Помоги проекту - поделись книгой:
В 4.45 утра 22 октября Г.К. Жуков направляет новому командующему 43-й армии приказ с категорическим запретом отходить с занятого рубежа. В нем, в частности, говорилось: «Командира 17 сд немедленно арестовать и перед строем расстрелять». Также предписывалось «17 дивизию, 53 дивизию заставить вернуть утром 22.10.41 г. Тарутино во что бы то ни стало, включительно до самопожертвования»[135]. Причиной крайне резкой реакции командующего фронтом на происходившее можно назвать, в том числе, личные мотивы. Именно на уже оставленной 17-й сд территории, в полосе обороны одного из полков под Угодским заводом, находилась деревня Стрелковка, где родился и вырос Г.К. Жуков.
Полковник П.С. Козлов действительно арестовывается, но его судьба оказывается весьма загадочной. Поисковиками из города Чехов Московской области нашли записку К.Д. Голубева, в которой прямо сказано, что командир 17-й сд «не расстрелян, а бежал от конвоя». По документам бывший командир 17-й сд П.С. Козлов официально числится пропавшим без вести, но на данный момент нет сомнений, что он сдался в плен. В вечернем донесении разведотдела немецкой 4-й армии за 24 октября 1941 г. есть запись: «Взят в плен командир 17 стрелковой дивизии». Дальнейшая судьба П.С. Козлова достоверно неизвестна. Есть данные о его расстреле в плену в 1943 г.
Согласно распоряжению командующего Западного фронта 22 октября 43-я армия пытается восстановить положение контрударом на Тарутино. Нельзя не отметить, что, по ЖБД 34-й пд, в домах в Тарутино утром 22 октября еще оставались отдельные группы советских бойцов и командиров, продолжавшие отстреливаться и стремившиеся содействовать возвращению деревни контратакой главных сил 17-й и 53-й сд. К сожалению, успеха начатый ранним утром контрудар не имел. Участие в контрударе 312-й сд свелось к атаке от Борисово на деревню Макарово, находившуюся на другом берегу Нары относительно Тарутино. Здесь Нара делает изгиб, и овладение Макарово обеспечивало контратаку 17-й сд на Тарутино от обстрела с фланга. Макарово удалось занять в 15.00, но успех этот оказался в буквальном смысле мимолетным. Уже в 16.00, после удара пикировщиков (сам факт и время авиаудара подтверждается ЖБД соседнего 5-го БД К), подтянутые вслед за передовыми отрядами полки 34-й пд переходят в наступление и опрокидывают остатки трех советских дивизий. В 18.00 оказывается занято Карсаково. По немецким данным, в Карсаково под удар попал штаб 53-й сд, наступающим 253-м полком 34-й пд захватывается около 1000 пленных и богатые трофеи[136]. Судя по всему, именно эта внезапная атака на штаб соединения стала причиной гибели командира 53-й сд Н.П. Краснорецкого. Ударная группа 312-й сд контратакой полка 98-й пд отбрасывается обратно к Борисово.
Командарм Голубев докладывал Жукову об обстоятельствах произошедшего: «Член ВС Серюков и генерал-лейтенант Акимов лично, с оружием в руках задерживали бегущих. Член ВС Серюков ранен – эвакуирован». Далее командующий 43 – й армии высказался даже резче: «Считаю, что 53 и 17 сд деморализованы и подлежат расформированию, а целые группы командного и политического состава – предания суду»[137]. По докладу К.Д. Голубева, на тот момент 53-я сд насчитывала около 1000 человек, 17-я сд около 2500 человек и 312-я сд всего 300 человек. В качестве конструктивного предложения командующий 43-й армии просил «свежую сд, которая ударом в направлении Корсаково, Тарутино сумеет восстановить положение».
В ответ Голубев получил достаточно жесткую и даже нервную отповедь от командующего Западным фронтом: «Вы несколько дней назад имели полноценные 17, 53, 312 сд, 152 мед [так в документе, правильно 152-я мсбр. –
Упреки эти нельзя назвать в полной мере справедливыми. Судя по всему, вскоре выяснилось, что никаких тысяч беглецов в Подольске нет. Конечно, в Подольск могли отойти тыловые подразделения упомянутых дивизий, одиночки и группы, потерявшие самообладание. Однако в целом 17-я и 53-я сд отбивались вполне пропорционально имевшимся у них силам и средствам, будучи наспех восстановленными после вяземской катастрофы. В итоге, несмотря на разнос, новую дивизию К.Д. Голубеву дали. Уже в полночь 23 октября следует распоряжение штаба фронта о передаче в 43-ю армию свежей 93-й сд. Задача соединения обозначается как «нанести короткий контрудар с целью занятия выгодного положения, вернуть Воробьи, Тарутино».
«Сибиряки идут!» 93-я сд генерал-майора К.М. Эрастова являлась одним из соединений, перебрасываемых из Забайкалья. Приказ на перевозку по железной дороге в Подмосковье дивизия получила вскоре после того, как обозначилась катастрофа под Вязьмой, – 7 октября 1941 г. Первый эшелон ушел на запад из Харанора уже в 3.00 ночи 8 октября. Первые подразделения дивизии К.М. Эрастова прибывала в район Подольска 20 октября. Вообще если читать документы Западного фронта, 43-й армии и соединений целиком, а не фрагментарно, то картина происходившего существенно меняется. Общение Г.К. Жукова с К.Д. Голубевым относительно нового соединения после потери Тарутино приобретает совсем другой оттенок. Командующий 43-й армии прекрасно знал о прибытии сибиряков. Более того, ему для этого вовсе не требовалось вести какую-то агентурную работу. Уже утром 21 октября в штаб 43-й армии с докладом прибывает начальник штаба 93-й сд майор Корженевский и обговаривает районы сосредоточения частей. По существу, Голубев в своем докладе прозрачно намекает на официальную передачу ему новой дивизии, которая и так уже находится в полосе его армии. Отповедь Жукова, по сути своей, – это распоряжение навести порядок как залог подчинения ему 93-й сд. Более того, еще утром 23 октября 43-й армии дается указание не распылять 24-ю тбр и держать ее в районе Горки, Каменка, на оси Варшавского шоссе (что тоже можно расценить как намек на подготовку к контрудару свежими силами).
Уже на месте 93-я сд перевооружается. Командир дивизии приказывает: «При каждом стрелковом батальоне создать группу автоматчиков из 30 человек»[138]. Для создания групп автоматчиков полки получали по 120 ППШ. Помимо пистолетов-пулеметов части 93-й сд получали бутылки с зажигательной смесью.
К 23 октября в строю в 9-й тбр осталось всего 2 Т-34 и 4 Т-40, потери в боях под Воробьями составили 4 Т-34 и 5 Т-40 сгоревшими, 2 Т-34 «уничтоженными» (вероятно, детонация боекомплекта) и 1 Т-40 «взорван миной»[139].
По состоянию на 25 октября 53-я сд насчитывала 5527 человек, 17-я сд – 1563 человека, 312-я сд – 1096 человек, 5-й вдк – 4234 человека, 152-я мсбр – 2049 человек и 9-я тбр – 1870 человек. Хорошо видно, что в наилучшем состоянии к тому моменту находилась 53-я сд. Шифротелеграммой командующего Западным фронтом № 6171 от 23 октября из остатков 17,312 и 53 сд создается одна дивизия по штату 04/600.
Командиром сводного соединения стал полковник А.Ф. Наумов. Несмотря на его желание сохранить за сводным соединением номер «312», в итоге формируемая дивизия получила номер «53», что отвечало как стремлению сохранить соединение с довоенными традициями, так и фактической численности 53-й и 312-й сд на момент начала переформирования. Как вспоминал позднее А.Ф. Наумов, в сводной дивизии 1-й сводный стрелковый полк формировался из остатков частей и подразделений 53-й сд, 2-й сводный си – из 312-й сд, а 3-й сводный сп – из 17-й сд. Однако в судьбу 17-й сд вмешалось партийное руководство Москворецкого района Москвы, на фронт приезжала целая делегация во главе с Первым секретарем райкома О.В. Козловой. В итоге 17-ю сд сохранили как отдельное соединение, хотя от первоначального ополченческого состава оставались в лучшем случае несколько сотен человек.
Новое соединение предполагалось использовать для контрнаступления совместно с уже плотно ввязавшимися в бои десантниками с целью стабилизации обстановки. Контрудар силами вновь прибывшей 93-й сд преследовал достаточно очевидные цели: восстановление фронта обороны по рубежу р. Нара и создание тем самым нависающего положения над противником, который попытается наступать вдоль шоссе на восток. Командование 43-й армии стремилось ковать железо, пока горячо, не давая противнику паузы на закрепление позиций. Напомню, что Горки были захвачены 59-м мотополком немецкой 20-й тд только 25 октября. Первой целью советского контрнаступления являлась деревня Горки на шоссе в сторону Малоярославца. Отбив деревню и отбросив немцев за Нару, можно было надеяться на построение плотного заслона на шоссе.
В истории 98-й ид рассказ о советском контрударе 26 октября предваряется страстной тирадой: «То, что этот день будет решающим, что наступление на Москву тут и захлебнется, что наступательный дух дивизии, настроенной на многие недели, именно здесь и сломается в изнурительных, нечеловеческих условиях, всего за 24 часа станет кошмарной реальность. Пока что об этом не подозревает никто»[140]. Де-факто втягивание в бой 93-й сд состоялось уже вечером 25 октября, однако во всю силу удар нового соединения Красной армии обрушится на немцев действительно 26 октября. Для поддержки наступления выделялась группа боевых машин из 24-й танковой бригады в составе 3 КВ, 5 Т-34, 4 Т-60[141]. В отчетных документах 9-й тбр также указывается ее участие в бою в районе Горок, но без подробностей (в бригаде, напомню, осталось 2 Т-34 и 4 Т-40).
Наступление 43-й армии началось в 7.00 26 октября после часовой артподготовки. Бой шел в течение семи часов, танки 24-й тбр ходили в атаку девять раз. Основной проблемой стал сильный огонь немецкой артиллерии и минометов с западного берега Нары, отсекавший наступающую пехоту от танков. В четвертой атаке танки взяли десант в составе 120 бойцов и командиров 10-й ВДБр, который удалось высадить на западной окраине деревни Горки. Однако развить этот успех не удалось, десант частично погиб, частично вышел мелкими группами к своим под шквальным огнем противника.
В истории 98-й ид рисуется апокалипсическая картина атаки боевых машин 24-й тбр: «Подчистую рушатся деревянные избы и глинобитные домишки, широкие гусеницы с жутким грохотом перемалывают пулеметы, минометы и даже 3,7-см противотанковые пушки – к ужасу продолжающих обстрел расчетов»[142].
Потери 24-й тбр в боях за Горки 26 октября составили 1 КВ сгоревшим, 1 КВ, 1 Т-34 и 2 Т-60 подбитыми. Только в конце дня, по советским данным, 129-й полк (точнее, два его батальона, введенные в бой) все же врывается в Горки и занимает деревню. Однако этот успех был достигнут ценой немалых потерь, как указывалось в вечерней оперсводке 93-й сд в разделе о действиях 129-го полка: «Потери в батальонах до 70 %»[143].
Однако, к сожалению, решительного результата добиться все же не удается. В истории 98-й ид указывалось: «Успех вражеской контратаки приводит к тяжелейшим потерям в живой силе и технике 98-й пехотной дивизии, но не к сдаче плацдарма по ту сторону Нары»[144]. Это подтверждается советскими документами. Так, в вечерней сводке 93-й сд указывалось, что 266-й полк к 16.00 овладел Ольхово, но натолкнулся на «5 малых закопанных танков» и под «сильнейшим арт. и мин. огнем» к 18.00 отошел и окопался восточнее Ольхово. Под «малыми танками» в данном случае, скорее всего, имеются в виду Pz.38(t) 19-й танковой дивизии – в истории 98-й ид упоминается передача дивизии танкового полка из 19-й тд именно в ходе боев 26–27 октября. Также, как указывается в отчете о действиях 59-го мотополка 20-й тд, он также участвовал в бою под Ольхово и понес за день ощутимые потери – 23 человека убитыми, 121 ранеными и 28 пропавшими без вести. Третий полк 93-й сд занял и закрепился в Кузовлево на дороге в направлении Тарутино, выйдя вровень с соседями, его потери оценивались в сводке как невысокие.
На следующий день атака повторяется с вводом в бой резерва командира 93-й сд – батальона 129-го полка. Для ее поддержки выделялись 2 КВ и 7 Т-34 24-й тбр. Десантом на танках снова были бойцы воздушно десантной бригады. Как было написано в истории 98-й ид: «Превосходящий огонь противника, парашютистов-десантников, до зубов вооруженных автоматическим оружием, мало кому дает выжить на этом пути»[145]. В отчете бригады относительно боя 27 октября есть горькие строки: «Для выполнения поставленной задачи личный состав батальона полностью готов не был. Большая часть состава еще не бывала в боях и необстреляна, кроме того, не имела отдыха после совершенного марша»[146]. В итоге огнем артиллерии, минометов и пулеметов батальон был рассеян, а танки без поддержки пехоты не смогли выбить противника из Горок. В отчете 24-й тбр также упоминаются «разрывные пули» – скорее всего, речь идет о 20-мм зенитных автоматах, поставленных немцами на прямую наводку.
Более удачным становится наступление от Кузовлево вдоль дороги на Тарутино. Здесь действовала танковая группа из 24-й тбр в составе 1 КВ, 2 Т-34 и 3 Т-60. В истории 98-й пд по этому эпизоду есть такие строки: «Особой силы удар пришелся на стык 290-го и 289-го пехотных полков. Там разражается паника. Части бегут». Бегство останавливается только личным вмешательством командира одного из полков. Однако на второй день боев оборона 98-й пд усиливается 88-мм зенитками и танками, что позволяет увереннее держать позиции. Продвижения в глубину частям 93-й сд добиться не удается.
Потери 24-й тбр в двухдневных боях за Горки составили 1 КВ сгоревшим, 2 КВ и 1 Т-34 подбитыми. 9-я тбр отчиталась о двух сгоревших в Горках Т-40. В боях у Кузовлево 24-я тбр потеряла 1 Т-34 и 3 Т-60. Любопытно отметить, что описание событий обеих сторон совпадает даже в деталях. В истории 98-й пд о бое с советскими танками есть фраза: «два [танка] с ощутимыми пробоинами повернули назад». В отчете 24-й тбр указывается, что в боях под Кузовлево «1 КВ и 1 Т-34, получив большое количество пробоин, вышли своим ходом»[147].
29 октября 43-я армия окончательно переходит к обороне. Бои на Малоярославецком направлении затихают, стороны закрепляются на достигнутых позициях, закапываясь в землю. Потери 43-й армии в период с 21 октября по 1 ноября 1941 г. составили 1817 человек убитыми, 5161 пропавшими без вести, 4405 ранеными, а всего с учетом всех причин 12 052 человека[148]. Большие в абсолютном исчислении потери понесла только 5-я армия на проблемном можайском направлении.
Выводы. Подводя итог действиям 43-й армии на Малоярославецком направлении можно сказать следующее. Армия под руководством сначала генерал-лейтенанта С.Д. Акимова, а позднее генерал-лейтенанта К.Д. Голубева противостояла значительным силам противника, включавшим как пехоту, так и подвижные соединения. Однако при этом проявила несколько большую устойчивость и потребовала меньше резервов на сохранение целостности фронта, нежели 5-я армия. При этом в целом нельзя не отметить схожего характера действий двух армий. Обе первоначально получили свежее соединение (312-я сд в 43-й А и 32-я сд в 5-й А). Обе получили пережившие «котел» и пополненные соединения (53-я и 17-я сд в 43-й А и 50-я и 144-я сд в 5-й А), обе в конце октября получили дивизии с востока страны (93-я сд у 43-й А и 82-я сд у 5-й А).
Обе армии получали танковые бригады на близких этапах своей борьбы на подступах к Москве. Обе армии использовали прибывшие из Забайкалья дивизии для контрудара. Точно также обе армии не смогли добиться контрударом решительного результата.
Для обеих армий в полной мере проявил себя «принцип домино», когда обвал обороны на одном участке порождал постепенный развал всего фронта ввиду необходимости реагировать на прорыв и расходовать резервы.
Однако у 43-й армии получилось держаться все же чуть лучше и несколько меньшими силами против сопоставимого противника, чем у армии Л.А. Говорова. 312-я сд проявила недюжинное упорство в обороне, даже в условиях обхода и охвата. Крепко держались до последней возможности не только курсанты, но и пехота 312-й сд у Детчино и Юрьевского. Позднее контрудар 93-й сд принес весомый результат, хотя и достигнутый с большими потерями. Немецкой 98-й ид был нанесен действительно сильный удар. В истории соединения цитируются слова командира дивизии на докладе у командующего 4-й армией фон Клюге: «Без четырех недель настоящего отдыха и без пополнения живой силой и материальной частью, без подвоза зимней одежды и снаряжения войска можно считать небоеспособными и непригодными к участию в успешном наступлении»[149]. 98-я ид была даже выведена из первой линии.
Калуга. Гвардия умирает, но не сдается
Советские войска на Калужском направлении находились в своеобразном положении, существенно отличавшемся от соединений, выдвинутых под Волоколамск, Можайск и Малоярославец. Калужское направление оказалось в промежутке между двумя гигантскими «котлами»: вяземским и брянским. Вследствие этого наступавшие в промежутке между «котлами» пехотные дивизии ГА «Центр» (XII АК и XIII AK) не были скованы боями с окруженцами и могли практически беспрепятственно двигаться дальше на восток. С одной стороны, так же как и на других направлениях, на подступах к Калуге строился 38-й УР (Калужский УР). Однако степень готовности 38-го УР являла собой ничтожную величину, даже в сравнении с недостроенными соседями. Если 316-й сд «садилась на колышки», то у войск под Калугой не имелось даже этого. Калужский УР де-факто существовал только на бумаге. Готовность ДОТ составляла 0 %, ДЗОТ – 1 %. Наличие 17 км противотанкового рва на этом фоне утешало слабо, особенно ввиду того, что противник наступал на этом направлении пехотой.
Вполне традиционно для прикрытия калужского направления советским командованием задействуется стрелковая дивизия из резерва. В противоположность своим собратьям (316,32 и 312-я сд) выдвигавшуюся под Калугу дивизию трудно назвать новичком. Она уже имела боевой опыт и, более того, успела получить гвардейское звание. В эшелонах навстречу колоннам немецкой пехоты двигалась 5-я гвардейская стрелковая дивизия, бывшая 107-я стрелковая дивизия, ставшая гвардейской за бои под Ельней. Возглавлял дивизию 40-летний полковник П.В. Миронов, занимавший свою должность с 1939 г., что само по себе можно назвать неплохим показателем и достаточным опытом (в сравнении с другими командирами свежесформированных дивизий). Путь 5-й гв. сд к Калуге оказался весьма замысловатым. Первоначально ее предполагалось задействовать для отражения наступления Гудериана на Орел.
К началу «Тайфуна» 5-я гв. сд располагалась в резерве за правым крылом Западного фронта в районе города Вышний Волочек. Уже 2 октября 1941 г. соединение получает приказ Ставки ВТК на погрузку в эшелоны с целью переброски по железной дороге. Начало погрузки назначается уже на 20.00 2 октября, но реально вечером этого дня в готовности к погрузке находились один стрелковый полк и один артполк дивизии. Погрузка остальных частей и подразделений растянулась до 5 октября. Дивизия была погружена в 34 эшелона и начала движение по маршруту Вышний Волочек, Калинин, Москва, Тула, Орел. 4 октября 1941 г. первые эшелоны 5-й гв. сд, уже на подходе к Мценску, разворачиваются обратно и перенаправляются сначала на Сухиничи, а затем в район Калуги. Подобная смена направлений дезорганизовала выдвижение дивизии и первыми в район Калуги прибыли тыловые подразделения, ни по организации, ни по выучке личного состава неспособные к полноценному бою. 6 эшелонов 5 гв. сд попали под удары с воздуха и понесли потери, как в людях, так и в технике. Что-то пришлось даже бросить на станциях выгрузки из-за потерь транспорта от бомбежки. В целом перевозка заняла 13 дней.
Надо сказать, что 5 гв. сд, опять же в отличие от своих собратьев на Можайской линии обороны (312 и 316-й сд, 32-я сд тоже сохраняла предвоенный штат), сохраняла довоенный штат с двумя артполками, причем на 2 октября укомплектованность соединения можно смело назвать хорошей. Артиллерия, включая 152-мм орудия, почти соответствовала штату (18 76-мм полковых пушек, 13 76-мм УСВ, 29 122-мм гаубиц 10/30 г., 8 152-мм М-10 обр. 1938 г., 3 152-мм обр. 1909/30 г.). Конечно, о довоенном уровне мечтать не приходилось, но на 5 октября дивизия располагала 9043 винтовками и карабинами, в том числе 1944 самозарядными СВТ (из 3342 по довоенному штату)[150]. Пистолетов-пулеметов ППД имелось совершенно ничтожное в сравнении со штатом количество – всего 178 штук из 1206. Однако из 390 штатных ДП по факту состояло 304 штуки, из 112 штатных «Максимов» и 54 ДС-39 – 144 штуки «Максимов» и 5 ДС, из 24 штатных счетверенных зенитных «Максимов» – 17 штук. Многие соединения 1942 г. о таком не могли и мечтать. Противотанковые ружья в Красной армии в октябре 1941 г. находились еще в статусе редкой птицы, на всю 5 – ю гв. сд имелось лишь 16 12,7-мм ПТР и 7 14,5-мм ПТР. С точки зрения довоенного штата с противотанковыми средствами у 5-й гв. сд дела обстояли неважно, из 54 штатных «сорокапяток» налицо имелось 33 штуки, лишь около половины. Однако в сравнении со свежесформированными соединениями такая укомплектованность являлась пределом мечтаний, новый штат предусматривал куда меньшее число этих орудий на дивизию, а фактическое наличие сплошь и рядом оказывалось ниже штатной нормы. Вместе с тем, в тех обстоятельствах, в которых оказалась 5-я гв. сд, «сорокапятки» не давали ей ощутимого преимущества. Прежде всего, ввиду их невысокой бронепробоваемости, особенно в поединке со штурмовыми орудиями, обычно поддерживавшими немецкую пехоту. Впрочем, П.В. Миронов позднее писал об еще одном неблагоприятном факторе – 25 % необученного пополнения[151]. Отличившаяся под Ельней дивизия получила пополнение, но, чтобы довести его до «гвардейского» уровня подготовки, требовалось время.
Несмотря на определенную дезорганизацию, внесенную сменой района действий, 5-я гв. сд представляла собой серьезную силу. Еще в эшелонах дивизия получает задачу из Генштаба Красной армии «усилившись 17-й тбр следовать на Медынь и действовать вдоль шоссе на Юхнов, где войти в связь с резервной армией Западного фронта». Однако сама по себе богатая и разумная идея использования боевой группы из танковой бригады и гвардейской дивизии, к сожалению, умерла, не успев родиться. По мере выгрузки из эшелонов на станциях к востоку от Калуги, сводные отряды 5-й гв. сд занимали оборону на 40-км фронте по восточному берегу рек Утра и Ока к западу и юго-западу от Калуги. Руководил выдвижением 5-й гв. сд командующий 49-й армией генерал-лейтенант И.Г. Захаркин. Для Захаркина свежая дивизия стала шансом на успех в обороне. Если утром 9 октября он ставил задачу на оборону сводному полку 194-й сд[152] и 8-му запасному танковому полку, то вечером того же дня задачу обороны Калуги также получает 5-я гв. сд с сужением полосы обороны полка 194-й сд до минимума. Один этот сводный полк (четырехбатальонного состава) не являлся серьезной силой, прежде всего ввиду отсутствия артиллерии. Не будь 5-й гв. сд, немцы рассеяли бы этот полк на молекулы уже первым ударом.
Однако, несмотря на опору на водные преграды, фронт свыше 25 км являлся непомерно широким даже для такого сильного соединения, как 5-я гв. сд. Просто потому, что на момент начала боев не все части уже успели в полном составе сосредоточиться на позициях после выгрузки и марша. Фактически к вечеру 9 октября на берегу Угры и Оки заняли оборону только 630-й и 765-й полки 5-й гв. сд, причем один батальон 630-го полка занимал позиции в ночь с 9 на 10 октября уже с боем. В этот момент 586-й полк находился только еще на подходе к назначенному рубежу, большей частью в 30–40 км к востоку от Калуги.
Первый натиск немцев все же удается отразить. Подошедшая к Угре 34-я пехотная дивизия наталкивается на упорную оборону полка 194-й сд у Товаркова. Завязывается бой, но попытка переправы успеха не имеет. Осознавая шаткость положения сводного полка, командование направляет для его усиления батальон 586-го полка, который после 26-км марша прибывает на позиции только вечером 10 октября. Причем этот марш был лишь финалом в череде пеших переходов от станций выгрузки к востоку от Калуги.
Одновременно 5-й гв. сд удается отбить атаку 95-го полка 17-й пд у Плетеневки. В советских документах четко указывается нумерация частей противника – результатом боя стал захват пленных и документов убитых. Атаку именно у Плетеневки трудно назвать случайностью: здесь через Утру проходил железнодорожный мост. Причем сам район Плетеневки находился в излучине, что позволяло наступающим обстреливать ее защитников с трех сторон – идеальное место для форсирования по учебнику.
Железнодорожный мост у Плетеневки стал большой головной болью для П.В. Миронова. С одной стороны, за его подготовку к взрыву отвечали войска НКВД по охране моста. С другой стороны, когда утром 10 октября последовал приказ штаба 49-й армии об его подрыве, выяснилось, что минировать мост просто нечем. Достаточное количество взрывчатки в Калужском гарнизоне попросту отсутствовало. Только к концу дня 10 октября удалось добыть несколько ящиков… капсюлей-детонаторов, но они не могли обеспечить разрушение моста. Более того, уже завязался бой за мост и возможности его минирования стремительно улетучивались. Как позднее писал полковник Миронов в своем отчете по итогам боев, «выделенные команды подрывников, подходившие к мосту на 90-100 мт, встречались сильным автоматическим и пулеметно-минометным огнем противника с противоположного берега реки, вследствие чего неся потери, откатывались в исходное положение»[153]. Правильно оценивая положение в районе железнодорожного моста как критическое, командующий 49-й армии идет на рискованный шаг и снимает с позиций на берегу Оки юго-западнее Калуги два батальона 765-го полка, оставляя единственный батальон (3/765) на широком фронте, пусть и опирающемся на реку.
11 октября позиции советских войск под Калугой подвергаются атакам сразу на нескольких участках. Во-первых, немцам удается опрокинуть сводный полк 194-й сд, для ликвидации прорыва приходится направить с марша в бой прибывающий 586-й полк 5-й гв. сд. Вместо усиления за счет этого полка обороны на подступах к Калуге, дивизия получает еще один проблемный участок. Во-вторых, с ночи с 10 на 11 октября атаки обрушиваются на позиции в районе злополучного железнодорожного моста. После упорного боя, к концу дня 11 октября немецкой пехоте удается захватить и расширить плацдарм на Угре в районе ж.д. моста и оттеснить от реки подразделения 5-й гв. сд на рубеж выс. 203, 3, Анненки. Уже вечером вводятся в бой для контрудара два батальона 765-го полка и батальон 586-го си, поначалу успешно продвигавшиеся вперед, но вскоре остановленные и охваченные с флангов. Отбросить противника за Угру не удается.
Противником подразделений 5-й гв. сд в этих боях у Анненки являлся 55-й полк немецкой 17-й пд. В ЖБД соединения происходившее описывается следующим образом: «Преодолевая сильное сопротивление противника, полк пересек ручей Грезнинка и попал под сильные контратаки противника с востока и северо-востока, а также под огонь вражеской артиллерии с высот южнее Оки. В ходе боевых действий 11.10 полк понес очень тяжелые потери»[154]. Как мы видим, достаточно результативно работала артиллерия 5-й гв. сд с позиций, ранее отведенных для поддержки 765-го полка. Соседние 95-й и 21-й полки той же 17-й ид также преодолели Утру и продвинулись до Тихоновой Пустыни и Мстихино.
Coup de grace[155] по обороне 5-й гв. сд стала атака на ослабленный участок на Оке, занимаемый одним батальоном 765-го полка. Расчет И.Г. Захаркина на пассивность данного направления не оправдался. Прикрытый лишь несколькими опорными пунктами берег не стал серьезным препятствием. К исходу дня 3/765 оттесняется к Калуге. Советской стороной новый противник идентифицируется как части 258-й ид, но в действительности Оку юго-восточнее Калуги форсировали подразделения 260-й ид. Единственным достижением на этом направлении стало своевременное уничтожение моста к югу от Калуги, предотвратившее немедленный прорыв немцев в город.
Одновременно 11 октября оборона 5-й гв. сд проверяется на прочность передовыми частями 98-й ид, которые пытаются форсировать Утру у Свинухова, западнее станции Тихонова Пустынь. Попытка форсирования предпринимается, не дожидаясь подхода артиллерии, и предсказуемо проваливается. В истории соединения эта попытка описывалась следующим образом: «До сей поры невидимый враг на своих полевых позициях в широкой низине дает мгновенный отпор. Из четырех больших надувных лодок три безнадежно расстреляны. Один убитый, 13 раненых – дальнейшие попытки бессмысленны»[156]. 98-я пд останавливается, ожидая артиллерию. В итоге оборона 5-й гв. сд оказывается под ударом разных частей четырех немецких пехотных дивизий (34, 98, 17 и 260 пд). В отчете командира дивизии потери 5-й гв. сд 11 октября оцениваются как «до 35 % потерь в своем боевом составе», а оказавшегося под ударом главных сил 17-й пд 630-го полка – «до 75 %».
Около 21.00 11 октября на командный пункт 5-й гв. сд прибыл офицер связи Генштаба КА капитан Дедов с приказом командующего 49-й армии отойти на рубеж на подступах к Калуге. В ночь на 12 октября, оторвавшись от противника, части 5-й гв. сд отошли на новый рубеж обороны. Отход 5-й гв. сд с позиций на Угре открывает дорогу на восток для 98-й пд. Изготовившиеся к форсированию с боем подразделения немецкой пехотной дивизии обнаруживают утром 12 октября, что сутками ранее упорно оборонявшийся противник исчез. Это позволяет свободно переправиться через Утру и уже в полдень двигаться, минуя Тихонову Пустынь, «через густой лес по широкой утоптанной дороге» на северо-восток. Остановил продвижение 98-ю пд уже гарнизон Детчино.
Решение об отходе в ночь на 12 октября, пожалуй, является наиболее спорным шагом со стороны командующего 49-й армии И.Г. Захаркина. С одной стороны, сокращался фронт обороны в условиях обхода Калуги с юга, через Оку. С другой стороны, войска оставляли так или иначе оборудованные позиции, на которых можно дать бой и нанести потери противнику. Собственно план наступления 17-й пд на 12 октября предусматривал прорыв советской обороны с сосредоточением усилий на участке 21-го полка. Причем вся артиллерия 17-й пд должна была на начальном этапе поддерживать атаку 21-го пи на Крутицы вместе с двумя батареями 192-го дивизиона штурмовых орудий. Утром 12 октября немцы с удивлением обнаруживают отход противника: «6:30 – 21-й пи докладывает, что в Крутицах и на высотах западнее противника нет».
Вместо тяжелого боя следует достаточно быстрое продвижение вперед, ЖБД 17-й пд гласит: «В ходе развертывания 21-го пи на исходных позициях у Крутиц противник уходит из этой деревни на восток. В 9:00 полк по плану начинает атаку. Без достойных упоминания боев он к 10:00 выходит правым батальоном (1-м) к развилке дорог в 2,5 км юго-восточнее Крутиц, левым батальоном (3-м) к Белой»[157].
После отхода 5-й гв. сд на восток немцы предсказуемо перешли в наступление на сам город. Щитом Калуги на какое-то время стал 765-й полк, лучше всех сохранившийся к тому моменту. Обороняющимся удается на какое-то время зацепиться за протекавший к западу от Калуги ручей. В ЖБД 17-й пд отмечается: «I батальон 55-го пп в 12:45 ведет тяжелый бой у ручья. Перед ним – ожесточенно обороняющийся на западной окраине города противника». Подошедший к ручью 21-й полк наталкивается на пулеметный и минометный обстрел, атака останавливается в ожидании подхода артиллерии (единственный, пожалуй, эффект от отскока назад по приказу генерала Захаркина). Однако с подтягиванием артиллерии положение 5-й гв. сд ухудшается. 21-й полк 17-й пд преодолевает ручей и занимает высоты восточнее Черносвитино, вслед за ним переправляется через ручей батальон 55-го полка с целью удара в тыл упорно оборонявшимся перед фронтом его полка советским подразделениям. Маневр со свертыванием обороны на подступах к Калуге с запада атакой III батальона 55-го пп немцам удается, в результате II батальон около 17:00, а I батальон около 18:00 начали атаку непосредственно на Калугу. Первой целью становится прорыв до железной дороги восточнее Калуги. Тем временем II батальон 21-го полка 17-й пд уже в 17:15 прорвался в центр города. I батальон 21-го пп вошел в Калугу со стороны вокзала.
Подготовка Калуги к обороне отсутствовала, ни баррикад, ни минных полей, ни подготовленных к обороне зданий не имелось. Последствия этого не заставили себя ждать. Наступая на восток, немецкий 55-й полк быстро проходит полгорода и выходит на линию южного моста (через Оку). Уже в 21.00 одним батальоном он выходит на восточную окраину Калуги. Также начались попытки немцев форсировать Оку и атаковать защитников Калуги с юга.
Полковник Миронов в своем отчете деликатно обходит вопрос владения Калугой днем 12 октября. В ЖБД штурмовавшей город 17-й пд начало атаки собственно на город относится к 17.00–18.00 берлинского времени, т. е. уже в темноте. Обстановка к концу дня 12 октября описывается в ЖБД 17-й пд следующим образом: «В Калуге вечером находятся 55-й пп (2-й батальон которого прорвался до железной дороги на восточной окраине города) и два батальона 21-го пп. Зачистка города еще не завершена». Т. е. город контролируется, но в нем еще остаются очаги сопротивления советских частей. Реакцию командарма-49 на фактическую потерю контроля над городом можно назвать предсказуемой, И.Г. Захаркин обвинил 5-ю гв. сд в отходе без приказа: «чем способствовали безнаказанному овладению пр-ком гор. Калуги». Соответственно потерянный город предлагалось вернуть контрударом. Приказ на контрудар (без детализации задач) подписывается И.Г. Захаркиным в 5.00 утра 13 октября, а П.В. Миронов расписывается в его получении от все того же капитана Дедова из ГШ в 7.25 13 октября. Командир 5-й гв. сд решает переломить ситуацию в свою пользу контрударом, отрезав ворвавшиеся в город подразделения противника и прижать их к Оке. Приказ готов к 9.50 утра 13 октября. Главной ударной силой назначался 765-й полк, который еще требовалось вывести из боя в районе Калуги, наименее боеспособный 630-й полк получил задачу прикрытия фланга.
Причем ночные бои за Калугу не прошли бесследно, как позднее указывалось в отчете временного командира дивизии, один батальон 765-го полка погиб в уличных боях. По немецким данным также прослеживается уничтожение советских подразделений в ходе боев за город. Так батальон 55-го полка 17-й пд глубокой ночью на восточной окраине Калуги наткнулся на советскую колонну, собиравшуюся покинуть город. В ЖБД 17-й пд относительно этого эпизода отмечается: «Несмотря на темноту и связанное с ней перемешивание подразделений батальону удалось полностью уничтожить колонну». Очевидно, жертвой немцев стал кто-то из подразделений 765-го полка. Одним словом, надежда на успех контрудара была призрачной.
Сомневаясь в беспрекословном выполнении отданных распоряжений, И.Г. Захаркин вместе с Военным советом 13 октября отправился на КП командира 5-й гв. сд и воочию наблюдал происходившее, в том числе последствия исполнения своего приказа. Начатый в 15.00 контрудар 5-й гв. сд натолкнулся на стену огня, и далее ухудшение положения дивизии носило уже обвальный характер. Описывая эти события, И.Г. Захаркин прямо говорил: «дивизия не могла продолжать наступление т. к. была вынуждена расходовать свои резервы на парирование ударов противника, охватывающего фланга [так в документе, правильнее, «фланги». – А.И.]
При сохранившейся вроде бы внушительной численности (7272 человека) боевые возможности 5-й гв. сд существенно снизились. В дивизии осталось 57 ручных ДП, 2 станковых ДС, 16 «Максимов», 8 счетверенных зенитных «Максимов», 5-я гв. сд утратила большую часть СВТ и ППД, все противотанковые ружья, большую часть противотанковых и полковых пушек, примерно половину дивизионной артиллерии. Больше всего пострадали стрелковые полки, в каждом из них на 23 октября насчитывалось около 1000 человек. Положение в 49-й армии удается стабилизировать за счет прибытия 238-й стрелковой дивизии.
Надо сказать, что сам факт отхода 5-й гв. сд позднее, уже в ноябре 1941 г., породил разбирательство, в котором полковник Миронов указывал на передачу приказов «лично мне и Комиссару в присутствии начштадива, начартдива и начальника 00 дивизии». Приказ на отход 13 октября отдавался Захаркиным в присутствии заместителя Народного Комиссара Внутренних дел генерал-майора Петрова. Сам И.Г. Захаркин признавал, «что 5 гв. дивизия упорно и с достоинством отстаивала Калугу против трех пехотных дивизий противника, усиленных танками и авиацией».
После падения Калуги и разгрома 5-й гв. сд требовалось срочно восстановить целостность фронта 49-й армии, подходящим рубежом для этого являлась река Ока. Для затыкания бреши из тылового района 43-й армии, с рубежа р. Истья в район Таруссы начиная с 17 октября перебрасывается восстанавливаемая экс-ополченческая 60-я сд. Тем самым 43-я армия лишается «подушки безопасности» на Варшавском шоссе. Первоначально предполагалось перебрасывать 60-ю сд автотранспортом, но в итоге дивизия двигалась пешим маршем и вышла в район Таруссы только утром 20 октября. Выше уже указывалось, что восстановление артполка 60-й сд запаздывало. Под Серпуховом 969-й артполк получил 12 гаубиц обр. 1909 г., но, как указывалось в ЖБД соединения, «К ведению огня не готов, т. к. отсутствуют снаряды и оптические приборы». 564-й артполк РГК не прибыл. Т. е. отбиваться от подходящих с запада немецких частей дивизия могла только стрелковым оружием.
По иронии судьбы, еще одна присланная для стабилизации обстановки в 49-ю армию 238-я сд, также как и 5-я гв. сд, относилась к соединениям довоенного формирования, по довоенному штату с двумя артполками. Дивизия формировалась в Казахстане в Семипалатинской, Восточно-Казахстанской, Алма-Атинской и Акмолинской областях. Формирование закончилось к 20 августа 1941 г. Возглавлял дивизию полковник Г.П. Коротков. Первоначально 238-я сд задействовалась на афганской границе, но в конце сентября 1941 г. приказом Ставки ВГК перебрасывается под Тулу, где и готовила оборону. Кризис, возникший с потерей Калуги, заставил поменять планы и 238-я сд приказом Генштаба от 16 октября спешно выдвигается под Алексин с задачей к исходу 18 октября занять оборону по восточному берегу р. Ока. Ввиду неопределенности обстановки на автомашинах из Тулы в Алексин первым выдвигается разведбат 238-й сд. В качестве передового отряда за ним следовал усиленный 843-й полк.
В.Ю. Волков, служивший артиллеристом в 238-й сд, вспоминал: «Нависли осенние тучи, моросил дождь, но такая погода благоприятствовала нам: ненастье скрывало от авиации противника передвижение войск. Пехота и артиллерийские батареи двигались рассредоточено. Растянувшись по прямому как стрела шоссе, колонна то ныряла в лощины, то поднималась на пригорки». Расстояние для пешего марша предстояло немаленькое, более полусотни километров. Ситуация усугублялась сложными дорожными условиями, странно было бы думать, что знаменитая «распутица» мешала только одной стороне. В.Ю. Волков описывает совершенно чудовищные дорожные условия на пути к Алексину: «Эта дорога когда-то была покрыта булыжной мостовой, теперь же оказалась совершенно разбитой. В осеннюю распутицу ухабы и выбоины заполнились жидкой грязью, что делало дорогу труднопроходимой. Лошади в повозках, в орудийных и минометных упряжках выбивались из сил».
Неудивительно, что заданный срок выхода на позиции не был выдержан. Вечером 18 октября на месте находился только разведбат. Разведчики вступили в соприкосновение с противником в 16.00, заняв станцию Средняя. Лишь к исходу 19 октября в район Алексина вышел передовой батальон 843-го полка, а 20 октября к нему присоединились другие части. Однако сказать, что 238-я сд прибыла вовремя это не сказать ничего: первый бой передовые части дивизии приняли на плацдарме на подступах к Алексину, предотвратив отсечение от переправ обескровленных подразделений и тылов 5-й гв. сд. Попытки прибывших подразделений контратаковать, впрочем, успеха не имеют. К 21 октября 5-я гв. сд выводится в резерв в район Тарусской. В ночь на 22 октября 238-я сд оставляет плацдарм на западном берегу Оки у Алексина.
На сей раз проблем со взрывом железнодорожного моста не возникло, после подрыва опор, исправно рухнула в воду металлическая ферма.
Подводя итоги действий 49-й армии, приходится признать, что действия 5-й гв. сд под Калугой стали наименее успешными из всего ряда выдвинутых на Можайскую линию обороны свежих соединений. Причиной тому стал целый ряд объективных и субъективных факторов. Во-первых, конечно, это отсутствие полноценных укреплений Калужского УРа. Частью линии укреплений Калуга являлась лишь номинально. Наличие или отсутствие заблаговременно построенных позиций, безусловно, влияло на устойчивость обороны и действия курсантов под Ильинским, описанные ранее, яркий тому пример. В случае серьезной подготовки обороны на подступах к Калуге, наверняка, не обошлись бы без решения проблемы заблаговременного минирования железнодорожного моста через Угру, ставшего большой проблемой для 5-й гв. сд. Также под Калугой отсутствовала традиционная для других направлений танковая бригада или даже две. Танки могли сдерживать противника на подступах к УРу и контратаками парировать прорывы. Немецкие пехотные дивизии в свою очередь продемонстрировали свои ударные возможности и устойчивость к контрударам.
Могло ли помочь превращение Калуги в «крепость» по модели «крепостей» немцев весны-лета 1944 г. и начала 1945 г.? Да, безусловно, подготовка города к обороне продлила бы борьбу за него. Однако Калуга в отличие от Познани не имела долговременных укреплений постройки XIX–XX вв., на которые можно было бы опереться. Опять же на строительство укреплений требовались ресурсы, как и на строительство Калужского УРа. При наличии этих ресурсов полноценные укрепления с предмостным укреплением у ж.д. моста дали бы даже больший эффект.
Выводы по первой части
Задача восстановления рухнувшего фронта изначально непростая даже для опытного военачальника. Для этого нужен особый талант и быстрая реакция. Кажущийся очевидным вариант «прикрывать только крупные магистрали» в 10-хчислах октября 1941 г. под Москвой не работал. Это хорошо видно по событиям в полосе 5-й и 43-й армий. Взлом обороны УРов происходил в стороне от основных магистралей, это верно и в отношении прорыва эсэсовцев севернее шоссе на Можайском направлении, и прорыва усиленной танками боевой группы 3-й мд севернее шоссе Медынь – Малоярославец. Поэтому в любом случае требовалось занимать оборону на всем фронте в разреженных порядках, лишь с акцентом на вероятных направлениях удара противника. В этом отношении показательно относительное спокойствие на участке 16-й армии, где хотя бы вовремя заняли оборону.
С другой стороны, разумеется, бессмысленно отрицать, что боевые действия под Москвой тяготели к крупным магистралям. Собственно, они во многих случаях к ним тяготеют. Явление носило ярко выраженный характер ввиду наступления периода распутицы. Однако следует подчеркнуть, что магистрали приобретали большое значение как оси наступления. При этом немецкие части и соединения достаточно активно пользовались охватами и обходами вне крупных дорог для взлома советской обороны и выхода во фланг и тыл заслонам, седлавшим крупные магистрали. Попытки охвата и обхода укрепрайонов предпринимались по всем направлениям и если не приводили напрямую к обвалу обороны, то способствовали распылению сил обороняющихся армий. Вполне показателен здесь пример Малоярославецкого УРа, где две танковые бригады вынужденно задействуются на флангах, оставляя неприкрытым основное направление.
Одновременно нельзя не отметить, что тяготение боевых действий к дорогам позволяет немцам осуществлять глубокие вклинения вдоль дорог, на время оставляя очаги сопротивления по обе стороны от магистрали. Сами по себе вклинения становились действующим фактором, расшатывающим все здание обороны.
Одним из спорных решений командования фронта являлось выдвижение на запад, за позиции Можайской линии обороны, танковых бригад. Данное решение наблюдалось перед фронтом Можайского и Малоярославецкого УРов. Сами по себе изолированные действия небольших по составу, пусть и моторизованных отрядов не сулили успеха. Однако не будем забывать, что первоначальной задачей 18-й и 17-й тбр являлась попытка деблокирования окруженных в вяземском «котле» войск. Сейчас мы знаем, насколько призрачной была надежда выйти на соединение с окруженными. Для командования Западного фронта ситуация не выглядела столько однозначной и густо окутывалась «туманом войны». Для прорывающихся из «котла» удар с востока свежей танковой бригады в определенных условиях мог стать спасительным. В любом случае отказ от таких попыток выручить товарищей могли принять люди с совсем уж каменным сердцем.
В реалиях середины октября 1941 г. направление 19, 18 и 17-й тбр в сторону «котла» при некоторых частных успехах принесли чувствительные потери. Возможности этих бригад как подвижного резерва обороны 36-го и 37-го УРов оказались заметно снижены. Здесь приходиться констатировать, что свою негативную роль сыграла «бригадная ересь», в которую впало советское военное руководство в конце лета 1941 г. Не будучи соединениями масштаба дивизии, бригады раздергивались пехотными командирами, что приводило к потерям и невыполнению задач на направлении главного удара. Здесь примером может служить использование 18-й и 19-й тбр под Гжатском, действовавших разрозненно и «подминаемых» тактическими командирами на местах. Как одно соединение класса «танковая дивизия» они могли действовать более результативно. При этом нельзя не отметить, что в составе фронта имелись даже мотострелковые бригады (151-я и 152-я). Т. е. имелось все для формирования полноценного танкового корпуса в организации 1942–1945 гг. и не одного.
Пожалуй, сложнее всего корректно оценить действия в октябрьских боях под Москвой танковых соединений. Принятое в августе 1941 г. решение об отказе от танковых дивизий привело к тому, что под Москвой действовали практически исключительно танковые бригады. Безусловно, они являлись главной опорой стрелковых соединений, в обороне и контрударах. С другой стороны, у командования фронта отсутствовали соединения масштаба танковых дивизий для крупных контрударов.
Избежать дробления танковых бригад, изначально невеликих по размеру, также не удалось. Примером может служить 22-я тбр. С момента формирования и прибытия на фронт бригады 12 октября из нее сразу же изъяли 12 танков и мотострелковую роту в район Боровска, где они и остались. 19 октября из 22-й тбр передали в 20-ю тбр 12 танков и мотострелковый батальон, понесшие большие потери. В район Можайска была выделена группа из 6 танков и мотострелковая рота, действовавшие практически самостоятельно. В итоге из бригады оказались изъяты полностью мотострелковый батальон и 30 танков. Изъятие из танковой бригады ее мотострелкового батальона в качестве подвижного резерва также широко практиковалось. Все это до боли напоминало летние бои и раздергивание танковых дивизий мехкорпусов. Избежать этого переходом на бригадную организацию явно не удалось.
Практика боев под Москвой в октябре 1941 г. со всей очевидностью демонстрирует, что восстановление разгромленных соединений с помощью маршевых пополнений дает лишь достаточно ограниченный эффект. Спешно восстановленные дивизии оказывались куда менее прочными и боеспособными, чем формировавшиеся в тылу хотя бы в течение месяца-двух (как прибывшие на фронт из глубины страны детища «перманентной мобилизации»). Хотя, разумеется, ценность восстановленных соединений была не нулевой. Особенно при наличии вышедших из окружения опытных бойцов и командиров.
О роли величайшего военачальника Генерала Шламм (Грязь –
Если уж говорить о роли сезоного фактора, то в куда большей степени по немцам ударили проблемы с лошадьми. Отсутствие фуража в примыкающих к Москве районах, обледенелые и «бездонные» от грязи дороги негативно сказывались на тысячах лошадей пехотных дивизий. Обочины дорог на пути в Москву усеивали трупы павших лошадей. Это серьезно било по опиравшимся на гужевой транспорт пехотным соединениям ГА «Центр». К тому же заменять лошадей в упряжках артиллерии на местных слабосильных лошадок было нереально.
Часть вторая
Окно возможностей
1 ноября 1941 г. шел холодный осенний дождь. На фронте под Москвой наступило относительное затишье, хотя войска Западного фронта успели ощутить нарастание нажима противника с прибытием пехотных дивизий, уже будучи сбитыми с укреплений Можайской линии обороны. Рухнувший фронт был частично восстановлен. Однако вскоре Западному фронту предстоял следующий раунд в условиях, оперативно близких к тем, которые привели к катастрофе под Вязьмой и Брянском.
Лозунгом тех дней стали слова «Ни шагу назад». Командующий Западным фронтом Г.К. Жуков проводил этот лозунг в жизнь максимально жесткими мерами. Продолжалось разбирательство в отношении постигшей фронт с прорывом немцев через Рузу на Скирманово катастрофы. 4 ноября командирам и политработникам фронта был зачитан приказ № 054 о наказании командования 133-й стрелковой дивизии за самовольный отход с занимаемых оборонительных рубежей. В нем утверждалось, что несмотря на приказ штаба 5-й армии о занятии обороны на подступах г. Руза, командир дивизии подполковник А.Г. Герасимов 25 октября выпустил приказ частям дивизии об отходе с занимаемых рубежей. В результате г. Руза был взят немцами без боя. Данный факт стал предметом судебных разбирательств, и за невыполнение приказа об обороне города А.Г. Герасимов и комиссар дивизии Г.Ф. Шабалов были расстреляны перед строем. Новым командиром 133-й сд (точнее, ее части, находящейся в составе Западного фронта) был назначен бывший командир 64-й сд полковник С.И. Иовлев, начальником штаба – бывший начальник штаба 149-й сд полковник Ф.П. Антипин, комиссаром – инспектор политуправления ЗФ батальонный комиссар П.К. Федосов.
Своим приказом с описанием этого эпизода Г.К. Жуков прямым текстом напоминал подчиненным об ответственности за самовольное оставление занимаемых позиций. Надо сказать, что неприятные разъяснения пришлось давать И.В. Панфилову и К.К. Рокоссовскому по факту занятия наступающими немцами Волоколамска. Права на проявление минутной слабости и малодушия под стенами Москвы дано не было. Просто вследствие отсутствия пространства для размена времени на расстояние.
Вместе с тем нужно отдать должное советскому руководству. Тезис «Ни шагу назад» они прикладывали в том числе к себе самим. И.В. Сталин остался в Москве и 7 ноября принимал парад на трибуне мавзолея. Это был один из самых необычных парадов в истории войн. По заснеженной Красной площади шли тяжелые КВ, изящные «тридцатьчетверки», чудом выжившие в огне первых месяцев войны ВТ и малютки Т-60. Парад 7 ноября 1941 г. имел огромное политическое значение. Тем самым правительство СССР и лично И.В. Сталин демонстрировали решимость сражаться до конца. Проведение парада также подчеркивало тот факт, что, вопреки декларациям о громких успехах, вермахт все еще далек от захвата Москвы.
4 ноября напомнила о себе приближающаяся зима. Ударил мороз, и с этого дня до самой весны 1942 г. снег и лед на дорогах не таяли. Период распутицы закончился и увязающий в грязи транспорт перестал быть сдерживающим фактором для войск обеих сторон. У группы армий «Центр» появилось «окно возможностей» для решительного броска на советскую столицу.
К концу октября и началу ноября 1941 г. к образованной ударами подвижных соединений группы армий «Центр» линии фронта были пешими маршами подтянуты пехотные соединения. Одновременно в пяти армиях Западного фронта были собраны прибывшие с других участков фронта, из внутренних округов и прорвавшиеся из вяземского «котла» соединения. Вследствие этого обстановка на московском направлении к началу ноября 1941 г. в общих чертах напоминала положение сторон ко 2 октября, то есть к началу операции «Тайфун». Количество пехотных дивизий в первой линии приближалось к числу начавших наступление с целью окружения советских войск в районе Вязьмы и Брянска. В течение первой половины ноября армии Западного фронта вели бои преимущественно местного значения. Выходящие за рамки локальных выпадов с целью улучшения своего положения боевые действия развернулись только на флангах: на Волоколамском направлении и в районе юго-восточнее Алексина, где пехота ХХХХШ корпуса пыталась обойти Тулу с севера.
Еще 30 октября командование группы армий «Центр» выпустило директиву на продолжение операции № 2250/41. Базировалась она на приказе на окружение Москвы по группе армий от 14 октября. В общих чертах задачи армий предполагались следующие:
«3. 2-я танковая армия наносит удар между Рязанью и районом Каширы через Оку. […] Пойдет ли основная масса танковой армии в ходе дальнейших боев восточнее или западнее реки Москва, будет зависеть от наличия переправ и от обстановки после взятия Тулы.
Поделиться книгой: