медлил, но, очевидно, организовать там производство не удалось.
Развитие экономической жизни в южных районах страны, строительство Азовского флота и потребности армии вызвали к жизни Липецкий металлургический район «поелику Миллеровы-Угодские заводы не могли удовлетворить южных надобностей»[238].
В период Азовских походов и позднее Боренский, Козминский и Петровский (Липецкие) заводы выпускали орудия, снаряды и ружья.
В 1710 году эти заводы отлили для Азовского флота 244 пушки. В 1714–1717 гг. было выпущено 482 орудия разных калибров. В 1716 году заводы получили заказ выпустить 312 орудий, в 1717 году — 316, в 1718 — 426, в 1719 — 244 орудия и 104 фальконета, в 1720 — 388 орудий и 100 фальконетов. В 1723 году заводы изготовили «на корабли 123 пушки и на гарнизоны 303 пушки и неопробованных была 41 пушка». Кроме того, с Липецких заводов «для Московской крепости было прислано 477 пушек»[239].
С 1707 года Липецкие заводы начали выпускать стрелковое оружие. Только в 1708 году было выпущено 300 ружей. При испытании лишь два ружья оказались непригодными. На следующий год производство стрелкового оружия достигло 3500 ружей. В период с 1720 по 1724 год на этих заводах было изготовлено солдатских фузей 4571, гренадерских 1372, драгунских 986, мушкетонов 512[240].
Н. Бранденбург и М. Хмыров указывают на Казанский завод, где в 1723 году также лили бомбы и ядра[241].
Есть сведения о постройке в 1710 году оружейного двора в Ярославле и указания на существование литейно-пушечного завода в Воронеже, который был в 1713 году сломан, а вместо него построен завод в Осереде, выпустивший около 300 орудий[242].
В 20-х годах главную роль в производстве артиллерии начинает играть Урал. Еще в начале века уральские крепостные крестьяне построили Федьковский и Невьянский казенные заводы. В связи с большими неполадками в работе домны Невьянский завод был передан Никите Демидову «для того, чтобы нерадением и крамолами приставников не чинились тому доброму и полезному делу остановки…» Передавая Демидову завод вместе с землей на 30 верст в окружности, Петр обязал его «искать такое всякому металлу и кованному же, лезу умножение, чтобы на потребу всему Московскому государству оного наделать, чтобы русские люди тем мастерством были изучены, дабы то дело в Московском государстве было прочно»[243].
Завод выпускал оружие, боеприпасы и якоря; за три года он поставил артиллерийскому ведомству до 350 орудий и 53 310 ядер[244].
В то время на Урале были сооружены и другие заводы. На р. Каменке, например, вместо кустарного железного завода, принадлежавшего Долматовскому монастырю, в 1700 году был построен крупный казенный завод. Он имел две домны и подсобные цехи. С 1702 по 1705 год Каменский завод изготовил 854 орудия общим весом 38 235 пудов и 27 тыс. пудов бомб и ядер[245]. К 1723 г. завод давал до 330 орудий ежегодно.
В 1703 году вступил в строй Алапаевский завод, выпускавший железо для фузейных стволов, а Уктусский, Истецкий и Угодский заводы — боеприпасы и якоря для флота.
Уральские казенные заводы имели большую мощность и выпускали металл высокого качества. О пушках, отлитых на этих заводах, Петр I не раз высоко отзывался; он находил, что они «зело изрядны»[246]. Прекрасная руда, дешевое топливо и даровой труд крепостных — все это создавало благоприятные условия для развертывания металлургической промышленности. Следует сказать, что уже в то время на Урале была найдена медная руда, и тогда же началось производство меди.
Здесь было построено четыре новых железных завода и пять — медеплавильных. В этот период уральские заводы ежегодно выпускали 800 тыс. пудов чугуна и 6700 пудов меди[247].
Чтобы расширить сеть казенных железных заводов, на Урал направили В. Н. Татищева. Во вновь заложенном городе Екатеринске Татищев создал единый административный центр, широко организовал разведку руд и энергично взялся за подготовку кадров в заводских школах. С этого времени вызовы в Россию иноземных мастеров прекратились.
Победа в Северной войне упрочила международное положение страны. Швеция, угрожавшая России, была сведена на положение второстепенного государства. Получив выход в Балтийское море, Россия стала играть видную роль в европейской политике. Это обстоятельство наряду с большими успехами в развитии экономики страны создало благоприятную обстановку для дальнейшего укрепления военного могущества России.
Надо сказать, что окончание Северной войны не вызвало резкого сокращения армии. Интересы дворянской России требовали сохранения значительного числа войск, укрепления пограничных крепостей и усиления флота. Все это ставило перед металлургической промышленностью России важную задачу: полностью обеспечить армию и флот вооружением и боеприпасами, создать необходимые запасы. Казенные заводы стали выпускать теперь в основном оружие, а частные заводы — боеприпасы.
Быстрый рост металлургических предприятий позволил настолько увеличить производство металла, что появилась возможность не только выполнять казенные заказы, давать металл для внутреннего потребления, но даже вывозить его за границу.
Благоприятным фактором явилось и то обстоятельство, что Англия, истощившая свои лесные запасы, резко сократила производство металла и стала покупать его в России. Увеличила закупки русского металла Голландия и другие страны. В 40-х годах вывоз чугуна за границу возрос и составлял около 30 процентов всей продукции металлургических заводов России.
Прибыль на заводах быстро росла, приток капитала в промышленность увеличивался; строились новые металлургические заводы. В 1?33 году вышел указ об учреждении специальной комиссии, которой предлагалось «иметь рассуждение, каким образом лучше нам интересу быть может, а именно, на казенном ли коште их (заводы. —
Передача заводов в частные руки возбудила предпринимательские страсти не только в России. Фон Шемберг, будучи генерал-берг-директором, давал за границу точные сведения о русских заводах и фактически вел экономический шпионаж в пользу Англии и Саксонии. Пользуясь этими сведениями, нетрудно было установить, сколько Россия может выпускать пушек.
Некоторые русские и иностранные предприниматели направляли в Сенат запросы на передачу им казенных заводов. На сибирские заводы, например, претендовал английский купец Бээр. Получилось так, что лучшие заводы были закреплены за фон Шембергом и фон Дрезенденом, что вызвало серьезное недовольство среди русских предпринимателей. За два года хозяйничанья иностранцы совершили большие хищения и довели вверенные им заводы до полного развала. Боясь ответственности, фон Шемберг после смерти Анны Иоановны выехал из России[250].
В середине XVIII века в размещении металлургических заводов в центре произошли серьезные изменения. От петровских времен осталось только шесть доменных и молотовых заводов. Но позднее снова был построен ряд заводов. По данным Берг-Коллегии в 1752 году в московско-тульской группе стало 12 заводов[251].
Основными поставщиками боеприпасов являлись демидовские заводы. Все другие металлургические предприятия поставляли железо Тульским казенным оружейным заводам, на которые пришлось обратить серьезное внимание, так как в годы Северной войны оборудование этих заводов сильно износилось и выпуск оружия сократился. Нарушение работы Тульских заводов наносило серьезный ущерб обороне страны. Сенат направил туда специальную комиссию, которая на месте установила, что «заводы в худом состоянии»[252]. После реконструкции завод стал полностью обеспечивать оружием полевую армию и гарнизоны (таблица на стр. 86–87).
О размерах поставок оружия в дальнейшем говорит такой пример. По штатам 1756 года для полевой армии требовалось 71 394 фузеи, карабинов и драгунских ружей и 29 303 пары пистолетов да гарнизонным войскам — 59 940 фузей и драгунских ружей и 4651 пара пистолетов. Примерно такое же количество оружия должно было находиться в цейхгаузах в запасе[253].
С 1738 по 1756 год завод изготовил 233 974 солдатских и 98 078 драгунских ружей, 82 303 пары пистолетов, несколько тысяч ружей и пистолетов особых видов и 216 штуцеров, не считая шпаг, сабель, копий, палашей и алебард[254]. Кроме того, было отремонтировано несколько десятков тысяч ружей и пистолетов иностранных образцов, преимущественно саксонских. Завод имел широкую спецификацию и выпускал оружие различных типов, в том числе и нарезное.
Поделиться книгой: