Помоги проекту - поделись книгой:
Серьезной проблемой для пытающейся наступать немецкой пехоты оставалось снабжение. В отчете о действиях 78-й пд указывалось: «11-я (велосипедная) рота 238-го пп, прибывшая в Рузу вечером 27.10, пока оставалась там и была использована для сбора овса и продовольствия, поскольку из тыла не прибывало ничего».
Надо сказать, что советские части в этих боях также страдали от проблем с подвозом снабжения. Так, в сводке за 28 октября штаб 18-й тбр сообщал, что выделенное штабом армии горючее и боеприпасы не прибыли. Для подвоза снабжения был выделен танк Т-26, т. к. «дорога от Коринское до Локотни непригодна для движения автотранспорта, а тягачей нет»[63].
Помимо успеха в отражении советской контратаки, боевая группа 195-го пп 28 октября захватила разговорчивых пленных. Они рассказали, что на юг в район промзоны у Тучково идет дорога с твердым покрытием, проходимая в любую погоду. С точки зрения наступления на восток она не имела для немцев ценности, но по этой трассе могли выдвинуться советские части для контрудара. Собственно, именно по этой трассе утром подошел отряд Пискунова из состава 25-й тбр. Это заставило поставить заслон фронтом на юг, на Тучково.
Главной же целью для 78-й пд в этот период становилась деревня Локотня, к востоку от Апалыцино, на полпути к Звенигороду. На Локотню немцев двигали следующие соображения:
– занятые к 28 октября позиции упирались в лес, занятый достаточно крупными силами 18-й тбр и батальонами 133-й сд, в связи с чем были возможны внезапные атаки противника;
– успех в обороне 28 октября, в особенности выбивание 12 танков, по мнению командования 78-й пд, серьезно ослабило противостоящую советскую группировку. Командир 195-го полка полковник фон Нойфвилль хотел непременно использовать этот успех;
– высоты в районе Локотни были необходимы для продолжения наступления на Звенигород, которое должно было последовать в обозримом будущем.
Однако в этот период на звенигородское направление начал выдвигаться полноценный резерв на замену сборных групп – 144-я сд. Дивизия формировалась в Алабинских лагерях из вышедшего из вяземского «котла» начсостава и рядового пополнения. Дивизия перебрасывалась частично автотранспортом. Прибытие 144-й сд, конечно, существенно меняло расклад сил на подступах к Звенигороду. Именно 144-й сд суждено будет стать на какое-то время непреодолимым препятствием для пехоты 78-й пд.
По данным штаба фронта потери 5-й армии с 21 октября по 1 ноября 1941 г. составили 2336 человек убитыми, 4142 человек ранеными, 5507 пропавшими без вести, 25 пленными, всего же войска Л.А. Говорова с учетом всех причин потеряли за этот период 14 583 человека[64].
Подведение итогов действий советских войск на Можайском направлении, пожалуй, сложнее всего. Очень уж тесно сплелись реализованные и упущенные возможности, успехи и неудачи. Именно здесь задействуется наиболее сильная количественно и качественно стрелковая дивизия – 32-я сд довоенного штата и хорошей комплектности в рамках этого штата. В 36-м УР построили почти половину запланированных ДОТов и 100 % запланированных ДЗОТов. Одновременно на Можайском направлении сосредотачивались сразу три танковые бригады (18, 19 и 20-я тбр). Фактически в полосе 5-й армии находилось в процессе боев даже четыре бригады – к вышеуказанным трем целесообразно приплюсовать 22-ю тбр. Несмотря на это избежать прорыва УРа, причем в теоретически самом прочном месте, и последующей потери Можайска не удается. При этом трудно назвать задействованные немцами силы однозначно избыточными для задачи взлома обороны. Репутация эсэсовцев как элиты германских вооруженных сил относится все же ко второй половине войны. В 1941 г. именно их сложно назвать элитой. Тем не менее именно «Дас Райх» сыграл ключевую роль в прорыве обороны Можайского УРа. В качестве причины этого приходится назвать промахи в руководстве обороной укрепрайона как со стороны В.И. Полосухина, таки Д.Д. Лелюшенко. Недооценка сил противника, вялая реакция на разрастающийся кризис – все это в конечном итоге привело к катастрофическим последствиям.
Изучая события под Можайском, понимаешь, почему Г.К. Жуков так настойчиво гнал командиров и командующих на передовую, ближе к войскам. Возможность своими глазами увидеть или, по крайней мере, оценить в живом общении с командирами тактического звена обстановку на проблемном участке фронта позволяет адекватно и своевременно реагировать на события.
Последовавшая за прорывом 36-го УРа стабилизация положения в большей степени объясняется уходом немецких подвижных соединений с оси шоссе на Москву, чем успехами 5-й армии в обороне. Прорыв стал проблемой соседа, 16-й армии, когда 10-я тд практически параллельно линии фронта вышла к Скирманово с образованием плацдарма, поглощавшего силы и средства во фронтовом масштабе. По сути, именно под Можайском нарушался характерный для битвы за Москву принцип обороны направлений с концентрацией усилий на оси магистралей.
При этом у 5-й армии имелся шанс реабилитироваться за промахи и нанести противнику действительно серьезный удар. Однако, несмотря на хорошие предпосылки для занятия района Дорохово и его прочной обороны, шанс плодотворно использовать сильный резерв в лице 82-й мед и 25-й тбр был упущен.
Наро-Фоминск: несбывшиеся надежды
Первоначально управление 33-й армии использовалось для объединения процесса восстановления понесших потери соединений, их укомплектования и подготовки к возвращению в строй. Выше уже упоминалось о восстановлении под управлением 33-й армии 173, 17, 60 сд. Армией на тот момент командовал комбриг Д.П. Онуприенко.
Стремительно развивающийся кризис на Можайском и Малоярославецком направлении заставил задуматься об опасности утраты контроля над обстановкой на стыке между ними. «В целях лучшего руководства войсками на Верейском и Боровском направлениях и организации упорной обороны Наро-Фоминского направления» с полуночи 17 октября управление 33-й армии объединяет действия 151-й мотострелковой бригады, 222, 110, 113-й стрелковых дивизий и 9-й танковой бригады, а также частей Наро-Фоминского гарнизона. Все перечисленные соединения, кроме 222-й сд, уже находились на фронте и передавались в 33-ю армию из состава 5-й и 43-й армии. 222-я сд относилась к числу соединений, избежавших попадания в Вяземский «котел» и восстанавливаемых в тылу Западного фронта. На 12.00 18 октября она находилась на марше, одним полком из Кубинки на Наро-Фоминск, двумя полками – по Киевскому шоссе в направлении Наро-Фоминска. Соединение выдвигалось на рубеж реки Протва от Набережной Слободы до Мишукова, восстанавливая целостность фронта между Боровском и Вереей. По донесению от 21 октября, 222-я сд насчитывала лишь 3890 человек из 11 612 по штату. В таком виде 222-ю сд трудно назвать «подарком», но явно предполагалось пополнение соединения уже в составе 33-й армии. К сожалению, противник дал слишком мало времени на передышку.
Сильного резерва в лице 9-й тбр М.Г. Ефремов довольно быстро лишился. Бригада, поспешно выведенная из боя «Расейняя под Москвой» в районе Недельного на момент перехода в подчинение 33-й армии находилась в готовности к наступлению на Боровск с востока, от Ермолино. Части 9-й тбр уже вышли на шоссе для атаки, но в последний момент их остановили «до особого распоряжения». Ввязавшуюся в бой бригаду перебрасывать на новое направление было бы гораздо труднее. Ночью 9-я тбр получает приказ на выдвижение в Назарьево (к востоку от Вереи) и 18 октября оказывается на новом месте. Однако буквально на следующий день 9-я тбр получает новый приказ – возвращаться в район Воробьи. Нелишне будет заметить, что в обоих случаях бригада получала приказы непосредственно из штаба фронта, через голову командующего 33-й армии. Здесь М.Г. Ефремов в какой-то мере стал заложником обвала фронта у соседа, 43-й армии. Ему обстрелянная бригада бы сильно пригодилась.
План действий LVII корпуса предусматривал максимальное использование прорыва через Малоярославец с нацеливанием на Наро-Фоминск 258-й ид и 3-й мд. Последняя пауза имела место 19 октября. В ЖБД LVII тк 18 октября в качестве ее причины назывались следующие обстоятельства: «3-я мд доложила, что отражает «мощнейшие» атаки на своем фронте и в силу этого не может начать наступление. Она не в состоянии произвести необходимую перегруппировку»[65]. Вторым фактором стали растаявшие и полностью раскисшие днем дороги, затруднившие переброску артиллерии усиления и подразделений из глубины.
Перегруппировка и сосредоточение севернее Боровска главных сил 258-й ид и 3-й мд привела к крайне тяжелым последствиям для 33-й армии. Первыми под удар попали 113-я и 110-я сд. Немецкая 3-я мд 20 октября ударила из района Боровска на восток на Добрино, 479-й и 478-й полки 258-й ид – на Мищукова и Козельская и один полк 258-й пд (458-й) двинулся вдоль шоссе прямо на Наро-Фоминск. В ЖБД 110-й сд (который, надо сказать, велся с большими пропусками) последующие события описывались следующим образом: «В результате боев на рубеже Татарка, Мишукова, Козельская, Инютино, Ст. Михайловское части дивизии в беспорядке отступили к востоку от р. Нара»[66]. Перечисленные населенные пункты располагаются примерно по рубежу идущей от Бала-баново на Наро-Фоминск железной дороги, к западу от нее.
О случившемся в штабе 33-й армии узнают в 15.20 от батальонного комиссара Карташева (военкома 486-го гаубичного артполка РГК), который сообщил об отходе 110-й сд и брошенной матчасти. Артполк РГК вышел из-под удара и отходил по Киевскому шоссе. Узнав об отступлении, М.Г. Ефремов адресует командиру дивизии полковнику С.Т. Гладышеву распоряжение следующего содержания:
«1. Вы врагу открыли путь на Наро-Фоминск, бежав на новый рубеж, напугавшись самих себя.
2. Военный Совет дает вам срок до утра восстановить прежнее положение, пока противник не разобрался в темноте в вашем бегстве»[67].
В случае неисполнения Гладышева обещали отдать под суд как дезертира и «организатора бегства». Однако найти штаб 110-й сд для вручения этого грозного приказа не удалось. Утром 21 октября вновь следует приказ, требующий 110-ю сд восстановить прежнее положение частей. В любом случае выполнимость распоряжения командарма представлялась весьма сомнительной. Штаб 110-й сд к тому моменту тоже отходил на Нару, в деревню Каменское, утратив связь с полками. Вскоре последовало донесение в штаб 33-й армии, разъяснившее исчезновение из эфира: «нет средств связи, средств передвижения штадив передвигаются пешком»[68].
Одной из причин столь стремительного развития прорыва противника могла быть слабая подготовка обороны – дивизия в предыдущие дни наступала на Боровск. Пренебрежение оборудованием оборонительных позиций в наступательных боях являлось типичной ошибкой того периода. Мог ли М.Г. Ефремов предотвратить катастрофу? Вопрос этот остается открытым. Время съездить в самую сильную дивизию своей армии, ознакомиться с ее планами и позициями у него имелось – 18 и 19 октября. Дать указания исправить самые грубые ошибки в обороне он бы еще успел.
Если 110-я сд оказалась просто разметана по нескольким направлениям, то «вскрытие» немецкого плацдарма у Боровска привело к простому отсечению 113-й сд от главных сил 33-й армии. В своем донесении командир дивизии полковник К.И. Миронов честно написал: «Отсутствие связи со 110 сд и штармом 33, появление мотомехчастей противника на флангах и отсутствие противотанковых средств борьбы в дивизии, мною было принято решение отойти на рубеж р. Нара»[69]. Первым рубежом отхода стала р. Истья, на которую 113-я сд отходила с утра 21 октября. В дальнейшем дивизия отходила на Нару в район Рыжково.
Достаточно быстро осознав, что боевая ценность 110-й сд обвалилась практически до нуля, М.Г. Ефремов 23 октября приказывает ее собрать в районе Шаламово, Сотниково, прикрывая шоссе от Наро-Фоминска на Москву с юга от возможных вылазок противника. Как указывается в ЖБД 110-й сд: «К Шеломово начали стягиваться люди полков, группами и в одиночку бродившие в тыловых районах». Однако собралась лишь меньшая часть из 10 тыс. человек, которыми располагала дивизия. К вечеру 24 октября удалось собрать из состава 1287-го полка 220 человек, из состава 1289-го полка – 240 человек, из 1291-го полка – 70 человек. Командир 1289-го полка подполковник И.А. Галаган пропал без вести, ему предстояли долгие скитания по немецким тылам, но в конце концов вышел к своим. Наиболее многочисленным и хорошо сохранившимся оказался 971-й артполк капитана В.А. Сажина – 850 человек (из 1005 человек перед катастрофой)[70]. В итоге это дало лишь 1380 человек личного состава. Группа бойцов и командиров 1287-го полка численностью 250 человек отошла в район Таширово. Еще одна группа солдат и командиров 110-й сд численностью 670 человек под командованием командира 1291-го полка майора Дедова собралась в Пучково (в 30 км от Шаламово). В тот же день 24 октября дивизии передается маршевый батальон в составе 1273 человек, соединение начали спешно восстанавливать.
Еще один осколок 110-й сд численностью 150 человек с 4 ручными и 2 станковыми пулеметами (по состоянию на 24 октября) присоединился к 113-й сд. Он занимал позиции в районе Каменского. Вообще 113-я сд в тот момент оказалась в странном положении. Сосед справа исчез. Через образовавшуюся брешь, охватывая с фланга, продвигался противник. Где-то слева без локтевой связи находились два полка 312-й сд. На шоссе из Малоярославца в районе Бухалово уже находились немцы. На 24 октября в составе 113-й сд осталось 1330 человек личного состава, 12 ручных и 2 станковых пулемета.
Поражение 110-й сд на подступах к Наро-Фоминску, пожалуй, стало самой стремительной катастрофой одного соединения в ходе оборонительной фазы битвы за Москву. Недавно переформированная из ополченческой, пополненная и вооруженная 110-я сд превратилась в несколько разрозненных отрядов, штаб и артполк. М.Г. Ефремов в самом начале своего командования 33-й армией сталкивается с распадом обороны и потерей управления. В отсутствие других соединений на Наро-фоминском направлении это грозило бы глубоким прорывом противника и ухудшением обстановки в масштабе всего Западного фронта.
В конце октября 1941 г. на Западный фронт начали прибывать соединения с других участков, в частности, с юго-западного направления. Одно из таких соединений, 1-ю Краснознаменная гвардейскую мотострелковую Московскую Пролетарскую дивизию, получила армия М.Г. Ефремова. Дивизия передавалась в 33-ю армию приказом штаба фронта от 19 октября, еще до сокрушения немцами 110-й сд, ранним утром того же дня первый эшелон с ее подразделениями прибыл на ст. Наро-Фоминск. По состоянию на 21 октября 1-я гв. мед насчитывала 10 533 человека из 10 446 человек по штату. Дивизия полковника А.И. Лизюкова располагала 2011 СВТ и 5044 обычными винтовками, 496 ППД, 92 станковыми и 202 ручными пулеметами[71]. В отношении автоматического оружия (ППД и пулеметы) она до штата не дотягивала, но в целом 1-я гв. мед являлась элитным соединением Красной армии. Причем слово «мотострелковая» в наименовании «Пролетарки» не было фигурой речи: дивизия реально располагала автомашинами на уровне, близком к тогдашнему штату.
Вместе с 1-й гв. мед перебрасывалась 5-я тбр подполковника М.Г. Сахно. Причем перевозка бригады происходила в крайне тяжелых условиях дождей и мокрого снега, что сильно затруднило марш подразделений к станциям погрузки (в очередной раз к вопросу о том, на чьей стороне находился Генерал Грязь). Неисправные боевые машины пришлось оставить и сдать 40-й армии ЮЗФ. К моменту прибытия под Наро-Фоминск бригада располагала 5 КВ, 15 Т-34, 6 БТ-7 и 5 Т-26[72].
20—21 октября, когда один полк немецкой 258-й ид наступал на Наро-Фоминск и Таширово, а два других двигались в обход города с юга, 1-я гв. мед выгружалась из ж.д. эшелонов на станции Апрелевка и выдвигалась на подступы к Наро-Фоминску. Двигавшиеся из Апрелевки артиллеристы 1-й гв. мед 20 октября встретили первые признаки неблагополучного положения на фронте: двигавшийся «самотеком» на Москву по Киевскому шоссе 486-й артполк РГК майора Г.И. Иванова. Остановленный артполк с санкции Ефремова переходит в подчинение «Пролетарки». 175-й полк дивизии А.И. Лизюкова занял оборону в Наро-Фоминске, который уже обстреливался немцами (как идентифицировали – 150-мм орудиями из района Котово), правда потери были невелики – 5 раненых. Оборону усиливали 7 Т-34 бригады М.Г. Сахно. Положение в районе выгрузки помимо прочего характеризовалось словами оперсводки: «Дороги, кроме автомагистрали и шоссе Нара-Бекасово, для автотранспорта почти не проходимы»[73].
Еще одним фактором относительной стабилизации обстановки под Наро-Фоминском стал выход к своим отрядов окруженцев. Так, в район Таширово вышел отряд численностью 150 человек, возглавлявшийся командиром 1283-го си 60-й сд майором Н.А. Беззубовым. Он сразу же занял оборону по рубежу Нары у Таширово. Здесь же находилась довольно крупная группа численностью около 600 человек из числа отошедших к Наро-Фоминску подразделений 110-й сд. К слову сказать, в районе Наро-Фоминска и Таширово по карте МВО находились строящиеся узлы обороны 36-го УР, но вряд ли в высокой степени готовности.
1-я гв. мед получает задачу наступать от Наро-Фоминска в южном направлении, в пустоту, образовавшуюся после аннигиляции 110-й сд. Наступление обоих мотострелковых полков начинается в 6.00 22 октября. Ответом немцев на наступление мотострелков 175-го полка стал контрудар, в результате которого полк «обойден с флангов пехотой противника, понес потери и вынужден был отойти». Командир 175-го ми подполковник П.В. Новиков получает тяжелое ранение и из боя не выходит. По сведениям, приводимым в книге В.М. Мельникова, П.В. Новиков получил ранение уже в Наро-Фоминске и позднее был найден среди погибших в городе бойцов и командиров. Начарт 1-й гв. мед подполковник Холодный в докладе начарту 33-й армии описал происходившее предельно откровенно, подразделения 175-го полка, по его словам, «были обойдены с флангов и поспешно отошли на в. берег реки, 1/175 ми был окружен». В окружение также попал штаб 486-го гаи РГК. Его командир майор Г.И. Иванов числится пропавшим без вести. Наступление соседнего 6-го мп «Пролетарки» приходится свернуть и отвести назад, причем за Нару к востоку от города. Под удар на западной окраине Наро-Фоминска 600-й полк ПТО, стрелявший «в упор по пехоте», потеряв 6 45-мм пушек и 11 автомашин. Прорыва немцев через Нару прямо в Наро-Фоминске не состоялось ввиду прикрытия железнодорожного и бетонного моста 7 «тридцатьчетверками» бригады Сахно.
Уже вечером 22 октября Г.К. Жуков выговаривал М.Г. Ефремову: «Противник, пользуясь вашей неповоротливостью, беспечностью и непониманием важности Кубинского направления, перехватил шоссе мелкими группами». Далее командующий фронтом указывал на опасность, грозящую соседней 5-й армии в случае прорыва противника к Кубинке с юга, из полосы 33-й армии. Жуков приказывал использовать прибывшую танковую бригаду для удара на Таширово, а 1-ю гв. мед в целом – для восстановления фронта на подступах к Наро-Фоминску. Однако это распоряжение (отданное в 18.50) уже безнадежно запоздало. 1-я гв. мед своим 175-м полком уже вела уличные бои в Наро-Фоминске, и о наступлении на Таширово уже не могло быть и речи.
Потери 1-й гв. мед за период 21–23 октября составили 115 человек убитыми, 386 ранеными и 1020 пропавшими без вести[74]. Часть пропавших без вести выходила к своим в последующие дни. В целом дебют «Пролетарки» в составе 33-й армии трудно назвать удачным. В условиях отсутствия сплошной линии фронта локальные контрудары являлись обычным делом, но они требовали правильной оценки обстановки и прикрытия флангов. С одной стороны, решение М.Г. Ефремова ударить во фланг противника, только что разметавшего в клочья 110-ю сд выглядит логичным. Помимо прочего он позволял восстановить связь с 113-й сд. С другой стороны, удар от Наро-Фоминска на юг сразу двумя полками 1-й мед при уже наметившемся выходе немецкой пехоты к Таширово изначально заключал в себе немалый риск. Ответный выпад немцев на Наро-Фоминск во фланг наступающим привел и к частичному окружению 175-го ми, и к потере части городских кварталов. Удар во фланг немецкой группировке под Таширово выглядел более перспективным и лучше отвечал чаяниям командования фронтом.
Тем временем, будучи серьезно обеспокоен перспективой прорыва противника на Кубинку, Г.К. Жуков стремился собрать фронт на этом участке даже из мельчайших кусочков. Так, приказ выдвинуться в район Маурино, Крюково 23 октября получает мотострелковый батальон проверенной боем 4-й танковой бригады М.Е. Катукова. Использование батальона носило сугубо временный характер – до выхода на тот же рубеж окруженцев. Как ни странно, окруженцы в тот момент стали значимым элементом спешно возводимого здания обороны. В сводке от 23 октября положение 222-й сд характеризовалось словами «ведет бой в окружении в районе Шубинка, имея указания пробиться в направлении Маурино». В донесении в штаб фронта 23 октября М.Г. Ефремов писал о том, что 222-я сд «получила пополнение 2250 человек». Т. е. численность на момент окружения все же была несколько большей, чем 3,9 тыс. человек, с которой дивизия перешла в подчинение 33-й армии 18 октября. С окруженными поддерживалась радиосвязь, что позволило, во-первых, ободрить информацией о подходе в район Наро-Фоминска 1-й гв. мед, а во-вторых, задать конкретный маршрут выхода из окружения («Слепушкино, Горки, Маурино» по приказу командующего 33-й армии, т. е. вдоль дороги). К 13.00 24 октября 222-я сд прорывается из «котла», выйдя к своим в составе, согласно первому донесению, 4000 человек (в том числе 1300 человек пополнения)[75]. Позднее численность несколько уточнили, в донесении о боевом и численном составе от 25 октября в 222-й сд насчитывалось 3392 человека (включая тылы), 17 станковых, 23 ручных пулемета, 11 пушек и 3 гаубицы. В целом все же можно сказать, что дивизия еще легко отделалась – обычно окружение приводило к куда более тяжелым последствиям. Вышедшие из окружения части сразу же ставят в оборону на левом фланге, на рубеже рек Таруса и Нара, восстанавливая локтевую связь с соседом, 5-й армией. Конечно, на фоне избиения 110-й сд оборонительные возможности остатков 222-й сд выглядят сомнительно, но так или иначе фронт уплотнялся и приобретал целостность.
В кризисной обстановке общение комфронта с командармами было далеко не комплементарным, в этом ряду недовольство Жуковым командующим 33-й армии не выбивается из общего ряда. Однако претензии постепенно накапливались. На доклад М.Г.Ефремова от 23 октября командующий фронтом накладывает резолюцию: «Вы неправдиво доносите об удержании 23.10 1 гмсд Наро-Фоминск»[76].
В 5.30 утра 25 октября штаб Западного фронта ставит 33-й армии задачу перейти в наступление 1-й мед в направлении на Митяево (в 20 км от Наро-Фоминска), с одновременным нанесением вспомогательных ударов 222-й сд на правом фланге армии и 110-й и 113-й сд на левом фланге. Дальнейшей задачей являлся выход на рубеж р. Протва и к Боровску. Для только что пережившей катастрофу с отходом к Наро-Фоминску 33-й армии задача, прямо скажем, амбициозная. В чем же причины постановки именно таких наступательных задач? Ответ следует искать прежде всего в оценке противника. В сводке ГРУ ГШ КА, во-первых, указывалось: «В направлении Наро-Фоминск действует 258-я пд»[77], во-вторых отмечался уход 3-й мд на Каменское, в сторону от Наро-Фоминска. Сбить с позиций одну пехотную дивизию противника для «Пролетарки» при поддержке танков и сковывающих ударов восстанавливаемых соединений представлялось посильной задачей. Собственно, М.Г. Ефремов представил в штаб фронта план наступления, начинавшийся словами: «Задачей армии считаю разгром 258-й пд со средствами усиления…»
Сам по себе Боровск как узел дорог являлся достойной целью. Также наступление под Наро-Фоминском, очевидно, являлось частью общего контрнаступления войск Западного фронта. Напомню, что в тот же день 26 октября состоялось наступление 82-й мед под Дорохово. Однако оценка противника разведкой, как это можно уверенно сказать сейчас, не соответствовала действительности. К Таширово и Маурино подошла 292-я пд, радикально изменив соотношение сил. Поэтому утвержденный в середине дня план наступления 33-й армии имел небольшие шансы на успех.
Усугублялась ситуация тем, что 1-я гв. мед плотно сцепилась с противником в уличных боях за Наро-Фоминск. Причем в бой в городе втянулся также 6-й мотострелковый полк дивизии. Поэтому стремительные действия в предписываемом директивой штаба фронта стилистике («смелым ударом танков, на танки посадить отряды отборной пехоты») требовали серьезных мер по перегруппировке войск и выводу мотострелков А.И. Лизюкова из уличных боев. Теоретически на это имелся целый день 25 октября, но по факту ничего сделано не было.
Медленно, в трудных дорожных условиях, на исходные позиции для наступления выдвигается 110-я сд. Перед наступлением, 25 октября, от командования 110-й сд отстраняется полковник С.Т. Гладышев[78] и батальонный комиссар Бормотов, вместо них назначается 40-летний полковник Иосиф Иванович Матусевич и батальонный комиссар В.В. Килосанидзе соответственно. Новый командир и комиссар прибыли в 7.00 утра 25 октября. Соединение по раскисшим дорогам выдвигалось на рубеж р. Нара к югу от Наро-Фоминска, с которого не так давно отступила в беспорядке. Нельзя не отметить, что артиллерия вышла на позиции заранее, а не застряла на утопавших в грязи дорогах к моменту атаки.
Переход в наступление 26 октября ничего по сути не изменил в обстановке под Наро-Фоминском. 175-й полк и батальон 6-го мп 1-й гв. мед продолжали вести уличные бои. Участие в бою бронетехники не принесло ощутимого результата. 5-я тбр потеряла за 26 октября шесть «тридцатьчетверок» (1 сгорела, 2 подбиты и 3 оставлены на поле боя), 3 КВ (1 не вернулся из боя, 2 подбиты)[79].
По итогам 26 октября Г.К. Жуков на следующий день устраивает очередную выволочку М.Г. Ефремову:
«Ваши действия по овладению Наро-Фоминск совершенно неправильны.
Вместо окружения и изоляции противника Вы избрали затяжные изнурительные уличные бои, в которых применяете и танки, в результате чего несете огромные потери в людях и танках.
Приказываю: ударом на флангах 1 гмед отбросить противника в южном и юго-западном направлениях, изолировать противника, занимающего часть города, и блокировать его в городе.
Применять танки в городе – запрещаю»[80].
Строго говоря, использование танков в уличных боях в ходе Второй мировой войны регулярно имело место, часто достаточно результативно. Однако в случае с Наро-Фоминском острой необходимости использовать бригаду М.Г. Сахно на улицах города действительно не просматривалось. 27 октября, выполняя указание об охвате Наро-Фоминска 1-я гв. мед наступает в обход города 175-м полком с севера, но была остановлена огнем на северо-западной окраине. Время на обход и охват противника в Наро-Фоминске оказывается уже упущено.
На направлении наступления 110-й сд чуда не произошло. Успехи дня 26 октября ограничились захватом деревни Горчухино. Атаки на соседние деревни Атепцево, Слизнево тем же днем и в последующие дни успеха не имели. Причем утром 27 октября в наступление на Слизнево пошли два полка со сводной ротой Московского Маршевого батальона под руководством лично командира и комиссара дивизии, под сильным минометным и пулеметным огнем атака захлебнулась. Ночная (сообразно рекомендациям комфронта) атака 27 октября также успеха не имела. Как докладывал И.И. Матусевич: «Противник, насыщенный огневыми средствами, проявляет исключительное упорство». Также немцами предпринимались танковые контратаки, в том же докладе командира дивизии есть жутковатая фраза: «три танка противника буквально утюжили нашу пехоту». Скорее всего, оборону здесь усиливали танки из 20-й тд. Типичная для зимней кампании 1941–1942 гг. картина боев за превращенные в опорные пункты деревни начиналась еще в октябре 1941 г.
Спешно восстановленное после катастрофы соединение не могло добиться большего, нежели свежая элитная 1-я гв. мед. В числе причин ограниченных успехов соединения штабом 110-й сд 27 октября назывались:
«а) недостаток огневых средств артиллерии, минометов и особенно пулеметов (имеющиеся 120-мм минометы минами не обеспечены).
б) отсутствие средств связи не дает возможности использовать стрельбу дивизионной артиллерии с закрытых ОП. Стрельба с открытых позиций невозможна, так как орудия минометным огнем пр-ка выводятся из строя»[81].
Станковые пулеметы действительно могли стать эффективным средством подготовки и поддержки атаки (выше приводился пример – действия группы Бака 2-й тд под Волоколамском). Однако по донесению на 31 октября 110-я сд располагала всего 12 станковыми пулеметами. Вполне ожидаемо проблемой стала подготовка личного состава и младших командиров спешно восстановленной дивизии, частично из собранных заградительными отрядами красноармейцев. Усугублялась ситуация трудностями снабжения, как боеприпасами, так и продовольствием. Точно так же как соединения ГА «Центр» по другую сторону фронта, дивизии Западного фронта затрагивала проблема гужевого транспорта в условиях распутицы, И.И. Матусевич писал: «Истощен конский состав».
В ночь на 29 октября из штаба Западного фронта следует распоряжение о свертывании наступательных действий 33-й армии:
«Поставленная Запфронтом задача вами не выполнена. Вы плохо организовали и подготовили наступление, в результате чего, не выполнив задачи, понесли большие потери.
Военсовет Запфронта в связи с этим считает бесполезным продолжать наступление.
Приказываю:
на фронте армии перейти к упорной обороне на занимаемом рубеже, продолжая небольшими отрядами очищать Наро-Фоминск»[82].
В этом приказе просматривается не просто недовольство, в нем читается плохо скрываемая ярость командующего фронтом. Действительно, 33-й армии в начале ее действий на Наро-фоминском направлении передается свежее элитное соединение, усиленное свежей танковой бригадой, непрерывно поступает маршевое пополнение. Тем не менее даже ограниченных результатов войска М.Г. Ефремова не достигают.
33-я армия перешла к обороне на рубеже р. Нара. Войска копали окопы полного профиля, противотанковые рвы. На приказе на оборону 1-й гв. мед от 30 октября 1941 г. А.И. Лизюков сделал приписку внизу красным карандашом «Ни шагу назад!». Несмотря на поток пополнений, 1-я гв. мед на 29 октября насчитывала 7628 человек. 113-ю сд удалось к 31 октября подтянуть до 1950 человек. По состоянию на 31 октября 1941 г. 110-я сд насчитывала 4065 человек, 2 122-мм гаубицы, 22 полковые и дивизионные 76-мм пушки, 1 45-мм пушку, 12 станковых и 37 ручных пулеметов[83].
Потери 33-й армии в целом с 21 октября по 1 ноября 1941 г., по данным штаба фронта, составили 587 человек убитыми, 3051 пропавшими без вести, 1828 ранеными, а всего с учетом всех причин – 6107 человек[84]. Данные эти, очевидно, не включают катастрофу 110-й сд 20 октября (за период 10–20 октября донесения из 33-й армии не поступило). Развернутыми данными о потерях немцев автор не располагает. Однако в отчете о действиях 258-й пд, основного противника 1-й гв. мед, приводятся сведения о потерях соединения с 23 октября по 2 ноября: 170 человек убитыми, 616 ранеными и 30 пропавшими без вести[85].
Поделиться книгой: