Кузнец. Золотая Орлица

— Слушайте, проекция конечно прекрасная, но уж вот такую космологическую конструкцию…

— Вот-вот. Мы тоже думали, что хорошо знаем космологию. Оказалось, вселенная куда сложнее, чем мы думали. Дыра сравнительно небольшая, ее история нам сейчас не очень важна. Суть дела.

Над диском закрутилось объемное изображение чего-то вроде безумного гибрида механического калькулятора с механическим же баллистическим вычислителем. Оно как-то вертелось в трех осях минимум и кажется что-то делало.

— Что это?

— Адекватного перевода названию я не придумала. Примерно "Образец-балансир".

— Красивый… Что он делает?

— Крутится, как видишь. — мы как-то незаметно перешли на "Ты". — На самом деле, он стоит в строго определенном месте и подает команды пяти гравитационным генераторам, которые и удерживают Землю от падения в гравитационный колодец "Тандема", при этом выдерживая примерно расстояние до Солнца. Фактически, аналоговый компьютер под одну единственную задачу. Суть в том, что он использует искажения метрики и гравитации для вращения и преобразования в компенсирующие импульсы. Нетрудно понять, что для такой огромной механической системы импульсы надо генерировать заблаговременно, что приводит нас к вопросу точности предсказаний.

— Вы ухитрились забыть про компьютеры и математику?

— Дело в том, что он обходится пятью генераторами. Точнее, обходился. Пока, как считается, трение не привело к сбою. А расчетные методы требуют восьми генераторов. Минимум. Не вдаваясь в непонятные мне самой подробности, дело не в точности расчетов, а в том, что нам неизвестны отправные значения параметров. Теория структурной устойчивости в необходимом объеме тебе известна.

— Простая механическая система не поддается моделированию, но служит синхронной моделью вот этого монстра?!

— Как оказалось, не поддается и служит. Это НЕ простая и не совсем механическая система.

— Ну так и какая вам разница? На такие задачи ресурсов не жалеют.

— Энергия. Пять генераторов потребляли примерно от тридцати одного до сорока трех процентов того, что у нас есть. А восемь — почти семьдесят.

— Как-то не совсем пропорционально. Может, построить еще один реактор?

— Ага. И дров в печку набросить?

— Подбросить. — на это она обозначила формальную улыбочку.

— Извлечение энергии из разрыва связей вещества или элемента — для нас примерно такое решение. Не вдаваясь в подробности, мы не можем получить больше энергии, чем ее вообще есть в нашей области пространства. Иначе оно начнет сокращаться.

— Вам мало остается? Солнце "не светит"?

— Не смешно. — тихо заметила она. — Мне, например, скорее всего вообще "не светило" иметь ребенка. Ресурсов нет.

— А кто вам сделал этот калькулятор? Даже если он умер — возьмите чертежи, сделайте второй… Почему он вообще у вас один-то был?

— Не получается. Мы создавали даже его атомарную копию. Мы исправляли все следы трения… Результат — не лучше модели. А обычно хуже.

— Но автор-то его же сделал?!

— Автор, как ты его назвал, был аутистом. Он даже когда хотел не всегда мог объяснить как именно работают его устройства.

— Так сконструируйте свой. Механические аналоговые вычислители не так давно делали даже — как сказать? — в нашу эпоху. Все прекрасно описано.

Она молчала, глядя на меня.

— Мне самому придумать причину?

— Вы же ее знаете.

— Вы разучились?

— Да. Последние полторы тысячи лет мы делаем — как бы это сказать — энергетические машины. Но да, мы пытаемся научиться снова. Получается не очень.

— А как научился этот ваш гений?

— Он… проделал примерно тоже, что и я. Набрасывал свою психоматрицу на древних ремесленников, а потом возвращался. Это удалось ему трижды. На четвертый раз он не вернулся.

— То есть твоего "родного" тела тут нет?

— Нет.

— Ну так и выучитесь так же!

— Мы пытались. Кто мог.

— ПытаЛИСЬ? В прошедшем времени?

Она смотрела в окно, но с некоторым усилием вернулась к беседе.

— Это не помогает. Мы — другие. Представь, что тебя выкидывают в тайгу. Даже без ножа. Причем осенью. Сколько ты проживешь? Кто-то научится. Кто-то… нет.

— То есть умрет?

Её явно дернуло это слово. Не в первый раз.

— Иногда даже хуже.

— А меня, значит не жалко?

— Для вас это еще нормально. Век оказался как бы это выразить — в середине. Вы ЕЩЕ можете быть ремесленниками и УЖЕ можете работать от модели.

— Я по-прежнему не понимаю. Зачем вам мы? Почему мы будем что-то такое странное искать?

— Мы ищем людей, которые приобретя сходный опыт смогут, ну, скажем, починить это самое устройство.

— Я спросил совсем не это. Нам-то зачем этим заниматься?

— Выбирай: спасать миллионы жизней, получить богатство прямо тут… Мы платим. Надо? Деньги не имеют значения.

— А почему вы так уговариваете именно меня? На земле людей в нашу эпоху хватает. Пообещайте заплатить, очередь выстроится — до горизонта..

— Какой у тебя разряд токаря?

— Четвертый. Я, кстати, знаю ребят и токарей, и фрезеровщиков шестого…

— "Слайсер-8" — ты писал?

— Ничего особенно оригинального там нет. Так что с того?

— Не нужен "вообще" человек. Нужен тот, кто будет понимать и понимать многое. Тот, кто настоит и не побоится незнакомого. С вашей точки зрения большая часть нас — близки к аутистам. Это, кстати, начинается уже сейчас.

— Ты не похожа на аутиста… — она грустно улыбнулась.

— Я ужасная авантюристка, нахалка, агрессивная одиночка… в общем, нетипична.

— А если я не поверю? Если сочту это продуманной сказкой со сложным реквизитом?

— Уже поверил — хоть себе-то не ври. Решай, Иван. Психоматрица в годном для первого перехода состоянии еще примерно двое суток.

— Давай мне все данные, что у вас есть. Надо подумать.

Спали мы порознь.

Я пытался подготовиться сутки. Вышло плохо — ребята занимались вопросом почти двести лет, с самого старта. Причем хорошо так занимались, без дураков. Перебрали больше тысячи вариантов, одновременно вели более десяти проектов. Так что материалов было фантастически много. Полезнее всего оказались фото мастерской, которая менялась по мере возвращений Никаба. Слово больше не означало платка…

— Ты-то что со мной сидишь? — на самом деле мне просто хотелось покопаться в этой супер-базе без ее присутствия. Как-то удивительным образом не попадались мне данные по психоматрицам, гравитационным генераторам, энергетическим машинам и прочим интересным штучкам.

— Тебе же работать надо?

— Я вроде сам справляюсь?

— Это же просто монитор… То, что ты называешь компьютером, это энергетическая структура в моей психоматрице. Это я тебе это показываю.

— Кажется, я понимаю почему вы, ребята, не можете эту штуку повторить… Знаешь, как-то мне удивительно — сколько всего я принимаю с тобой на веру. Кстати, а любовника того самого не ты организовала, а?

— Не потребовалось. — спокойно посмотрела на меня Дениз. — Но, врать не буду, собиралась что-то подобное сделать. Только не пробуй мне мораль читать, ладно? Твоя психоматрица должна быть нестабильна в определенной степени.

— Я не первый?

— Вообще в проекте — нет. Пятый. У меня первый. Вас, универсалов, очень немного. Кстати, признайся — чувствуешь ты себя во время работы гораздо лучше? Так вот, это — делаю я.

— А больше ты ничего не делаешь?

— Делаю. Например, снижаю твой скептицизм.

— То есть ты меня обманываешь?

— Нет. Я говорю правду.

— Но не всю.

— Нет, не всю.

— Я выбрал. Мне нужна Испания двенадцатого века. Что там было на тот момент? Ну или область швейцарских Альп тринадцатого.

— Какая Испания в двенадцатом веке, шутишь? Кастилия, Арагон, Галисия? Кстати, извини, но описание тебе мало поможет.

— М-м-м… наверное, вообще Мавритания. А почему не поможет?

— Как у вас это поэтично назвали — Дениз потянулась. — "Большое уравнение Безумного Шляпника"… Нет такой штуки, как точная цепь событий при набросе матрицы. Строй будет примерно тот же, а вот конкретные события — нет. Что-то вроде квантовых эффектов. Ты самим фактом порождаешь или занимаешь новую цепь. Так что, кстати, попадешь очень неточно. Либо по времени, либо по месту. И пока я бы тебе не советовала страны типа Китая или Мавритании.

Часа в три на второй день Дениз вдруг сказала:

— Твоя матрица стабилизируется. Тебе слишком нравится работать… Пора отправляться. Если ты решился.

— Я странно некритичен. — откинулся я на спинку стула.

— У меня нет времени на вежливость. Это делаю я. Ты идешь или нет?

Я откинулся на спинку стула, побарабанил пальцами по столу и сказал наконец.

— Давай-ка кое-что проясним. Что я должен делать?

— Учиться.

— Ты мне даже не дала разобраться в вашем балансире. Я ничего не понял в его схеме получения энергии и схема пересчета тоже очень странная.

— Пока это неважно и невозможно. Важно появление у тебя полной линейки навыков — такова идея проекта.

— Ты недоговариваешь.

— Конечно. Я скажу тебе больше, если ты вернешься из первого похода.

— "Похода"! Как звучит! Куда я попаду?

— Не знаю. Перебрасывается психоматрица. И падает она туда, где есть для неё место.

— То есть?

Она смотрела на меня не улыбаясь почти черными глазами.

— Почти пустой мозг. Вариантов много, вашими псевдоклассификациями я пользоваться отказываюсь.

— Почти пустой мозг — это значит органические повреждения?! Ты заселяешь меня в дебила?!

— Это не твоя печаль. Все будет нормально.

— А чья же это печаль?

— Моя. Я иду с тобой… Точнее, часть меня. Что-то вроде мини-меня. Я не могу идти одна, но тело будет отдано твоей воле. Буду чем-то вроде бесплотного голоса в твоей голове.

— А когда мы вернемся?

— Часть соединится со мной. Я очень упрощаю, времени нет. Ну?