Помоги проекту - поделись книгой:
Ну, спасибо. Главное, очень вовремя. Я мотнул головой, отгоняя закрывающее обзор окошко, и оно послушно растворилось. Но было поздно. Воспользовавшись моей заминкой, хвостатый насильник вывернулся и отскочил на пару шагов. Хоть темнота скрадывала детали и цвета, было понятно, что его состояние очень «не очень». Он стоял, скособочившись, держась правой рукой за рёбра, по которым я пару раз заехал коленом, пока мы возились в партере. Да и морда лица явно опухла, даже одно ухо на макушке поникло. Ну да, по ним я тоже приложился, простыми, но действенными ударами сверху вниз. А что, соблюдать дуэльный кодекс с человеком (или не человеком), позволяющим себе такие действия в отношении женщин, я не собирался. А вот он, похоже, обиделся.
Не собираясь атаковать, а наоборот, кажется, готовый дать дёру при любом моем резком движении недавний противник разразился целой речью, тыкая попеременно то в девушку, то в меня. И может быть он действительно пытался сообщить какие-то важные вещи, вот только я не понимал его от слова совсем. А потому решил придерживаться фактов. А именно, девица явно пыталась от него вырваться и убежать, боролась до последнего. Пусть при мне он её не бил, но действовал весьма жестоко, не обращая внимания на желания жертвы. Значит, если он пытается сообщить, что, мол, это его девушка, и она сама так хотела, это как минимум спорно. Ну а если угрожает, то вообще плевать. Хотя неприятности могут быть и весьма немалые. Но тут уж ничего не попишешь, свою сторону я выбрал, а труса праздновать дед отучил ещё в детстве.
Видя, что я не отвечаю, хвостатый стал повышать голос. В котором прорезались требовательные нотки. Несмотря на то, что помятый насильник до сих пор сверкал голыми колокольчиками, он попытался принять горделивую позу, хотя и скривился от боли в рёбрах. Он уже не просил, а приказывал. Однако стоило мне шагнуть вперёд, поднимая руки в боевую стойку, как всю воинственность с него словно ветром сдуло. Мигом развернувшись на пятках, незадачливый понторез кинулся прочь, жалобно вопя. Мелькнула мысль, что побежал за подмогой, но деваться всё равно было некуда, в незнакомом лесу, расположенном в ином, чужом для меня мире, я бы вряд ли спрятался. Оставалось подождать, что будет дальше, если эта парочка зажигала тут без одежды, то у них рядом либо лагерь, либо поселение. Версию, что для них это естественно, и я попал к каким-нибудь диким племенам а-ля Африка или Папуа Новая Гвинея, я отверг. Не потому, что этого не могло быть, а оттого, что надеялся на лучшее. Жить среди голозадых зверолюдей было бы не совсем приятно.
Но всё это я оставил на потом. Пока же имелась ещё одна хвостатая проблема. Девица всю драку так и пролежала, свернувшись клубочком, но глаза её в свете лун так и сверкали. Она явно видела всё происходящее и могла спокойно сбежать, если бы это действительно оказалась размолвка влюблённой парочки. Или напасть на меня. Но не сделала этого. О причинах я мог гадать хоть всю ночь, но сейчас они были не важны. Скорее, встал вопрос, что делать дальше.
Просто так уйти и бросить в ночном лесу обнажённую девушку, недавно едва не ставшую жертвой насильника, мне не позволила совесть. А разум принялся поддакивать, дескать, чего уж теперь, раз вражине мы наваляли и отпустили, строить из себя святую невинность глупо. Ещё раз поблагодарив небеса и Систему за то, что у меня не развилась шизофрения в виде говорящих хомяков, будто мне своих мало, я медленно, стараясь не напугать, подошёл к хвостатенькой и опустился на колени. Та никак не отреагировала, только продолжала сверкать глазами. Ну, хоть не убежала — и то хлеб.
– Не бойся, я не причиню тебе вреда, – стараясь говорить как можно мягче и спокойней, я показал девушке, что у меня в руках ничего нет. – Только не пугайся. Я не сделаю тебе больно.
Всё так же медленно и осторожно я коснулся её ноги. Девушка вздрогнула, но осталась лежать. По её шелковистой коже пробежали крупные мурашки. Похоже, она замёрзла. Возможно, убегая или во время борьбы, упала в ручей. Я стал действовать чуть смелее, второй рукой коснувшись её плеча. Да, волосы всё ещё были сырыми. Аккуратно просунув руки по хрупкое тельце, я подхватил её на руки. Поднимаясь с колен, боялся, что хвостатая начнёт вырываться, однако оказалось, что зря. Она дрожала, но не делала даже попытки убежать. Наоборот, в какую-то секунду развернулась, прижимаясь ко мне и обхватив шею тоненькими ручками.
Ну, слава яйцам. Значит, пока всё правильно. Знать бы только, что делать дальше. Хотя чего я парюсь, сейчас вернёмся в лагерь, а с утра уже будем решать. Бродить ночью по лесу с обнажённой девицей на руках – верх идиотизма. Даже не учитывая сбежавшего насильника и его возможных помощников. Они-то явно на своей территории. А я ни бум-бум куда идти, да и вообще, что происходит. Звать Борги не вариант. Он админ Системы, а она тут явно ни при чём. Попытаюсь выкрутиться сам, но утром, всё утром.
Что удивительно, долго искать лагерь не пришлось. У меня как будто появился внутренний компас, указывающий нужное направление. Очень удобно. Интересно, каким навыком этот эффект вызван и на каком расстоянии будет действовать? Я сделал себе заметку рассортировать-таки навыки и хотя бы прочитать их описания. В наследство от эльфа их мне досталось огромное количество, но это не повод бросить всё как есть. С Борги я успел посмотреть парочку боевых, но это капля в море. А ведь мысленно настраиваемый интерфейс даёт потрясающие возможности для эргономики и систематизации. Может, и не придётся туда часто лазить, но если уж приспичит, хотелось бы не тратить полдня на поиски нужных данных.
Но это потом. Пока же, прижимая к себе хрупкое тельце хвостатой девочки, я вернулся к лагерю. Усадив несостоявшуюся жертву на одеяло, быстренько собрал щепы и веток — подкинуть в костёр. Нодья давала долгое ровное тепло, но вот света от тлеющих брёвен было маловато. Так что я замутил рядом небольшое, но яркое пламя. И уже тогда смог нормально рассмотреть, кого спасал в лесу чужого мира.
Иномирянка не казалась испуганной. Её явно заинтересовал материал фольгированного одеяла, и она с удивлением водила по нему пальцем. При этом нагота девушку явно не смущала, позволяя рассмотреть её в подробностях. О том, что передо мной не ребёнок, я уже догадался. И не только по общей субтильности встреченных мной аборигенов. У детей не бывает настолько развитых молочных желёз. Выражаясь грубо, сиськи у неё были зачётные. Троечка не меньше, при этом прекрасно держащие форму, с дерзко поднятыми тугими бусинками сосков.
Сама же девушка была сложена весьма гармонично. Прекрасная фигура с тонкой талией и покатыми бёдрами, стройные, ровные ноги, которые то и дело оплетал хвостик, ни секунды не остающийся без движения. С виду он был похож на кошачий, довольно длинный, с ровным коротким мехом. Таким же были покрыты и ушки, торчащие из растрёпанной шевелюры. Формой они так же ближе всего были к кошачьим, так что передо мной сидела самая настоящая неко-чан. То ли меня занесло в аниме, то ли это такой прикол Системы, а может, наша фантазия — лишь отражение реальности Упорядоченного, не знаю, да, в принципе, это и неважно. Ну, если я не попал в китайские порномультики. Тут я несогласный, уж слишком там любят крайности, но, думаю, вряд ли это произошло. А вот с остальным можно работать — расистом я никогда не был.
– Привет, — показав пустые ладони как символ мира, я сел на край лежанки. — Ну что, чудо японской анимации, будем знакомиться?
При первых звуках голоса девушка уставилась на меня. Без страха, но с явно выраженным интересом. А я смог рассмотреть мордашку в подробностях. И должен сказать, она мне понравилась. Чуть скуластое лицо, сочные губки, ровный, слегка вздёрнутый носик. И глаза. Нет, глазищи. Не на поллица, конечно, как рисуют у инопланетян, и не фасеточные, словно у насекомых. Нет, они смотрелись вполне органично, но размер у них был… анимешный. Что-то меня то и дело возвращало к этому слову. Может, то, что сама идея девочек-кошек была у японцев горячо любима? Не знаю, да и всё равно.
Эти же самые глазищи выдавали, что передо мной не человек. То, что я принял за блеск там, в лесу, оказалось эффектом «свечения глаз». Только у земных кошек и других животных он был разных цветов, в зависимости от вида и породы, а у нэко-тян — тускло-серебристым. Ярко-голубая радужка хоть не занимала всё пространство белка, но была больше чем у человека. Однако в глаза бросалось даже не это. Зрачок. Вертикальный, то сжимающийся в почти невидимую полоску при взгляде на огонь, то открывавшийся во всю ширь, оставляя от радужки лишь тонкую оболочку, он вызывал ассоциацию больше со змеями, чем с кошками.
Пока я, словно завороженный, рассматривал кошкодевочку, она так же изучала меня и окружение. Кроме того, было видно, что несостоявшаяся жертва насилия уже явно освоилась в новой обстановке, и ей всё любопытно. По крайней мере, ничем другим я не могу объяснить то, как она вертела головой и пробовала на ощупь то одеяло, то край моей «горки», то бочонок из-под эля, который я так и не убрал в хранилище, оставив вместо стула. Что ж, то, что меня не боятся, уже весьма неплохо. Жаль только, мы друг друга не понимаем. Хотя язык жестов никто не отменял, и всё же можно попытаться познакомиться.
— Лекс, — я ткнул себя в грудь, а затем указал на девушку жестом «а ты кто?» При звуках моего голоса нэко-чан замерла, внимательно глядя на то, что я делаю. Затем немного наклонила голову, словно задумавшись, а потом ткнула в меня пальчиком.
— Лекс, – голосок у кошкодевочки оказался миленьким, под стать ей самой, и она явно поняла, что меня так зовут, потому что тут же указала на себя: – Сари.
– Сари. Лекс, – я повторил жест в обратном порядке, показывая, что мы друг друга поняли, и это вызвало у неё взрыв смеха.
— Лекс. Сари, – теперь уже она сама, продолжая хихикать, указала, кто есть кто. При этом впервые смело коснулась меня рукой.
– Сари. Лекс, — решив не отставать, я положил ладонь сначала на колено девушке, а затем себе на грудь. Может, это было перебором, потому как нэко-чан вдруг замерла, уставившись на меня своими глазищами, но при этом я не видел в них страха. Скорее, любопытство. А затем она вдруг одним движением скользнула мне на колени, тонкие, но сильные руки оплели шею, а пухлые губки впились в мои глубоким чувственным поцелуем. И у меня реально снесло крышу. Последнее внятное воспоминание — это как я стягиваю через голову куртку от «горки», причём мне в этом активно помогают, а затем сознание погасло, отдав управление телом инстинктам.
* * *
Второе утро в другом мире тоже наступило внезапно. Я открыл глаза и тут же, подпрыгнув, сел на лежанке, пытаясь прийти в себя. То, что произошло ночью, помнилось смутно, но от этого менее стыдно быть не перестало. Блин, да меня даже подростком так не накрывало, а тут взрослый вроде мужик, а дорвался до девичьего тела и голову потерял. Нехорошо, особенно, если вспомнить, что за полчаса до этого девушку пытались изнасиловать.
Мысли крутились мрачные. Голая задница на прохладном фольгированном одеяле радости не добавляла, так что, хмурясь и кроя себя последними словами, я принялся собирать шмотки, разбросанные по всей поляне, и облачаться. Удивительно, что ничего в костёр не попало, вчера это меня вряд ли бы остановило. Но нет, нашлось почти всё, кроме куртки-«горки», и во вполне нормальном состоянии. Разве что портянки я достал новые, старые убрав в пакет.
Пока был занят, тяжёлые думы вроде отступили, но стоило закончить собираться и сесть на бочонок, навалились вновь, в ещё большем объёме. К угрызениям совести прибавились мысли как о возможных заболеваниях, венерических и не только, так и об элементарной генетической несовместимости. Всё же мир-то другой. Ну и что, что его жители выглядят, будто сошли с экранов аниме. Может, они, как тот же Борги, просканировали меня и выбрали наиболее подходящую форму. От всего этого хотелось орать и биться тупой головой об сосну. Может, тогда в ней мозг появится, но вряд ли.
-- Лекс! – звонкий голосок выдернул меня из пучины отчаянья. – Лекс! Лура на тоси!
Хрен его знает, что это значило, но звучало явно не как обвинение в домогательстве. Да и сама девушка, появившаяся со стороны ручья, жертвой не выглядела. Одетая в мою куртку, которая была ей настолько велика, что почти доставала до пяток, она, солнечно улыбаясь, шла ко мне, аккуратно придерживая подол. Я уже видел подобное, так бабушка в фартуке приносила из огорода свежие овощи, если забывала взять под них тару. Вот и нэко-чан подошла ко мне и плюхнулась на лежанку, демонстрируя свою добычу. Надо сказать, весьма достойную. Уж не знаю когда, но девушка успела набрать крепеньких белых грибов, десяток груздей, несколько волнушек, и всё это было пересыпано самой разной лесной ягодой. Я заметил и малину, и чернику, и костянику с голубикой. Короче, пока я спал, а затем тонул в пучине отчаянья, моя кошкодевочка позаботилась о завтраке. Не сбежала, не позвала своих, а пошла и добыла еды.
С силой выдохнув, я выбросил из головы мрачные мысли. Рука сама потянулась потрепать нэко-чан по макушке, а заодно и почесать за ушками. Ещё вчера хотел это сделать, но поначалу стеснялся, а потом было не до того. Девушка зажмурилась, а затем расплылась в улыбке, даже замурчала, словно настоящая кошка. Выглядело это так мило, что я с трудом заставил себя прерваться. Да и в глазах Сари мелькнуло явное сожаление. Ну нет. Хорошего помаленьку, а то ещё немного – и сегодняшнее не получится свалить на внезапно вспыхнувшую страсть и всё такое.
– Давай-ка мы с тобой лучше позавтракаем, – я разворошил остатки нодьи – там ещё было прилично углей, чтобы пожарить на них грибы. Кроме того, достал из пары распотрошённых вчера в поисках кетчупа ИРП галеты, джем, паштет и чай с кофе. Уж не знаю, пьют ли тут что-то подобное, но я не собирался отказываться от своих привычек.
Нэко с удивлением крутила в руках консервную банку, пришлось забрать и вскрыть, сделав несколько бутербродов: намазав на одни галеты паштет, а на другие джем. Сари с недоверчивым выражением лица откусила сначала от одного, затем от другого, и я не успел глазом моргнуть, как сласти оказались прихватизированны хвостатой хитрюгой. Судя по мечтательной улыбке, попробовать их мне уже не светило. Ну и ладно. Меня больше заботило, как нагреть воды. Флягу портить не хотелось. Кружки были сделаны из толстого дерева, так что оказались бесполезны. В который раз дал себе мысленного подзатыльника за то, что не взял котелок. Ну не собирался я оставаться в данже надолго. ИРП-то бросил в рюкзак лишь по привычке, дескать, идёшь в лес на день, бери запас на неделю. А я шёл на пару-тройку часов, осмотреться да назад.
Сари, доев джем и поняв, что больше нет, а на умильно-просительную рожицу я не повёлся, шустро покромсала грибы выданным ножом и, насадив на шампуры, поставила жариться. Было видно, что подобное ей привычно, но и от металлического оружия она не шарахалась. Более того, рукоять лежала в маленькой ладошке как влитая, и орудовала лезвием она с завидной ловкостью. Более того, поняв, в чём мои проблемы, она тут же подорвалась, нашла берёзу, надрала бересты и тут же на месте сплела небольшой туесок. Кривоватый, но прекрасно держащий воду, за которой она и сбегала к ручью. Притащив заодно десяток окатышей среднего размера.
Затем было волшебство. Нет, я читал, что так можно нагреть воду и даже суп сварить, но заставь меня – и я скорее спалю себе что-нибудь, чем в берестяном туеске получу кипяток. А у нэко-чан всё получилось ловко и естественно. Пришлось расщедриться на кружку сладкого кофе три в одном. Знаю, что химия жуткая, но сладенько и вкусненько. Себе оставил чай, даже без сахара, всё ушло в пользу голодающих котят-сладкоежек. Причём, что это такое, Сари явно знала. Сплетя ещё один туесок, только не такой плотный и пошире, она переложила в него ягоду, сверху посыпала сахаром и это вполне сошло за десерт.
А вот после завтрака вновь навалились проблемы. Точнее, кошкодевка, налопавшись вкусняшек, принялась шалить, и я понял, что если не хочу повторения ночи, надо валить. Честно говоря, я бы не отказался повалять Сари на спинке ещё разок, вот только вряд ли удастся отключиться, как вчера, а без этого слишком много мыслей крутится в голове, чтобы беззаботно предаваться любовным утехам. Так что, сделав вид, что не понимаю намёков, я поднялся и преувеличенно серьёзно принялся сворачивать лагерь. Мне показалась, что девушка огорчённо вздохнула, но тут же подскочила и принялась помогать. А мне снова захотелось пойти и постучать пустой головой об ближайшую сосну.
Всё потому, что я, не заморачиваясь, убрал пустой бочонок в хранилище, и девушка тут же подала мне кружки, мол, туда же. И только тогда до меня дошло, что так-то я собирался шифроваться и никому не показывать, что владею такой вещью. Но, похоже, ночной секс мне остатки мозга расплавил. И деваться-то теперь некуда – начать сейчас строить из себя дурака куда хуже, чем принять за данность, что нэко-чан знает о моём секрете и, главное, относится к нему вполне спокойно. Значит, она как минимум в курсе существования подобных вещей, и для неё это ни разу не чудо, а повседневность.
Хм, а в совокупности поведение девушки говорило о том, что она совсем не дикарка. Знакома и с железом, и с артефактами, остался вопрос, почему бегала нагишом по лесу, да ещё с таким же любителем нудизма на хвосте. Каламбур получился. И не разрушил ли я парочку, просто решившую оторваться по полной на природе. А то неудобно получится. Типа поехал в лес с девушкой, думая предаться экстремальному сексу (в ельнике да с нашими комарами), а тут появился чел, набил морду, забрал девицу и сам её того этого… М-да, неудобно получилось. Но сам виноват, был бы нежнее, я бы извинился и свалил в туман. И да, не заметно, чтобы Сари хоть капельку переживала о смене партнёра. Это радовало и давало надежду, что не всё так плохо.
Собрав вещи и упаковав остатки грибов, я тщательно затушил костёр, засыпав угли землёй и дёрном. Ещё пожара не хватало. Сари внимательно и с одобрением следила за моими действиями, а как только я закончил, подскочила, коротко чмокнув в щёку, и, схватив за руку, повела куда-то в лес. При этом она явно ориентировалась не на солнце или мох на деревьях. Уж слишком уверенно девушка выбирала направление и придерживалась его, практически не виляя. И это при том, что идти спокойно она явно не могла. Нэко-чан то убегала куда-то в сторону, возвращаясь с десятком грибов или пригоршней ягод, то начинала кружиться вокруг меня, то замирала, прислушиваясь к чему-то. В первый раз я тут же схватился за рогатку, но хвостатая, увидев оружие, покачала головой, мол, не надо. И это было настолько выразительно, что у меня даже мысли не возникло, что этот жест может означать нечто иное.
Шли мы относительно недолго. Часа два с половиной, не больше. Забывая свой новый статус, я не глянул на часы при выходе, так что прикидывал на глазок. Лес по мере нашего путешествия становился всё более… облагороженным, что ли. Он и так был весьма чистым, но теперь даже упавшие ветки встречались крайне редко. За ним явно следили, и вскоре мы вышли на дорогу, ведущую к посёлку, видневшемуся за деревьями. Но тут я уже смог предполагать наличие цивилизации. Хотя бы по тому факту, что дорога хоть и была обычной грунтовкой, но её явно делали специально. Об этом говорили канавы по краям для стока дождевой воды, ровная поверхность, словно после грейдера, и плотно вмятый в полотно щебень. Вот только следов соляры или машинного масла видно не было. Не факт, что тут сплошь гужевой транспорт, всё же магию никто не отменял, а её возможностей я не знаю, но скорее всего, с двигателями внутреннего сгорания в этом мире не знакомы.
И чем ближе мы подходили, тем больше следов цивилизации встречали. А у ворот нас ждал апофеоз – толпа котолюдей, но не голожопых, как мои ночные знакомцы, а очень даже одетых. Я бы даже сказал, экипированных, затянутых в кожу и сталь. То ту, то там виднелись арбалеты, да и лучники на привратной башне держали в руках самые натуральные лонгбоу. Ну да, из-за стены из такой дуры стрелять одно удовольствие. Я бы даже порадовался за них, если бы вся эта кодла, увидев нас, не разразилась криками и визгами, недвусмысленно высыпав навстречу.
А во главе я, ничуть не удивившись, узнал несостоявшегося насильника, успевшего напялить кожаные штаны и куртку, а на пояс подвесить пару нехилых тесаков. Всё же правильно я за железо не схватился. Рядом возвышалась его постаревшая копия, разве что ухо у того было целым и морда не опухшая. Да и прибарахлен папаня, а никем иным он быть не мог, был явно получше. Кольчуга с накладками, короткий меч а-ля кацбальгер, с характерным эфесом, на боку. В руках копьё, хотя, возможно, рогатина – перекладина за лезвием присутствовала, а я не настолько хорошо разбирался в оружии, чтобы сходу различить. Короче, желание схватиться за оружие у меня даже эти двое отбили напрочь. А ведь таких была ещё целая толпа. И почти у всех вопросы вместо уровней. Просто замечательно.
Битый мной кошак, увидев нас, перешёл на визг, что-то рассказывая окружающим. Явно не хвалил меня за успехи в борьбе и поставленный удар. И его слова находили отклик у толпы, та заворчала и принялась обступать нас полукругом, а руки нэко плотнее стиснули рукояти оружия. Я попытался задвинуть Сари за спину, но жизнь в очередной раз щёлкнула меня по носу. Нефиг лезть со своим уставом в чужой монастырь, но если ты местный – милости просим. Вот и девушка, скользнув у меня под рукой, смело выскочила вперед, встав перед толпой, и разразилась ответной речью. Уж не знаю, что она там наплела, но в народе то и дело стали проскальзывать смешки, появились комментаторы, и их замечания явно бесили несостоявшегося насильника.
А девушка всё напирала, и в какой-то момент кошак не выдержал, подскочил, замахнулся… и тут же полетел под ноги собравшимся от моего удара в челюсть. Я тоже могу быть быстрым, если надо. Вот только это явно не понравилось папане за сутки дважды битого нэко. Тот с хриплым рычанием опустил копьё, целясь мне в грудь… и остановился, услышав громкий властный окрик.
Раздвигая толпу, к нам шёл пожилой кошкочеловек, одетый то ли как жрец, то ли как шаман. В руках он сжимал тяжёлый посох, увенчанный навершием в виде головы кота. От пришельца исходила мощь, с которой приходилось считаться даже этой вооруженной орде. И лишь Сари, взвизгнув, кинулась старику на шею. Упс. И почему у меня ощущение, что лучше б я с кошаком и его роднёй сам разобрался? Что теперь будет-то... Непонятно.
А жрец, встав перед всеми, что-то прогудел, после чего обвёл собравшихся взглядом, словно выискивал несогласных. И под его взором нэко склонили головы, по очереди повторяя одну и ту же фразу. Затем развернулись и пошли в деревню, оставив лишь насильника с его папашей. Те явно были против, но их никто слушать не стал. Видя, что поддержки не найти, старший сплюнул в пыль, ожёг меня многообещающим взглядом и поволок куда-то отпрыска. А старик выдохнул, словно после тяжёлой работы, тут же потеряв половину властности облика, и махнул нам рукой, пошли, мол. Ну пойдём, посмотрим, куда меня занесло на этот раз.
Повинуясь взмаху руки, я пошёл за стариком. Хотя и деваться-то мне особо было некуда. Хотел найти цивилизацию — получи, распишись. Ну а то, что это нэко, так ты и не уточнял. Люди же, исключая уши и хвосты, вот и не жалуйся. Уж анатомию аборигенов ночью проверил от и до. Тем более не совсем тёмные, вон и дома у них, и посёлок ограждён, хоть и деревянной, но весьма высокой изгородью, с виду вполне неприступной. Жаль, конечно, что тёплые сортиры и пипифакс тут вряд ли найдёшь, всё же то, что я пока видел, прямо-таки кричало о средневековье, разбавленном фэнтезийным антуражем, но будем считать это заделом на прогрессорство. Задница одинакова, что у аристократов, что у крестьян, что у кошколюдей, так что, думаю, продать идею труда не составит.
Однако стоило войти в деревню, как мнение моё о текущей эпохе если не поменялось, то значительно пошатнулось. Вместо покосившихся хат меня встретили аккуратные бревенчатые домики на высоком фундаменте, явно выполненном из чего-то, похожего на бетон с добавлением крупной гальки и речных окатышей. Крыты они были весьма неплохой с виду черепицей. Но основное, что поразило, было не это. И даже не мощёные улицы, что в небольшом посёлке само по себе нонсенс. А обилие металла в отделке домов и прочих строений.
Чтобы было понятно. Не то чтобы я сильно увлекался историей, хотя не без этого, но и связь поколений в нашей семье была крепкой. Своих предков я знал как минимум до седьмого колена — с тех пор как они решили перебраться в Сибирь. И о прошлом мог судить по пересказам деда того, что он видел и слышал. Так вот, до промышленной революции железо было не то чтобы совсем недоступно крестьянам, но имело весьма значительную цену. Оттого в деревне и ценились кузнецы, способные починить и перековать старую утварь. А уж такие вещи как доспехи и оружие стоили совсем неприличных денег. Недаром оружием крестьянства, неважно ополчение оно или бунтовщики, были косы, насаженные торчком, цепы да деревянные вилы, по сути, стволы молодых деревьев с развилками на концах. Высыпавшая встречать нас столпа была весьма прилично вооружена, но я списал это на специфику поселения. Полей я пока не заметил, кругом так и стоял стеной лес, а значит, можно было с большой вероятностью предположить, что жили здесь охотой и, возможно, рыбалкой, если поблизости есть река. Поэтому экипировка была для них средством заработка. Как для крестьянина волы. Но то, что я видел теперь, явно выбивалось за пределы моего понимания.
Мощёная улица, по краям которой шли деревянные тротуары, сбитые гвоздями. Дальше палисады с аккуратными оградками, а перед ними самые настоящие фонарные столбы. Деревянные, да, но вот фонари висели на кованых подвесах. Именно кованых, каждый немного отличался от другого, ну разве что кроме гвоздей. Выковыривать их, чтобы сравнить, я не стал, да и кто бы мне дал. И таких мелочей находилась масса. Таблички с номерами домов, а ничем иным они быть не могли, хоть я и не понимал, что там написано. Цельная кованая калитка, вычурный флюгер. Короче, масса деталей, не совпадающих с представлениями о средневековье. Да и с Ренессансом тоже. Ближе всего была бы Викторианская эпоха: появление первых фабрик и мануфактур, паровые механизмы, стимпанк и прочее, – но тут я не заметил ничего подобного. Хотя, может быть, только именно тут. Затерянный в лесах посёлок вряд ли мог служить мерилом развития цивилизации.
Ладно, как говорится, будем поглядеть. Всё равно я не собирался с места в карьер бросаться учить местных жить по-новому, нести прогресс, демократию и толерантность. Может, потому что у меня шестого флота под рукой не завалялось, но скорее всего, оттого что мне самому на всё это было как-то плевать. Да и вряд ли аборигены глупее меня и не смогли самоорганизоваться в какое-нибудь общество. И мне бы в него вписаться, а не рушить до основания в надежде что-нибудь потом построить на руинах. Так что идём за дедом спокойно, слушаем, что скажут, может, в итоге помогут вернуться на Землю.
Или кастрируют за хвостатую… хотя не стоит о плохом. Если бы собирались — сделали бы раньше. Да, толпа поначалу была настроена весьма агрессивно. Но вот у старика я ничего такого не заметил. Да и остальные нэко после выступления Сари явно сменили гнев на милость, тем более что, кажется, они и изначально злились на меня не за шашни с девицей, а за побитого хвостатого. Тот, поди, наплёл им, как злой я обидел невинного котёночка. А когда кошкодевочка вывалила правду, незадачливому насильнику пришлось валить, поджав хвост.
Меня аж кинуло в пот от осознания, что прошёл я буквально по краю. Рассуждаю тут о цивилизации, всякой кованной фигне, а ведь мог бы уже быть трупом. Так случается только в героических книгах, что когда главный герой спасает девицу от злодея, все тут же встают на его сторону. Пусть даже до этого он был обычным бродягой, а поверженный злодей — их соседом. В жизни бывает строго наоборот. Скорее уж чужаку нож в печень засадят. А между собой как-нибудь договорятся, не зря же есть пословица: свои собаки дерутся — чужая не мешай. Если бы у побитого мной хвостатого авторитет был повыше, а у старика, наоборот, пониже, то ничем хорошим встреча с вооружённой толпой для меня бы не обернулась.
Да и не факт, что теперь всё в порядке. Что я знаю об этих людях или нелюдях? Да ничего! Я оказался на передовой войны Порядка и Хаоса и как последний идиот, вместо того чтобы оставаться начеку, полез трахаться с кошкодевочкой. А чего к гноллам тогда приставать не стал? Тоже ведь зверолюди, как ни крути. Так с чего я вдруг решил, что эти обязательно будут хорошими? Из-за того, что в аниме так показали? Кретин! Нашёл кому верить — китайским порномультикам. Главное, уже дёргаться бесполезно, есть у меня подозрение, что дедушка этот скрутит меня одним щелчком пальцев, даже не оборачиваясь.
Так, ладно, отставить панику. Если до сих пор не съели, глядишь, и пронесёт. Или их потом — после меня, всё же экология на Земле не ахти, дерьма во мне хватает. Блин, да что ж такое?! Всё! Надо успокоиться и думать о хорошем! Куч обглоданных костей по проулкам я не заметил, да и Сари интерес проявила скорее к конфетам, чем к моему комиссарскому телу. Которое, правда, сначала поимела. Или на вкус проверила, чтобы потом заманить в логово и сожрать. А-а-а!!! У меня уже голова пухнет от этих мыслей!
Пока мы шли до дома старика, я успел накрутить себя так, что стоило ему что-то сказать, резко отскочил в сторону, готовясь продать жизнь как можно дороже. Хорошо ещё, что всё оружие было в кольце, а о нём я в волнении совсем забыл. Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и понять, что на меня никто не нападает, а просто мы дошли, и, судя по всему, меня приглашают в дом. По крайней мере, распахнутая дверь и придерживающая её Сари, с удивлением смотрящая на меня, на это явно намекали. Спокойным остался лишь пожилой нэко. Он дождался, пока взгляд у меня станет осмысленным, и снова повторил непонятную фразу, сопроводив жестом, направленным в сторону входа.
Поняв, что лоханулся, я постарался придать лицу нейтральное выражение и вообще выглядеть так, будто меня ничего на свете не волнует. Короче, сделал морду кирпичом и вошёл в дверь. Небольшой тамбур или, если по-нашему, сени опять же намекали, что зима здесь холодная. У нас строят так же, чтобы дом не сильно выстужать. А вот комната, куда меня пригласили, изрядно удивила. Судя по всему, это была гостиная. Точнее, не так, это была самая обычная гостиная, совмещённая со столовой, какую можно увидеть в любом коттедже. А чуть дальше располагалась кухня, визуально деля комнату на зоны. Видел я уже подобные дизайнерские решения. Главное, если бы не полное отсутствие пластика и минимум металла, я бы сказал, что нахожусь на в фэнтезийном мире с людьмикошками, эльфами и прочими цвергофеями, а у кого-нибудь в гостях в Новосибирске.
Честно говоря, сосредоточившись на деталях, я не обратил внимания на то, как выглядели дома в посёлке. И только сейчас до меня дошло почему. Да потому, что и они ничем не отличались от тех, что я каждый день видел дома. Обычные коттеджи, одно-, двух— и трёхэтажные. Некоторые с жилой мансардой. Разве что лепнина и резные украшения выделялись непривычным стилем, вроде как с восточными мотивами, а может, с индийскими, не силён я был в культурологии. И уж точно никаких легендарных нор хоббитов или древесных жилищ эльфов, которые так любят наши фантасты.
Сари тем временем куда-то убежала, а мне предложили стул, один из шести, стоящих вокруг овального стола. Опять же совершенно неприметного, но украшенного затейливой резьбой всё того же незнакомого стиля. Аналогия с Землёй не просто напрашивалась, она прямо лезла в глаза, и я решил немного расслабиться. Раз уж меня сразу не съели, есть шанс договориться. Старик явно заметил моё состояние и, улыбнувшись, сел напротив, забавно пошевелив кошачьими ушами.
– Сари ламна у сотра эст, – начал было он, затем прервался, звонко хлопнув себя по лбу, и извлёк из-за пазухи какой-то предмет, протянув его мне. – Тораг на тсок.
Я сосредоточил внимание на безделушке, выглядевшей как крохотный пузырёк из стекла, оправленный в серебро, внутри которого сидел самый настоящий жук, и Система не стала капризничать, выдав нормальную справку безо всяких там вопросительных знаков.
Ничего себе! По словам Борги, мои шары, дающие бонус к медитации, были весьма редкими артефактами, а ведь они увеличивали навык всего на пять единиц. А тут сразу десятка. И ведь по виду деда не скажешь, что это настолько редкая вещь, так легко он с ней расстался. Для меня же сейчас этот амулет и вовсе был бесценным. Возможность общаться с другими, вот что отличает человека от животного, пусть даже у некоторых и есть хвост. Так что, стараясь не выдать волнения, я кивнул в знак благодарности и надел кожаный ремешок на шею, повинуясь жесту старика, спрятав колбочку за пазуху так, чтобы она касалась голого тела.
– Аовт ты гапа понимать? — жрец внимательно посмотрел на меня, вновь улыбнулся и пошевелил ушами после моего кивка. – Хорошо. Ралто говорить.
– Да, спасибо. Наверно, это очень ценная вещь. — Я же решил сразу расставить все точки над «ё», а то потом выкатят счёт за аренду. — Обещаю, что верну при первой возможности.
-- Латрыв, – старик отмахнулся, будто речь шла о какой-то мелочи. – Рады знакомство. Я Дахар апНергур. Сари ли внучка.
– Александр Плесков, – я привстал и слегка поклонился, прижав руку к груди, но глядя на нахмуренные брови деда, тут же поправился: –Лекс-Велит. Простите, пока не привык к Системе.
– Следить ур слова. Имя дитя – тайна чужой, – Дахар хмурился ещё какое-то время, но потом отошёл и расслабился. – Молодость. Не понимать важно. Спешить жить.
Я приготовился было выслушать многочасовую лекцию на тему распущенности нынешней молодёжи и того, что раньше трава была зеленее, солнце ярче, вода чище, и старших слушали, не то что сейчас, однако дед явно с трудом, но сдержался, а я обратил внимание, что в его речи стало меньше незнакомых слов. И Система тут же разродилась очередной табличкой
А где двенадцать? Не то чтобы я был против, просто с недавних пор разлюбил сюрпризы. Уж слишком серьёзными были их последствия. А вот к словам старика стоило прислушаться. Видимо, здесь в ходу лишь ник, прописанный в Системе, а имя, данное при рождении, считается детским. Подобное было у многих племён во времена оно, но постепенно изжило себя вместе с ритуалом становления мужчиной. Хоть вроде где-то в диких местах типа Африки или островов Новой Зеландии подобное ещё практиковалось. Но это же означало, что как минимум один из моих страхов оказался ложным. Раз Сари определилась, пусть как первый уровень, значит, она уже была совершеннолетней.
В этот момент в комнату впорхнула сама девушка. Явно приняла душ и переоделась, и теперь щеголяла в лёгком цветастом сарафанчике чуть ниже колен, как по мне, весьма целомудренном. Особенно после вчерашнего неглиже. Воспоминания о формах нэки вдруг вернулись отголоском вчерашней ночи, заставив меня залиться краской и опустить глаза. От чертовки и её деда это явно не ускользнуло. Но если сама Сари сделала вид, что ничего не заметила, и, чмокнув старика в щёку, направилась к плите, начав греметь кастрюлями, то Дахар снова нахмурился.
– Что быть ночь перерождения – ваше. Лезть внучка моя крыша – уд лишиться, – а дед умел быть страшным, хоть вроде ничего такого не делал, но у меня появилось стойкое ощущение, что если накосячу, меня прихлопнут словно муху. – И спасибо ты. За Иштик.
Если с первым всё было понятно, ну как минимум посыл: в доме ни-ни, – то кто или что такое Иштик было совсем не ясно. И, по всей видимости, этот вопрос весьма чётко нарисовался на моей физиономии, потому что старик снизошёл до пояснений:
– Иштик, сын Иштуга, нэко бить лицо лес, затем встреча дорога. – Было видно, что Дахар совсем не осуждает меня за разбитую морду соплеменника, а скорее наоборот, весьма этому рад. – Давно ухаживать Сари, но маленькая нельзя. Хотеть брать её жена ночь Перерожденья. Запугать остальных парней.
М-да, похоже, хвостатый урод готовился капитально. И, судя по словам деда, если бы всё получилось, то он был бы в своём праве. Но, как говорится, птица обломинго махнула крылом. А вот что это за ночь такая, когда голожопыми бегают по лесу, и любой мудак может надругаться над девчонкой, это, конечно, интересно. Как минимум для того, чтобы избегать в дальнейшем таких мест. Я не рыцарь без страха и упрёка. Один раз повезло, насколько я понял, жрец решил, что я имел право участвовать в празднике и замутить с Сари, но в другой раз могу остаться крайним.
– И часто у вас так празднуют? – постаравшись сделать спокойное лицо, нейтральным тоном поинтересовался я. – Как по мне, лес не самое безопасное место, чтобы носиться по нему в неглиже. Оленей я видел, даже подстрелил одного, а где они, там и хищники. Не страшно было внучку отпускать, тем более, если какой-то ган… му… нехороший человек собирается сотворить с ней непотребство.
– Древний обычай. Очень давно мы быть люди. Хаос изменил нас, смешал животные. Мы стать ловче, быстрей, опасней, но быть и беда. Наши женщины стать ядовиты. Одурманенные мужчины драться за них и погибать, – голос Дахара окрасился нотками профессионального сказителя, а я порадовался очередной единичке в знании всеобщего языка. – Тогда мы принять Порядок и Систему. Это не излечить женщин совсем, но ограничить яд разом год и только для взрослый.
А вот это было внезапно. То есть я ещё и отравлен теперь? Чего тогда и дед, и девушка вели себя так, будто ничего не произошло? Если они, как вараны, раз укусив, ждали, пока сдохну сам, чтобы прибрать моё барахло, то зачем было рассказывать об отравлении? Да и, если честно, Дахар не выглядел тем, кому нужны такие ухищрения. Все мои чувства просто орали о том, что, захоти, старик запросто размажет меня тонким слоем по большой поверхности.
С другой стороны, это может быть неточность перевода. Ведь… я не удержался и с чувством приложил себя ладонью по лицу. Вот кретин! Опять накручиваю себя, вместо того чтобы тупо посмотреть, есть отравление или нет. Интерфейс-то мне на что?! Там же отображаются все бафы, дебафы и доты. Мысленно дав команду, я принялся высматривать, где бы мог быть бар. Затем, едва не повторив процедуру «морда-рука», приказал ему появиться под полосками жизни и маны. Как и ожидалось, он оказался пустым. То есть никаких тебе благословений, но и проклятий тоже. Вероятность скрытого эффекта я отмёл как противоречащую логике Системы. Вот Дахар наверняка мог бы повесить на меня какую-нибудь дрянь, которую я и не заметил бы, пока не сдох. А Сари с её первым уровнем вряд ли. Если только она тоже Хаос не использует. Но верить в это не хотелось.
— Посмотрел? — старик выглядел недовольным, но глаза смеялись, да что там, закатывались от хохота. – Не там искал. Яд любви сильный, но быстро проходит, если пара…
— Дедушка! — Сари, красная как рак, уперев руки в боки, грозно смотрела на жреца. — Не говорить такие стыдные вещи! Что быть ночь Перерождения, остаться там.
— Молчу-молчу, — заухал, словно филин, дед, и я не сразу понял, что это он так смеётся.
— Понимаешь, – Дахан придвинулся ближе и заговорил гулким шёпотом. – Наши женщины раз год выделять этот яд и передавай его поцелуй. Жертва не мочь отказать близость. Вот предки и придумать ночь Перерождения. Когда Система признавать девочка, и та становиться женщина – та первый раз стать ядовитой. Поэтому она бежать в лес, а женихи за ней. Кто первый ловил, становился муж.
Поделиться книгой: