Помоги проекту - поделись книгой:
Соединение сохранило часть артиллерии, но в целом 32-я сд к тому моменту стала лишь бледной тенью той дивизии, которая свежей прибыла на Можайскую линию обороны.
Практически катастрофическое развитие событий для 32-й сд заставило Л.А. Говорова отказаться от уже запланированного контрудара на Можайск. 50-я сд, вечером 20 октября занявшая исходное положение для наступления на Можайск, получила приказ перейти к обороне на занятом рубеже. Приказ оказался как нельзя более своевременным и предотвратил совсем уж катастрофическое развитие событий. Тем не менее удар вдоль шоссе от Можайска на восток и севернее шоссе от Опарино на Шаликово отбросил подразделения 50-й сд дальше на восток, за Шаликово.
Маневр немцев с переброской 5-й тд лишил Л.А. Говорова даже тех невеликих сил, которые могли отойти севернее шоссе, в обход занятого немцами Можайска. По существу, новый командующий 5-й армии оказался в куда худшем, чем его предшественник, положении. «Окно возможностей», когда советские войска на Можайской линии обороны противостояли только соединениям немцев на внешнем фронте окружения под Вязьмой, к 20 октября окончательно закрылось. Говоров об этом еще не знал, но командованием ГА «Центр» уже принимается решение передать в 4-ю ТГр пехоту VIIАК и VIIIАК. Уже 21 октября 7-я пд VIIАК выходил к Борисову в районе Можайска и устанавливает контакт с «Дас Райхом».
Одним из ключевых пунктов на Можайском шоссе являлся узел дорог в Дорохово. Отсюда на север уходила хорошая дорога на Рузу, идеальная для снабжения ударной группировки немецких танков, ушедших на север, к Скирманово. Кроме того, в Дорохово располагались интендантские склады и склады ГСМ 5-й армии. Единственной силой, которая могла противостоять немцам в Дорохово, оставалась 50-я сд и танковые бригады. В составе формально свежей, но уже частично растащенной 22-й тбр на 21 октября насчитывалось 10 Т-34 и 10 Т-30.
Командир 50-й сд генерал-майор Н.Ф. Лебеденко в записке на имя лично Г.К. Жукова писал: «Я решил в Дорохово держаться до последнего бойца и командира, но прошу вашего влияния в оказании мне помощи»[48]. Лебеденко просил артиллерию, т. к. в Дорохово имелся 703-й полк ПТО из 8 орудий. 22 октября немцы атаковали седлавший шоссе 2-й си 50-й сд, для содействия соседу задействовался в контрударе 359-й сп, а оборонявший Дорохово фронтом на юг 49-й сп частично развернули фронтом на запад. Танки 22-й тбр расставили в засады на нескольких участках, включая Кузовлево (в тылу). 19-я тбр в тот момент была представлена «ротой в пешем строю» и одним танком Т-40 на высотах на подступах к деревне Грибцово, к югу от шоссе.
Решающий бой за ключевую деревню разгорелся с раннего утра 23 октября. Выставленные в засаду танки на подступах к Дорохово Т-34 из 22-й тбр расстреляли все снаряды и ушли в тыл. По существу, исход боя определился до полудня, когда два полка 50-й сд отошли в район стекольного завода на юго-восточной окраине Дорохово. Как писал в своем докладе о бое в Дорохово командир 50-й сд генерал-майор Лебеденко, одной из причин неудачи стало отсутствие поддержки артиллерии, не имевшей боеприпасов. Огонь по противнику вели только «катюши». Винтовками и пулеметами от немцев отбиться не удалось, несмотря на ввод в бой связистов и саперов. К вечеру Дорохове было оставлено, а части 50-й сд отошли дальше по Можайскому шоссе на восток.
По итогам боя за Дорохове не обошлось без поисков и наказания виновных. Командир 49-го си полковник П.В. Кудашев был предан суду и расстрелян. Он обвинялся в том, что «дважды бросал свой полк», «бросил свой полк у Дорохове, а сам уехал в тыл». Позднее, 27 октября, Л.А. Говоров в рассылке приказа штаба фронта об инциденте с командиром 151-й мсбр 33-й армии сделал приписку о наказании Кудашева и призвал своих подчиненных «решительно бороться с фактами трусости и паники, а тем более дезертирство – помня, что трусость в теперешних условиях равнозначно предательству Родины»[49].
После катастрофы под Можайском и ввиду истощения сил пехоты Красная армия вынужденно делала ставку на технические средства борьбы. Примечательна в этом отношении оценка противника, сделанная в ЖБД 4-й ТГр 23 октября: «Пехота противника здесь не очень сильна, но шоссе во многих местах подорвано, много мин. Примечательны большие масштабы использования реактивных минометов. Очень неприятно воздействие русской авиации, которая непрерывно действует с расположенных неподалеку аэродромов»[50]. ВВС Западного фронта действительно 22–23 октября бомбили район Можайска, Дорохово, хотя в целом авиадивизии работали на широком фронте, от Калинина до Боровска и Малоярославца. Так за весь день 22 октября ВВС ЗФ выполнили всего 168 вылетов на бомбардировку и штурмовку на всем фронте, 23 октября – 132[51]. Собственно 23 октября 46-я авиадивизия бомбила район Шаликово и Клементьево из-за облаков, не наблюдая результатов.
Линии развития событий на Можайском направлении в тот момент во многом определялись стремлением германского командования уйти с оси шоссе в северном направлении. 23 октября в очередной раз уточняются задачи танковой группы Гепнера. Общий замысел обрисовывается так:
«Задача ТГр по-прежнему заключается в том, чтобы как можно скорее обойти Москву с запада, северо-запада и севера». Сообразно этому ставились задачи корпусам:
«– ХХХХ тк должен продолжать наступление вдоль шоссе и почтовой дороги на Москву в восточном направлении. По мере подхода частей VIIАК он должен перебросить свои подвижные дивизии на северный берег реки Москва и через Истру выйти на шоссе Москва – Ленинград в районе Ржавки.
– VII АК с момента прибытия в район Шелковки должен взять на себя южный участок фронта ТГр вплоть до реки Москва. После этого корпусу будет передана 7-я пд.
– IX АК должен наступать севернее реки Москва через Звенигород и Истру на северо-западный фронт обороны Москвы. Необходимо поддерживать теснейший контакт с ХХХХ тк. Если темп наступления ХХХХ тк из-за состояния дорог окажется недостаточно высоким, дивизии IX АК должны будут пройти через позиции дивизий ХХХХ тк. Последние должны будут временно остановиться.
– XXXXVI тк должен прорваться через Волоколамск, Клин и Дмитров в район Загорска, чтобы иметь возможность повернуть оттуда в направлении северо-восточного фронта обороны Москвы. Корпус должен поддерживать тесный контакт с V АК и для начала с его помощью захватить Волоколамск. Если дороги и ситуация со снабжением не позволят корпусу быстро наступать, хотя бы одна дивизия должна продвигаться вместе с V АК через Волоколамск на Клин.
– V АК, который должен перейти в подчинение ТГр, прикрывает ее северный фланг. Он наступает слева от XXXXVI тк в направлении шоссе Москва – Ленинград между Клином и рекой Волга, после чего организует оборону переправ через Волгу и Волжское водохранилище северо-западнее Клина»[52].
Это означало смещение оси немецкого наступления на север, с переходом к обороне по мере прибытия пехоты VII АК. Максимум, что требовалось в тот момент, – это выйти в район Дорохова, чтобы далее повернуть на север и выйти на новое направление главного удара. Броска через Кубинку на Москву по кратчайшему направлению планы немцев не предполагали.
Командование Западного фронта, разумеется, информации о планах противника не имело и вынуждено было принимать срочные меры для прикрытия шоссе на Москву. Необходимость быстрой рокировки под Кубинку через Звенигород уже фактически переданной К.К. Рокоссовскому 25-й тбр создала немалые трудности. Участок дороги Истра, Звенигород прошедшими дождями был размыт и оказался труднопроходим даже для гусеничных машин. Как указывалось в отчете бригады: «Колесные машины приходилось вытаскивать на руках, разгружая их и перенося имущество». Если бы заранее знали, что 25-я тбр понадобится под Кубинкой, ее бы везли из Горького по железной дороге прямо в Кубинку, без титанических усилий преодоления распутицы.
Потеряв отставшими в дороге 6 Т-34 и 5 Т-60, танковый батальон 25-й тбр к 15.00–17.00 23 октября сосредотачивается в Кубинке. Мотострелковый батальон сосредотачивался вечером и в ночь на 24 октября. Тыловые подразделения продолжали подтягиваться 24–26 октября 1941 г. Первой задачей бригады стала оборона, седлая шоссе Минск – Москва к западу от Кубинки. Трудно предсказать, чем мог для немцев тогда закончиться удар по шоссе на Москву. Одну бригаду бы они наверняка опрокинули.
Однако удара вдоль шоссе не последовало. Облегчение положения войск советской 5-й армии на шоссе в дальней перспективе еще не означало улучшения обстановки в ближней перспективе. Очередной удар немцев последовал на север на Рузу. Неблагоприятным фактором здесь становится снятие остатков 32-й сд с рубежа р. Руза (за вычетом одного батальона) и переброска их в тыл, на подступы к Кубинке, на рубеж Полушкино, Крутицы (рядом с шоссе на Москву) и далее по восточному берегу Нары до Таширово. Тем самым смыкался фланг с соседом, оттесненным на Наро-Фоминск, где уже шел бой. К Таширово выдвигалась 222-я сд 33-й армии. При всей сомнительной ценности 32-й сд на тот момент, уход соединения уменьшал численность войск Красной армии в районе Рузы. Здесь оставалась только 133-я сд (точнее, доехавшие в 5-ю А подразделения дивизии). Утром 24 октября, в 8.40 Жуков приказывал Говорову: «Против Рузской группировки стянуть основные силы 133 сд, маневрируя ими по фронту». Однако в этом контексте «рузская» относилось к наступающим на Рузу с запада частям противника.
Тем временем 24 октября 10-я тд начинает наступление на Рузу с юга. Взорванный мост через реку Москва у Нестерово препятствием для боевых подразделений не стал: танки пересекают реку вброд, мотопехота переправляется на надувных лодках. Однако далее мотострелки двигались на своих двоих, пешим порядком. Уже в 17.45 берлинского времени танки 10-й тд и батальон мотопехоты стоят на подступах к Рузе с юго-востока. По существу, они выходят к советским позициям под Рузой с тыла. Несмотря на это взять город с ходу не удается. В ЖБД 4-й ТГр особо отмечается хорошая инженерная подготовка обороны города: «противник с ПТО держит оборону, опираясь на большие минные поля». Позднее выяснилось, что плотно минировались даже броды через реку Руза. На следующий день боевая группа 10-й тд возобновляет наступление, и утром 25 октября Руза оказывается потеряна. Доклад в штаб танковой группы от 10-й тд о захвате Рузы последовал уже в 10.15. Остатки 133-й сд отходят от Рузы на восток, в район Юховских торфоразработок, на рубеж Коковино, Орешки.
Напомню, что «133 сд» в составе Западного фронта – это несколько батальонов, не доехавших с соседнего фронта, а неполноценная дивизия. Позднее командир 133-й сд подполковник А.Г. Герасимов и комиссар соединения Г.Ф. Шабалов были обвинены в том, что «предательски нарушили боевой приказ и вместо упорной обороны района Руза отдали свой приказ об отходе дивизии».
Остаток светлого времени 10-я тд используется для дальнейшего продвижения на север и северо-восток. Фактически немецкие танки и мотопехота в этот момент двигались в пустоте, никем не сдерживаемые в тылу соседней войскам Говорова 16-й армии Рокоссовского. В 17:15 передовые части выходят к Скирманово. Дальнейшее продвижение останавливается отсутствием горючего – взорванный мост у Нестерове, далеко в тылу, препятствовал продвижению колесного транспорта за боевой группой, ушедшей к Рузе и Скирманово. Брод могли преодолеть только гусеничные и полугусеничные машины. Причем ввиду наступления темноты советская разведка потеряла противника, и К.К. Рокоссовский, докладывая Г.К. Жукову уже глубокой ночью о состоявшемся прорыве, сообщал: «прорвавшаяся у Руза танковая колонна головой проходила Песочная, а ее передовые части к исходу дня вышли Покровское». Т. е. выход противника от Покровского дальше к Скирманово еще не зафиксировали. Надо сказать, что Г.К. Жуков в тот момент уже правильно оценил план противника, обсуждая варианты действий, он коротко бросает Рокоссовскому: «Замысел противника ясен. Он стремится захватить Ново-Петровское, Истра».
К слову сказать, трофеями немцев 25 октября стали «7 комплектных реактивных минометов с боеприпасами, 8 тяжелых зениток, 15 ПТО, несколько грузовиков». Обращаю внимание на слово «комплектных». Здесь перед нами один из примеров захвата немцами «катюш», далеко не первый, надо сказать. Новое оружие к тому моменту уже не являлось тайной для вермахта.
По существу, спешные меры штаба Западного фронта по прикрытию Кубинки прошли впустую. 25-я тбр в резерве в районе Истры в изменившейся обстановке оказалась бы даже полезнее. Возвращать ее назад, впрочем, тоже было сомнительным решением. Тем не менее к моменту захвата Рузы у командующего фронтом уже имелся «план Б» противодействия противнику. В 5.30 25 октября Г.К. Жуков подписывает приказ на наступление 5-й армии, первый пункт которого гласил:
«В течение 25.10.41 подготовить наступление силами 82 мед, 32 сд, 50 сд, 25 и 22 тбр, мотоциклетным полком с задачей нанесения решительного смелого удара в направлении Дорохово и захвата рубежа Алексино, Усатково, Колодкино»[53].
Если нанести эту задачу на карту, то вырисовывается идея захвата узла дорог в районе Дорохово с перехватом коммуникаций ушедшей к Рузе 10-й тд противника. Причем Алексино находилось к северу от автострады и «тракта», а Усатково – с юга. Прибывшая в распоряжение Говорова свежая 82-я мед вместе с танковыми бригадами становилась главной ударной силой наступления.
Сформированная в 1939 г. в Перми 82-я мед вскоре после формирования получила опыт боев на Халхин-Голе. После разгрома японцев дивизия находилась в г. Баин-Тумен (МНР), откуда перебрасывалась 7-23 октября 1941 г. в Загорск в резерв командующего Западным фронтом. Трудно сказать, в какой мере опыт Халхин-Гола сказался на выборе именно 82-й мед в качестве ударной силы наступления. Г.К. Жуков лучше других знал, что оценки действий тогдашней свеже-сформированной дивизии нельзя назвать восторженными. Однако 82-я мед к октябрю 1941 г. являлась сколоченным соединением с боевым опытом. К 25 октября она выдвигается в район Кубинки.
По плану Л.А. Говорова главный удар наносила 82-я мед, усиленная 22-й и 25-й тбр, вспомогательный – 50-я сд с 20-й тбр. Для поддержки наступления привлекались 36 орудий 152 мм, 47 установок М-13 и 12 установок М-8. Упомянутая Жуковым 32-я сд получила пассивную задачу прикрытия левого фланга наступления на рубеже р. Нара. Пережившая тяжелый выход из окружения дивизия насчитывала на 27 октября 4504 человека, но всего 6 станковых пулеметов.
Однако удара «по учебнику», когда танки идут в атаку сразу после артподготовки, не получилось. Началось все со смены заболевшего командира танкового полка 25-й тбр подполковника Кобзаря на неопытного капитана Синяговского. Указание Г.К. Жукова подготовить наступление «в течение» дня 25 октября, к сожалению, осталось благим намерением. Штаб 5-й армии ориентировал командование 25-й тбр о грядущем наступлении только вечером. В результате для разведки противника у танкистов осталось несколько ночных часов, которые в любом случае не могли быть использованы эффективно. Разведали, по существу, только маршруты выхода на исходные позиции. Хуже того, не довели задачу до роты малых танков, стоявших в засаде, моторы остыли. В итоге 25-я тбр пошла в атаку только… в 12.00, когда артподготовка давно отгремела. Авиация из-за плохих метеоусловий не действовала.
Гораздо лучше дела обстояли у 22-й тбр, перешедшей в атаку вовремя, вместе с мотострелками 82-й мед. По данным на 24 октября бригада располагала 5 Т-34 и 6 Т-40. Надо сказать, что момент наступления оказался выбран весьма удачно – противостоящая прибывшим под Кубинку резервам 7-я пд тоже имела на 26 октября наступательную задачу и не ожидала активных действий противника. Удар советских танков вследствие этого оказался для немцев крайне неприятным сюрпризом. Атака 201-го мсп при поддержке 22-й тбр на Труфановку, деревню к северу от шоссе, прошла успешно. Под удар попал 19-й полк 7-й пд. Для стабилизации положения немцы предпринимают контратаку соседним 61-м полком во фланг советскому наступлению. В ЖБД 7-й пд также указывалось: «Донесение 61-го пи позволяет сделать вывод, что III батальон 19-го пп отходил не слишком упорядоченно». Проще говоря, был обращен в бегство.
Одновременно в ЖБД 22-й тбр отмечалось: «при атаке 210-го мсп не было стремления обойти пр-ка и захватить его на месте, т. е. должного учета местности, и поэтому были большие потери, которые можно было значительно уменьшить». Отсутствие боевого опыта (служившие во времена Халхин-Гола уже давно ушли в запас) негативно сказывалось на эффективности боевых действий.
Тем временем к полудню 25-я тбр выходит на исходные позиции в составе 3 КВ, 7 Т-34 и 7 Т-60. Однако первоначально выбранное направление атаки от деревни Брыкино (южнее шоссе) на запад привело к атаке колонной танков в лесу, пусть даже удалось рассеять «до роты пехоты противника» и захватить конные повозки. Отсутствие перспектив в атаке в лесной чаще заставляет на ходу поменять план и переместить бригаду для атаки вдоль шоссе. Все это привело к отстранению свежеиспеченного командира танкового полка капитана Синяговского. Парадокс заключался в том, что ошибочные действия 25-й тбр привели к срыву немецкого наступления на Брыкино, на которое нацеливался батальон 62-го полка 7-й ид. Хотя удар в лесную чащу пришелся не в лоб, а по обозу, немецкий батальон отступил назад. В штаб дивизии идет донесение об атаке 12–15 танков, что соответствует действительности.
В ЖБД 7-й ид на этот счет имеется следующая запись: «Это донесение хоронит последнюю надежду на изменения ситуации. Крупные силы противника при поддержке танков перехватили наступление дивизии и нанесли ей большие потери, атакуя в восточном направлении. Продолжать наступление имеющимися силами представляется невозможным»[54]. Т. е., несмотря на формально негативную оценку событий в советских документах, планы противника оказываются сорваны.
Наконец, к 16.00, когда день уже клонился к закату, танки 25-й тбр выходят на исходные позиции на шоссе и двигаются вдоль автострады на запад. Уже через полчаса, в 16.30, они разворачиваются для атаки деревни Капань на шоссе. Имевшаяся у немцев в Капани зенитка выходит из строя, возможно, вследствие действий пехоты 82-й мед (по донесениям, это происходит до атаки танков). Этот факт делает атаку деревни КВ и Т-34 несложной задачей. Наличие позади Капани моста через овраг совсем не внушало энтузиазма немецкой пехоте. В докладе 25-й тбр результат атаки на Капань обозначен фразой: «Пр-к, бросая пулеметы, орудия и машины, бежал из деревни».
Танки 25-й тбр понеслись по шоссе дальше, к Дорохово. Однако, к сожалению, этот порыв не был поддержан пехотой. В результате хороший шанс взять Дорохово и блокировать важный узел дорог оказался упущен. При этом части 82-й мед ошибочно донесли о занятии Дорохово уже в 16.00. Факт удержания немцами Дорохово подтверждается и немецкими документами, и документами 25-й тбр. Полкам 82-й мед удалось выйти на подступы к деревне, охватить ее с юга и взять под обстрел ключевое для немцев шоссе на Рузу. Как указывалось в отчете о действиях 78-й ид: «Дорога на Рузу […] оказалась под огнем русских стрелков, пулеметов и артиллерии».
Потери 25-й тбр за первый день наступления составили 1 КВ подбитым, 2 Т-34 пропавшими без вести и 1 Т-34 подорвавшимся на мине. По ЖБД танкового полка к утру 27 октября также не вернулся из боя 1 КВ, командиром экипажа в котором был снятый утром с должности командира батальона капитан Синяговский. Уничтожение этой машины зафиксировано в ЖБД 7-й пд: «18:30 – тяжелый танк противника прорвался до Дорохово, где уничтожен». Так примерно за сутки капитан пережил досрочное назначение на полк, отстранение и гибель в бою.
Левофланговый 61-й полк 7-й пд днем 26 октября вел бой с потрепанными 50-й сд и 20-й тбр на подступах к Тучково. Атаки с танками на Дорохово привели к образованию бреши между 61-м пи и 19-м пи и заставили принять решение об отводе 61-го пи назад. Следующие танковые удары могли последовать во фланг и тыл полку и привести к катастрофическим для него последствиям. Также командование 7-й пд вынуждено отказаться от закрепления успеха, достигнутого выдвинутым вперед I батальоном 19-го пп, не побежавшим под танковой атакой вместе с остальным полком. Однако на следующий день изолированный батальон имел все шансы на разгром танковыми атаками. Командир батальона майор Вебер получает приказ на рассвете прорываться назад, к главным силам дивизии. Следует отметить, что отход 7-й пд, несмотря на важность обороняемого шоссе, был санкционирован штабом VII АК. В ЖБД 4-й ТГр отмечалось: «Плохая ситуация с боеприпасами и горючим еще больше осложняет положение».
Однако нельзя сказать, что с немецкой стороны не существовало факторов, благоприятствующих улучшению ситуации. С запада подходили пехотные соединения ГА «Центр». Возникшие бреши в обороне у Дорохово уже вечером 26 октября немцам удается закрыть передовыми частями 267-й пд. Таким образом свежей, но неопытной 82-й мед и потрепанной 50-й сд противостояли уже две немецкие пехотные дивизии. Собственно за 26 октября 7-я пд потеряла 50 человек убитыми, 128 ранеными и 24 пропавшими без вести1. 267-я пд в бою в этот день еще толком не участвовала, потеряв лишь 1 человека убитыми и 1 ранеными.
Яркую картину происходившего в районе Дорохово 26 октября рисует Герман Гейер, командир IX АК, в своем очерке действий корпуса на восточном фронте в 1941 г.: «Когда мы подошли к Шелковке, мы встретили там разрозненные части 7-й дивизии. Не без труда я отыскал штаб полка, который пытался собрать своих людей. Новости не слишком нас порадовали. Множество вражеских танков ударили по нашей пехоте, лишенной танковой защиты. Шелковка горела. Врага здесь уже не было – вероятно, мы столкнулись с его разведывательными отрядами»[55]. Картина почти апокалипсическая. Шелковка находится к западу от Дорохово. Либо она была накрыта артподготовкой или «катюшами», либо до деревни доехал и удачно отстрелялся один из пропавших без вести танков.
Несмотря на далеко небезупречно проведенное наступление, удар на Дорохово пришелся на действительно важную для немцев точку фронта. В отчете о действиях 78-й ид в тот же период есть яркое описание ситуации со снабжением на 26 октября: «Из-за наступления русских упорядоченное снабжение от Можайска через Шелково[56] на Рузу было невозможно. Отдельные транспортные средства, особенно в ночное время, приезжали по этой дороге, но движение колоннами под огнем противника было невозможно. Дороги, которые вели из Можайска в Рузу напрямую, были непригодны для движения автомобилей»[57].
Мощный сосредоточенный удар на Дорохово, предпринятый совместными усилиями 82-й мед и двух танковых бригад, мог создать немцам серьезные трудности. Тем не менее у ударной группировки 5-й армии еще был второй шанс 27 октября. По неизвестным причинам 25-я тбр в бою в этот день не участвовала. Но невзирая на потерю момента внезапности, 82-й мед удалось на второй день наступления ворваться в Дорохово. При этом имелась лишь поддержка нескольких танков 22-й тбр. Вечером дивизия получает приказ на переход к обороне, поскольку разведка зафиксировала «движение мехчастей пр-ка от Можайска и его подготовка к контрудару». Контрудар действительно готовился, но совсем не мехчастями. Движение транспорта от Можайска обеспечивало снабжение ХХХХ корпуса, ушедшего на Рузу.
Главной ударной силой в борьбе за Дорохово оставалась пехота. 27 октября 267-я ид была уже полноценно введена в бой. За день дивизия потеряла 54 человека убитыми, 172 ранеными и 2 пропавшими без вести, 7-я ид потеряла за 27 октября 30 человек убитыми, 92 ранеными и 4 пропавшими без вести[58].
Помимо 267-й ид в боях за Дорохово командованием VII АК задействуется 238-й полк 78-й пд с соседнего участка. Несмотря на некоторую дискуссию, порожденную подминанием под себя чужого полка, его использование санкционируется сверху ввиду важности Дорохово для 4-й ТГр в целом.
Кризис у Дорохово, к сожалению, стал не единственной головной болью штаба 5-й армии. Подходившие к фронту с запада пехотные дивизии ГА «Центр» создавали нажим сразу на широком фронте, что усугубляло положение войск Л.А. Говорова. В пробитую ударом танков на Рузу брешь входили 87-я и 78-я пд, подчиненные к моменту подхода к Рузе штабу IX АК. Причем в некотором смысле пехота в тот момент могла быть опаснее танков. Так, в ЖБД 4-й ТГр в записи за 27 октября есть следующее замечание: «Несмотря на сложности, дивизии IX АК продвигаются вперед. 87-я пд должна наступать на Истру, 78-я пд на Звенигород. Несмотря на нехватку овса, эти дивизии сейчас подвижнее, чем оставшиеся без горючего подвижные соединения»[59].
78-я пд двигалась севернее Можайского шоссе и 24–25 октября форсировала реку Искону в точке ее слияния с рекой Москва. Сопротивление советских войск на тот момент оценивалось как незначительное. Однако, как отмечалось в отчете о действиях дивизии, «образование плацдарма замедлялось плохим состоянием дорог и большим количеством мин». Только к 17:00 25 октября был возведен новый 20-тонный мост, а его окрестности разминированы. Правда, к тому моменту пехотинцы уже продвинулись в направлении Рузы.
Собственно, именно 195-я боевая группа[60] 78-й пд стала той силой, которая атаковала боевое охранение 133-й сд под Рузой с фронта. Приказ 5-й армии предписывал занять оборону по р. Руза с выносом вперед боевого охранения, и командир 133-й сд подтверждал его выполнение в очередной оперсводке. Начав наступление в 8.30 25 октября, 195-я боевая группа к 11.00 вышла к Ватулино (к юго-востоку от Рузы) и выбила из полевых укреплений советские подразделения. К 19.00 она вышла к Рузе, уже захваченной 10-й тд. Не следует думать, что продвижению препятствовала только непролазная грязь. В отчете 78-й пд указывалось: «Атаки самолетов противника и многочисленные минные заграждения, к сожалению, привели к большим потерям»[61]. Севернее должна была двигаться 87-я пд. Согласно ЖБД 4-й ТГр 87-я пд нацеливалась на Истру, 78-я пд – на Звенигород. Тем самым не только создавалась угроза прорыва к Москве, но и прикрывался фланг ушедшей на север 10-й тд. Теперь для эффективного контрудара на Рузу с востока требовалось сначала смять подразделения 78-й пд и 87-й пд. Для выполнения поставленной задачи 195-й боевой группе придавался целиком 203-й дивизион штурмовых орудий (ранее одна батарея), но в тот момент лишь на бумаге: на пути в Рузу дивизион израсходовал все горючее.
К моменту, когда немцы двинулись на восток от Рузы, на их пути зияла практически ничем не прикрытая брешь. Отброшенные от Рузы подразделения 133-й сд имели весьма условную боевую ценность. Уже в 6.00 27 октября 195-я боевая группа добирается до Кривошеино, преодолев примерно треть пути до Звенигорода. Двигаясь дальше, батальон группы натолкнулся на «мощную и сильно укрепленную линию ДОТов» у Апалыцино. Не вполне понятно, что это за «ДОТы»: на карте 36-го УР никакие укрепления в этом районе не обозначены. Здесь немцы встречают упорное сопротивление, поддержанное танками. Можно даже довольно точно сказать, кто это был: батальон 521-го полка 133-й сд с тремя танками Т-34 4-й тбр М.Е. Катукова и ротой мотострелков 25-й тбр. Однако, к сожалению, эта сводная группа была изолированным очагом сопротивления. Кроме того, важным преимуществом немцев стала батарея легких полевых гаубиц артполка 78-й ид, которую удалось дотащить до Апалыцино и поставить на позиции. В итоге немецкой пехоте удалось обойти Апалыцино с двух сторон и к 17.00 занять деревню.
Ближайшим к району вклинения немецкой пехоты резервом была выведенная на доукомплектование 18-я тбр. 24 октября она получила 5 Т-34 с экипажами и 3 танка БТ. Еще 1 Т-26 и 1 БТ были получены из ремонта. Батарея ПТО сохраняла два САУ ЗИС-30 с 57-мм орудиями. В мотострелковом батальоне бригады к вечеру 26 октября насчитывалось около 350 человек. В каждой роте мсб имелось по два ручных пулемета и по восемь автоматов (ППД и ППШ).
Наступление немецкой пехоты застало находившуюся на переформировании бригаду врасплох. На марш через Звенигород части бригады вышли утром 27 октября, но к бою за Апалыцино уже не успели. Как указывалось в ЖБД 18-й тбр: «Противник упредил в овладении Апалыцино, заняв ее силою до батальона пехоты с 2 минометными батареями…» Первоначально в донесениях силы немцев оценивались как «свыше роты».
События тем временем развивались стремительно. Прогнав уже в темноте автомашину с горючим через обстреливаемое шоссе в районе Шелковки и Дорохово, 78-й ид удалось привести в движение приданные 195-й боевой группе штурмовые орудия, пока еще в количестве взвода. Всего удалось наскрести почти 700 литров бензина. Емкость топливной системы «Штурмгешюца» составляла 310 литров, т. е. собранного горючего хватило только на две машины.
Далее целесообразно процитировать отчет о действиях 78-й ид: «вскоре после полуночи [28 октября. –
Атака 18-й тбр была назначена на 7.00 утра, поэтому ночными визитерами могли быть только «тридцатьчетверки» из бригады Катукова. Почему они оставили деревню, а потом вернулись в ночи – неизвестно. По советским данным, в частности, отчету 4-й тбр, в ночной атаке на Апалыцино были потеряны два танка, оба сгорели. Другие танковые части в этот момент в районе Апалыцино отсутствовали.
Наступает утро, и немцы… возобновляют наступление. Прежде всего предпринимается попытка обходного маневра с целью охвата Колюбякино. Однако обходящий батальон натолкнулся на полевые позиции в лесу (очевидно, батальона из 133-й сд). Практически одновременно следует контрудар 18-й тбр с участием уже находившихся в районе Апалыцино войск. В приказе 18-й тбр задача контрудара формулируется как наступление во фланг всей немецкой группировке, двигающейся на восток. Он нацеливается на Паново, к северу от Апалыцино с задачей глубоко охватить и уничтожить прорвавшуюся группу немцев. Однако в действительности бой разворачивается в районе только что захваченной немцами деревни. Атака главных сил 18-й тбр успеха не имела, мотострелковый батальон был сразу же прижат к земле плотным пулеметными и минометным огнем противника. По советским данным, потери в атаке составили 3 танка, немцы претендовали только на один уничтоженный у Апалыцино танк.
Еще один удар последовал строго с юга, где атаковала сводная рота мсб 25-й тбр под командованием лейтенанта Пискунова с тремя танками Т-34. Отряд 25-й тбр получил приказ на выдвижение только в 6.00, поэтому никак не мог добраться до района Апалыцино к моменту атаки 18-й тбр. По немецким данным, атака последовала уже после полудня. Любопытно отметить, что немцы оценили силы отряда Пискунова в мотострелковый батальон. Согласно докладу комиссара мсб 25-й тбр ст. политрука В. Семашко в ходе боя были потеряны все три танка, понесены большие потери в людях. В отчете о действиях 78-й ид немецкая версия событий выглядела следующим образом: «Четыре 26-тонных танка, поддерживавших атаку, были подбиты штурмовыми орудиями, еще три танка уничтожены пехотой в ближнем бою с помощью ручных гранат». Возможно, в немецкой интерпретации оказались смешаны две атаки, хотя в отчете 78-й ид их разделяет два часа. В целом, по немецким данным, бои шли до вечера и только к 18.00 сосредоточением усилий, в уличных боях, им удалось овладеть Колюбякино. Тем самым они овладели всем блоком из нескольких близко расположенных деревень, окруженных с трех сторон лесами, и обеспечили с фланга наступление дальше на восток.
Поделиться книгой: