Психология в кино

Женщина регулярно лечится, несколько раз делала операции, на это уходят силы и нервы, но в целом ничего опасного для жизни нет. Он переживает за нее и во всем поддерживает. В их отношениях внешне много любви и нежности. Оба, конечно, хотят, чтобы женщина поскорее выздоровела. С другой стороны, ее симптом делает зачатие невозможным, а значит, конфликт потребностей, грозивший разрушить их отношения, становится вроде как неактуальным. Этот симптом спасает ее от мучительного внутреннего выбора, обеспечивает ей точку невротического равновесия.

Симптом всегда парадоксален: женщина буквально вынашивает нечто в себе, не вынашивая ребенка. Она удовлетворяет свою потребность и делает ее удовлетворение невозможным одновременно. Этот симптом – одновременно и своеобразное проявление ее любви к мужчине, поскольку она «спасает» его от неудобств выбора.

Психотерапия – штука «вредная» и местами неприятная. Приходит человек с симптомом, но с хорошими отношениями с партнером и хочет, чтобы помогли его симптому исчезнуть, не затронув остальные сферы жизни. Прямо как хирургическая операция (которая, к слову, в случае этой женщины не решала проблему). А в процессе терапии оказывается, что симптом спасал человека от противоречия, которое кажется неразрешимым. И бедная женщина осознает, что у нее не только миома, но еще и отношения, в которых невозможно реализовать свою потребность в детях и без которых она не представляет свою жизнь, равно как и без детей.

Как вы думаете, что ей нужно сделать? Остаться с партнером, отказавшись от идеи деторождения? Расстаться с ним и рожать ребенка от кого-то другого? Обманным путем родить от него, вынуждая примириться с тем, чего он не хотел, с риском остаться одной с ребенком на руках или жить в несчастливой паре? Этот вопрос женщина задает и терапевту: скажите, как мне поступить?

Но дело в том, что ни один ответ не является правильным, поскольку правильных выборов не существует. Смысл хорошей терапии не в том, чтобы направить человека в ту или иную сторону, а в том, чтобы помочь ему научиться самому делать выбор, переживать обе из противоречивых тенденций и совершать поступок.

Женщина из нашего примера застряла между полюсами. Отказаться от ребенка? Но тогда она боится по прошествии лет не простить мужа и всю жизнь винить его в своей бездетности. Отказаться от мужа? Боится, что будет несчастлива без него, да и не факт, что сможет встретить другого мужчину и родить ребенка. Что ни выбери – есть риск остаться у разбитого корыта. Сталкиваясь с невыносимостью ситуации, она идет по пути наименьшего сопротивления, уговаривая себя не хотеть ребенка, подавляет одну тенденцию за счет второй, хотя на самом деле отношения с мужчиной целиком так и не выбирает, а просто решает «замять» конфликт. Но через какое-то время возникает симптом.

Как мы видим, преждевременное примирение конфликта и попытки сделать выбор, оставаясь в пространстве внутренней борьбы, приводят к тому, что конфликт и борьба становятся бесконечными и/или застывают в симптоме.

Только честное и полное проживание каждой из противоречивых тенденций во взаимодействии с внешним миром может привести к удовлетворению.

То, что действительно поможет выйти из заточения в бессмысленной внутренней невротической борьбе, – это поступок. Поступок не что иное, как выбор в ситуации наличия противоречивых мотивов.

Поступок – это всегда внешнее действие. Легко быть супергероем и победителем в своем внутреннем мире, это греет невротическое тщеславие, но внутренние победы иллюзорны и поддерживают невроз.

Вот что об этом пишет Олег Немиринский[33]:

Итак, есть внутренний конфликт, внутренняя борьба. Здоровый ответ на эту ситуацию заключается в том, что наиболее актуальная в данный момент потребность выступает на первый план, и это переводится в плоскость внешнего действия, точнее, поступка. Именно поступок в конечном счете приводит либо к внутреннему подтверждению правильности выбора, либо к переоценке и затем к совершению другого поступка…

…Дело в том, что во внутренней борьбе не может быть естественного удовлетворения! Во внешней – может, причем при любом окончательном исходе! Либо я добиваюсь своего и испытываю удовлетворение от осуществления желания, либо я, выложившись в совершенных попытках, прихожу к пониманию невозможности реализации своих намерений в этой ситуации, примиряюсь с ограниченностью своих возможностей и успокаиваюсь. (Если, конечно, я не попытался успокоить себя преждевременно, не приложив усилий к разрешению ситуации!) Во внутренней борьбе этого облегчения не наступает, потому что энергия всегда связана. Она всегда ретрофлексивно направлена на самого себя и поэтому не может целиком разрядиться. (Немиринский, 2015)

Шанс выйти из невротической внутренней борьбы появляется тогда, когда человек начинает действовать. Если он осознанно и ответственно выбирает наиболее актуальную на данный момент потребность и направляет всю свою энергию в эту сторону, проживает эту тенденцию во всей полноте, то он либо получает удовлетворение, либо эта потребность изживает себя как ненужная и на первый план автоматически выходит противоположная.

Например, если в нашем примере про выбор между офисной работой и освоением творческой профессии человек сделает выбор выложиться целиком в одном из направлений, то это в итоге приведет его либо к удовлетворению, либо к разочарованию и естественному выбору второго направления. Например, он может все усилия пустить на развитие на текущем месте работы, добиться там определенных успехов – и либо будет хорошо себя чувствовать и найдет пространство для реализации своих творческих амбиций внутри текущей профессии, либо поймет, что это не приносит ему удовлетворения, и тогда конфликт будет исчерпан, а решение пойти по второму пути станет естественным. А может, наоборот: он решит пойти учиться творческой профессии, отдав этому всю свою энергию, а на текущем месте работы не будет прикладывать значительных усилий, и это его к чему-нибудь приведет. Он может начать вкладываться в оба направления, но они рано или поздно начнут конфликтовать между собой, и необходимость выбирать встанет перед ним остро, лишив возможности избежать решения.

А чаще всего случается так: человек, выходя из плоскости внутренней борьбы, отправляется во внешнее путешествие, в процессе которого первоначальная дихотомия и вовсе оказывается ложной и жизнь его обогащается новыми потребностями и перспективами.

Эта магия становится возможной тогда, когда человек делает шаг из внутреннего заточения во внешний мир и начинает действовать. Внешнее проживание внутреннего конфликта ведет к росту и развитию. Если же он не вкладывается действенно ни в одну, ни во вторую тенденцию, то он застревает в пространстве внутреннего конфликта на годы, теряя энергию в бессмысленной непродуктивной борьбе.

Только отправившись в мифологическое путешествие, возможно стать властелином двух миров. Этого не произойдет, если наш «герой» будет сидеть дома и пытаться заранее просчитать все возможные варианты. В кино не может быть рассуждающего героя, а может быть только действующий герой. Главный принцип кино: «Не рассказывай – показывай!»

Представьте себе, например, что героиню фильма «Дьявол носит Prada» спрашивают в самом начале: «Ну-ка, милая, выбирай: яркая карьера или личная жизнь? Только учти: пойдешь работать в журнал – придется поставить крест на личной жизни. Решишь строить отношения – потеряешь карьеру». Что бы она ни выбрала, выбор на этом этапе будет ложным, потому что он преждевременный, то есть невротический, останавливающий энергию движения. В этом случае «кина не будет», как и развития героини. Нашей героине нужно пойти в одном из направлений и дойти в нем до конца, чтобы не только понять, где ей лучше, но и вырасти, расширив свои возможности и ресурсы. Только переведя внутреннее противоречие во внешние поступки, можно жить полноценной жизнью, развиваясь и обогащая свой жизненный фон.

Соответственно, в начале фильма мы чаще всего встречаем героя, застывшего в точке невротического равновесия: герой не очень счастлив в жизни, но привык к ней. В этой точке логика действий психотерапевта, к которому пришел бы такой клиент, и логика действий сценариста, придумывающего дальнейшую историю про такого героя, сходятся: нужно помочь развернуть застывший конфликт, оживить его, обеспечить ситуацию, в которой человеку придется переживать это противоречие, легализовав обе тенденции и проживая их во всей полноте. Только психотерапевт будет обеспечивать поддержку на протяжении всего процесса, а сценарист в этом смысле окажется гораздо более безжалостным.

Освобождение от невротических оков осуществляется путем острого переживания кризиса, который избегался ранее. Поэтому задача сценариста – выбить героя из точки невротического равновесия, через события фильма заставить его действовать. Герой должен отправиться в путешествие, в ходе которого будет расти, преодолевая препятствия и совершая поступки.

Эти базовые правила есть во всех основных сценарных системах: в «Мифологических структурах» Кристофера Воглера, «Арке истории» Линды Сегер, «22 шагах к созданию успешного сценария» Джона Труби, «Шести ступенях сюжета» Майкла Хейга, трехактной структуре Роберта Макки, «Парадигме» Сида Филда и др.

В основе хорошего сценария лежит оживление и разворачивание конфликта – вот почему такие фильмы производят терапевтический эффект. Оживление обеих противоречивых тенденций, застывших в неврозе, ведет к актуализации конфликта, высвобождению энергии, росту напряжения, развитию процессов – это то, что необходимо для вовлечения зрителя в сюжет.

6.2. Освобождение от невроза

6.2.1. Концепция преодоления невроза

Этот параграф посвящен описанию психологических процессов, лежащих в основе трансформационной арки героя. Преодоление драматургического изъяна и внутренний психологический рост зачастую происходят через кризисы и переживание тупиков.

При написании историй, в которых герой проходит трансформационную арку, сценаристы часто сталкиваются с тем, что я называю «болезнью второго акта»: начальная точка отсчета и конечные изменения, к которым должен прийти герой, ясны, а в середине творится неразбериха. Очень часто арка больше похожа на прыжок героя из точки А в точку Б, когда зритель неожиданно для себя видит его уже изменившимся, а когда и как это произошло – не успевает понять. В такие резкие изменения верится мало.

Так происходит, если сценарист слабо представляет, как внутренний конфликт героя находит свое отображение во внешних препятствиях, как антагонист и другие персонажи выражают ядро этого внутреннего конфликта и какие этапы преодоления изъяна должен пройти герой, чтобы его внутренний статичный конфликт овнешнился в системе персонажей и динамике сюжета и привел его к разрешению в финале.

Яркое начало и впечатляющий финал еще не залог успеха. «Провисание» истории в середине крайне нежелательно, потому что процесс контакта зрителя с фильмом прерывается, идентификация ослабевает, вовлеченность падает и сюжет «теряет» зрителя в процессе развития. Необходима постепенная эскалация напряжения: динамика фильма должна с каждой сценой усиливать вовлечение, возбуждение зрителя, держать его интерес, накапливать энергию, чтобы в кульминации произошла мощная катарсическая разрядка.

Удобной психологической моделью, которая позволит создать глубокую, психологически достоверную трансформационную арку героя, является пятислойная модель невроза Перлза. Эта концепция подробно описывает, через какие стадии проходит процесс психологического роста и высвобождения из невротических оков.

Фредерик Перлз предположил, что невроз можно в целом рассматривать в виде пятислойной структуры и что рост личности и освобождение от невротических оков (которое и лежит в основе изменений героя в сценарии) проходят через эти пять слоев.

При этом психологический рост – естественный, спонтанный процесс, который нельзя вызвать насильственно. С концепцией пятислойной модели невроза тесно перекликается парадоксальная теория изменений: изменения не наступают тогда, когда являются самоцелью, то есть когда человек избегает осознания и принятия себя подлинного «здесь-и-сейчас», а вместо этого всеми силами стремится стать тем, кем он на самом деле не является. Чем больше он старается что-то изменить, тем с большим сопротивлением среды сталкивается. И только когда человек отказывается от идеи изменений и обращается в глубь себя, осознавая, кто он на самом деле и какими способами выстраивает контакт с миром, изменения спонтанно и свободно происходят сами собой.

Пятислойная модель невроза дает ясное и глубокое понимание того, через какие стадии внутренней трансформации проходит герой, продвигаясь к освобождению от невротических оков, к подлинности и аутентичности.

Важно подчеркнуть, что эта концепция относится не столько к внешнему событийному ряду сюжета, сколько к внутреннему путешествию героя. Именно поэтому она наиболее гармонично перекликается со сценарными концепциями Майкла Хейга и Кристофера Воглера. По Хейгу, в ходе развития сюжета герой продвигается от защитной маски к истинному «Я», Воглер также в своей концепции достаточно подробно описывает психологическую подоплеку изменения характера в ходе путешествия героя.

Ниже я кратко и схематично описываю обе эти концепции.

6.2.2. Шесть ступеней структуры сюжета Майкла Хейга

Структура сюжета Хейга включает в себя три акта, шесть этапов и пять поворотных пунктов (рис. 6.1).

В этой структуре есть два уровня – внешнее и внутреннее путешествие героя. Каждому этапу внешних событий истории соответствует определенный этап внутренней трансформации героя.

Первый акт начинается с первого этапа – экспозиции: это знакомство с героем, его привычным миром, персонажами, которые его окружают, его отношением к ним и их отношением к нему.

На уровне внутреннего путешествия этот этап соответствует жизни героя в маске, здесь проявляется его ложная идентичность. На этом этапе герой не слишком счастлив, но привык и потому живет по инерции в привычном мире, действуя привычными способами.

Дальше наступает первый поворотный пункт, то есть происходит завязка (в других концепциях это чаще всего проблема), которая у Хейга называется «Возможность» – побуждающее происшествие, которое приводит к нарушению привычного баланса в мире героя и к тому, что чаще всего здесь у героя появляется цель, здесь собственно стартует конфликт и определяются его стороны (пара «протагонист – антагонист»).

После первого поворотного пункта наступает второй этап – новая ситуация. Герой предпринимает первые попытки решить проблему, как правило поверхностные и формальные. Он еще не осознал наступление изменений и всю серьезность ситуации и пытается отделаться малой кровью, «проскочить», по-быстрому справившись с возникшей задачей.

Некоторые авторы дополняют структуру Хейга последовательностью смены планов достижения цели. На втором этапе герой формирует план А.

На уровне внутреннего путешествия этот этап соответствует проблеску возможности жить по-настоящему, который возникает благодаря Провидению, собственному желанию героя или судьбе.

Однако дальше случается второй поворотный пункт, который называется «Смена планов»: в этой точке героя настигает первая неудача, план А проваливается.

Это ознаменовывает переход во второй акт, который начинается с третьего этапа – прогрессии: здесь происходит развитие действия, герой предпринимает вторую попытку решить проблему и формирует план Б.

На уровне внутреннего путешествия на этом этапе герой начинает движение к своей подлинной сути, однако при этом пока не отказывается от ложной идентичности.

Это приводит к третьему поворотному пункту – Точке невозврата: пути назад больше нет, жить по-старому уже невозможно, а по-новому герой еще не умеет; здесь часто происходит смена мотивировки.

Далее следует четвертый этап – Усложнение и рост ставок: прогрессия усложнений, конфликт эскалирует, угроза нарастает, препятствия кажутся непреодолимыми.

На уровне внутреннего путешествия на этом этапе полностью «вылупляется» истинное «Я» героя, но нарастает страх.

В результате прогрессии усложнений наступает четвертый поворотный пункт – Большое поражение: неудача, провал плана Б, ложная кульминация – «все пропало», «хуже некуда», дно.

На дне, в точке «хуже некуда», герой осознает что-то важное о себе и прорывается в третий акт, где пятый этап – это Последний рывок: мобилизуя последние силы, герой формирует план С.

На уровне внутреннего путешествия на этом этапе герой готов лишиться всего в жизни ради правды.

Последний рывок приводит к пятому поворотному пункту – Кульминации истории. Это точка наивысшего напряжения, решающая схватка, от которой зависит исход конфликта.

После нее наступает последний, шестой этап – Последствия: развязка, разрешение конфликта, установление нового баланса.

На уровне внутреннего путешествия этот этап соответствует окончанию внутреннего пути героя – он нашел свою судьбу.

6.2.3. Путешествие героя Кристофера Воглера

В своей концепции Воглер опирается на мономиф Джозефа Кэмпбелла – универсальную для любой мифологии структуру построения странствий героя. Большим преимуществом концепции Воглера является психологическая подоплека, которую он формулирует для каждого этапа развития сюжета.

Структуры Хейга и Воглера во многом перекликаются, однако в последней есть принципиально важные этапы, которых нет в первой. Структура Воглера (рис. 6.2) ценна включением в себя психологизмов и архетипов, которые выражают те или иные пласты важного человеческого опыта.

Первый акт (отправление в путь, расставание) начинается с погружения в Обычный мир героя. В этом мире назрел кризис, однако у героя нет желания и мотивации что-либо менять.

Дальше происходит побуждающее происшествие, Зов к приключению: событие, которое врывается в привычный мир героя и нарушает существующий баланс, подталкивая его к тому, чтобы он отправился в мифологическое (и психологическое) путешествие.

Однако, сопротивляясь изменениям, как это свойственно нашей психике, герой Отказывается от зова – путешествие кажется слишком сложным, привычный мир не отпускает, герой держится за прежнюю жизнь и не готов прикладывать усилия для изменений. Но зов к приключениям заставляет его иначе взглянуть на свою жизнь, переосмыслить ее и осознать, что она больше его не устраивает.

Дальше героя ждет Встреча с Наставником – это важнейший архетип, который символизирует мудрость и внутреннюю силу, которая есть в каждом из нас. По сути, архетипический образ Наставника – это проекция ресурса и стремления к изменениям самого героя. Часто встреча с Наставником ознаменовывает своеобразный ритуал инициации – Наставник помогает герою преодолеть сопротивление изменениям и последовать Зову.

После чего происходит Переход первого порога. Здесь героя поджидает встреча с еще одним архетипическим образом – Привратником (Хранителем порога), который символизирует выход за границы привычной жизни (той самой известной в популярной психологии «зоны комфорта). Надо сказать, что в концепции Воглера любые персонажи – чудовища, демоны, колдуны – символизируют распространенные человеческие страхи. Привратник – это еще одна форма сопротивления изменениям, которая выражает страх неопределенности и неизвестности. Кстати, в отличие от психоанализа, где с сопротивлением пациента конфронтируют (преодолевают), в гештальт-терапии существует концепция поддержки сопротивления. Она заключается в том, что не стоит бороться с сопротивлением (это бессмысленно и бесперспективно), а нужно дать клиенту полностью пережить его – и тогда оно, будучи полностью выраженным, иссякнет, дав пространство противоположной тенденции – стремлению к изменениям. В мифологии этот процесс представлен так: герой делает Хранителя порога союзником, чтобы, заручившись его поддержкой, погрузиться в новый мир.

Второй акт (Погружение, Инициация, Проникновение) начинается со знакомства с новым миром и его правилами – это этап Испытания, Союзники, Враги. Здесь герой сталкивается с реалиями новой ситуации, тестирует ее, экспериментирует, «пробует на зуб» – осваивается в мире (материальном или метафорическом), в который попал. Ему предстоит столкнуться с первыми препятствиями и испытаниями, здесь он приобретает союзников и врагов.

Приближение к сокровенной пещере (погружение в сокрытую пещеру, погружение в бездну) – герой подступается к ужасному, часто скрытому, месту, ради которого и затевалось путешествие. На психологическом уровне этот этап обычно ознаменовывает приближение к самым потаенным областям его души, подступ ко дну, бездне, кризису. Перед тем как заставить себя шагнуть в эту бездну, герой обычно останавливается, собирается с силами, готовится.

И дальше наступает Суровое испытание (Главное испытание): герой сталкивается с самым большим своим страхом, со смертельной опасностью, и неизвестно, выживет он или нет. На психологическом уровне это дно кризиса, тупик, когда кажется, что ситуация безвыходная и ничто не поможет. Этот этап может случиться в середине фильма или в конце второго акта. Это дно истории, но еще не ее кульминация.

Пройдя суровое испытание, побывав на дне, герой получает Вознаграждение, которое символизирует его перерождение. Это могут быть материальные волшебные подарки (меч-кладенец, живая вода). На глубоком психологическом уровне вознаграждение обозначает какое-то важное открытие, осознание героем чего-то важного о самом себе. Если обратиться к атрибутам героя из предыдущей главы, то именно здесь он осознает свой главный изъян и получает ресурс для его преодоления с тем, чтобы дальше реализовать свою истинную потребность. Это знание о себе позволяет герою прорваться в третий акт.

Третий акт (Возвращение) начинается с этапа Путь назад (Обратный путь). Иногда это путь в буквальном смысле – герой физически возвращается туда, откуда начал свое путешествие. Но чаще всего этот путь назад символический, на самом деле герой движется вперед, к реализации своей потребности. Его ждет проверка того, как он усвоил ценные знания о себе, которые вынес из сурового испытания. Его задача – применить их на практике, поделиться с миром. Здесь герой должен действовать новыми способами, которые и приведут его к реализации потребности. Опасность еще не миновала – герою предстоит финальная схватка.

Возрождение (Воскрешение) – это кульминация истории. Здесь герой часто снова сталкивается со смертью (своей или чужой), символизирующей его полное перерождение. На этом этапе герой должен доказать, что усвоил знания, которые ему открылись в суровом испытании и на протяжение всего пути. Иногда здесь же случается финальное самооткровение – последний пазл, который ознаменовывает завершение процесса внутренней трансформации героя, его окончательное обновление.

Возвращение с эликсиром (Свобода жить) – герой возвращается в свой привычный мир обновленным, изменившимся. Эликсир символизирует новый опыт, новые знания о себе, изменения, которые приобрел герой в процессе пути. Если путь завершен успешно, то герой становится властелином двух миров – это символ высшей степени самоактуализации и целостности.

Как мы видим из концепций Хейга и Волглера, внутренняя трансформация – это основа пути героя. Пятислойная модель невроза описывает психологические этапы такой трансформации. Эта модель хорошо соотносится и с другими сценарными системами, в которых предусмотрено изменение героя.

Описание слоев невроза я буду сопровождать примерами из много раз упомянутого «Дня сурка», поскольку этот фильм ярко иллюстрирует застревание человека в невротической ловушке и невозможность выбраться из нее, не пройдя через эти пять слоев.

6.3. Пятислойная модель невроза – основа построения арки изменений героя

6.3.1. Первый слой невроза: маски и роли

Первый слой – это этап клише, ролей, игр, масок, стереотипных и неподлинных реакций.

Первый слой – жизнь в маске. Это уровень, на котором человек играет в социальные игры и теряет себя в ролях. Он ведет себя как личность, которой он на самом деле не является. Это те маски, которые мы на себя надеваем, когда проживаем не свою жизнь.

На протяжении своей жизни большинство людей, по мнению Перлза, стремятся к актуализации своей «Я-концепции» вместо того, чтобы актуализировать свое подлинное «Я». Мы плохо понимаем и неохотно принимаем себя такими, какие мы есть, зато рьяно стремимся быть кем-то другим, подгоняя себя под несвойственные нашей природе параметры. В результате испытываем чувство неудовлетворенности.

Мы с презрением и недовольством относимся к своим истинным качествам и отвергаем их, отчуждаем от себя, создавая пустоты, которые затем заполняем чужими, искусственными, фальшивыми привычками и навыками, чуждыми нашему естеству. Мы начинаем вести себя так, будто в самом деле обладаем теми качествами, которых требует от нас окружение, и в конце концов начинаем требовать их от себя сами.

Большинство из нас проводят так практически всю жизнь: играя в социальные игры, действуя стереотипными способами, упорядочивая свое время пустыми бытовыми и светскими ритуалами, выполняя привычные обязанности, заполняя паузы ненужными делами, телевизором, поверхностной болтовней, теряя себя и не находя времени заглянуть внутрь себя подлинных, почувствовать, каково нам живется на самом деле, осознать, чего мы хотим по-настоящему. Точнее, мы неосознанно делаем все, чтобы этих пауз не было: бежим от малейшей возможности встречи с собой, потому что риск заглянуть за привычную маску страшит и тревожит.

Задача сценариста на этом уровне – познакомить зрителя с привычным миром героя, с его сложившимся устоем жизни и характером, с его масками и стереотипным социальным взаимодействием, чтобы затем выбить героя из точки невротического равновесия. Не очень счастливый, но привычный мир должен пошатнуться – вскоре в него ворвется неизбежное нечто, несущее в себе изменения.

После знакомства с привычным миром героя события сюжета должны прервать его обычное поведение, выбить почву из-под ног, привести к фрустрации его стремление оставить все как есть. Система персонажей и события фильма должны действовать как катализатор, запускающий цепочку необратимых изменений, которые больше не позволят герою прятаться от реальности. Если это происходит, то герой переходит на второй уровень (слой).

В структуре Хейга первый слой полностью соответствует экспозиции – жизни в маске, ложному «Я», когда герой не очень счастлив, но привык. Первая поворотная точка (Возможность) выбивает почву из-под ног, нарушает привычный ход вещей и выталкивает героя во второй слой.

В структуре Воглера первый слой соответствует Обычному миру героя, в котором назрел кризис, но еще нет необходимости что-то менять. Зов к приключению врывается в привычный мир и нарушает существующий баланс.

«День сурка»: мы встречаем Фила в его обычном мире, за его привычным занятием – он профессионально, но совершенно безучастно рассказывает на камеру прогноз погоды, сопровождая свои слова заученными жестами, иллюстрирующими перемещение циклона на виртуальной карте. Камера отъезжает, и мы видим, что Фил жестикулирует на фоне пустой стены – карта оказывается фальшивкой, как и натянутая улыбка героя.

По первым же сценам мы видим, что с окружающими у Фила отношения поверхностные и прохладные, он переходит из сцены в сцену с безразличным и скучающим выражением лица, саркастично шутит, смотрит на окружающих свысока, а они посмеиваются над его самомнением у него за спиной. Наиболее скептично к нему настроен оператор Ларри – именно его взгляд на Фила предлагается зрителю как основная оптика, через которую нужно воспринимать главного героя.

Фил, как и в предыдущие несколько лет, отправляется в городок Панксатони, из которого снова должен провести репортаж со «Дня сурка». Все очень рутинно и буднично, кроме появления нового продюсера Риты, но и на ней Фил лишь ненадолго останавливает взгляд, а затем и вовсе смотрит сквозь нее – как и сквозь всех остальных людей вокруг.

Ему никто и ничто не интересны, он выполняет работу автоматически, спустя рукава, и торопится как можно быстрее вернуться домой. Но его планы нарушены бураном, и съемочная группа вынуждена остаться на ночь в городке.

Но следующий день не наступает – Фил снова просыпается в Панксатони 2 февраля.

6.3.2. Второй слой невроза: фобический, искусственный

Переходу во второй слой сопутствует ощущение «что-то не так»: человек понимает, что его привычная реальность больше его не устраивает, и это вызывает тревогу.

На этом уровне человек начинает осознавать, что жизнь, которой он живет, фальшива, а маски, которые он надевает, и роли, которые играет, не дают жизненной энергии. Привычная анестезия начинает оттаивать, и вырастает неудовлетворенность собой и своей жизнью. Человек начинает видеть свои отрицаемые ранее качества, и это приносит эмоциональную боль.

В этой точке его сопротивление максимально, силы психики задействуются полностью, чтобы вернуть все на свои места. Герой боится, что если он откажется от искусственных масок и выученных ролей, примет отвергаемые ранее части себя и начнет вести себя более аутентично, то окружающие отвергнут его.

Осознание фальшивости собственной жизни провоцирует всплеск сильной тревоги, и в попытках избежать переживание этой тревоги человек начинает манипулировать окружающим миром. Большинство людей, достигая фобического слоя, начинают прибегать к разным способам избегания – глушить это состояние алкоголем, седативными средствами либо находить внешние развлечения, призванные помочь им избежать острое переживание кризиса.

Если речь идет об описанном в предыдущем параграфе конфликте противоречивых тенденций, то человек может идентифицироваться с одним из полюсов, а противоположный спроецировать на окружающий мир и тогда он подменяет проживание своего противоречия бессмысленной борьбой с собственной проекцией, атакуя людей, на которых проецирует собственную избегаемую полярность.