Фабий Байл: Повелитель клонов

Дети Императора шагали свободным строем со всей непринужденной самонадеянностью ветеранов самой долгой войны. Во главе кралась Савона. На свой узкий череп она натянула шлем с золотой посмертной маской, которая когда-то принадлежала эльдарскому автарху.

Рядом с ней, как всегда, шагал ее воспитанник Беллеф. Этот бульварный поэт, казалось, был ее верным псом — по причинам, известным только им двоим. Неуклюжий ренегат носил латы, исписанные строфами непотребного стиха, а его шлем щетинился неестественными мясистыми наростами. Несмотря на состояние доспехов, болтер Беллефа выглядел ухоженным, равно как и меч в ножнах на боку. Фабий знал: пока что сочинитель вполне уверенно руководит своими людьми.

Савона жестом отдала приказ, и ближайшие к ней космодесантники рассредоточились, оставаясь в поле зрения друг друга и командира.

Фабий одобрительно наблюдал за их действиями, пока он и другие апотекарий следовали за облаченными в доспехи воинами. Несмотря на дурные наклонности, Савона была более чем компетентна. Не принадлежа к Детям Императора, она хорошо приспособилась к их методам ведения войны, и солдаты доверяли ей, как любому офицеру легиона. А доверяли им, надо сказать, не особо. И все же этого было достаточно, чтобы Савона могла управлять остальными. На короткий миг она оглянулась на него, но Фабию не удалось прочесть ее настроение за скульптурным визором шлема.

Он полагал, она не хотела его смерти. По крайней мере, больше не хотела. Савона могла возглавить банду внутри легиона только по прихоти кого-то другого, так как у лояльного отношения к ней со стороны его братьев были свои пределы. И когда она поняла, что он не претендует на ее власть, бунтарка зарыла топор войны и стала по большей части слушаться его. Ее поддержка Фалопсида была не более чем пустым капризом или, возможно, хитрым способом избавиться от соперника. Фабий одобрял такие методы, пока это не доставляло ему неудобств.

Внезапно короткий лай привлек его внимание. Вровень с космодесантниками в тенях брели Гончие. Усовершенствованные смертные перемещались бесшумно, поддерживая контакт друг с другом посредством коротких отрывистых звуков. Улучшенный слух позволял им различать зов сородичей в тех случаях, когда обоняние или зрение могли подвести.

По мере того как его авгуры сканировали коды, вытатуированные на коже слуг, на ретинальном дисплее Фабия вспыхивали все новые идентификационные значки.

Впереди прочих ступали близнецы. Помимо их генетических сородичей, Фабий был одним из немногих, кто мог различить Майшу и Майшану, не глядя на штрихкоды у них на щеках. Двойняшки обладали увеличенной мускулатурой, общей для всех его творений, однако у них она появилась в результате селекции, а не аугментации. Они были первыми из новой расы, прародителями неочеловека. После появились и другие. Но гончие-близнецы были особенными, первыми в своем роде, и превзошли все ожидания.

Ростом они были выше обычных людей, но уступали астартес. С широкими плечами и осиной талией, они носили выцветшую рабочую одежду, найденную в каком-то индустриальном мире, который давным-давно обратился в засыпанную пеплом пустошь, и доспехи, сделанные из разных частей, снятых с не успевших остыть трупов врагов. Грудь крест-накрест пересекали патронташи, а пояс увешивали различные предметы снаряжения, большинство из которых по-прежнему работали. Тут и там виднелись трофейные ожерелья из зубов и фаланг пальцев, стреляных гильз и оплавленных аквил.

Оба близнеца носили промышленные дыхательные маски и крупные сварочные очки, как и прочие члены их стаи. Утолщенная шкура Гончих была устойчива к холоду: при необходимости они могли продержаться какое-то время даже в открытом космосе. Кроме того, близнецы несли потрепанные и многократно отремонтированные автоматы и поразительное многообразие клинков, из которых лишь часть была на виду. Лучи фонариков, прикрепленных к стволам их автоматических ружей, высвечивали крошащуюся психокость и клубы пыли. Ни один из близнецов не выказывал никаких признаков того, что им вообще было дело до того, на что они смотрели. Их лица сохраняли полную невозмутимость.

— Ну прям автоматоны, — прорычал в вокс Скалагрим, наблюдая за ними. — Если содрать мясо, бьюсь об заклад, под ним металл. Они даже хуже, чем Игори.

— Там только кость, — пробурчал Фабий. — Прочная, но тем не менее кость. Они не машины. Просто хорошо сложены. — Байл оглядел соратника-апотекария, его черное боевое облачение и звериный шлем, и невесело усмехнулся. — Тебе есть чему у них поучиться.

Скалагрим громко засмеялся; Фабий, не отрываясь, смотрел на него, пока хохот не перешел в тихий смешок. Когда бывший Сын Хоруса наконец замолчал, старший апотекарий отвернулся.

— Это ж надо, клятвопреступник — причем дважды, не меньше, — без задней мысли смеется в лицо своему благодетелю. Впрочем, ты никогда не отличался дальновидностью. Ты просто импульсивная скотина, не способная в полной мере пользоваться преимуществами данного тебе высокого интеллекта.

Скалагрим оскалился; теперь рассмеялся уже Фабий: — Дворняжка все лает да лает. Вот только осмелится ли укусить?

Скалагрим дернулся было вперед, но Арриан остановил его, поспешно выставив руку.

— Спокойней, брат. Старший апотекарий прав. — Бывший Пожиратель Миров стремительно выхватил один из фальксов и приставил к горлу Скалагрима: — Но если ты вдруг решил покинуть наше братство, я с радостью добавлю твой череп в свою коллекцию.

Тот фыркнул и отодвинул лезвие подальше от горла.

— Для тебя, Пес Войны, я готов в любое время. Но не сейчас. Я уступаю. — Он склонил голову в знак притворного извинения; Фабий пренебрежительно махнул рукой.

— Если вы двое закончили, может, мы продолжим? — Не дожидаясь ответа, Байл всмотрелся в панель управления авгурами, проводившими сканирование галереи и помещений за ее пределами. Начинка его доспеха была куда совершеннее непримечательной оболочки: встроенная электроника могла сканировать и анализировать огромные пространства в разы быстрее, чем потребовалось бы другим. Эхолокационные сигналы проносились сквозь тьму и отображали на дисплее все окружающее.

Рукотворный мир был мертв, не считая присутствия самых элементарных форм жизни. Недоделанные военные машины беспомощно висели в сборочных люльках, оружие лежало нетронутым на стойках. Что бы здесь ни случилось, это произошло так быстро, что оставило крайне мало признаков разорения, которое, несомненно, имело место. Демоны не трогали замолкший корабль, для них тут не было ничего интересного, — и теперь он превратился в гробницу, тихо плывущую в Паутине. И, как всякая гробница, он хранил сокровища.

— Что мы ищем на этот раз? Опять трухлявые пергаменты, над которыми вы так трясетесь? — Скалагрим беззаботно разрубил попавшуюся ему на пути высокую скульптуру из хрусталя, и Фабий бросил на него сердитый взгляд. С того момента, как они прибыли сюда, хтониец уже успел проложить дорожку из оскверненных и разрушенных ксеноартефактов.

— Да, но не только, — ответил Фабий, увеличивая охват сенсоров. — Альдари далеко превосходят нас в области геноткачества, и я намерен применить на практике каждую крупицу оставленных ими знаний, — при этом он показал на дюжину мутантов, которые следовали за ними.

Уродливые существа тащили цилиндрические контейнеры с диковинными особями, несли большие свитки из необычайно тонкой бумаги, добытые в библиотеках рукотворного мира, или толкали грависани, нагруженные образцами призрачной кости, которую усеивали потускневшие камни душ. Обитатели мира-корабля либо не успели активировать его бесконечную психоцепь, либо им просто не дали этого сделать. Так или иначе, Фабий сорвал большой куш.

Впереди он услышал тихий свист — близнецы что-то нашли.

— След паука, Благодетель, — сообщила Майшана, когда он подошел к ним. Ищейка подняла ствол оружия, демонстрируя прилипшие к нему пряди, блеснувшие на свету. Фабий развернулся, обводя широкую галерею лучом встроенного в его доспех фонаря, как вдруг резкий свет от чего-то отразился.

— Там, — тут же выпалил Майша, указывая на огромную кристаллическую паутину, растянувшуюся среди затененных арок и разрушенных портиков. Нити паутины мягко мерцали, равно как и крошечные агрессивные пауки, которые соткали ее. Они активно ползали по ней в поисках добычи.

Майша потянул из ножен нож.

— Мне?..

— Не надо, — отрезал Фабий и позвал: — Арриан!

— Да, старший апотекарий, — откликнулся его прислужник, обнажая клинок. Пока Арриан двигался к паутине, Фабий решил изучить ее. Оптика его шлема увеличила изображение и сфокусировалась на одном из пауков. Эти существа, как правило, населяли бесконечный контур каждого искусственного мира и помогали поддерживать его в исправном состоянии, существуя в своеобразном симбиозе с ним. Теперь же, когда мир умер, они распространялись по его пустым залам, наполняя тишину слабым постукиванием тонких, но твердых лапок. Когда они заметили присутствие Арриана, пощелкивание участилось.

Пожиратель Миров ловко извлек прядь кристаллической паутины, игнорируя пауков, перебежавших на его доспехи, и побрел обратно к группе, смахивая арахнидов. Разбросанные кости и сломанные доспехи хрустели под его тяжелыми подошвами.

Саккара оказался прав. Корабль был гробницей. К тому же населенной привидениями. Едва различимые обрывки давних передач все еще циркулировали по корабельной сети связи. Иногда лепет искаженных голосов заглушал рабочие частоты и накладывался на вокс-сообщения. Вопли призраков прошлого теперь всегда будут отдаваться в будущем. Что, вероятно, в каком-то смысле уместно. Подобно фантомным сигналам, случившееся с эльдар служило предупреждением, к которому, однако, никто никогда не прислушается.

Шум помех заставил Фабия вздрогнуть.

— Они здесь…

Арриан напрягся и крепче сжал клинок, но апотекарий жестом приказал ему убрать его.

— Это просто эхо, Арриан. Мы первые живые существа в этих чертогах за многие тысячелетия.

— Его беспокоят вовсе не живые, — пояснил Скалагрим. Перебежчик присел рядом с покрытым грязью скелетом, приподнял хрупкий череп и сделал вид, будто осматривает его, хотя тот рассыпался у него в руке. — Скажи мне, Пес Войны, что тебе говорят призраки, обитающие в этих чертогах? Еще не жалеешь, что не остался на борту «Везалия» вместе с Саккарой?

Прежде чем Арриан смог ответить, раздался звук, похожий на далекий гром или приглушенный взрыв. Фабий огляделся, пытаясь определить его источник. Эхо распространилось по всей галерее и затихло. Гончие и космодесантники замерли, насторожившись, также пытаясь понять, откуда исходил этот шум.

Звук повторялся снова и снова, но с каждым разом все тише, как будто источник отдалялся. Проходя через призрачную кость, реверберации распугивали причудливых созданий, выгоняя их на свет. Скуля тонко, на грани ультразвука, по открытым галереям поскакали длинноногие, похожие на собак существа, а высоко над головой, прямо под иззубренными краями разрушенных куполов, закружили птицеподобные животные.

Когда рассеялись последние перекаты эха, на участке, освещенном встроенными в снаряжение Фабия прожекторами, обнаружилось целое скопление медуз, которые выглядели как комки свободно плавающего мозгового вещества и ганглиев; они испускали мягкое свечение, отбрасывавшее необычные тени в темных залах мира-корабля.

— Хораг, не соизволишь ли? — Фабий кивком указал на эту поистине редкостную находку, обнаруженную по чистой случайности благодаря шуму.

Хораг тихо рассмеялся и, повысив голос, отдал команду Пац’уцу. Раздутое чудовище рывками поползло вперед, оставляя за собой полосу едкой слизи. Фабий поморщился, но ничего не сказал. В конце концов, Хораг ни за что не стал бы спускать зверя с поводка, если бы существовала хоть малейшая вероятность, что тот навредит диковинному созданию.

Демоническое отродье набросилось на самого медлительного представителя роя и придавило существо к земле. Медуза не издала звука, но стала вырываться из хватки Пац’уца, ее синеватые нервные узлы запульсировали в тревоге. Покрытая плесенью лапа прижимала ксеноса к полу, пока не подоспел Хораг в скрипящем и стонущем на каждом шагу доспехе. Он схватил извивающееся существо, не обращая внимания на мельтешение хлестких жгутиков.

— Довольно маленькая особь, Фабий, может, отпустим, а?

— Размер не имеет особого значения, главное, чтобы экземпляр был здоровый, — сказал старший апотекарий. Вокс-помехи искажали его голос, создавая эхо обратной связи. Он увидел, как Хораг постучал себя по шлему, и понял, что его слова не дошли до бывшего Могильного Сторожа.

— Они подбираются все ближе…

Гвардеец Смерти задергал головой, инстинктивно пытаясь наладить связь. Что-то в прокатившемся по кораблю эхе показалось Фабию знакомым, как будто он уже раньше слышал этот голос. Он напрягся, когда его вдруг озарило. Апотекарий действительно уже слышал его прежде. Фабий начал медленно поворачиваться, позволяя датчикам брони пройтись по разным частотам сканирования.

Тот факт, что его заклятые враги могли быть здесь сейчас, представлялся невероятным, но не невозможным. Приглушенный грохот раздался снова, но уже ближе. Неужели внутренняя структура рукотворного мира наконец сдалась под натиском энтропии? Звук, однако, был слишком частым, слишком ритмичным. Как при череде управляемых взрывов.

Затрещал вокс, и в ухе послышался неразборчивый шипящий голос Саккары. Несущий Слово явно был взволнован. Ничего странного, но, учитывая обстоятельства, это крайне настораживало. Быстрый жест привел Савону и ее бойцов в повышенную готовность. Засады в Паутине устраивались нередко, так как извращенная родня эльдаров с искусственных миров рассматривала подпространство как личную вотчину и всякий раз агрессивно реагировала, когда сталкивалась с нарушителями границ. Однако непохоже, чтобы это были они. Им нравилось изводить незваных гостей вблизи, а не на расстоянии.

Вокс внезапно противно запищал, отчего в ушах закололо. В следующий миг застрочил болтер, откалывая куски изгибающейся стены. Наверху что-то промелькнуло, до апотекария донесся смех. Рука Фабия легла на игломет.

— Мы тут не одни, Живодер, — оповестил Скалагрим, болт-пистолетом отслеживая чье-то движение. — Я едва могу их различить.

Невероятно тонкие тени растягивались и извивались в лучах фонарей. Бледные лица проглядывали сквозь неровные трещины в стенах или появлялись внутри забытых проходов, пока подобно дождю лилась мелодичная песня. По связи раздался крик, и Фабий увидел, как один из воинов Савоны пошатнулся: его тело окутала паутина из моноволоконной проволоки.

Ренегат пятился от затененной арки, пытаясь бороться с тугими нитями, разрезающими керамит и плоть. Вскоре космодесантник повалился лицом вперед в облаке крови, и его быстро утащили обратно во тьму. Его гневные крики сменил визг боли. В следующую секунду очереди из болтеров разогнали мрак: товарищи сгинувшего космодесантника открыли огонь по теням.

— Царь Перьев склоняется перед Императором Пепла и оголяет свою шею, подставляя под лезвие…

— Это вряд ли, — прорычал Фабий, поднимая жезл пыток. Даже самое легкое прикосновение скипетра пустит через тело противника приливные волны боли. Но сперва до него нужно добраться. Фабий вертелся на месте, высматривая врага.

Мутант неподалеку заверещал и скрылся из виду, когда нечто протащило его вверх по разбитой стене. Другой споткнулся, кашляя кровью, и осел с влажным хрипом, схватившись за рану, неожиданно раскрывшуюся у него на горле. Еще двое умерли в следующие секунды, разодранные на части хихикающими тенями.

— Сомкнуть ряды! — крикнул Фабий, но его слова потонули в завывании агонизирующего космодесантника. Легионер покачнулся, когда стройная фигура отскочила от него назад, сжимая в руке одно из его сердец. Вторая фигура вскочила на плечи раненого воина III легиона и, без усилий пронзив мерцающей рукой его шлем, погрузила пальцы в череп. С бормотанием и пением воин опустился на колени, как только ожившая тень резким движением вырвала у него из головы кусок мозговой ткани.

Достав шипящие клинки, Арриан бросился в бой, но незнакомец уже удрал, прихватив с собой добычу. Через миг на ретинальном дисплее Фабия загорелись тревожные руны: пять превратились в десять, десять — в двадцать; число врагов удваивалось с каждым разом. Савона проорала команду, и ее воины принялись стрелять во все стороны. Мгновением позже он услышал вскрик Гончих, заметивших неприятеля.

— Старший апотекарий, мы должны отступить, — сказал Арриан. От возбуждения он со скрежетом точил клинки друг о друга. Очевидно, присутствие арлекинов каким-то образом заставляло «гвозди» впиваться глубже.

— Забавно слышать такое от тебя, — бросил Скалагрим, повышая обороты своего цепного топора.

Прежде чем Арриан смог ответить, вихри из разноцветных фигур внезапно двинулись к ним со всех сторон. Арлекины обрушивались сверху, вылезали из дыр в полу и стен галереи или слетали с помостов, будто листья, подхваченные неистовым ветром. Они хихикали и пели, заполняя эфир назойливым шумом, заглушающим любые приказы, которые Фабий мог бы отдать.

Хирургеон, чувствуя его беспокойство, принялся накачивать организм химпрепаратами, и уже скоро время замедлилось, а восприятие обострилось. Теперь арлекины двигались плавно, а не молниеносно — будто танцоры, разучивающие хореографию.

Словно в замедленной съемке Фабий наблюдал, как они наводняют галерею, нападая на воинов Савоны с энергичной грациозностью. Арриан обменивался ударами с высоким пришельцем, над ухмыляющейся маской которого покачивался алый гребень. Чужак был одет в мерцающее пальто, которое искажало окружающее пространство. Скалагрим взревел и ворвался в гущу врагов, расстраивая их танцевальные движения и разгоняя во все стороны, что, несомненно, стало неприятной накладкой в их в остальном безукоризненном выступлении.

— Отступаем, защищайте награбленное, — крикнул Фабий вожакам стай, повысив громкость вокс-передатчика так, чтобы его услышали за всем этим грохотом. — Пусть даже ценою жизни.

В поле зрения Фабия попал Хораг. Одной рукой Гвардеец Смерти душил арлекина, а другой удерживал оружие, распыляющее ядовитую алхимическую жидкость. Попадая на пляшущих ксеносов, кислота меняла их постоянный смех на крики агонии.

Фабий замахнулся Пыткой, отгоняя кружащихся эльдар от мутантов, несущих добытые богатства. Пробирочные существа схватились за ветхое оружие, которое, впрочем, не слишком помогало выстоять против таких врагов. Тем не менее они отчаянно сражались, скандируя имя своего создателя; их ржавые цепные мечи хрипло рычали, а древние автопистолеты со щелчком выпускали пули. Но, несмотря на все их усердие, мутантов убивали одного за другим. Когда у него на глазах, захлебываясь собственной кровью, рухнуло последнее из его творений, Фабий выругался и направился к ним.

— Никчемные, — сплюнул он.

Тут его внимание привлек заливистый смех, и, обернувшись, он увидел, что к нему резво скачет долговязый клоун. Апотекарий кинулся в сторону и загнал Пытку в широкий капюшон нападавшего. Изящная маска разбилась, и он услышал хруст костей под ней. Не успело мертвое тело упасть, как на Фабия со всех сторон налетело множество противников.

Разноцветные силуэты вращались вокруг него в калейдоскопе танца, нападая и тут же отпрыгивая прочь. Жезл пыток визжал от негодования, и каждый раз, когда Байл промахивался, из глазниц черепа бил свет. Фабий был быстр, но арлекины — еще быстрее. Даже с боевыми стимуляторами, циркулирующими по кровотоку его недавно выращенной оболочки, он многократно уступал им в проворстве. Надо было чем-то отвлечь их, чтобы отступить и перегруппироваться.

Скоро приняв решение, он стал искать глазами ближайшую опорную колонну. Вокс по-прежнему не работал, поэтому он закричал что есть мочи:

— Разбейте колонны, чтобы обрушить галерею, и отходите к предыдущей. Мы должны отступить.

До него докатился радостный рев, когда он оттолкнул плечом одного ксеноса и сбил второго со своего пути. К тому моменту, как он достиг цели, болтеры уже успели выдолбить в окружающих его колоннах немалые отверстия.

Жезл пыток начал пульсировать у него в руке, предугадав намерения апотекария, и невиданная мощь разлилась по членам Фабия — артефакт наконец полностью пробудился. Арлекины стремглав помчались к нему, как только он взялся за скипетр обеими руками и замахнулся, целясь в самый тонкий участок колонны. Пытка издала вибрирующий низкочастотный вопль при ударе о психокость и выбила из нее большие куски. Миг спустя Фабий услышал, как неподалеку разорвалась бронебойная граната, и пространство наполнилось пылью и осколками. Затем через галерею пронесся стон, отдавшийся в теле, вибрациями пройдя по стабилизаторам в латных ботинках. Проигнорировав его, Фабий замахнулся и снова врезал по колонне, на этот раз сокрушив ее окончательно.

Колонны рушились по всей галерее. Пол под ногами стал крениться, и мучительный стон повторился, когда галерея, лишенная колонн, удерживавших ярусы над ней, стала раскачиваться на оставшихся опорах. Клубы пыли повалили от падающих психокостных стен. Все начало ходить ходуном.

Фабий и его прислужники спешно возвращались той же дорогой, что и пришли, останавливаясь, только чтобы поднять как можно больше собранных ранее артефактов. Сосредоточенный огонь из болтеров загонял арлекинов обратно в пылевое облако, пока ренегаты покидали поврежденную галерею. Савона сыпала проклятиями, перезаряжая пистолет.

— Не могу связаться с «Везалием» и другими поисковыми партиями, что мы разослали для проверки верхней и нижней галерей.

— Думаешь, остальные еще живы? Ха, не ожидал от тебя такого оптимизма, — на ходу бросил Фабий. Вокс-частоты были засорены бессмысленным шумом — детским пением и скороговоркой монологов из древних альдарских саг. Арлекины незримо рыскали повсюду, плетя свои роковые истории и препятствуя любым попыткам жертв сбежать целыми и невредимыми.

— Пойдем, надо двигаться дальше.

Дети Императора отступали через затянутую облаками пыли галерею к широкой лестнице. Рифленые ступени вели к стыковочной башне, через которую отряд Фабия проник внутрь. Вслед им лились громкие песни — то развеселые и насмешливые, а то похожие на акафисты. Всякий раз, как войска Фабия пробовали дать бой, арлекины оттесняли их, заставляя двигаться дальше. Пестрые чужаки атаковали со всех сторон и ускользали, как клубы дыма, гонимые сильным ветром.

Хуже того, датчики Фабия регистрировали низкий гул гравидвигателей, распространяющийся в неподвижной атмосфере мира-корабля — арлекины прихватили на это мероприятие не только акробатов и мимов.

— Они собираются отрезать нам пути эвакуации. Надо спешить! — Фабий перешел на бег, и сервоприводы его экзоскелета заскулили, протестуя против непривычного для них напряжения. Близнецы шли впереди, за ними следовали остатки их стаи. Савона и ее бойцы прикрывали тыл, перестав удирать слишком быстро, когда прежняя дисциплина дала о себе знать.

— Вот Кхаин ступает, безумством охваченный, и Ваул, утомленный тяжелым трудом, уносить должен ноги скорее, иль будет убит… — пропел арлекин по воксу. — Он хилый и чахлый, и с Кхаином ему не тягаться, бежать — его единственный шанс…

— Кхаин, — цокнул языком Хораг. — Это ж их божок-убийца.

Бывший Могильный Сторож из-за своего веса грузно шагал в арьергарде. Пац’уц вприпрыжку полз рядом с ним, взволнованно подвывая.

— Не обращайте внимания, — огрызнулся Фабий. — Их речи — всего лишь очередная ловушка. Не слушайте их и даже не смотрите на них, если только вам не грозит смертельная опасность.

— Легко сказать, — бросил Скалагрим, посмотрев на Фабия. — Они ведут нас как баранов на убой, ты ведь это понимаешь, надеюсь? Навязывают свои условия.

— И что нам делать? — спросил Фабий.

— Можем дать бой…

— Где? Тут? Или, например, там? Выбери место, Скалагрим, и я гарантирую: они подумали о том же в первую очередь. Нет, наша единственная надежда — сбежать.

Фабий заметил огромные двери с замысловатой резьбой — подъемные ворота, ведущие в зал, за которым находилась стыковочная башня и сомнительная свобода.

— Не сбежать, не сбежать, от судьбы вам не сбежать, — крикнул ему в ухо задорный голос. — О, король, ты вел нас в веселом танце, но эта глава подходит к концу.

Слова вызвали у него странное беспокойство. Даже сейчас, похоже, арлекины не желали его гибели. И это тревожило Фабия больше всего в нечастых встречах с ними. Смерти он не боялся, но эльдары не хотели убивать — нет, лишь поймать его. Зачем? Какую участь ему готовили? Что бы это ни было, сдаваться им на милость он не собирался. Пусть еще погоняются за ним из одного конца Галактики в другой, если им так хочется.

Экспедиционный отряд отступил из галереи и закрыл за собой громадные створы. Инопланетные запорные механизмы встали на место и запечатали обманчиво хрупкие ворота с сердитым шипением. Впрочем, надолго это препятствие арлекинов задержать не могло, если они были серьезно намерены прорваться внутрь.

И словно в подтверждение этой мысли огромные двери содрогнулись. Из трещин на их поверхности полился свет, и встроенная в броню апотекария электроника зафиксировала резкое повышение температуры. Арлекины окажутся здесь через мгновение. Фабий выругался.

— Отступайте, все вы, отступайте к башне и взбирайтесь наверх. Майша, Майшана, вы ведущие. — Он показал на закручивающиеся по спирали лестницы в центре зала.

— Некуда бежать, негде прятаться, — пели по воксу невидимые эльдары.

Гончие промчались мимо и стали стремительно взбираться по ступенькам. За ними — Хорат и Скалагрим, а затем Арриан и сам Фабий, старающийся игнорировать злорадно вторящее словам арлекинов эхо.

Едва Фабий шагнул на лестницу, как ворота с протяжным стоном повалились внутрь. Призрачная кость поддалась и раскололась. Дети Императора прекратили подъем и обрушили огненный вал на пестрых балагуров, отбросив их назад. Арлекины, впрочем, заявились не одни — их сопровождали эльдары в оранжево-желтых доспехах из братства Солнечного Удара, которые, возможно, хотели вернуть своего пропавшего товарища, а может, просто отомстить. Так или иначе, Фабий не горел желанием выяснять их истинные намерения.

Космодесантники-предатели слаженно отступали, повинуясь командам, что выкрикивала Савона. Поскольку эльдары демонстрировали даже большую ловкость и скорость, нежели астартес, единственным способом двигаться в тесном пространстве, чтобы не потерять братьев, было образовать плотный строй и перекрывающиеся сектора обстрела. К счастью, Дети Императора давно превратили противостояние с Эльдарами в настоящее искусство.