Помоги проекту - поделись книгой:
Доходило до методов борьбы, которые можно назвать «жестом отчаяния» со стороны немцев. Так, в ЖБД 34-й пд приводится такая рекомендация: «Для усиления противотанковой обороны противотанковым ротам пехоты и птд были выданы мины, которые при приближении сверхтяжелых танков следовало устанавливать под ПТО – вероятно, единственная возможность повредить гусеницы этих танков»[117]. Т. е. противотанковые пушки предполагалось использовать в качестве заминированной приманки для атакующих советских тяжелых танков.
Так же, как под Расейняем, очередным ходом германской стороны в ночь на 15 октября стала посылка в ночной рейд групп саперов с целью подрыва танков 9-й тбр (хотя, конечно, командиры 34-й пд вряд ли знали об опыте 6-й тд в Прибалтике в июне 1941 г.). Однако рейд закончился полным провалом, саперы 34-й пд «не смогли ничего сделать, поскольку танки хорошо прикрыты вражеской пехотой».
Улучшение погодных условий позволило использовать для поддержки атаки пехоты пикирующие бомбардировщики. Но здесь немцев тоже постигла неудача, в ЖБД 34-й пд указывается: «Несмотря на целеуказание со стороны наземных частей «Штуки» не смогли опознать свою цель». Надежда оставалась только на зенитки, которые продирались где-то позади по утопающим в грязи дорогам. Имелась лишь слабая надежда, что они доберутся до передовых позиций 34-й ид до наступления темноты. Начало планомерного наступления откладывается на 16 октября. Третий день советская танковая бригада не дает возможности продвинуться вперед полновесной пехотной дивизии.
Однако около полудня 15 октября события приобретают новый поворот. Раздосадованные утренней неудачей пилоты «Штук» тем временем выполняют еще один вылет эскадрильей для атаки позиций танков и мотострелков 9-й тбр. Результативность этого удара с воздуха оказывается намного выше, что создает условиях для атаки пехоты. Впрочем, воспользоваться атакой пикировщиков и атаковать 253-й полк
34-й пд смог только через три часа, в 15.15, когда в его распоряжении остается не более 2–3 часов светлого времени. Ни о какой атаке «с падением последней бомбы» не было и речи. Тем не менее, в ходе наступления в обход советских позиций с севера удается добиться частичного успеха, наступающие занимают высоты севернее Прокудино. Выбор в пользу обходного маневра объясняется, очевидно, стремлением избежать встречи с тяжелыми КВ. Сопротивление немногочисленных мотострелков 9-й тбр удается сломить. С Т-34 удается справиться имеющимися средствами. В ЖБД 34-й пд указывается: «Некоторое средние танки противника были подбиты очень эффективным огнем 3-й батареи 177-го дивизиона штурмовых орудий, оставшиеся отошли на высоты в районе Симиндеево».
В ЖБД 9-й тбр собственные потери 13–15 октября оцениваются в «2 танка Т-34 с экипажами, 1 танк Т-40, два танка Т-40 сгорели с экипажами от пробоин снарядов, были подбиты 6 танков КВ»[118]. Вероятно, именно 2 Т-34 с экипажами стали жертвами немецких «Штурмгешюцев». Следующий день мог стать очередным раундом «Расейняя под Москвой», но в 21.00 15 октября (датировка по ЖБД танкового полка) 9-я тбр получает приказ «сосредоточиться в район Воробьи через Угодский завод и поступить в распоряжение 43 армии». Причем бригаду лично торопил начальник штаба фронта.
Оборонительные позиции 9-й тбр 16 октября спешно сдавались стрелковому полку, «которым командовал полковник Волков». Не вполне понятно, о ком идет речь. Возможно, сборный отряд из вышедших из окружения. Противник, конечно же, не знал о внезапном исчезновении грозных тяжелых танков. Наступление 253-го полка 34-й пд возобновляется 16 октября только в 15.00, за два-три часа до темноты. Немцами полк был идентифицирован как «25-й». В ЖБД 34-й пд о результатах боя сказано: «Захвачено несколько пленных и два 5,7-см ПТО».
Причиной столь спешного вывода из боя 9-й тбр стали события, развернувшиеся под Малоярославцем. Несмотря на настойчивое стремление обойти и охватить 37-й УР с флангов для немецкого командования владение Варшавским шоссе оставалось приоритетной целью, без достижения которой считалось невозможным продвигаться дальше. Так, после овладения Боровском в штабе LYII корпуса обсуждались варианты с поворотом части сил на юг, в тыл советским позициям у Ильинского. Поэтому практически синхронно с атаками на Боровск, Детчино и Недельное немцами осуществлялись атаки силами 19-й тд на седлавшие Варшавское шоссе позиции курсантов в районе Ильинского. С утра 14 октября на Ильинские рубежи обрушились пикирующие бомбардировщики. Одновременно позиции подольских курсантов подверглись обстрелу тяжелой артиллерии. Германская артиллерия РГК располагала тяжелыми полугусеничными тягачами, способными преодолевать сложные дорожные условия, что позволило стянуть к Ильинскому мощный артиллерийский «кулак». Начальник артиллерии 19-й тд А. ван дер Хууп вспоминал, что помимо дивизионов собственно 19-й тд он располагал 300-м тяжелым артиллерийским дивизионом (15-см пушек), 843-м тяжелым артиллерийским дивизионом (15-см гаубицы), а также дивизионом артполка 3-й мд. Всего у ван дер Хуупа имелось семь дивизионов артиллерии.
Противотанковая оборона участка по приказу И.С. Стрель-бицкого строилась так, чтобы наиболее надежно прикрыть шоссе Медынь – Подольск. Всего в системе обороны имелось четыре противотанковых опорных пункта и артиллерийский противотанковый резерв. Из этого числа два ПТОПа и резерв располагались на оси шоссе. В итоге на фронте 4 км, перекрывавшем направление наступления вдоль шоссе, было сосредоточено (в противотанковых опорных пунктах № 2 и 4) 36 орудий, что составляло плотность в среднем 9 орудий на 1 км. С учетом артиллерийско-противотанкового резерва плотность достигала 12 орудий и танков на 1 км. На остальном фронте обороны боевого участка (11 км) располагалось всего 24 орудия, т. е. около 2 орудий на 1 км. Причем на оси шоссе сосредотачивались наиболее мощные 85-мм зенитные орудия, поставленные на прямую наводку. Здесь же задействовали все восемь универсальных 37-мм автоматических пушек. В составе артиллерийско-противотанкового резерва также находились три танка Т-34.
Столь плотная оборона ключевого направления обеспечила уверенное отражение атаки противника вдоль шоссе. Немцам удалось разрушить ДЗОТы и добиться вклинения к югу от него, в районе деревни Малая Шубинка. К 19.00 они продвигаются дальше и занимают Большую Шубинку, обходя курсантов с фланга. Однако к рассвету 15 октября контратака курсантов и 108-го запасного полка заставляет немцев вернуться на исходные позиции. Днем 15 октября 19-я тд возобновила атаки. К 12.00 наступающие вновь овладели Большой и Малой Шубинкой. Положение удалось восстановить контратакой, на этот раз при содействии 1079-го полка 312-й сд. Одновременно атакам 15 октября подверглись позиции непосредственно у Ильинского. Немецкие танки подходили к ДОТам на 50 метров и в упор расстреливали амбразуры. Несмотря на скромные характеристики 37-мм пушек танков 38(t), составлявших основную массу бронетехники 19-й тд, для выполнения данной задачи их оказалось достаточно. После гибели защитников ДОТы занимались немецкой мотопехотой. В целом итог дня для подольских курсантов нельзя назвать вдохновляющим. Хотя прорыва немцев в глубину еще не состоялось, устойчивость позиций пошатнулась, а резервы для восстановления положения – исчерпаны.
16 октября состоялся, пожалуй, самый знаменитый бой на Ильинском рубеже. Начался день, впрочем, практически катастрофой для советской обороны. Глубоким обходом левого фланга позиций Подольского училища боевой группе 19-й тд удалось выйти в тыл Ильинского рубежа – к деревне Черкасове. Контратака 12-го полка 53-й сд успеха не имела. Как по горячим следам событий писал комбриг С.И. Любарский, исполнявший в тот момент обязанности начальника штаба 43-й армии: «Танки в количестве 15 шт. прорвались на Черкасово и разогнали действовавший в этом районе 12 си 53 сд без всяких противотанковых средств (полк не имел ни одного орудия). После разгона полка танки отошли [в] Черкасовой[119].
Несмотря на успех с обходным маневром танками, провести тем же обходным маршрутом артиллерию не представлялось возможным. Немецкие дальнобойные орудия РГК могли только издалека поддерживать огнем прорвавшиеся к Черкасове части. Для дальнейшего продвижения требовалось в любом случае высвободить Варшавское шоссе у Ильинского. Сообразно этой задаче немецкое командование планирует удар танками в тыл советских позиций у Ильинского. Создается боевая группа из 15 танков (один Pz.IV, остальные 38(t)) и мотопехоты, задачей которой стал удар в тыл позициям под Ильинским. Танки двигались вдоль шоссе, пехота шла по обе стороны дороги. В глубине позиций курсантов под Сергеевкой находились две 85-мм зенитки. Поначалу двигавшиеся от Малоярославца танки были приняты за свои и их даже пропустили дальше по шоссе на запад. Однако вскоре расчеты зениток опомнились и открыли огонь по колонне в упор с обеих сторон шоссе. Стреляли расчеты лейтенантов И.И. Мусеридзе и А.Г. Шаповалова. За несколько минут 14 танков из 15 были выведены из строя, в том числе 12 машин – безвозвратно[120]. Для поражения танков чехословацкого производства могущества 85-мм зениток хватало с избытком. Лишь один танк 38(t) успел уйти от губительного огня, причем вперед, к Ильинскому, и вышел к своим, проскочив позиции курсантов с востока на запад. Всего за 16 октября из 21 введенного в бой танка 19-й тд 18 были уничтожены[121].
Неудача атаки с тыла заставила немцев возобновить лобовой штурм позиций под Ильинским. На этот раз укрепления атаковали по всем правилам, с использованием инженерных средств. Этот эпизод позднее красочно описал П. Карелл: «Огнеметы изрыгнули длинные струи горючей жидкости, поливая ею два ДОТа в середине и справа. С ревом ворвалось в амбразуры пламя. Все потонуло в черном дыму». Далее Карелл живописует «бетонированную траншею» и мощь укреплений в целом. Однако суть дела заключалась в том, что, потерпев неудачу с ударом с тыла, немцам ничего не оставалось, кроме как осуществить силовой прорыв Ильинского рубежа. Тем более атаки предыдущих дней уже сильно подорвали его оборонительные возможности. Несмотря на остающиеся островки сопротивления, 16 октября прорыв в целом состоялся. Это позволило прорвавшимся до Черкасово подразделениям 19-й тд двигаться дальше на Малоярославец.
В этот момент происходит смена командования 43-й армии. В материалах расследования обстоятельств потери Малоярославца указывается, что в 4.00 утра 17 октября приказ 53-й сд отдавал еще генерал-лейтенант Акимов, а уже в 12.00 того же дня приказ подтверждал новый командующий 43-й армии генерал-лейтенант К.Д. Голубев. Новый командарм, 45-летний Константин Дмитриевич Голубев, к октябрю 1941 г. уже обладал опытом руководства армией, войну он встретил во главе 10-й армии ЗапОВО в Белоруссии. 10-я армия вместе с главными силами тогдашнего Западного фронта попала в Белостокский «котел». Малоярославец к тому моменту уже обстреливался противником, и штаб армии перебрался в Белоусово, ближе к Москве по Варшавскому шоссе.
Подтвержденный новым командующим приказ Акимова в адрес 53-й сд звучал так: «в течение 17.10, подчинив себе Подольское пехотное училище, 108 зап. полк, восстановить положение на левом фланге, прочно занять и оборонять рубеж Юрьевское, Подсосино»[122]. Если задаться вопросом «отвечал ли он сложившейся обстановке?», ответ, к сожалению, будет отрицательный. В условиях глубокого вклинения противника до Черкасово требовать от уже изрядно потрепанной дивизии восстановить передний край УРа на широком фронте (Юрьевское находилось на крайнем правом фланге, Подсосино – на крайнем левом) могло расцениваться лишь как благое пожелание. Собственно, немцы оценивали положение именно как глубокое вклинение в советскую оборону. В ЖБД LVII корпуса на этот счет прямо сказано: «19-я тд, прорвав первую линию вражеской оборонительной позиции, находится в глубине системы обороны противника». Обстановка настойчиво требовала воздействия на противника в районе Черкасово. Тем более 223-й полк 53-й сд находился в районе Дуброво, достаточно близко от шоссе. Концентрация усилий на оси шоссе могла продлить борьбу за Малоярославец.
Вместе с тем имелся и более реалистичный взгляд на происходившее. Результатом этого стал отход 312-й сд (точнее, ее 1079-го полка, отдельных подразделений, Подольского пехотного училища и 303-го пульбата) в район Малоярославца, точнее, села Немцево к югу от шоссе на подступах к городу в ночь на 18 октября. Своевременное выполнение этого маневра могло существенно усилить оборону Малоярославца и если не предотвратить, то замедлить дальнейшее продвижение немецких войск.
Находившийся на оси шоссе 12-й си 17 октября все еще держался, давая шанс продлить борьбу на подступах к Малоярославцу. В рамках расследования обстоятельств потери Малоярославца опрашивался политрук Железовский, находившийся на участке 12-го сп. Как он вспоминал, еще 17 октября немцами предпринимается попытка прорваться танками на Малоярославец. 12-й сп пропускает танки через себя, но отсекает пехоту. В результате ушедшие в сторону города танки вскоре возвращаются обратно. Эта версия в целом подтверждается немецкой стороной, в ЖБД LVII корпуса указывается, что 17 октября «19-я тд ведет бой с упорно обороняющимся противникам на лесных позициях по обе стороны дороги Медынь – Малоярославец». Наибольшие затруднения вызвал узел сопротивления советских войск в районе Костино, южнее шоссе.
Общая дезорганизация к тому моменту, однако, все больше сказывалась на происходящем. Так, прибывшая 17 октября под Малоярославец батарея PC дала залп по Черкасово, но неудачно, накрыв свою же пехоту (по разным данным 7 человек были убиты или ранены). Также постепенный развал фронта обороны приводил к прорыву немцев на позиции артиллерии. Так, жертвой немецких танков стал дивизион 517-го артполка РГК, на позициях в районе шоссе. Как указывалось в ЖБД 517-го артполка: «В результате боя трактора и часть автомашин были расстреляны противником».
Очень многое зависело от того, какие действия предпримет противник. К сожалению, события развивались по одному из наихудших для советских войск сценариев. По итогам боев 17 октября фон Кнобельсдорф, командир 19-й тд, утверждал, что не сможет начать наступление дальше на восток ранее 19 октября. Однако командир корпуса Кунцен потребовал, чтобы 18 октября хотя бы танковый полк дивизии Кнобельсдорфа продолжил наступление, «чтобы внезапным ударом захватить мосты через Протву». Как показали дальнейшие события, решение Кунцена оказалось более чем дальновидным и обеспечило успех наступления на несколько дней вперед. Под нажимом Кунцена удар немецких танков на Малоярославец последовал утром 18 октября. По показаниям упомянутого выше политрука Железовского, имела место атака немецких танков и мотопехоты после удара авиации. Ввиду исчерпания возможностей к сопротивлению начштаба 12-го полка майор Блинов отдал приказ на отход. В ЖБД LVII корпуса происходившее описывается следующим образом: «не заботясь о флангах, танковый полк 19-й тд захватил мост западнее Малоярославца и устранил установленные подрывные заряды»1. Город к обороне (как и другие города на Можайском рубеже) не готовился и уже к 10.30 утра оказался в руках немцев. На восточной окраине Малоярославца натиск противника пытался сдержать батальон из 53-й сд, но немцы его обходят с фланга и продолжают движение по шоссе. Отходившая к Малоярославцу 312-я сд опаздывает буквально на несколько часов.
Чем располагало советское командование для предотвращения прорыва противника от Малоярославца дальше на восток, через Протву? 17-я сд, пережившая вяземский «котел», в середине октября проходила спешное переформирование в районе Угодского завода. Чтобы имелось представление о том, с какого уровня начиналось восстановлении дивизии, достаточно будет сказать, что на 12 октября 1941 г. она насчитывала… 472 человека. Временно исполняющий обязанности командира дивизии М.П. Сафир вскоре сменяется на постоянного командира, полковника П.С. Козлова, возглавлявшего 17-ю сд с момента ее формирования как ополченческой Москворецкого района г. Москвы. По анкете 36-летний Петр Сергеевич Козлов являлся практически идеальным командиром. Выпускник академии им. М.В. Фрунзе, участник советско-финляндской войны, отличился в боях, награжден орденом Красного Знамени. Хорошо знал немецкий язык, был инструктором парашютного спорта. Одним словом, П.С. Козлов смотрелся как едва ли не идеальный командир Красной армии того периода.
Темпы восстановления 17-й сд характеризуются следующими цифрами. Если на 12.00 15 октября в дивизии насчитывалось 2879 человек, то к концу дня 16 октября – 4469 человек. Маршевые роты прибывали вооруженными, но все равно на 16 октября имелось 2303 обычных, 8 автоматических (СВТ) винтовок, 180 ППШ, 193 ручных и 61 станковый пулемет[123]. Причем почти все станковые, львиную долю ручных пулеметов и все ППШ 17-я сд получила 14 октября, за считаные дни до вступления в бой. Тем не менее оснащение пулеметами нельзя не признать хорошим. Однако укомплектованность артиллерии можно оценить как откровенно плохую. Противотанковая пушка имелась всего одна (!), 76-мм дивизионных орудий – 6,122-мм гаубиц – 4. В изобилии имелись только бутылки с зажигательной смесью, их наличествовало 6250 штук. Приказом дивизии от 10 октября предписывалось: «С 16.10.41 г. начать регулярные учебные занятия в частях». Время до столкновения с противником к тому моменту уже можно было легко сосчитать в часах.
Последняя попытка усилить 17-ю сд предпринимается советским командованием утром 18 октября. 17-я тбр в 9.00 получает приказ выйти в район Угодский Завод (ныне г. Жуков) для усиления обороны дивизии П.С. Козлова. Если бы Кунцен не настоял на прорыве к мостам именно 18 октября и согласился с Кнобельсдорфом, атаку 19-й тд ждал бы на рубеже Протвы неприятный сюрприз. Однако утром 18 октября немцы уже заняли Малоярославец, и пройти через него бригаде даже с боем стало непростой задачей. На Угодский Завод отошли лишь тылы 17-й тбр, находившиеся восточнее Малоярославца.
Когда днем 18 октября «танковая» боевая группа 19-й тд двинулась на позиции 17-й сд, шансы ее сдержать у бойцов и командиров спешно восстанавливаемой дивизии были невелики. Тем более атаке подверглись позиции 17-й сд на узком фронте в районе шоссе. В ЖБД LVII корпуса указывается:
«После короткого боя в Малоярославце полк [танковый полк 19-й тд] прорвался к Протве. Ему удалось к 11:40 захватить невредимыми оба автомобильных моста и железнодорожный мост через Протву. Здесь также приходится удалить подрывные заряды»1. По советским данным, немцы до темноты, около 17.30 18 октября, прорываются до Белоусово, дальше от рубежа Протвы по Варшавскому шоссе. Дальнейшее продвижение удается сдержать переброшенной в район деревни Воробьи 152-й мотострелковой бригадой. По немецкой версии событий, вечером 18 октября 19-й тд удается прорываться от Белоусово дальше на восток по шоссе вплоть до р. Истья и захватить невредимой переправу через реку. Вообще в ЖБД LVII корпуса особо отмечались успехи 19-й тд в захвате переправ: «Только тот, кто знает, какие чудовищные сложности создают разрушенные переправы, может оценить захват более чем 20 переправ невредимыми, в том числе нескольких высоких и длинных».
Бросок танков сразу на большую глубину выглядел рискованно. Однако боевая группа 19-й тд была не единственной, кто атаковал позиции 17-й сд. С юго-запада к Протве подошла 34-я ид, путь которой уже не преграждали тяжелые танки 9-й тбр. Уже 19 октября немецкая пехота захватывает плацдармы у Ильинского и Тимашево. Причем не следует думать, что произошло это вследствие оставления позиций – подразделения 17-й сд дали бой на рубеже Протвы и даже отбили атаки передового отряда у соседней деревни Овчинино, не дав образовать плацдарм. Позиции у Овчинино немцам удалось свернуть на следующий день атакой 253-го полка 34-й ид с юга, с ранее занятых плацдармов «частично в рукопашной схватке».
Захват Малоярославца как узла дорог, переправ через реки Протва и Истья имели достаточно тяжелые последствия для советских войск, оборонявшихся на этом направлении. По существу, они оказались одномоментно лишены крупной магистрали с мостами. 17-й тбр пришлось подорвать сразу 4 Т-34 и 1 Т-40, выведенные из строя ввиду невозможности их эвакуировать[124]. Выход оставшейся в строю техники зависел от бродов и правильного выбора маршрутов отхода. Брод для переправы танков 17-й тбр нашли в районе деревни Потресово (севернее шоссе), и в ночь на 19 октября предпринимается попытка через станцию Обнинское выйти к Белоусово. Однако посланный вперед, в разведку Т-34 напарывается на позиции противотанковых орудий немцев, машина потеряна. Еще один Т-34 подрывается на мине у станции Обнинское и сразу же обстреливается, из экипажа вернулся один человек.
В схожем положении оказывается 312-я сд (по существу, один 1079-й полк и отдельные подразделения вместе со штабом). После завершения отхода в район села Немцево к 10.00 18 октября, обнаруживается перехват путей отхода через Малоярославец. Отличие от 17-й тбр заключалось в том, что оставшиеся в распоряжении А.Ф. Наумова подразделения его дивизии вынуждены вести бой с наседавшим на них противником (мотопехотная боевая группа 19-й тд, оставшаяся под Малоярославцем).
Тем более печальными последствия потери Малоярославца оказались для артиллерии 43-й армии. В материалах рас
следования штабом фронта факта оставления Малоярославца на этот счет имеется следующая оценка: «Большая часть артиллерии (свыше 100 орудий) войсками армии оставлена в районе боев при отходе»[125]. 382-й артполк ПТО в ходе боев 16–18 октября потерял всю матчасть, 452-й артполк ПТО остался в районе Васильевская, Куклетиха (южнее Варшавского шоссе), вышла только одна батарея из трех орудий (изначально в составе полка имелось 16 орудий). Дивизион 517-го полка РГК также вынужден был оставить орудия, закопав замки, на подступах к Протве. В ЖБД 517-го артполка РГК указывалось: «горючее израсходовалось, пути подвоза горючего были перерезаны противником»[126].
Вместе с тем нельзя не признать, что в отличие от потери Можайска с формированием заслонов на пути отходящих войск (развернутая на север 5-я тд) под Малоярославцем немцы контролировали лишь часть пространства, в первую очередь саму автомагистраль, пусть и на большом протяжении. Севернее и южнее шоссе какое-то время оставались совершенно свободные коридоры, с поправкой на дорожные условия и возможности переправы через Протву. С юга от шоссе такой коридор ограничивался полосой наступления 34-й ид.
Однако с прорывом немцев до Воробьев наиболее сложной задачей для командования 43-й армии стало построение заслона на пути дальнейшего продвижения противника. Отход 312-й и 53-й сд, а также других частей не мог состояться достаточно быстро для восстановления фронта. Надо сказать, что заслон на Варшавском шоссе какое-то время был двойным. Еще узнав о потере Боровска, 15 октября Г.К. Жуков приказывает «одной из формируемых дивизий, наиболее готовой занять оборону по реке Истья»[127]. Соответственно на рубеж р. Истья в районе деревни Воробьи, ближе к Москве, поставили еще одну восстанавливаемую дивизию – 60-ю сд полковника Калинина. Она в тот момент насчитывала около 4 тыс. человек, но при этом артполк в соединении отсутствовал, не имея матчасти и располагая лишь мизерным количеством личного состава (т. е. даже при немедленном получении орудий он оказался бы небоеспособен). Тем не менее оказать сопротивление немецкому передовому отряду 60-я сд вполне смогла бы.
К 8.00 16 октября полки 60-й сд заняли оборону на рубеже р. Истья и занялись оборудованием позиций и боевой подготовкой. В ЖБД соединения отмечается: «Дороги непригодны к передвижению автотранспорта, что в значительной степени затрудняет доставку боеприпасов, вооружения и питания»[128]. Однако просидеть на запасном рубеже 60-й сд удалось лишь несколько более суток. Уже в 16.00 следующего дня (17 октября) ее поднимают и отправляют в марш к Тарусе, где обострилась ситуация в 49-й армии (об этом см. ниже).
В результате с позиций, седлающих Варшавское шоссе, 60-я сд уходит на юг буквально за несколько часов до падения Малоярославца. Более того, вместе с ней уходит 564-й артполк РГК.
В силу ухода 60-й сд на другое направление единственным доступным соединением для латания возникшей бреши становится 152-я мотострелковая бригада, которой удается продержаться ровно сутки. Как указывалось в ЖБД 43-й армии, в 18.00 19 октября «под сильным воздействием огня артиллерии, минометов и огня танков» подразделения 152-й мсбр оставили позиции. Однако этих суток оказалось достаточно для стягивания к Воробьям резервов.
Наиболее боеспособным резервом, спешно выдвинутым на Варшавское шоссе, стала 9-я тбр. К моменту развития кризиса на Малоярославецком направлении, бригада И.Ф. Кириченко находилась довольно далеко от Воробьев (к которым первоначально выдвигалась после боев с немецкой пехотой под Неделино), к востоку от Вереи. Получив приказ «срочно вернуться в район Воробьи и задержать продвижение прорвавшихся танков противника» и правильно оценив обстановку, Кириченко решил двинуться кружным путем, но по хорошим дорогам – через Наро-Фоминск. В итоге танковый полк бригады вышел к Воробьям уже 19 октября, пусть и в неполном составе (8 Т-34 и 10 Т-40). Сходу организовав засаду и вступив в бой, танкисты 9-й тбр претендовали на 6 уничтоженных танков противника.
Еще одной «палочкой-выручалочкой» для советских войск вновь, как в начале октября, стали десантники. Небезынтересно отметить, что приказы на переброску 5-го вдк последовали около 00.00 часов 17 октября, т. е. еще до того, как пал Малоярославец. Погрузка десантных бригад в эшелоны началась ранним утром 17 октября. 201-я воздушно-десантная бригада получила приказ о переброске на новое направление в 5.00 утра, передавала участки обороны 6-й гв. сд около 10.00 17 октября и двумя батальонами выступала для погрузки на станцию Чернь. Последний батальон 201-й бригады сменялся на позициях пехотой утром следующего дня. Первоначально десантники перебрасывались в район Подольска и заняли оборону, седлая подходящие к городу шоссе.
К моменту прорыва немцев через Малоярославец десантники оказались как нельзя кстати. Так называемая «группа Ковалева» (1-й батальон 201-й вдбр) перебрасывается автомашинами из Подольска в район боев, к деревне Бухоловка на Варшавском шоссе, поздним вечером 19 октября. Первоначально задачей воздушно-десантного корпуса становится контрудар с целью овладения Воробьи и восстановления положения на р. Истья, но быстро становится понятно, что этот план не соответствует обстановке. Подразделения 10-й вдбр занимают позиции в тылу, на рубеже Стремилово-Кресты, перекрывая пути возможного обходного маневра немцев. 201-я вдбр окапывается на позиции, перегораживающей шоссе, в лесу юго-западнее Бухоловки, прямо перед острием немецкого танкового клина.
Дважды за день 20 октября, в 8.00 и в 16.00, предпринимается контратака на Воробьи. Причем утром атака предварялась часовой артиллерийской подготовкой, а в 16.00 перед наступлением произвели «короткую артподготовку». Несмотря на стремление размягчить оборону немцев артиллерийским ударом, обе атаки успеха не имели. В ЖБД 43-й армии на этот счет есть следующее замечание: «неудача танковой атаки заключалась в том, что лесистая местность, непролазная грязь не давала возможность маневру танками. Танки действовали непосредственно вдоль шоссе – на узком фронте, встречая сильную противотанковую оборону»[129]. В ЖБД 9-й тбр и 9-го тп эти бои описываются без подробностей, буквально одним абзацем четыре для боевых действий.
Собравшуюся за Нарой 53-ю сд командование 43-й армии перебрасывает от Крестов на занятие обороны по рубежу Суханово, Тарутино, Агафьино, тем самым перекрывая дорогу, идущую через Тарутино на северо-восток.
Бой в лесу под Бухоловкой разгорается уже ранним утром 21 октября, как отмечается в ЖБД 201-й вдбр: «Имеются большие потери с обеих сторон». По ЖБД корпуса, день обошелся 201-й вдбр в 50 человек убитыми. Одновременно 21 октября в 43-й армии стало настоящим бенефисом «катюш». За день 12-й полк гвардейских минометов выпустил аж 4006 РСов[130].
На рубеже Бухоловки немцев удалось остановить, 19-й тд не удавалось продвинуться дальше. Для разрешения кризиса из 20-й тд в 19-ю тд передается 59-й мотопехотный полк, усиленный противотанковыми пушками. В отчете полка указывалось: «19-й тд до того момента не удалось прорвать позиции противника в районе Бухаловки. В связи с этим полк, выйдя к шоссе у Чубарово, должен был атаковать оборону противника у Бухаловки с тыла». Полку ставится задача в 8.00 23 октября атаковать из района Минково.
Еще одним резервом, выдвинутым навстречу немецкому танковому броску по Варшавскому шоссе, стала свежесформированная 24-я тбр полковника В.П. Зелинского. Бригада формировалась с 7 по 18 октября 1941 г. в Сормово, а уже 21 октября выгружалась из эшелонов в Подольске. На момент убытия на фронт 24-я тбр насчитывала 4 КВ, 22 Т-34, 22 Т-60, 9 Т-26 и 1 БТ[131]. Из Подольска 24-я тбр 22 октября выходила в район Кресты, Каменка, т. е. располагалась вдоль шоссе.
Задуманный немцами обходной маневр заслона на шоссе у Бухоловки реализуется днем 23 октября приданным 19-й тд 59-м мотополком, когда охватом левого фланга 201-й вдбр они занимают деревню Папино на шоссе в тылу у бригады, что вынуждает ее батальоны отходить за Нару. Однако атаки Бухоловки 23 октября не состоялось, немцы отложили ее на следующий день. Надо сказать, здесь десантники 5-го вдк прервали череду захвата мостов 19-й тд – вечером 23 октября взлетает на воздух мост через Нару западнее деревни Горки.
В наступлении также участвовал второй мотопехотный полк 20-й тд (112-й ми). В отчете о действиях 59-го полка указывалось:
«Несмотря на сильнейший огонь артиллерии противника из района Каменки, 1-й батальон 112-го сп быстро вышел к опушке леса и занял там позиции с целью начать эффективный обстрел шоссе, по которому проходило активное движение»[132].
Наконец-то сбив заслон у Бухоловки, немцы оказались у взорванного моста на шоссе у деревни Горки. Обходной маневр частей 20-й тд повторяется: немецкие мотострелки форсируют р. Нара у деревни Орехово (южнее шоссе и деревни Горки). В 6.00 утра 25 октября сосредоточение для удара в обход было завершено. Нельзя сказать, что обходной маршрут не был прикрыт. Как указывалось в отчете о действиях 59-го ми: «Мостки и брод в Орехово находились под сильнейшим артиллерийским огнем противника». Переправившись под огнем, немцы атаковали Горки с юга. Успех им приносит не первая, а вторая атака, после мощного артиллерийского удара. Это позволяет создать плацдарм на Наре в районе шоссе, пусть и со взорванным мостом через реку. В отчете о действиях 59-го си отмечалось: «Противник понес большие потери в живой силе». Занятые 25 октября Горки заставляют командование 43-й армии спланировать и нанести контрудар по прорвавшемуся противнику. Об этом см. ниже.
Наиболее драматические события развернулись в тот момент в полосе наступления пехоты XII армейского корпуса. Преодолев Протву, части 34-й ид двинулись дальше к рубежу р. Нара. Передовой отряд 253-го полка соединения передвигался на штурмовых орудиях 177-го дивизиона. «Штурмгешюцы» позволяли эффективно сбивать с позиций советские заслоны. Уже около полудня 21 октября отряд занял Мал. Литашево на дороге Угодский Завод – Тарутино. Причем немцам пришлось отражать атаку отходящих от Угодского Завода на Боево советских подразделений (вероятно, из состава 17-й сд или 312-й сд). Для бойцов и командиров Красной армии это столкновение явно тоже стало неприятным сюрпризом. Тем более через несколько часов на ту же дорогу вышли главные силы 34-й ид и окончательно отрезали путь на восток по хотя бы обозначенной на карте как «дорога» коммуникации. Понеся потери, передовой отряд 34-й ид все же продолжил движение и к вечеру вышел на Нару у Тарутино. Встав на позиции на берегу реки, «Штурмгешюцы» поддержали огнем ее форсирование и образование плацдарма.
Тем временем к полю сражения подходит еще одна немецкая пехотная дивизия, долго остававшаяся скованной тарнизоном Детчино. Очередной натиск на этот опорный пункт советских войск последовал 17 октября, за день до падения Малоярославца. За время взятой на 16 октября паузы 98-я пд осуществляют перегруппировку с целью обхода Детчино с севера. 282-й полк нацеливается на Савиново, 289-й полк занимает Авдотьино, что не только обеспечивает расположение на ночлег, но и дает хорошие исходные позиции для наступления. К нему непосредственно примыкает 290-й полк, получивший приказ атаковать на Березовку и Михеево (к северо-востоку от Детчино). После охвата Детчино с севера предполагалось атаковать деревню с тыла 289-м полком и занять ее. Также согласно документам в наступлении участвовала батарея из 197-го дивизиона штурмовых орудий (в истории соединения этот факт не упоминается).
В истории 98-й пд атака описывается следующим образом: «Каждое гнездо, каждый ДОТ, каждый умело обустроенный участок траншеи приходилось брать с боем, ценой большой крови. […] Несмотря на безнадежность положения, защитники оказывают сопротивление до последнего бойца, и такая стойкость не может не вызывать уважение»[133]. Однако 17 октября 98-й пд Детчино взять еще не удается, безусловным достижением дня для немцев является лишь его окружение. Несмотря на удар пикировщиков и огонь артиллерии крупных калибров атака 289-го полка на Детчино успеха не имеет. В истории 98-й пд отмечается большое количество потерь от выстрелов в голову – развитие снайпинга в СССР в 1930-е годы имело свой зримый результат. Подвоз боеприпасов для нового штурма требует времени и на следующий день, 18 октября, атака возобновляется только в 13.30. Несмотря на тяжелые потери 289-го полка, из девяти его пехотных рот лишь четыре воюют под командованием офицеров, поставить точку в штурме опорного пункта советского 281-го полка немцам не удается. Только утром 19 октября Детчино удается взять штурмом при поддержке штурмовых орудий, реактивных минометов и тяжелой артиллерии. Только после этого продвижение 98-й пд к Москве возобновляется. Впереди двигается 282-й пехотный полк, который к полудню 21 октября форсирует Истью у Собакино и вечером того же дня вместе с подразделениями 34-й ид стоит у Тарутино.
Параллельно наступлению 34-й и 98-й ид на Тарутино в лесах южнее Варшавского шоссе отходила 312-я сд. Отход дивизии А.Ф. Наумова из района к югу от Малоярославца дальше на восток, к реке Протве, начался в 8.00 20 октября. Соединение отходило в направлении на Трубино (на западном берегу р. Протва) и Угодский Завод. Относительно обстоятельств отхода в ЖБД 312-й сд есть замечание следующего содержания: «Частям дивизии пришлось отходить по непроходимым лесным дорогам, размокшим от дождя, и потерять все машины»[134]. Воздействие Генерала Грязь на Красную армию под Москвой часто можно было назвать катастрофическим. При подходе к р. Протва бойцов и командиров дивизии А.Ф. Наумова ждал сюрприз. Оказалось, что занимавшая на рубеже реки оборону 17-я сд накануне подхода 312-я сд оставила свои позиции, отошла на северо-восток и взорвала все мосты через р. Протва. Это неудивительно ввиду того, что дивизия полковника Козлова отошла под нажимом 19-й тд и 34-й ид. Для 312-й сд это выглядело как взорванные мосты у брошенных позиций. Восстановить мосты не удалось, частям 312-й сд пришлось переходить реку с крутыми и вязкими берегами вброд, что привело к потерям остатков матчасти. Большой потерей стала радиостанция штаба 312-й сд (на автомобильном шасси), которую пришлось оставить на берегу Протвы безнадежно застрявшей, потеряв всякую надежду связаться со штабом армии. В этих условиях А.Ф. Наумов принял решение отходить через Угодский Завод на Борисово, что, по записи в ЖБД, впоследствии «Штармом 43 было признано правильным и соответствующим обстановке».
К Борисово части 312-й сд вышли к 22 октября. Впрочем, «части» на тот момент уже чересчур сильно звучало – ядром соединения стал 1079-й полк (1081-й полк остался окруженным под Детчино). В этот момент в деревне Карсаково (в оперативных документах проходило также как Корсаково) собрались штабы 312-й сд, 17-й сд и имевший в тот момент статус «командующего группой» генерал-лейтенант Акимов.
Поделиться книгой: