Ключ от вечности

Юный Фридрих удивлялся той неукротимой энергии, с которой его дядя, человек далеко уже не молодой, отмеривал милю за милей, день за днем.

В дороге умер старый ослик, но дядя не купил нового – он собрал часть вещей, сложил в котомку, взвалил на плечи и снова отправился в путь, еще до рассвета, словно за ним черти гнались.

– Где мы будем сегодня ночевать, дядюшка? – повторил Фридрих, не надеясь получить ответ. – У меня больше нет сил идти!

И тут впереди среди деревьев замерцал таинственный огонек.

– Вон, ты видишь этот свет? – проговорил дядя, показывая на этот огонек. – Господь не оставил нас!

Юный Фридрих преисполнился надежды. Он прибавил шагу, стараясь не отставать от дядюшки, и скоро они подошли к домику из закопченных бревен, над входом в который висела засохшая виноградная лоза – знак для путников, что здесь они могут найти недорогую выпивку, а также закуску и ночлег.

– Вот и таверна! – воскликнул дядя, толкая дверь.

Внутри таверна не вызывала мыслей об уюте и гостеприимстве. Низкий потолок поддерживали закопченные балки, пол покрыт камышом, который давно следовало переменить. На грубых скамьях за длинным, кое-как оструганным столом сидели несколько припозднившихся путников, попивая дешевое вино из хозяйского погреба и закусывая его кровяной колбасой.

Один из них – здоровенный детина в продранном на плече кафтане, – видно, выпил уже сверх меры, потому как уронил голову на стол и спал, изредка всхрапывая.

Сам хозяин стоял, подбоченясь, в глубине комнаты и подозрительно оглядывал своих гостей.

Увидев в дверях новых посетителей, он расплылся в кривой улыбке и проговорил хриплым голосом:

– Добро пожаловать, гости дорогие! Что привело вас в мою скромную харчевню? Чего желаете? Могу предложить вам молодого винца и свежей колбаски – только вчера закоптили!

– И вина, и колбасы! – оживился юный Фридрих. – С самого утра ни крошки во рту не было!

– И какое-нибудь местечко для ночлега! – добавил его дядя. – Такое, где бы нас никто не побеспокоил.

– Не извольте беспокоиться, добрые господа! – хозяин быстро оглядел гостей с ног до головы, отметил их пыльную поношенную одежду, усталый вид, скромную поклажу и добавил:

– И местечко для ночлега – все найду, если расплатитесь добрыми баварскими талерами или саксонскими золотыми!

– Не беспокойся, хозяин, за платой не постоим! – старший путник бросил на стол тяжелую монету. – Вот тебе первая, а коли угодишь нам – будут и ее сестрицы!

Хозяин ловко подхватил монету, попробовал ее на зуб и заулыбался шире прежнего:

– Золото, доброе саксонское золото! Все вам будет, добрые господа, и еда, и питье, и комнату я вам дам самую лучшую. Там вас точно никто не побеспокоит!

Он обмахнул своим фартуком свободный конец стола, поставил на него кувшин с вином и две оловянные кружки:

– Извольте за стол, добрые господа, а я пока распоряжусь насчет комнаты!

Дядя с племянником сели за стол. Тут же появилась румяная дочка хозяина, поставила перед ними блюдо аппетитно шкворчащей колбасы и добрую ковригу хлеба. Мужчины принялись за еду, хозяин же ушел распорядиться насчет ночлега.

Вскоре юный Фридрих от усталости и сытости начал клевать носом. Дядя растолкал его, и они отправились за хозяйской дочкой на заднюю половину харчевни, где им выделили пусть тесную и душную, но все же отдельную комнату. Правда, кровать в ней была всего одна, но она все же была, что в те времена считалось большим удобством, если не роскошью.

Хозяйская дочка строила юному Фридриху глазки, но он этого не заметил, поскольку уже едва держался на ногах и тут же повалился на кровать, не раздеваясь.

Едва дядя с племянником ушли из общей комнаты, детина в продранном кафтане, который только что, казалось, спал мертвым сном и изредка всхрапывал, поднялся из-за стола и быстро огляделся. Сна у него не было ни в одном глазу. Не заметив ничего подозрительного, он выскользнул из харчевни и скрылся в темноте. Шел он мягкими, бесшумными шагами опасного хищника.

!!!

Перед ужином Надежда снова поплелась на склад, чтобы еще раз внимательно обследовать сумку Муравьевой. Вдруг там найдется предмет, который даст ответы на ее вопросы. Кто эта женщина? Что она делала в автобусе? Куда ехала? То есть, очевидно, в город, но отчего таким неудобным способом? И наконец, куда она подевалась после аварии? В этой больнице ее точно нет, Надежда узнавала.

И самый главный вопрос: отчего Надежду приняли за нее? Потому что в руках у нее была сумка Муравьевой с ее паспортом? Не иначе, так и есть. Но вот как эта сумка оказалась у нее в руках… Этого припомнить Надежда пока не смогла.

Дверь склада была полуоткрыта. Надежда Николаевна деликатно постучала, но ей никто не ответил. Она заглянула внутрь. На складе никого не было, очевидно, в воскресенье персонал больницы чувствовал себя весьма вольно. Как известно, кот из дома – мыши в пляс.

Ну что ж, она не виновата, что кладовщицы нет на месте! Без нее будет гораздо удобнее порыться в сумке…

Надежда проскользнула внутрь, сняла с полки знакомую бордовую сумку, плюхнула ее на стол и хотела приступить к обследованию, как в коридоре раздались приближающиеся шаги и послышались приглушенные голоса.

– Я как раз этой Муравьевой муж, – говорил мужчина. – Я ее сегодня домой хочу забрать, так вот ее вещи…

– Ничего не знаю, – отвечала женщина. – Мне никто ничего не говорил, а без распоряжения выдавать вещи больных не положено…

Шаги приблизились к двери, и та же женщина растерянно проговорила:

– Что ж это я, дверь забыла запереть… вроде же закрывала…

Дверь начала открываться.

Надежда представила, как муж таинственной Муравьевой увидит, что она роется в вещах его жены, и почувствовала, как щеки вспыхнули от стыда. Она схватила бордовую сумку, прижала ее к груди и затравленно огляделась. В углу склада она увидела закуток, отгороженный плотной матерчатой занавеской. Заскочив туда, Надежда задернула занавеску и замерла.

Закуток оказался пыльным и тесным. Видно, здесь давно не убирали, потому что в носу сразу зачесалось от пыли. Надежда стояла рядом с пустым ведром, к которому была прислонена швабра. За спиной находилась дверь, закрытая на задвижку.

Мужчина и женщина вошли на склад.

Надежда прильнула к щелке между занавеской и стеной – ей хотелось взглянуть на мужа Муравьевой.

Сначала она увидела кладовщицу, потом разглядела мужчину, с которым та разговаривала. Мужчина стоял к Надежде спиной, и его худая сутулая фигура была ей определенно знакома.

Внезапно мужчина настороженно оглянулся – видимо, почувствовал на себе чей-то взгляд. Надежда испуганно отшатнулась от занавески, чтобы он ее не заметил, но доли секунды ей оказалось достаточно, чтобы узнать его.

Костистое лицо, туго обтянутое желтоватой кожей, близко посаженные глаза, седоватый ежик волос… Этот самый мужчина приходил к ней в палату, представившись племянником пациентки Муравьевой. Ага, теперь, значит, он уже муж!

Надежда вспомнила, как поздно вечером видела его же уходящим из больницы с ее собственной сумкой в руках… А там, между прочим, дорогой мобильный телефон и вещи… На свадьбу ведь ехала. Хорошо, хватило ума платье красивое за город не брать и туфли новые. Но кашемировый джемпер, нарядный очень, тоже почти новый, и брюки тоже было жаль. Куда они задевались?

Надежда подумала, что надо бы насчет одежды завтра спросить сестру-хозяйку, но отогнала эту мысль как несвоевременную.

Она снова выглянула из своего укрытия. Мужчина больше не смотрел на нее, его внимание сосредоточилось на кладовщице.

– Муж я ее, Ирины Муравьевой, – повторил он, – сегодня домой ее отвезу, а сейчас хочу вещи забрать.

– Ничего не знаю! – стояла на своем кладовщица. – Выйдите, мужчина. Сюда вообще посторонним заходить нельзя. Завтра приходите, тогда все врачи будут, они насчет выписки распорядятся.

– Какой же я посторонний? – тянул мужчина. – Разве же я посторонний? Ничего я не посторонний…

Произнеся эти слова, он оглянулся на дверь, прикрыл ее плотнее и придвинулся к кладовщице.

– Тетка, лучше выдай мне ее сумку, если не хочешь неприятностей! Ты в этой больнице работаешь, а придется тебе в ней лежать в качестве пациента! И возможно, даже в реанимации!

Кладовщица испуганно отшатнулась от него и вполголоса забормотала:

– А она свою сумку уже забрала. Вот, место пустое. Здесь ее сумка лежала, в соответствии с номером, а больше не лежит. Значит, забрала не в мою смену…

– Здесь не ее сумка была! Я проверил! Сейчас мы все у тебя пересмотрим…

Мужчина шагнул к полкам. Кладовщица открыла рот, чтобы закричать, но сутулый мужчина не глядя ткнул ее кулаком, и тетка беззвучно сползла на пол.

В этот момент случилось непоправимое. Надежда не удержалась и громко чихнула.

Мужчина удивленно оглянулся, увидел шевельнувшуюся занавеску и бросился к ней. Но на полпути споткнулся о бесчувственное тело кладовщицы, чуть не упал, громко выругался и продолжил движение.

Этой секундной заминки Надежде хватило, чтобы дернуть задвижку на двери закутка, распахнуть эту дверь и выскочить наружу.

Она оказалась в полутемном больничном коридоре, заваленном всевозможным хламом. Надежда задержалась еще на долю секунды, чтобы захлопнуть за собой дверь и толкнуть на нее сложенную рядом груду ящиков.

В следующую секунду с другой стороны на дверь обрушился удар, но дверь устояла.

Надежда не стала терять драгоценного времени – не разбирая дороги и не оглядываясь, припустила по коридору в единственно возможном направлении.

Позади нее раздавались глухие удары, затем грохот падающих ящиков…

Впереди замаячил свет.

Надежда вылетела в приоткрытую дверь и оказалась в больничном дворе. Прямо перед ней стояла «газель» с распахнутыми задними дверями. Видимо, привезли продукты для больничной кухни. Не раздумывая ни секунды, Надежда с непостижимой ловкостью впрыгнула в кузов и спряталась за грудой пустых коробок.

Коробки были сложены кое-как и тут же обрушились на Надежду, завалив ее с головой. Впрочем, они были пустые и не причинили ей никакого вреда.

Снаружи раздался топот, должно быть, во дворе появился преследователь Надежды. Дверцы грузовика скрипнули, и Надежда сжалась в ужасе… но в ту же секунду раздался громкий лязг и внутри стало гораздо темнее. А потом мотор заурчал, и «газель» тронулась с места.

Сердце Надежды бешено колотилось.

Первой мыслью было, что ей все же удалось удрать от того страшного человека. Затем она подумала, что такие авантюры ей явно противопоказаны. Особенно если учесть, что она только что попала в серьезную аварию и пролежала сутки без сознания. Хотя голова, как ни странно, не болела и не кружилась. И вообще, от бега Надежда почувствовала себя гораздо лучше. Не зря говорят: движение – жизнь!

Надежда перевела дух и уселась поудобнее.

Только гораздо позже она осознала, что едет неизвестно куда в кузове грузовой машины и одета, можно сказать, в пижаму. Ну да, на ней был тот самый комплект, который подарила приятельница Алка, – брюки красные, верх в клеточку, да еще тигренок на груди.

Надежда решила во что бы то ни стало добраться до водителя и попросить его вернуться в больницу. Она выбралась из-под груды коробок и протиснулась к стенке, за которой находилась кабина водителя. В стенке было небольшое окошко с толстым стеклом, за которым виднелся кудрявый затылок молодого парня.

Надежда постучала в окно – сначала негромко, деликатно, поскольку знала, что водителя за рулем ни в коем случае нельзя пугать, так можно спровоцировать аварию. Уж ей ли не знать! Можно сказать, на своей шкуре испытала… Водитель не отреагировал, непрерывно раскачиваясь в каком-то странном ритме.

Надежда постучала громче, но снова безрезультатно. Водитель ее не слышал. Наконец она забыла об осторожности и принялась изо всех сил колотить кулаками в окошко, но водитель по-прежнему не обращал на нее никакого внимания. И тут она увидела, что в уши парня вставлены наушники от музыкального плеера. Надежда поняла, что парень слушает громкую музыку.

Ей ничего не оставалось, как ждать, пока он доедет до конечного этапа своего маршрута и остановится.

Она без сил опустилась на пол и огляделась.

Вокруг нее были разбросаны коробки, среди которых валялась бордовая сумка – Надежда как схватила ее на складе, так и бегала, прижимая чужую сумку к груди…

На металлической вешалке, привинченной к стенке кузова, висела красная мужская куртка с капюшоном – видно, ее оставил водитель или грузчик. Тут же валялись мужские резиновые сапоги огромного размера.

Надежда надела куртку – ей было холодно, привалилась к стенке и сама не заметила, как задремала. Видимо, наступила разрядка после бешеной погони и пережитых волнений… Машина ехала ровно, на шоссе не было ни перекрестков, ни светофоров. Надежда даже начала видеть сон…

Проснулась она от тишины. В первый момент Надежда не могла понять, где находится, – полутьма, жесткий пол, вокруг какие-то коробки. Затем вспомнила, как в панике убегала от сутулого злоумышленника, как спряталась в «газели» и уехала из больницы в неизвестном направлении.

Сейчас мотор не работал, значит, грузовик доехал до места назначения.

Надежда поднялась, подхватила бордовую сумку и пробралась к двери. Одна нога у нее была босая – видимо, тапка потерялась в пылу погони. Ходить босиком было неприятно, поэтому Надежда сунула ноги в резиновые сапоги и попыталась открыть дверь. Но из этого ничего не вышло – дверь была заперта снаружи.

Надежда расстроилась. Надо же, заснула не вовремя и проспала момент прибытия. А теперь водитель ушел, неизвестно где оставив свой грузовик, и вернется, может быть, только завтра утром. Значит, ей придется ночевать в этом кузове, в холоде и на жестком полу… так и простудиться недолго. И есть хотелось – сил нет!

Надежда вспомнила чудные, тающие во рту пирожки бабушки Сундуковой – и рот наполнился слюной. Да и от больничного ужина она сейчас не отказалась бы.

Надо же, Надежда была заперта в грузовике, который возит продукты, и как раз в то время, когда продуктов в нем нет!

Она пнула пустую коробку – и вдруг услышала внутри нее глухой звук, как будто в коробке что-то перекатилось. Надежда торопливо открыла коробку и обнаружила в ней три пакета картофельных чипсов – с луком, с грибами и со сметаной.

Должно быть, эти пакеты затерялись при разгрузке, но Надежда восприняла находку как дар небес. Она надорвала один, со сметаной, и принялась неторопливо жевать, чтобы на подольше растянуть свои скудные запасы.

Внезапно раздались подозрительные звуки. Кто-то тихонько ковырялся в дверном замке грузовика, явно пытаясь его открыть.

Если минутой раньше Надежда мечтала, чтобы кто-нибудь услышал ее и открыл «газель», то теперь она отчего-то испугалась.

Тот, кто возился с замком, явно старался делать это незаметно, воровато – наверняка это был не водитель и не экспедитор. А кто тогда? Вор? Грабитель? Какой-то злоумышленник? Но что здесь возьмешь, кроме пустых коробок? А может, это тот самый человек, который преследовал Надежду Николаевну в больнице? Может быть, он выследил и пришел по ее душу?

Надежда спряталась за грудой коробок и затихла.

В это время тот, кто возился с замком, достиг своей цели. Замок щелкнул, и дверь открылась. В проеме возникла бесформенная фигура.

Поскольку свет падал сзади, разглядеть подробности Надежда не могла, она видела только что-то большое и пугающее. Она подалась назад, при этом груда коробок, за которой она пряталась, обрушилась, и Надежда оказалась на виду.

Тот, кто стоял у дверей, от неожиданности попятился и громко вскрикнул:

– Ой, мама!

Потом снова вскрикнул, на этот раз совсем непонятно:

– Таня! Танечка!

Тем временем глаза Надежды привыкли к перемене освещения, и она разглядела своего неожиданного гостя. Это был крупный и рослый человек с широким плоским лицом, покрытым сивой многодневной щетиной, облаченный в грязную женскую синтетическую шубу огромного размера. В общем, бомж.

Бомж тоже пригляделся к Надежде и успокоился. Уверенным и суровым голосом он проговорил:

– А вы, мадам, что здесь делаете? Кто вас уполномочил здесь хозяйничать?

«Ишь, как выражается! – восхитилась Надежда. – Не иначе, в прежней жизни был человеком умственного труда!»