Ключ от вечности

– Ох, Надя, если бы ты видела, кто у нее до этого был в кандидатах! По Интернету знакомилась – ужас какой-то! Даже иностранцы были, да и те полный кошмар.

Ясное дело, подумала Надежда, нормальный-то человек разве будет в Интернете жену искать? Всякое, конечно, бывает, случаются исключения, но все же…

Дальше выяснилось, что у нового мужа в городе полно родственников – три сестры, дядя Ваня и еще один дядя, Степа. А родители у них живут в деревне, это по Выборгскому шоссе до большого поселка Рейволово, а от Рейволова в сторону километров семь, дорога не очень, но на машине проехать можно. Там деревня, Лена забыла, как называется, и у родителей дом большой, трехэтажный.

И вот расписались молодые вчера, во вторник, а свадьбу решили устроить в четверг, в той самой деревне, потому что родителям никак не приехать, хозяйство не бросить. И получается, что со стороны жениха родни будет навалом, а со стороны невесты – только она, теща. Даже подружка невесты поехать не сможет, у нее ребенок не вовремя заболел.

– А Витя, муж твой бывший? – осторожно поинтересовалась Надежда, сообразив уже, к чему Ленка клонит.

– Ой, Надя, да мы как развелись, так с тех пор вообще ни разу не виделись! На дочку до восемнадцати лет алименты получала, а потом как отрезало. Ни разу не позвонил, ни одного подарка на день рождения ей не сделал!

– Ну надо же… – подивилась Надежда. – Вот с какой стороны люди раскрываются.

– Так что мы давно про него не вспоминаем. Надя, поехали со мной в деревню эту! Скажем, что ты – моя двоюродная сестра. А то прямо неудобно получается, словно мы безродные. Мало того что мужа у меня нет, так еще ни братьев, ни сестер, поддержать некому.

– Да я бы с радостью, – соврала Надежда, – но, понимаешь, мы с мужем в Москву как раз уезжаем. Я уж и билеты купила.

Ленка расстроилась и повесила трубку.

А потом, когда поездка в Москву сорвалась, Надежда вспомнила про Ленкину просьбу. В самом деле, что ей делать в городе одной? Муж велел ехать на дачу к матери, проведать кота. А коту что сделается? Сентябрь удивительно теплый, кот с бабушкой прекрасно себя чувствуют на свежем воздухе.

Ленка страшно обрадовалась Надеждиному звонку. Надежда позвонила мужу, как раз успела до полета, и сказала, что уезжает с подругой на свадьбу, а деревня там глухая, с мобильной связью проблемы. Муж если и удивился, то не успел ничего сказать – объявили посадку.

Надежда купила шикарный набор постельного белья, белый, в кружевах, а матери жениха – теплый и мягкий кашемировый шарф. Рано утром в четверг Лена и ее дочка с новым мужем заехали за Надеждой на машине. За рулем сидела дочка, и машина была ее, что еще больше насторожило Надежду. В наше время редко встретишь мужчину без машины. Ну, в конце концов, это не ее дело.

Теперь, вспоминая все, что было дальше, Надежда поежилась и выругала себя идиоткой. Ну когда она научится говорить слово «нет»! И ведь отказала же Ленке поначалу, так и надо было не менять решения.

А все из-за мужа. Если бы он не полетел срочно в командировку, сейчас они прекрасно проводили бы время в Москве – гуляли, с родственниками общались, в музей какой-нибудь сходили бы или в ресторан… Но Надежда решила сделать доброе дело – поддержать Ленку в трудную минуту знакомства с новыми родственниками.

Вот истинно говорят, ни одно доброе дело не остается безнаказанным!

До Рейволова доехали довольно быстро – дорога была хорошая, зато потом начались неприятности. Долго искали поворот на дорогу к деревне, причем новый муж Ленкиной дочки ничем не помог, из чего Надежда сделала вывод, что за рулем он никогда не сидел. Наконец догадались позвонить одной из его сестер и получили довольно толковое описание дороги.

Назвать дом родителей трехэтажным можно было с большой натяжкой, если считать подвал и чердак. На самом деле это была большая старая изба, причем внутри всего одна комната, старуха так и звала ее – «зала».

Бабка с дедом оказались сильно старыми, а сестры жениха были гораздо его старше. Все здоровые, горластые, в количестве трех штук. Кто-то был с мужем, кто-то нет, Надежда очень скоро перестала и пытаться разобрать, кто с кем, запомнила только дядю Ваню – крепкий такой мужичок с цепкими глазками.

Деревня была небольшая, летом в ней жили еще и люди из города, потому как места хорошие – лес, озеро неподалеку. Но то летом, а сейчас, осенью, народу было совсем мало, только местные. Какое хозяйство не могли бросить бабка с дедом, было непонятно, потому как из домашних животных у них наличествовали только собака непонятной породы и две кошки, которые, увидев такое количество гостей, тут же куда-то подевались, только их и видели.

Сестер звали Нюрка, Манька и Глашка, именно так к ним и обращались, по-панибратски. Вообще тут не чинились, тещу тотчас стали звать Ленкой, а Надежду – Надькой.

Для Надежды слышать такое обращение от совершенно незнакомых людей было как-то неожиданно, но она, естественно, помалкивала, помня, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Надо отдать должное, сестры споро накрыли стол в «зале», а готовые блюда привезли с собой, что нужно – разогрели, что нужно – охладили, и уселись пировать.

Дальше начался полный кошмар.

Если в трезвом состоянии сестры выглядели просто горластыми вульгарными бабенками, то, выпив лишку (а что все они напьются, Надежда не сомневалась, увидев ужасающее количество спиртного, привезенного из города), три сестры превратились в трех злобных фурий. Визгливыми голосами они ругались с мужьями, которые отвечали им тем же. Очевидно, такое общение считалось в этой семье застольной беседой.

Изредка ругань прерывалась тостами и криками: «Горько!» Бабка поджимала губы, глядя на новую невестку. Дядя Ваня, хитро поблескивая глазками, предавался воспоминаниям, обильно присыпая их цветистым многоэтажным матерком. Отец семейства смотрел равнодушно, только с ужасающим постоянством наливал рюмку за рюмкой, при этом на глазах багровея. Жених вел себя прилично: быстро напился и заснул тут же, за столом.

Ленка жалась к Надежде, глядя на это великолепие с ужасом. Надежда тихо скрипела зубами. Злиться в данном случае можно было только на себя. Вот черт ее дернул согласиться на эту поездку! Можно сказать, сама вызвалась!

Пришли соседи – пара фермеров, выстроивших дом неподалеку, две припозднившиеся дачницы, старуха с палкой и двое ханыг. Эти заняли пустующий дом самовольно, никто им не препятствовал. Хозяин умер, а его дочка из города и носа не казала, провались, сказала, эта развалюха пропадом.

С приходом гостей пьянка началась по новой. Надежда выскользнула из-за стола и решила помочь по хозяйству, чтобы хоть чем-то себя занять. Лена потянулась за ней.

– Прости, Надя, – сказала она со слезами в голосе, – представить не могла, что тут такое.

– Это еще что, – вздохнула Надежда, – скоро у них другая стадия пойдет, воинственная. Не дай бог, передерутся все.

И как в воду глядела. В «зале» грохнуло, повалилась табуретка, послышался звон посуды.

– Началось, – сквозь зубы процедила жена фермера, выходя во двор. – Теперь пойдут клочки по закоулочкам. У этих Аникеевых каждый праздник так. Как они все соберутся да выпьют – так драка. А тут свадьба – вообще святое дело. Одно тебе скажу, – она повернулась к Лене, – зятек твой по этому делу слабоват. Как выпьет – так спит где придется. Так что до драки никогда не доходит.

– Слабое утешение, – пробормотала Надежда вполголоса.

Из избы донеслись крики и женский визг, потом снова загрохотала мебель, потом заголосили бабы и выскочила невеста. Рукав ее платья был оторван, волосы всклокочены.

– Кто тебя так? – сочувственно поинтересовалась жена фермера. – Муж, что ли?

– Муж дрыхнет на полу, – скривилась невеста. – Это я случайно под раздачу попала.

Обсудили ситуацию. Ехать домой никак нельзя – Ленкина дочка выпила прилично шампанского, еще не хватало неприятностей на дороге. К тому же она не хотела бросать молодого мужа на этих уродов, своих новых родственников. Они-то определенно настроились гулять три дня, до воскресенья.

Спать легли по совету жены фермера в сараюшке, старики летом сдавали ее дачникам. Там было относительно чисто, стояли старый продранный диван и раскладушка, на которую вместо матраца положили два ватника.

Надежда полночи проворочалась на скрипучей раскладушке, к тому же от ватников сильно пахло мышами. Часа в два в большом доме угомонились, а через некоторое время Надежда услышала, что кто-то возится у двери в сарайчик. Поскольку она предусмотрительно заклинила ручку сломанным стулом, тот, за дверью, ушел ни с чем, зато в окно всунулась жуткая рожа одного из давешних ханыг.

– Девочки, – прохрипел он, – вы как там?

Надежда, не отвечая, сразу же двинула в рожу поленом, которое вечером вытащила из поленницы во дворе опять-таки по совету жены фермера. Рожа булькнула и пропала.

Надежда встала с рассветом, торопливо собрала немногочисленные вещи. Еще ночью она решила, что с нее хватит. Жена фермера говорила, что муж должен утром отвезти молоко в Рейволово, Надежда решила попроситься в машину. А если не возьмут, то семь километров она и пешком пройдет. Дорога прямая, дождя нет, хорошо, что сообразила удобные ботинки взять. Ничего, дойдет! Все лучше, чем тут маяться.

– Надя, ты куда? – Лена подняла голову.

– Домой! – бросила Надежда. – Поедем со мной!

– Не могу же я ее тут бросить, – вздохнула Лена, посмотрев на дочь. – И она без мужа не поедет…

«Муж, – подумала Надежда со злостью, – объелся груш!»

– Как хочешь, – бросила она и ушла.

Дверь в избу была распахнута, несмотря на то что по ночам холодно, все же осень на дворе. Надежда мимоходом заглянула внутрь. Картина была достойна кисти Иеронима Босха. Все семейство дрыхло – кто на полу вповалку, кто на диванах и лавках. Слышался дружный оглушительный храп. На столе кисли недоеденные салаты и винегреты, остальное валялось на полу, и собака, войдя в открытую дверь, спокойно завтракала остатками пиршества.

Надежду затошнило, и она поскорее ретировалась.

Ворота у фермера были открыты, его жена встретила Надежду не очень приветливо.

– Мой-то до того напился вчера, что и встать не может. Самой молоко везти нужно. От этих Аникеевых одни неприятности! – с чувством сказала она.

Надежда помогла ей поставить в машину тяжеленные бидоны, получив за это кружку парного молока и кусок хлеба. Фермерша была настолько любезна, что довезла до самого Рейволова, хотя ей нужно было сворачивать раньше.

– Как раз на первый автобус успеете! – сказала она.

Простились они по-дружески, и Надежда поспешила к автобусной станции.

Вот, значит, как все было. Надежда откинулась на подушки. Хорошо все-таки все вспомнить. Только голова заболела от усилий, поэтому Надежда решила сменить род занятий.

Она взглянула на свои записи, и вдруг в ней проснулся азарт исследователя. Надежда захотела проверить, правильно ли расшифровала иероглифы, нарисованные на закладке в книге Муравьевой.

У нее был семизначный телефонный номер, но не было первых трех цифр – кода оператора связи. Как и планировала, Надежда решила действовать методом проб и ошибок – перебрать основные коды операторов так называемой «Большой тройки».

Она набрала первый код – тот, который был на ее собственном телефоне, затем – семь цифр, полученных в результате расшифровки…

Равнодушный механический голос сообщил ей, что набранный номер не существует.

Напомнив себе фразу незабвенного Остапа Бендера, что с каждым стулом сокровища все ближе, она набрала следующий трехзначный код и снова семь цифр.

Результат был такой же, только механический голос на этот раз был не мужской, а женский.

Надежда набрала третий вариант кода…

На этот раз ей повезло больше.

В трубке раздались длинные гудки, затем – щелчок соединения, и зазвучала протяжная, заунывная мелодия, которая ужасно действовала на нервы.

Надежда отодвинула трубку от уха, чтобы было не так громко, и уже хотела нажать кнопку отбоя, как снова зазвучал механический голос, выдавая, правда, более обнадеживающую информацию:

– Вы позвонили в книжный магазин «Чернокнижник». Если вы хотите узнать о наличии интересующей вас книги – нажмите цифру «один», если хотите сделать заказ – нажмите цифру «два», если хотите ознакомиться с программой тематических мероприятий – нажмите цифру «три», если хотите сообщить о претензиях – нажмите «четыре», в противном случае дождитесь ответа оператора.

Интуитивно Надежда Николаевна нажала единицу. Она не успела прикинуть все варианты, палец сам нашел нужную кнопку.

В трубке снова зазвучала мелодия, только не такая заунывная и тягучая. Надежда приготовилась к долгому ожиданию, но мелодия прервалась, и на этот раз прозвучал живой человеческий голос:

– Вы позвонили в магазин «Чернокнижник». Какую книгу вы заказывали?

Надежда по какому-то наитию выпалила:

– Я заказывала книгу «Тайна доктора Фауста».

В трубке возникла короткая пауза, как будто собеседник Надежды сверялся с инструкцией, затем женщина проговорила:

– Я вас соединяю.

И вновь заиграла мелодия, Надежда узнала «Полет валькирий» Вагнера. Мелодию пришлось слушать довольно долго, но все рано или поздно заканчивается, закончилась и эта музыкальная пытка. В трубке раздался мужской голос. Никаких вопросов мужчина не задавал, а произнес деловым, озабоченным тоном:

– Будьте на месте завтра в семнадцать двадцать.

– На каком месте? – спросила Надежда. – Зачем мне там быть? И как я туда попаду?

Но ей никто не ответил, ее вообще никто уже не слушал – из трубки доносились сигналы отбоя.

Надежда долго смотрела на телефон. Она рассчитывала получить какие-то ответы, но вместо этого у нее появились новые вопросы.

Кто назначил ей встречу? Где эта встреча должна состояться? И как попасть в это место, если она лежит в загородной больнице?

«Да нечего тебе и думать ни о какой встрече! – прозвучал внутренний голос. – До того ли тебе? Тебе нужно лечиться, лечиться и лечиться, как говорит местный доктор Айболит! А все частные расследования и криминальные загадки забудь, как страшный сон! Вон и так уже доигралась…»

Внутренний голос был рассудительный и настойчивый, прямо… прямо как Надеждин муж. Беда только в том, что Надежда очень редко к нему прислушивалась.

Вот и сейчас, под мерное дыхание спящих соседок, Надежда подумала, что все с ней в общем не так и плохо. Когда она встает, голова больше не кружится, ходить может довольно быстро, не запыхавшись, ссадина на затылке не кровоточит, и сестра сказала, что завтра повязку скорее всего снимут, а там, глядишь, и голову можно будет помыть. Даже синяк на щеке благодаря чудодейственной мази Марии Ивановны стал гораздо незаметнее.

Так что умнее всего попроситься ей завтра на выписку. Этот доктор Айболит, конечно, будет против, однако Надежда сможет настоять на своем. Но… куда податься? Денег у нее нет, равно как и ключей от квартиры, даже паспорт куда-то пропал.

Ну, деньги можно занять у Веры. Главное – до дома добраться, а там уж все разъяснится. Стало быть, завтра она поговорит с врачом. Нечего тут зря койку пролеживать.

С этой благой мыслью Надежда задремала.

!!!

– Куда мы идем, дядюшка? – Фридрих перевел дыхание и огляделся.

По сторонам дороги чернел лес. Смеркалось, и скоро на окрестности опустится мрачная осенняя ночь.

– Где мы будем ночевать, дядюшка? Зачем мы ушли из той деревни? Там мы могли найти хоть какой-то ночлег!

Дядя Готфрид медлил с ответом, и юный Фридрих пристально посмотрел на него. Похоже, старик теряет последние остатки разума. Третий месяц они в пути, третий месяц живут впроголодь, ночуют где придется – в крестьянских избах, на сеновалах, в грязных придорожных харчевнях. Все эти месяцы Фридрих с тоской вспоминал уютный дядюшкин домик в окрестностях Нюрнберга, славную мастерскую, где дядя учил его чинить и мастерить удивительные игрушки.

После смерти родителей дядя взял племянника к себе, он воспитывал юного Фридриха и учил его всему, что умел сам. А умел дядя немало – даже среди знаменитых нюрнбергских механиков он слыл удивительным мастером, настоящим волшебником.

Но три месяца назад с дядей что-то случилось.

Он ушел к заказчику – господину Мейстеру, богатому торговцу, и вернулся от него сам не свой. В страшной спешке собрал кое-какие вещи – только самое нужное, инструменты и велел племяннику тоже собираться.

– Но куда, дядюшка? – удивленно спросил юный Фридрих.

– Неважно куда! – ответил дядя. – Главное, уйти отсюда, пока они нас не нашли!

– Кто – они? – допытывался племянник.

Однако дядя ничего не ответил. Он связал узлы, взвалил их на ослика, запер дверь дома на замок, и они отправились в свое нескончаемое путешествие.

Поначалу Фридрих надеялся, что они где-нибудь остановятся и их жизнь снова войдет в привычную колею, но дядя шел все дальше и дальше, то на север, то на юг, из Вюртемберга – в Баварию, оттуда – в Саксонию, в Пруссию. На все вопросы племянника он отвечал уклончиво и неохотно.