Музей Монстров (сборник)

– Но не все еще кончено, милый. Остался Пит. Мне кажется, он что-то заподозрил. Во все сует свой длинный нос.

– Не беспокойся об этом, киска. Лучше приготовь постель.

Мы посмотрели друг другу в глаза.

– А Пит…

– Я сделал еще одну коробочку и полчаса назад оставил ее в квартире Пита. Он вернется туда к десяти. Как только у него зазвонит телефон, у нас больше не останется проблем.

В одиннадцать часов я набрал номер Пита. Так, на всякий случай.

Роберт К. Экворт

Черный убийца

Джек Юстис с детства мечтал быть всадником – ковбоем, цирковым наездником или жокеем – все равно, лишь бы всадником. Вместо этого из-за странностей жизни он стал судьей, а затем сельским шерифом. И по иронии судьбы, его первое знакомство с Ральфом Бертоном, хозяином большой конезаводческой фермы, состоялось в тот день, когда жена Ральфа была убита лошадью. Несчастный и досадный случай. Гнедая кобыла Аниты испугалась змеи, взбрыкнула крупом, и женщина, сброшенная с седла, ударилась головой о камень. Она умерла мгновенно. Это видели все работники конюшни, и шериф, приехав на ферму, не стал проводить расследование, а просто выразил свое соболезнование.

Тот момент абсолютно не подходил для начала дружеских отношений. Тем не менее, между огорченным Ральфом и шерифом, которому хотелось быть всадником, проскочила искра симпатии, и на протяжении следующего года, пока конная ферма менялась на глазах, Юстис зачастил с визитами в конюшни радушного хозяина, постигая науку верховой езды.

Пожалуй, самой большой переменой в хозяйстве Бертона стала продажа племенного табуна из нескольких сотен лошадей, скакавших прежде по полям или толпившихся в загонах. Док Вилли посоветовал Ральфу позаботиться о сердце, потому что оно либо мчалось бешеным галопом, либо замедлялось едва ли не до полной остановки. И Ральф, согласившись с врачом, решил успокоиться. Ходили слухи, что ему предлагали за ферму почти полмиллиона долларов, но он отказался от этой сделки, поскольку возвел свое хозяйство с нуля и не мыслил без него дальнейшего существования. Однако он продал табун и оставил лишь шесть перестарков для верховых прогулок в компании близких друзей. Чтобы облегчить жизнь миссис Ховелл, его гувернантки, Ральф закрыл верхний этаж особняка. Всех конюхов и помощников он держал на ферме до тех пор, пока они не нашли себе рабочие места – не хуже тех, которые имели у него. При хозяйстве остались только старый Томас, который был у Ральфа управляющим фермой, и два молодых парня – Барри О'Ши и Тимоти Олден. Они оба любили лошадей и каждое утро приезжали из города, чтобы помочь старику поддерживать хозяйство. Вот, наверное, и все.

Некоторые говорили, что Ральфу скоро надоест вести дела в убыток – что он продаст свою ферму и переселится в город. Но шериф знал, что этого не произойдет. Человеку хотелось жить там, где он был счастлив. А по мнению доктора, при должной заботе о своем здоровье Ральф мог прожить еще лет двадцать-тридцать.

Вскоре Джек Юстис начал заезжать на ферму при каждом возможном случае. Они с Ральфом стали настоящими друзьями, и причиной тому была их любовь к лошадям. Ральфу нравилось говорить о коневодстве и учить людей верховой езде, а шерифу хотелось этому учиться.

Вот так в тридцать четыре года Джек Юстис узнал, как держаться в седле. Он взбирался на тихую гнедую лошадь и шагом, а порой даже легким галопом, вел ее по кругу.

– Сидите прямо, и не качайтесь из стороны в сторону, – учил его Ральф. – Двигаться должна только нижняя часть спины. Войдите в ритм лошадиной поступи. Как только вы это поймете, то станете наездником.

Постепенно Юстис освоился с техникой езды, и они с Ральфом начали совершать прогулки по холмам, окружавшим ферму. Иногда они останавливались на отдых, и Ральф рассказывал шерифу о лошадях. Он знал их историю досконально – от эпохи диких полукровок, прирученных пещерными людьми, и до лучших пород наших дней. Но больше всего Бертон любил говорить о мустангах – потомках испанской породы, которые обжили прерии Запада и стали там доминирующим видом, пока люди не обуздали, а затем и не уничтожили их.

Впрочем, Ральф рассказывал не только об истории. Он учил шерифа всему, что знал об уходе за лошадьми, и даже немного касался тем селекции и выездки.

И тут в один из дней к нему приехал младший брат – приехал, чтобы остаться. Ллойд был на двадцать лет моложе Ральфа и провел свою юность на ферме под крылышком брата. Беспокойная и непостоянная натура увела его в торговый флот (или в криминальный бизнес, поскольку Юстис однажды отвечал на запрос о нем, пришедший из Калифорнии от шефа полиции). Говорили, что Анита Бертон люто ненавидела Ллойда и была ужасно рада, когда он покинул дом. Шериф ее понимал. И похоже, помощникам Ральфа тоже не нравилось возвращение Ллойда.

– Всегда заставляет ждать себя, как будто мне своих забот не хватает, – жаловалась шерифу миссис Ховелл. – Можно подумать, что он принц!

Даже обычно молчаливый старый Томас и тот как-то сказал Джеку Юстису:

– Вряд ли сердце Ральфа выдержит проделки этого бездельника.

Ллойд вел себя с Юстисом достаточно вежливо, но бывший морячок казался шерифу слишком уж скользким. От его обещания – «Ральф! Я вернулся, чтобы позаботиться о тебе!» – за милю разило циничным преувеличением. Юстис чувствовал, что реальной причиной возвращения была надежда на скорую смерть Ральфа, поскольку после гибели Аниты младший Бертон считался главным наследником огромного состояния.

Он несколько раз сопровождал шерифа и Ральфа в верховых прогулках по холмам. В принципе, парень был хорошим наездником, и любая лошадь выполняла все его приказы. Он вырос на коневодческой ферме и знал лошадей. Однако Юстис видел, что Ллойду не нравились животные. Он владел ими без любви и жалости, и, наверное, поэтому шериф чувствовал себя неловко в его компании.

Джек свел к минимуму свои визиты на ферму. Он надеялся, что Ральф поймет его без всяких объяснений. Братская верность делала эту тему запретной, и шериф старался сохранять тактичность. Однажды ему довелось проезжать мимо фермы Моргана Рейнса, который был когда-то конкурентом Ральфа. Когда Бертон продавал своих коней, Рейнс скупил у него почти весь табун. А Юстис скучал без лошадей. Он не ездил к Ральфу почти месяц. Вот почему, завидев Моргана у ограды, он остановился, чтобы поговорить о животных. И Рейнс повел его в свои конюшни.

– Эх, приехали бы вы раньше, – рассказывал фермер. – У меня тут такой скакун был – глаз не оторвать. Черный красавец, норов адский, непокорный до жути и совершенно бесполезный для хозяйства. Я продал его Ральфу Бертону. Пытался отговорить старика, но он и слушать меня не стал.

Как оказалось, две недели назад Ральф приехал повидаться с Рейнсом. Его чалый мерин умер от старости, и Бертон искал ему достойную замену. Он увидел Негра (для которого, как заметил Рейнс, лучше бы подошла кличка Дьявол), влюбился в коня с первого взгляда и забрал его к себе домой.

Юстис забеспокоился. Он решил, что Ральф взвалил на себя непосильную ношу, и на следующий день поехал повидаться с ним. Ллойда на ферме не было. Ральф с радостью пожал руку друга и ни слова не сказал о долгой разлуке. Он выглядел другим. Юстис даже немного удивился. Твиловые штаны и рубашка Ральфа были мокрыми и просоленными от пота. Прежде он следил за собой и соблюдал чистоту, а теперь был таким же чумазым, как Ллойд.

– От меня немного воняет, – с усмешкой сказал Ральф. – Но это потому, что я пытаюсь приручить Негра. Лошадь узнает людей по запаху. Ни один старый объездчик мустангов не менял своей одежды, когда укрощал норовистого скакуна. Иначе ему пришлось бы начинать все заново.

Ральф отвел Юстиса в единственную конюшню, которой он еще пользовался, и с гордостью показал ему Негра. Жеребец был красавцем, почти в полтонны весом, около метра шестидесяти в холке и с черной, как смоль, спиной. Сильное тело сочеталось с элегантной осанкой. Гордо поднятый хвост и совершенные линии головы подчеркивали благородство породы. Конь выглядел сравнительно спокойным. Когда они вошли, Негр лишь слегка всхрапнул и ударил копытом о землю, а не стал разносить стойло в щепки, как ожидал шериф. Ральф без страха подошел к скакуну и погладил заостренную морду. Конь немного занервничал, но быстро успокоился.

– Каждая лошадь рождается с дикой страстью к свободе, – сказал Ральф Бертон. – А у этого красавца она в двойной дозе. У него было несколько хозяев, и мне кажется, один из них вволю поиздевался над животным. Конь ненавидит любого, кто дурно обращается с ним, и он может чувствовать запах врага так же далеко, как воду. Я сейчас стараюсь смягчить его нрав и показать ему, что мы можем стать друзьями.

Внезапно жеребец поднял голову и оскалил зубы. Он тихо заржал. Его уши настороженно зашевелились. Дверь открылась, и в конюшню вошел Ллойд. Негр тут же взвился на дыбы, а затем угрожающе ударил копытами о землю.

– Ты пугаешь его, брат, – сказал Ральф. – Лучше подожди нас снаружи.

Когда они вышли из конюшни, Ллойд подошел к ним и сердито замахал пальцем перед носом Ральфа.

– Этот конь – настоящий убийца. Кроме тебя, он никого не подпускает. А что если эта тварь набросится? Такие дикие животные всегда кидаются на своих хозяев. Лучше избавься от него.

– Не беспокойся, Ллойд. Скоро мой Негр станет шелковым.

Его брат пожал плечами и удалился. Ральф хмуро смотрел ему вслед. Потом он повернулся к Юстису.

– Негр не убийца, Джек. Он просто родился не в свое время, и это его беда. Ему надо было появиться на свет сто лет назад – диким и свободным, ведущим свой табун через прерии.

– Даже не знаю, что сказать, – ответил шериф. – Возможно, Ллойд прав. Вы будьте с Негром осторожнее.

Следующие десять дней Юстис был слишком занят служебными делами, чтобы навещать ферму Бертонов. Когда же он направился туда, погода испортилась. Надвигалась буря. Кроме Ральфа, на ферме никого не было. Ллойд уехал в город, миссис Ховелл решила погостить у сестры, а старый Томас остался сидеть у постели заболевшей дочери. Молодые парни – Барри О'Ши и Тимоти Олден, – закончив работу, разъехались по домам.

– Джек, я хочу тебе кое-что показать, – с улыбкой сказал Ральф.

Он отвел Юстиса в конюшню и при нем начал готовить Негра к выездке. Тот спокойно позволил взнуздать и оседлать себя. Через пару минут Ральф вывел его в загон, вскочил в седло и, не спеша, проехал несколько кругов. Негр двигался с необычайной грацией. Проезжая мимо Юстиса, Ральф нежно поглаживал бок скакуна.

– С любым конем нужно вести себя правильно, и тогда он станет вашим, – заметил Ральф. – Интересно, что скажет Ллойд, когда увидит это. Заявления о том, что на Негре никто не усидит больше минуты, ушли в историю.

Когда они отвели коня обратно в стойло, Негр заржал и начал рыть копытом землю.

– Он чувствует приближение бури, хотя до нее еще несколько часов, – сказал Ральф. – Буря и пожар пугают любую лошадь.

Юстис тоже испытывал какую – то тревогу. Ему не хотелось оставлять Ральфа в полном одиночестве. А вдруг у старика случится сердечный приступ?

– Поедем ко мне, – предложил он другу. – Поужинаете со мной и Нэнси.

– Спасибо, Джек, но я лучше останусь здесь. Мне надо приготовить пищу для Ллойда. Он скоро вернется. Этот парень даже яйца сварить не может.

Шериф так и уехал с тревогой на сердце. Весь остаток дня его угнетало предчувствие беды, и когда в девять часов вечера разбушевалась буря, он уже не находил себе места от нервозности. Такого рева ветра и стремительного ливня Юстис на своем веку не помнил. Буря бушевала целый час. А потом ему позвонил Ллойд Бертон и сообщил о смерти брата.

Тело Ральфа было затоптано и изорвано в клочья. Шериф не видел ничего подобного даже после самых ужасных автомобильных аварий. Когда док Вилли сбросил с него окровавленную простыню, все отвернулись – настолько зрелище выглядело страшным и отвратительным. Однако док был не только врачом Ральфа Бертона. Вилли еще считался местным коронером.

– Погиб под ударами копыт, – хрипло сказал он, поднявшись с колен. – Возможно, этому сопутствовал сердечный приступ. Хотя тут уже никакая экспертиза ничего не установит.

Шериф взглянул на Негра, ноги которого были измазаны кровью. Конь тихо всхрапывал, но в стойле стоял неподвижно, будто каменная статуя. Это напомнило Юстису сцену, которую он увидел, войдя в конюшню – жеребец жалобно всхрапывал над человеком, забитым им до смерти. Казалось, что он плакал от горя. Когда Юстис подошел к нему, Негр с каким-то подчеркнутым послушанием позволил отвести себя в стойло.

Шериф повернулся к Ллойду.

– Расскажите, что случилось. Медленно и ясно.

– Мы с Ральфом сели ужинать, и тут началась эта буря. Лошади испугались грома, начали ржать, и Ральф решил убедиться, что с ними все в порядке. Мне кажется, он боялся жеребеца-убийцу. Боялся, что Негр вырвется из стойла и перепугает лошадей еще больше. Когда мы подошли к конюшне, свет погас…

Ллойд замолчал.

– Продолжайте, – велел шериф Юстис.

– Из темной конюшни доносился страшный шум. Он был хуже, чем рев бури. Я понял, что конь выломал ограждение, и поэтому начал отговаривать брата. Просил его не входить туда – ведь это было равносильно самоубийству.

– А сами вы внутрь не пошли?

Глаза Ллойда сузились.

– В тот момент – нет. Ральф отослал меня обратно в дом за фонарем. Когда я вернулся сюда, все было кончено. Но Негр не дал мне приблизиться к брату. Завидев свет, он бросился на меня. Я едва успел выскочить из конюшни. Тогда, вернувшись в особняк, я позвонил вам и доктору…

Шериф взглянул на оцепеневшего коня и ничего не сказал.

– Эту тварь надо пристрелить! – вскричал Ллойд. – И я сейчас для этого в самом подходящем настроении!

– Полегче, сэр, – ответил Юстис. – Я запрещаю вам убивать коня. Когда он станет вашей собственностью, делайте с ним, что хотите. Но только после решения суда. Вам это ясно?

Ллойд помолчал, а затем сердито сказал:

– Хорошо. Но когда он станет моим, то сдохнет ужасной смертью.

Он шагнул к стойлу Негра, и конь тут же вышел из своей печальной летаргии. Его уши сердито пригнулись назад, глаза запылали от гнева, и пасть приоткрылась. Он встал на дыбы и попятился задом.

– Видите? – сказал Ллойд, отступая к двери. – Он и меня убил бы с удовольствием.

В этой смерти было что-то неправильное. История Ллойда вызывала подозрения, однако никто другой не мог оспорить ее, и шериф не имел оснований для расследования. Единственным свидетелем происшествия был Ллойд, если, конечно, не считать таковыми безмолвных лошадей. Рассказ Бертона-младшего казался ясным и точным, но что – то в нем пробуждало недоверие. И шериф задумался. Он старался отыскать это тонкое несоответствие, но оно все время ускользало от внимания.

Похороны Ральфу устроили пышные. Люди съехались со всей округи – народ его любил и уважал. Во время процессии шериф узнал, что после смерти Аниты Ральф переписал завещание и оставил большую часть своего состояния Ллойду, со щедрыми отчислениями для миссис Ховелл и старого Томаса. В завещании говорилось, что при внезапной гибели Ллойда до срока исполнения последней воли Ральфа конная ферма должна была перейти местному университету для факультета ветеринарии.

Через день после похорон шериф случайно встретил миссис Ховелл и старого Томаса. Они оба покинули ферму, на которой проработали много лет, и переехали в город.

– Если бы мне дали выбор умереть или работать на Ллойда, то я предпочла бы смерть, – заявила миссис Ховелл.

Старый Томас согласился с ней и добавил, что Негр, к великому сожалению, затоптал не того из братьев.

– Конечно, когда конь напуган, он может наброситься даже на любимого хозяина, – сказал старик. – На того, кто о нем заботится. Но я знаю, что Негр любил Ральфа Бертона и ненавидел Ллойда – ненавидел люто, до смерти.

Еще через несколько дней шериф повстречался с Тимоти Олденом. Тот сообщил ему, что Ллойд уволил их с Барри О'Ши.

– Он сказал, что сам позаботится о хозяйстве, – с грустью произнес молодой человек. – А когда суд признает его права на собственность, Ллойд продаст ферму любому, кто предложат хорошую цену.

– А как там Негр? – спросил Юстис, решив, что Ллойд проигнорировал его приказ.

По правде говоря, это указание было не совсем законным.

– Я никогда не видел такой перемены в характере лошади, – ответил Тимоти. – К Негру мы не подходили, потому что Ллойд взял всю заботу о конюшнях на себя. Но, судя по тому, что я видел, этот скакун растерял весь свой норов. Он просто стоит неподвижно в стойле и, похоже, доводит себя печалью до смерти.

Нестыковка в истории Ллойда дошла до Юстиса в середине ночи – через неделю после похорон Ральфа. Какието ассоциации, воспоминания или интуитивные прозрения просочились в его ум, и шериф проснулся. Это была смутная догадка. Он мог ошибаться, но Юстис почему-то считал себя правым.

Он решил дождаться подходящего времени. Утром шериф приехал в похоронное бюро к Чарли Адамсону. Тот как раз завтракал и был в хорошем настроении. Юстис вздохнул с облегчением, услышав, что вещи Ральфа по-прежнему находятся в кладовке Чарли.

– Вот часы и кольцо, – сказал гробовщик, показывая шерифу предметы. – Не понимаю, почему их Ллойд не забирает. Я напоминал ему дважды. А это окровавленная одежда Ральфа. Вряд ли Ллойд захочет ее брать.

– Я ее заберу, – ответил Юстис и сложил одежду в белую коробку.

После этого шериф отправился к Моргану Рейнсу и, оторвав хозяина фермы от осмотра новых лошадей, рассказал ему о своей версии по поводу смерти Ральфа Бертона. Рейнс недоверчиво закачал головой.

– Все это притянуто за уши, – заметил он. – Но возможно. Да, вполне возможно.

– Не могли бы вы поехать со мной к Ллойду? Мне нужен свидетель.

Через десять минут они уже ехали к Бертону. На всей территории фермы не было никаких признаков жизни. Шериф решил, что Ллойд валяется в постели. Он и Рейнс вошли в конюшню и увидели Негра, лежащего в стойле. Когда они склонились над ним, конь даже не пошевелился.

– Лошади лежат или во время сна, или когда они больны, – заметил Рейнс.

Он осмотрел морду Негра и нахмурился.

– Конь на последней стадии истощения. У него потрескались губы. Я думаю, Ллойд морит его голодом и не дает воды. Обрек животное на медленную смерть. Обычно лошади нужно двенадцать фунтов овса и четырнадцать фунтов сена ежедневно. И еще она должна пить не реже двух раз в день – иначе умрет.

Кулаки шерифа сжались.

– Морган, не могли бы вы попоить и покормить коня? А я пойду поищу Ллойда.

Младший Бертон долго не отвечал на стук в дверь, но, в конце концов, вышел на крыльцо, натягивая на голый торс рубашку. Юстис прошел мимо него и, игнорируя протесты хозяина, направился в спальную Ральфа. Он открыл дверь шкафа, снял с вешалки брюки и рубашку для верховой езды, а затем повернулся к Ллойду.

– Ступайте в конюшню, мистер Бертон.

Ллойд побледнел. Его глаза потускнели от страха, как у пойманного кролика. Он послушно поплелся в конюшню, и шериф пошел следом, с усмешкой посматривая на его сутулую фигуру.

Рейнс, стоявший на коленях рядом с Негром, выглядел встревоженным.

– Он выпил немного воды с отрубями, но о нем надо как следует заботиться, чтобы он вышел из этого состояния.

– Посмотрим на его реакцию, – сказал Юстис и положил перед носом коня ту одежду, которую он взял из шкафа Ральфа.

Голова Негра тут же дернулась. Он приподнял ее, повел носом и принюхался к рубашке и брюкам, а затем тихо и грустно заржал. Юстис посмотрел на Ллойда. Лицо молодого Бертона походило на гипсовую маску.

– А теперь поглядим, как Негр отреагирует на одежду, в которой Ральф был в минуту гибели, – сказал шериф.

Он заменил одежду из шкафа Ральфа на окровавленное тряпье. Больное животное отреагировало немедленно. Уши Негра пригнулись назад, глаза запылали яростью, пасть открылась, и тело задрожало от желания встать и драться. Конь захрапел от ярости, но слабость не позволила ему подняться на ноги.

Ллойд пятился от стойла – шаг за шагом, шаг за шагом. Наверное, он боялся, что скакун поднимется и набросится на него. Шериф остановил его взмахом руки.