Звёзды Платона

— Потап, я Чиж. Значит так, рассказала мне тут барышня всё, что мы уже знаем. Я думаю, нужно давать отмашку и действовать по нашему утверждённому плану. Снайпера на точках, пулемётчики на местах. Что там наши афганские «коллеги»?

— Я понял тебя Чиж! Даю отмашку и с Богом! А у «коллег» очередная молитва, не до ораться пока до них!

Майор отдал гарнитуру командиру БТРа, спрыгнул на землю и подошел поближе к женщине. Та быстро опустила накидку паранджи на лицо.

— Чтобы сохранить жизнь вашим детям и женщинам, мы — русские солдаты, согласны выпустить моджахедов из кишлака. Только пусть уйдут все, — убедительным голосом сказал русский начальник.

Женщина чуть наклонила голову, в знак того, что поняла, и быстро пошла назад, спрятав под паранджу белый платок.

— Гражданочка! — окликнул женщину майор. — А Зейнеб случайно не ваша дочка будет? Она сгущёнку любит. Балуйте иногда.

Женщина приостановилась, обернулась вполоборота, с интересом посмотрела на майора, подняв занавеску паранджи и, пожав плечами, пошла в сторону кишлака.

Ну, а дальше всё пошло как-то не по сценарию. Режиссёр был в шоке. Началось с того, что духи с женщинами и детьми вышли совсем не там, где их ожидали. Неожиданно, без взрывов и лишнего грохота обвалился кусок дувала, почти напротив «лежбища» Платона, и через дыру, шириной метра четыре, начали выходить люди. Они шли и шли, непрерывным потоком в сторону русла пересохшего ручья. В суматохе кто из них кто, было различить трудно. Платон начал в бинокль искать оружие в руках у мужчин. И нашёл конечно. Озираясь, шли угрюмые мужики, пряча лица в какие-то тряпки на голове и шее. Мелькнул «калаш», у второго скорострельный итальянский карабин. Мужчины шли низко опустив головы, как-бы равняясь по росту с женщинами в паранджах и платках до земли. Между женщинами и мужчинами шли дети. Удивило, что совсем маленьких практически не было, все шли своими ногами. Пожалели, что ли? Вот уже последний мальчишка-подросток перемахнул через дувал, в руках у него было огромное английское ружьё, выпуска ещё конца прошлого века. Это тоже дух?

По самым грубым подсчётом Платона, через «дыру в заборе» прошло порядка 60–70 человек. Это, не беря во внимание малышей, которых вообще не было видно. «Демонстрация» приближалась к контрольной отметке, при пересечении которой начинал действовать по плану Платон. Но что-то его останавливало, что-то мешало выдохнуть и снять с предохранителя ручной пулемёт. Он ещё и ещё раз вглядывался в лица духов. Смущало то, что вся процессия шла очень медленно. Понятно, что дети, но такими темпами не спасаются. А духи? Это какие-то пенсионеры на массовке! И где вы видели, чтобы настоящий моджахед так трогательно и аккуратно вел за ручку чужую пятилетнюю девочку? А может они им не чужие? Деды сами еле ноги тянут, а им в руки ещё автоматы сунули. Идёт и через каждые десять метров его с руки в руку перекладывает. Хотя тот бородач, с искажённым от злобы лицом, вон как шпыняет тётку с ребёнком. Сволочь! Платон вызвал Чижа и все свои сомнения выдал. Может быть немного сумбурно и путанно, но общий смысл был понятен — похоже подстава!

— Платон! Душара! Действовать по плану! Под трибунал пойдёшь у меня, сволочь! — орал Чиж, пугая своим ором связистов и санитаров.

— Выполняю! — заорал в ответ Платон, щёлкая затвором ручного пулемёта.

Выскочив, как чёрт из табакерки, из колючего куста и став на одно колено, Платон набрал полную грудь воздуха и страшным срывающимся голосом закричал на проходящую, чуть ниже, мимо него толпу:

— Замхо дуруг… мать вашу… получи фашистыыы!!! Длинная непрерывная очередь ручного пулемёта над головами толпы, возымела действие получше, чем два первых слова.

Женщины упали мгновенно, подминая под себя детишек. Со стариками было сложнее. Куда падать? На лежащих уже под ними? Дук — дук — дук — дук! Звонко отстрелялись снайпера! Три грязно-белые чалмы разлетелись в дребезги! Дук — дук — дук — дук! Резвились СВД (снайперская винтовка Драгунова). А вот теперь четыре мусульманских деда упали на женщин и детей, заливая их старческой кровью. Молодец, теперь не промазал четвёртый!

Тррррррррррррр…трррррррррррррр… Над головой Платона, где-то слева засвистели пули. Это, что за кофемолка? Платон быстро скатился за свой бронированный бруствер. Метрах в тридцати стоял мальчишка, лет четырнадцати. В руках у него был ППШ (пистолет-пулемёт Шпагина). Да! Именно ППШ! Откуда? Кино про войну Платон в детстве насмотрелся и спутать не мог. Дук! Пацан дёрнулся и выпустил из рук свою «игрушку». Дук! Добили. У снайперов был приказ страховать Платона. Вот и страховали.

Наконец, оставшиеся в живых старики, скрипя суставами, попадали на землю, опираясь на своё бутафорское оружие, как на костыли. Стоял стон и вой. Снайпера стреляли со средней дистанции. Пули прошивали насквозь, убивали и попадали в другое тело и его прошивали и… Наконец к руслу ручья подошли бойцы разведроты, снайпера прекратили огонь. Платон махнул своим и пошёл собирать вверенное имущество.

Откуда-то сверху по руслу доносились приглушённые расстоянием звуки боя. Это духи выходили из окружения через наших «афганских товарищей». Пару раз рвануло очень громко. Видно из гранатомётов технику уничтожали. Минут через десять бой закончился. А может и не начинался? Такое бывало. Стреляют друг в друга, а убитых и раненых с обеих сторон «ноль». Потап связался с «товарищами», те сказали, что был бой, моджахеды пошли на прорыв, что почти всех уничтожили, но часть всё же ушла. А типа, что у вас? Потап сказал, что на нас пошли основные силы моджахедов, что всех положили и никто не ушёл. А мирных спасли всех. И ещё поблагодарил за совместную работу. Вот, что значит настоящее воинское интернациональное братство.

— Ну, как ты, Платон? Слова не забыл? — улыбаясь и обнимая парня за плечи спросил прапорщик.

— Третье слово забыл… Но как-то поняли. Мы ж по плану работали, — хмуро ответил Платон.

Подбежал Араратик, выдернул из рук Платона свой ручной пулемёт, вернул Лёхин АКС и улыбаясь, сказал:

— А я вдруг слишу — та-та-та-та-та-та-та, как швейная машинка Зингер, честное слово! Сразу узнал свою девочку!

— Так пулемёт — это мужской род Араратик!

— Э! Это у тебя мужской! А у меня дэвочка!

Мимо них на командирском УАЗике в сторону окружённой толпы афганцев ехали начальник разведки, командир роты и оба взводных. Увидев Платона с прапорщиком, обращаясь к командиру второго взвода ротный сказал:

— Отметь!

— Есть отметить. Обоих? — спросил, наклонившись к ротному Очкинази.

— Платона!

Вечером отмечали успешное завершение операции. Рядовой состав пил кофе со сгущёнкой, щедро разбавляя его кипяточком. Прапорщик Мишин зашёл за БМП и три раза экономно хлебнул из фляжки. А вот у офицерского состава ужин немного затянулся.

— Надо было этого Платона послушать. А я думаю, что он мне о каких-то стариках, английских карабинах? — затягиваясь сигареткой сокрушённо говорил майор Чижов.

— Чиж, мы свою часть операции выполнили. Главное потерь нет, — возразил ему сонным голосом начальник разведки бригады.

— Потерь нет, но чувствую себя как-то… Как они нас? А? А я ведь поверил! И эта баба ещё. Видел бы ты её! Стоит такая, вся чёрная, ни лица, ни глаз. Обелиск прямо. Я даже рук её не видел, Потап. Смотрит на меня через свою сеточку в парандже, а я чувствую, как же она меня ненавидит. Пришла на переговоры… и ненавидит. Представляешь, Потап? Говорю с ней, а у меня, у боевого офицера — вот такие мурахи… и пот по спине струйкой. И это при ноле градусов. Красивая, наверное!

— Наверное! А эта девочка? Ну, прямо актриса! Мы же ей поверили. А как ребёнку не верить? Она же ребёнок! Девочка! Но главное — без потерь.

— Я думаю эта мамзель в парандже и есть мамаша малышки Зейнеб. Мы ж их бабушку убили, вот и ненавидят нас. Ты прав, старик, главное без потерь! — засыпая за столом, ответил майор.

По итогам успешно проведённой операции по уничтожению бандформирования моджахедов и спасения мирных жителей кишлака Фазари, а также за личное мужество и героизм к боевым правительственным наградам представлены шесть человек. Фамилия рядового Платонова Л.А. в списке не значилась.

Высадка в ад

Двумя «УРАЛами» взвод везли на вертолётную площадку. Пыль от огромных колёс закручивалась в небольшие смерчи, металась по дороге и пыталась догнать грузовики. Было тесновато, но весело. Правда рты старались широко не открывать и смеялись друг другу в воротники бушлатов. Афганская пыль на вкус просто отвратительна.

— А Брежнев и говорит Сталину…

— Сандро, отставить! Хрущёв… — поправил рядового прапорщик Мишин.

— А я? Я и говорю… Хрущёв такой, подходит к Сталину…

Машина резко дёрнулась, громко и гневно зашипев пневмотормозами. Сандро, размахивающий руками во время рассказа, сорвался с места и ласточкой полетел в сторону кабины. Народ, пытаясь на лету поймать доморощенного юмориста, одновременно схватили его за что попало. Сандро на секунду завис в воздухе и, с удивлённо-обиженным лицом, грохнулся на ранцы и ящики с боезапасом, лежащими между рядами скамеек. И вот тут пыль догнала грузовик и напала на всех сразу, тем более, что глаза и рты были распахнуты по максимуму.

— Выгружаемся, военные! — не давал опомниться прапорщик, одновременно придавая ускорение замешкавшимся посредством физического воздействия на основание опорно-двигательного аппарата.

Взвод шумно выпрыгивал из грузовиков, отрывая плечи и руки от неподъёмных ранцев и ящиков с выстрелами РПГ и пулемётными лентами. Вертушки ещё не прогревали, экипажи ждали команды, экономя время и горючку. Построились так, как планировали грузиться, то есть тремя группами. Задание взводный получил внятное. Выдвинуться тремя бортами в зону, где батальон мотострелков блокировал большую банду духов и вторые сутки не выпускал басмачей из кишлака. Задача взвода Очкинази была — высадиться в горном районе и блокировать возможные подходы к кишлаку других бандформирований. Боезапаса набрали по максимуму, поэтому ножки потряхивало от нагрузки, а коленки пытались сложиться в обратную сторону. Проходящий мимо них авиатехник, глядя на раздутые ранцы и количество ящиков с пулемётными лентами, недовольно поморщился, сплюнул и побежал закладывать командиру звена вертолётчиков.

— Тыщ прапорщик, а вы чё? С нами? — поинтересовался у Мишина Бес.

— А куды ж вы без меня, чурка нерусский? Заблудитесь в трёх соснах! — ответил, поёживаясь прапорщик.

— Полежали бы лучше. Вон вас как трусит, — подключился Санчо.

Все знали, что Мишина опять ночью трясла лихорадка. Вроде давно переболел, а она, сволочь, возвращалась и возвращалась. Взводный тоже предлагал ему отлежаться. Задание не предполагало каких-то сложностей и отсутствие прапорщика было бы вполне объяснимо. Тем более, что Платон, практически мог его кратковременно заместить. Мишин настойчиво натаскивал молодого, нагловатого рядового практически по всем вопросам, касающимся армейской разведки. В буквальном смысле, вбивая в его стриженную наглую голову тонкости, в которые не посвящали обычных бойцов в учебках и карантине. Но не в характере Мохера было валяться на койке, когда его парни кроссовки о горные тропы стирают. Взял лишнюю застиранную тельняшечку, чтобы сменить мокрую и пошёл.

— Вас понял Гранит. «Пчёлки» греются, грузимся через пятнадцать минут. По координатам понял. По прибытии доложу, — откричался своему начальству по рации взводный. Но разве турбины МИ-8 перекричишь?

— На долго нас забрасывают, Сева? — спросил лейтенанта Мишин.

— Не думаю. В тот район уже подтянули артиллерию. Значит, людьми рисковать не будут. Зафигачат «тяжёлыми» и дело с концом. А нас так, для подстраховки скорее. Через пару дней снимут, — ответил и выдал одновременно военную тайну взводный командир.

Загрузились быстро. Вертушки по сумасшедшему раскручивая свою пятёрку лопастей, потряхивая и вибрируя, по очереди поднялись в воздух и начали набирать высоту. Из кабины пилотов высунулась усатая физиономия недовольного командира звена и кивнув на гору амуниции проорала:

— Вы, что? Вашу душу-грушу? Никак на рынок, торговать едите?

— На рынок Михалыч, на рынок! Продадим, — самогонки купим! — орал в ответ прапорщик, взвешивая в руке коробку с пулемётной лентой.

Пацаны дружно заржали! Каждый раз одно и то же. Хорошая примета. Лёту было около часа, поэтому многие решили использовать время полёта с пользой. Спали. От монотонной вибрации Мишин успокоился. Его трусит и всех трусит! Он полез во внутренний карман, достал пузырёк с таблетками и глотнул двойную дозу. Мало ли потом некогда будет.

— Вовка! Готовность пять минут. Первый пошел на высадку, мы третьи, — крикнул прапорщику в открытый люк кабины штурман вертушки.

— Приготовились, сынки! — вздрогнув, крикнул Мишин, глядя на часы.

То, что произошло потом, увидели одновременно все, кто сидел у иллюминаторов. По уже сидевшему первому и приземляющемуся второму вертолёту одновременно ударили из нескольких огневых точек. Огонь вёлся с предельных дистанций, на солнце и под неудобным углом, но в висящий вертолёт трудно промахнуться. Было видно, как бегут и падают, выпрыгивая из люков вертушек разведчики. Как внизу под огнём машет руками Очкинази, показывая где лучше высаживать остальных бойцов из третьей вертушки.

— Володя, что делаем? — крикнул штурман.

— Садимся где показывает лейтенант, — крикнул Мишин, начав продвигаться в сторону люка.

Вертолёт с небольшим креном пошёл в сторону участка, куда пока не долетали пули духов.

— Вова, сесть не смогу! Ноги поломаю, — показывая на скалы, кричал лётчик, — зависну на сколько смогу, а вы прыгайте, только быстро!

— Давай, — махнул рукой прапорщик. — Станция конечная! На выход парни! Прыгаем и вправо все!

Вертушка, гремя турбинами и вибрируя всеми заклёпками зависла на высоте метрах в четырёх от земли.

— Ниже не можем, ё…..ся! Давай! — гаркнул Михалыч, потея лицом.

Разведчики тяжело падали… И бежали, быстро бежали вправо! Какой полтинник «кг» за плечами? Жить хочется так, что и с центнером вприпрыжку поскакали бы. Последним выпрыгнул Мишин, подбежал к Платону и притянув к своему рту его ухо, проорал:

— Я к взводному. Занимаешь этот склон, стрелять только по видимым целям. Давай чижик!

Вертушка подпрыгнула, как на батуте, было слышно, как несколько пуль цокнули о металл корпуса. Резко накренившись, Михалыч начал заходить на боевой разворот. Одновременно по склону горы резанули оба вертолётных пулемёта. Платон добежал до своей группы и убедился, что все целы и на месте. С ним было семь человек. Духов пока видно не было. Что это было? Засада? А это то место высадки или что-то летуны напутали? Так вроде Михалыч…

— Потери есть? — падая рядом с лейтенантом, прокричал Мишин.

— Двое «двухсотых», трое «трёхсотых»… А у тебя? Как думаешь, засада?

— Да, какая на хрен засада! Была бы засада, ждали бы у площадки, а не палили с восьмисот метров. Это духи к своим на выручку идут и похоже не меньше двух сотен их, а может и больше. Нас увидели, вот и накинулись. Платон на другом склоне круговую оборону занял, — доложил Мишин.

— Доложил Граниту, требует уточнить количество душманов. Вертушки не улетали, но больше сюда не суются, говорят по ним из ДШК (крупнокалиберный пулемёт) лупанули.

— Сева, доложи начальству, чтобы нас выдёргивали отсюда. Всех пацанов тут положим. Пусть вертушки возвращаются. Кинь им координаты, пусть артиллерией накроют этот квадрат после нашего отхода, иначе и пехоте кранты. Их там, как муравьёв на конфете! Я видел! А из ДШК духи бронебойными наши БМПешки расковыряют, как дерьмо лопатой! — орал в лицо взводному прапорщик.

— Да, как мы… Только ж… Ладно, вызываю. Вызывай Гранит, говорю, — крикнул радисту взводный.

На правом, более крутом склоне, Платон расставлял ребят по периметру площадки.

— Платон, вижю басмачей! Далико… Может из СВД попробоват? — засуетился Араратик Саркисян.

Снайпера ефрейтора Полева дважды просить не надо. Низко пригибаясь, нежно прижимая к себе снайперскую винтовку, Пуля, прыгая с камня на камень, как горный архар, прискакал на правый фланг. Присел и замер, воткнув правый глаз в прицел, высматривая цель.

— Далековато, но вижу чётко. К нам ползут твари. Платон, я ближе подойду? — спросил, обернувшись Пуля.

— Давай Миха, только чтоб мы тебя видели, — согласился Платон.

Пуля, так же ловко перескакивая с камня на камень, начал спускаться на встречу душманам. Метров через сто остановился, видно найдя укромное место, и залёг. Платон видел, как по склону поднимается группа духов, человек пятнадцать. Склон был крутым, но и поднимались они очень медленно. Гружёные что ли? Что-то прут! Выстрел. Первый дух упал, задёргался, начал ногами отталкиваться от камней, заползая за валун. Платон перевёл бинокль на Пулю. Тот виновато улыбался, показывая, что попал в плечо. Трое или четверо духов открыли беспорядочный огонь по склону, через пару минут успокоились и снова начали движение. Выстрел. Второй дух, очень удачно открывшийся под выстрел, упал, как подкошенный лицом вниз. Платон посмотрел на Пулю, тот улыбался и показывал свернутые в колечко большой и указательный палец. Молодец, пацан! Как в тире.

— Гора, я Воздух! Единичка первым забирает тебя и «200-х» с «300-ми», вторым, с другого склона забираю я, третью группу забирает восьмёрка. Как понял, твою маму? — горячился Михалыч, заходя на нужный курс.

— Мою маму понял! Будем готовы через десять минут, — пробовал шутить Очкинази.

Духи поняли, что их подъём держит на прицеле снайпер и спрятались под карнизом скалы. Щёлкнула портативная рация.

— Платон, я Вол! Платон, на связь! — гундосила рация голосом взводного.

— Вол, Платон на вязи!

— Платон, как обстановка?

— Вол, наблюдаю продвижение духов по склону в количестве 15… вернее уже 13 единиц. Поднимают что-то тяжёлое. Подозреваем, что это АГС или ДШК, — предположил Платон, поглядывая в сторону лёжки снайпера.

— Я понял тебя, Платон. Вас забирает Михалыч, готовься к эвакуации, — прохрипела рация.

— Товарищ Вол, а Мохер с вами? — издевательски всхлипнула рация непонятно чьим голосом.

— Мохер с третьей группой. Отход прикрывает, — коротко бросил Вол.

Практически одновременно активизировались, поднимающиеся по обоим склонам, душманы. Было видно, что между их отрядами налажена оперативная связь и существует централизованное руководство. Пока по ним работали только снайперы, да изредка короткими очередями проверяли дистанцию пулемётчики. Пуля не стрелял, не было цели. Иногда между скал очень быстро мелькал силуэт и блеснув на солнце линзами бинокля, мгновенно исчезал. Опытные черти! Явно высматривали где находится огневая точка снайпера. Платон принял решение отозвать Пулю на вершину горы, к своим поближе. Пробовали кричать, но было далеко и хаотичная трескотня выстрелов размазывала все звуки. Мишка лежал, укрытый маскировочной сеткой, широко расставив ноги и в узкую щель между камней высматривал себе цель.

Неожиданно для всех, из-за козырька скалы очень быстро три духа выволокли крупнокалиберный пулемёт ДШК, с уже заряженной лентой, установленный на треногу. Выстрел. Скрючившись, упал первый дух под стойку пулемёта. Мгновенно другой просто за ногу оттащил его в сторону, а из-за козырька выбежал ещё один, схватился за рукоятки пулемёта и открыл сумасшедший огонь. Длинная, казалось бесконечная очередь этого монстра, буквально раскрошила камни, за которыми спрятался снайпер. Бронебойные пули крупнокалиберного пулемёта, как сотня шахтёров разносили в пыль скальную породу. Мишка успел откатиться в сторону на метр, собственно это его и спасло. Платон видел, что Пуля лежит как-то не естественно на боку, прижимая к животу свою винтовку и обхватив голову руками. Рванулся было вниз Яша — штатный санитар, но Дягилев остановил его.

— Куда ты? Сам под пули попадёшь и Мишку там оставишь, — резко крикнул Сандро и посмотрел на Платона.

— Давай Саня, Араратик прикроет! — махнул рукой Платон.

Сиркисян, подхватив свой пулемёт и запасную коробку со снаряженной лентой, грузно побежал за Дягилевым. Отбежав метров тридцать, свернул за валун и исчез из вида. А в это время за Сандро началась охота. Пулемётчик за ДШК стрелял короткими очередями, взрывая крупнокалиберными пулями валуны и скальные уступы, Сашка ему был не виден. Наверное, подсказывали. Сандро всё ближе и ближе подбирался к Пуле. Остановился, видно что-то крикнул. Неожиданно Пуля пошевелился, поджал ноги. Живой! Араратика не видно. Сандро, как ящерица, переползал через валуны, просачивался через узкие щели, перепрыгивал через неожиданные ямы. А как назад? В бинокль Платону было видно, что во время движения рот у Сандро не закрывался, а на шее аж жилы вздувались от напряжения. Чего это он? Орёт? А, понятно… Что-то про маму! Последний прыжок и Сашка приземлился возле Пули. Развернул его на спину, посмотрел в сторону Потапа, сделал страшное лицо и руками, как мог, показал «месиво» на лице. Потом повесил себе на шею СВД и свой АКС, снял с себя ремень, распустил по максимуму и протянув его подмышками Пули, накинул петлю ремня себе на шею. Вот где пригодилась накаченная бычья шея классического борца.

На другом, более пологом склоне, обстановка была ещё жарче. Площадка, куда высаживались разведчики, сейчас простреливалась. Нужно было искать другие варианты отхода.

— Мохер, я Вол! На связь, Мохер! — вызывал взводный и было слышно, как короткими очередями два ручных пулемёта, пока на предельной дистанции, пытались остановить продвижение душманов.

— На связи!

— Володя! Как уходить будем? Мысли есть? — перекрикивая шум боя, спрашивал Очкинази.

— Делаем так! Вы забираете «200-х» и «300-х» и поднимаетесь к Платону. Я остаюсь здесь с радистом. После двух корректирующих выстрелов артиллерии, дадим пушкарям поправки и тоже поднимаемся. Уходить буду с последним бортом, вместе с Платоном и его парнями. Его оставь прикрывать эвакуацию. Как понял? — прошумела портативная рация.

— Радист побежал к тебе, подтягивай людей. У меня ещё один «200-й», гранатомётами гады мочат! Давай! На связи! — крикнул на прощание Очкинази своему заму.

Убраться из ада