Обольщение со второго дубля

Брок взял ее за руку и повел к дверям, чтобы проводить Донована и Пейдж. Ханна понимала: ее время с Броком закончится, как только молодожены уйдут. Понимала она и то, что не сможет принять его предложение, не раскрыв ему правды.

А когда раскроет, Брок точно не захочет звать ее на свидание.

Ханна повернулась к Броку, которому очень шел черный смокинг. Она знала, что нужно как можно быстрее приступить к разговору, пока ее воля не ослабла. Набрав в грудь побольше воздуха, она выпалила:

– Как только все закончится, нам нужно кое-что обсудить.

Глава 11

Спустя полчаса вернувшись в свой домик, Ханна пригласила Брока зайти. Ее нервы были натянуты до предела, но она понимала: другого выхода у нее нет. Она должна рассказать Броку правду о первой ночи, проведенной вместе. Хотя рассказать ему все она не сможет. Секрет Хоуп ей не принадлежит, и она не вправе рисковать эмоциональным здоровьем и благополучием сестры.

– Уж больно у тебя серьезный вид. – Они стояли в крошечной прихожей, и Брок взял ее руки в свои. – Давай сядем и поговорим.

Они прошли в гостиную, и он нажал кнопку на пульте. Загорелся камин. Оранжевое пламя беззвучно заметалось, освещая комнату теплым светом. Брок сел на кожаный диван и усадил Ханну рядом, но она отодвинулась и повернулась так, чтобы видеть его лицо.

– Я была не до конца честна с тобой. – Опустив глаза на руки, она крутила на пальце серебряное колечко с символом бесконечности, точно такое же, как то, что она подарила сестре на окончание школы.

Брок насторожился, и Ханна сразу это почувствовала. Ведь их соединяла невидимая нить.

– Как так?

– Это касается нашей первой встречи, – ответила она, – той ночи, которую ты не помнишь из-за амнезии. Я рассказала не все.

– И что в ту ночь было? – спросил Брок отстраненным голосом, в котором не было привычной теплоты. – Что ты скрыла?

У нее от волнения участился пульс.

– Когда ты очнулся, я приняла мгновенное решение не делиться с тобой подробностями. Тогда мне это казалось правильным, – быстро проговорила она.

– О чем же ты умолчала? – раздраженно спросил он, и она поняла, что у него лопается терпение.

– Мы провели ночь вместе, – выпалила она, взглянув на него. – Наедине.

Брок изогнул бровь. Он не проявил никаких эмоций и молчал в течение мучительно длинных трех ударов ее сердца. Ханна затаила дыхание, ожидая.

Когда он заговорил, она поняла, что ее дела плохи.

– Ты воспользовалась амнезией, чтобы преподнести мне свою версию событий, – произнес он ровным тоном, но в голубых глазах вспыхнул гнев. Разочарование.

– Да, и я осуждаю себя за это. – Ханна продолжала крутить кольцо на пальце. – Я сама спровоцировала то, что случилось той ночью, и мы даже не… я даже не знала твоего имени. – Ей до сих пор не верилось в то, что та ночь была на самом деле. – Я никогда так не поступала. У меня был тяжелый день, потом ты подвез меня на лошади до дома – об этом я тебе уже рассказывала.

Брок слушал и не перебивал. Наоборот, он ждал. Всполохи огня отбрасывали блики на его лицо.

– Твоя близость, твои прикосновения… Я не знаю, как объяснить то, как они подействовали на меня. В тот день съемки превратились для меня в ад, а потом, когда мы соприкоснулись…

– Почему? – требовательным тоном спросил Брок, одним простым вопросом разрубая смятение и угрызения совести, окутавшие ее плотным облаком.

– Почему все так быстро разгорелось? Не знаю, просто мы…

– Нет. Почему съемки были адскими? – чуть спокойнее спросил он. – Из-за режиссера? Из-за долгого лежания на сене?

Об этом она ему тоже рассказывала. Она рассказала ему обо всем, что было до момента, когда он привез ее к домику. А вот о бессильной ярости, которая поднималась в ней каждый раз, когда ее взгляд падал на Антонио Вентуру, когда ей приходилось выполнять его указания, рассказать она не могла. Она не могла доверить постороннему боль сестры, которая больше всего на свете хотела сохранить то, что ей пришлось пережить, в тайне.

– Да, – быстро моргая, солгала Ханна. Она ненавидела себя за эту ложь. – У Вентуры постоянно меняется настроение, а наглость его требований здорово усложняет работу.

– Ханна, посмотри на меня. – Брок неожиданно дотронулся до ее руки.

– Я не рассказала тебе о том, что произошло между нами, поскольку чувствовала, что мне выпал шанс… не увлечься тобой снова. – Ханна сильно нервничала и едва справлялась со своими эмоциями. – Я думала, что если ты про это забудешь, то и я со временем забуду. И тогда мы сможем двигаться дальше.

– Но мы опять здесь. На том же месте, откуда начали. – Он провел пальцем по ее ладони, и это нежное прикосновение застало ее врасплох.

– Ты должен бы сердиться на меня за то, что я обманывала тебя все время. Мне следовало сказать тебе правду.

– Да. Но и в моей жизни были ситуации, когда мне хотелось ухватиться за шанс переписать историю. – Тепло его голоса согревало. – Это простительно, Ханна.

Она не поверила своим ушам и подняла на него глаза, решив, что просто неправильно все поняла. Однако выражение его лица было открытым и честным, а язык тела говорил о том, что он полностью смягчился.

И распалился.

Ослабленный галстук-бабочка, расстегнутая верхняя пуговица на рубашке – Брок выглядел соблазнительно разнузданным. Он наклонился, чтобы дотронуться до нее. Его намерения были очевидны.

– Действительно простительно? – Ее сердце замерло в ожидании ответа.

Раньше она даже не рассматривала вероятность того, что Брок захочет продолжить то, на чем они остановились, но сейчас в ней ожила надежда на то, что у них появится возможность быть вместе.

Появится будущее, в котором есть второй шанс.

– Да. А теперь, когда у тебя есть шанс переписать историю, мне нужно задать тебе один вопрос: у тебя осталось желание забыть о том, что между нами было? – Он взял в ладонь ее лицо. – Или ты хочешь оживить это воспоминание?

* * *

Брок вдохнул ее аромат, наслаждаясь тем, как расширялись ее зрачки от его прикосновений.

Он видел, что Ханну удивило его спокойствие. Он поискал гнев и обиду внутри себя и нашел только… облегчение. Теперь, когда он знал, что именно она от него скрывала, с его души свалился камень. И исчезла тревога. С этим можно было справиться. А главное состояло в том, что он видел свое будущее только с ней. И, черт возьми, он все еще хотел ее.

– Ты… уверен? – Она накрыла рукой его руку. – То есть да, я хочу оживить воспоминание. Но это нечестно по отношению к тебе, так как ты не помнишь нас вместе.

Ее «да» прозвенело в нем как звонок, воспламенивший первобытный, стучащий в груди рев. Казалось, что он ждал ее целую вечность. Броку с трудом спалось после их ужина у него дома. После метеоритного дождя и поцелуя под звездами.

– Я столько раз себе представлял нас, что для меня это почти реально. – Он поднес ее руку к губам и поцеловал. – Кроме того, скольким людям достается шанс получить «первый раз» снова?

Ханна склонила набок голову, и его взгляд упал на ямочку у ее шеи. Ему сразу захотелось поцеловать ее в эту ямочку.

– Сомневаюсь, что мы сможем превзойти первый раз. – Ханна погладила его по груди и просунула руку под рубашку.

– А я люблю испытания. – У него закипела кровь, когда он представил, как все происходило той ночью, когда он привез ее домой. – Но сегодня будет по-другому, так как мы уже знаем друг друга. У меня было много времени подумать о нас.

Спустив бретельку ее платья, Брок проложил дорожку из поцелуев на ее шее и плече, и его тут же бросило в жар. Он посадил ее к себе на колени, и она сразу принялась расстегивать пуговицы его рубашки. Он понял, что здесь, на диване, им будет не так удобно, и поднял ее на руки. Он знал расположение комнат, но на пороге спальни его охватило ощущение дежавю.

Брок осторожно поставил Ханну на ноги возле кровати, и она сбросила туфли. Ему захотелось ее лучше рассмотреть, поэтому он потянулся к выключателю над камином. Это действие тоже показалось ему знакомым.

– Брок? – Ханна успела расстегнуть рубашку только до половины. – Ты в порядке? – спросила она, когда он поднес руку к виску.

* * *

Ханна ждала, вдыхая аромат лосьона после бритья, от которого у нее подкашивались ноги. Верх платья соскользнул с ее плеч, обнажив краешек розового кружева на груди. Ее обеспокоил его жест. Что с ним? Неужели вернулась боль? Хотя что в этом удивительного, ведь не так много времени прошло с того момента, как он получил удар по голове.

– Я лучше чем в порядке, – ответил он, обнимая ее за шею. – Мне чертовски хорошо, и я готов умереть от этого.

От этих слов волна удовольствия прошла по ее спине, а кожу начало покалывать. Между бедрами вспыхнул пожар. Прямо как в первый раз. Ситуация развивалась настолько стремительно, что она не успевала отслеживать, какими способами он заставлял ее чувствовать себя желанной, восхитительной.

Брок расстегнул ремешок на ее платье, опустил лиф и стал гладить ее грудь прямо через кружевной бюстгальтер, а потом одним движением избавился от рубашки. Прижимаясь к нему, Ханна ждала, когда он расстегнет ей платье, а когда шелк растекся у ее ног, она упала на белое одеяло.

Ханна не ожидала, что их новый первый раз будет еще более страстным. Но он именно таким и был. И она намеревалась насладиться каждой секундой. Он одним ловким движением снял с нее бюстгальтер, а она, дрожащими от нетерпения пальцами расстегнула ширинку, стянула с него брюки и боксеры. Он навалился на нее, вдавливая в матрас, и стал осыпать поцелуями.

Когда обоих охватило настоятельное желание продолжить, Брок встал, чтобы достать презерватив из кармана пиджака. Ханна не стала ждать, пока он разденет ее полностью, и под его жадным взглядом сняла кружевные трусики.

Отчаянно жаждая заполучить его.

Надев презерватив, Брок раздвинул ее бедра и вошел в нее. Крик, который она издала, был ей незнаком – гортанный стон завершения, когда они только начали. Она обхватила его ногами, полностью отдаваясь ему.

Да, в этот первый раз все получалось лучше, чем в тот.

Ханна гладила Брока по волосам, шепча ему на ухо, как ей нравится все, что он с ней делает, прося большего и давая ему все взамен. Ее пятки упирались ему в бедра, а руки обвивались вокруг его торса, притягивая его ближе. Ее захлестывало буйство ощущений, волны удовольствия накрывали ее с ураганной силой. Она достигла вершины одновременно с Броком, который на мгновение замер, прежде чем по его телу прошли судороги, и он рухнул на нее.

Отдышавшись, он перекатился на спину. Ханна прижалась к нему и положила голову на его руку. Ей было удобно, словно она спала так всю жизнь. Впервые с той ночи, когда ее сестра вернулась домой в слезах, она наслаждалась чувством полного благополучия.

Воспоминание о Хоуп больно кольнуло ее, но она отодвинула его в сторону, пообещав себе, что найдет способ отомстить. Во всяком случае, в объятиях Брока она чувствовала себя сильнее, чем когда-либо. А Хоуп обязательно поймет, как много Брок значит для нее, и даст разрешение поделиться ее тайной.

* * *

Ханна была для него всем, чего он желал.

Даже во сне Брок заново переживал ночь с Ханной. Он так глубоко погрузился в дымку дремоты и в сладость ощущений, что ему не хотелось просыпаться…

«Он поднял ее на руки, стащил с нее голубые кружевные трусики и положил ее на белое пуховое одеяло. Она вложила ему в руку презерватив, и он разорвал пакетик с такой поспешностью, будто годами был лишен женского внимания. Хотя на самом деле он не хотел торопиться. Он хотел полюбоваться ею, когда она будет извиваться, наслаждаясь его ласками.

Надев презерватив, Брок поднял голову и увидел, что Ханна смотрит на него своими серыми глазами, и ее рот немного приоткрыт. Он раздвинул ее ноги и вошел в нее. Она вскрикнула, выгнув спину, и охватила его руками, впиваясь ногтями ему в плечи. Он задвигался, специально не торопясь. Она обвила ногами его талию, отдаваясь неземному блаженству.

Брок выжидал, стараясь умерить страсть. Но когда Ханна ущипнула его за мочку уха и облизнула шею, на него нахлынула новая волна возбуждения. Он чувствовал, что в ней, как и в нем, растет напряжение. Ее голова металась из стороны в сторону, а тело все стремительнее двигалось ему навстречу. Наконец она с громким криком выгнулась, застыла так на мгновение, а потом упала на постель. Он приник к ее губам в поцелуе и отдался на волю урагана, который принес ему долгожданное освобождение…»

Проснувшись, Брок убедился, что Ханна спит рядом. Светлые волосы покрывали ее плечи словно одеяло. Он отодвинул пряди, чтобы посмотреть на нее спящую. Его память еще хранила остатки сна. И правда, у них была невероятная ночь.

Взгляд Брока остановился на розовых кружевных трусиках, брошенных на краю кровати. Странно, он был уверен, что они голубые. Он их отлично помнит. Ярко-голубые.

И бюстгальтер был голубой. А не розовый.

Неожиданно у него разболелась голова, и перед внутренним взором замелькали картинки. Вот он с Ханной верхом на лошади. Вот Ханна в темной кофте, черной бейсболке и легинсах, которые не мешали ему чувствовать тепло ее тела, когда они ехали верхом.

Так это был не сон! Все было наяву! И это воспоминание!

Он все вспомнил!

От чувства облегчения Брок чуть не разбудил Ханну, чтобы поделиться хорошей новостью.

Значит, утром после той ночи он пришел к ней на съемочную площадку, чтобы спросить, почему она так отреагировала, когда узнала его имя. Он вспомнил, что она расстроилась, узнав, что он Макнейлл. Почему?

В то утро он спросил у нее напрямик.

Но она, черт возьми, не сказала ему всей правды.

Брок был бы рад считать, что это не имело значения, но не мог. Это было очень важно, и он хотел докопаться до сути.

Он уже собирался будить Ханну, когда завибрировал его мобильный телефон на тумбочке. Он увидел на дисплее сообщение от старшего брата, Коди. И едва ли какая-то другая весть могла бы шокировать его сильнее: частный детектив, которого наняла его семья, хотел поговорить с Ханной.

Глава 12

– Ханна, – ледяным тоном произнес Брок. Мягче он говорить просто не мог. Поступок Ханны был убийственным. – Нам надо одеваться.

Он встал с постели и стал надевать смокинг и рубашку, в которых был на свадьбе – другой одежды у него не было.

– Что случилось? – сонно спросила Ханна, садясь на кровати.

– Две вещи. – Он торопливо застегивал рубашку. Ему казалось, что он задохнется, если не глотнет свежего воздуха. – Во-первых, Коди просит нас прийти в главный дом ранчо «Черный ручей». В деле о шантаже произошли некоторые сдвиги, и частный детектив хочет с тобой поговорить.

Он увидел, как она мгновенно проснулась, а лицо стало бледным.

– Со мной?

– Да. – Он схватил туфли и пошел к двери. – А во-вторых, ко мне вернулась память.

Брок не стал дожидаться ее реакции или объяснений. Он не мог понять, почему она с ним так поступает, втягивая обратно в свою жизнь. Ведь она намеренно пыталась дистанцироваться от него, когда он получил амнезию. Однако сейчас ему было не до ответов на мучившие его вопросы, он спешил в дом брата, чтобы докопаться до сути скандала, шантажа и, что было для него самым болезненным, обмана Ханны Райдер.

* * *

Через час вся семья собралась в доме Коди, в большой комнате. Брок стоял у окна, пока его братья тихо разговаривали с Даксом, частным детективом. Ханна, одетая в черные легинсы и длинную серую футболку, с собранными в хвост волосами, сидела на мягкой тахте у камина вместе с Эммой. Мэделин и Мэйзи подали пирожные и сладкие булочки, оставшиеся после вчерашнего празднества, а также кофе и фрукты. Все ждали Скарлетт и Логана. Как только они появились в дверях, Дакс вышел на середину комнаты.

– Спасибо всем, что пришли. – Детектив явно не имел возможности поспать. У него под глазами залегли темные круги, футболка и джинсы были мятыми. – Введу вас в курс дела. Полиция арестовала мать Эммы, Джейн Лейтон, за незаконное проникновение на территорию ранчо «Черный ручей».

Брок повернулся и посмотрел на Эмму. Ханна сжала ее руку, а стоявший сзади Карсон положил руки ей на плечи. Судя по спокойному выражению на ее лице, она уже знала об аресте матери.

Брок, к которому вернулась память, вспомнил, как познакомился с Эммой. Он также вспомнил, как она заявила, что шантажист – это, возможно, ее мать. Только вот он понятия не имел, почему она так решила. В тот вечер он рано ушел из дома отца, из-за амнезии все, о чем тогда шла речь, не имело для него никакого смысла.

Детектив перевернул страницы небольшого блокнота и продолжил:

– Джейн заключена под стражу по подозрению в шантаже, и я склонен к тому, чтобы поделиться с полицией некоторыми дополнительными доказательствами. Но прежде чем я углублюсь в это, я, по просьбе Пейдж и Донована, раскрою некоторые факты о прошлом Пейдж, чтобы помочь вам сориентироваться. В семнадцать лет Иден Харрис добровольно покинула дом. В этом ей помогла мачеха, Стелла Вентура. – Дакс кивнул Пейдж, прежде чем повернуться к остальным членам семьи. – Стелла покрывала ее, убеждая отца Иден, Эмилио, в том, что падчерица якобы ушла вместе со своей матерью, Барбарой. Также Стелла помогла Иден исчезнуть, связав ее с кем-то, кто оформил ей новые документы и номер социального страхования на имя Пейдж Самары.

Брок был рад, что теперь все прояснилось. Он все время задавался вопросом, как могла исчезнуть семнадцатилетняя наследница, а сейчас понял, что мачехе помогли. Его взгляд переместился на Ханну, и ему стало интересно, было ли для нее это сюрпризом. В нем кипело негодование от мысли, что она могла использовать его, чтобы сблизиться с семьей.