Фабий Байл: Повелитель клонов

Медленно и неуклонно они отходили наверх по закрученной лестнице, пока сюрикены нещадно решетили ее, выбивая психокостные осколки, стучавшие по броне ренегатов. Различив на фоне шума битвы знакомый дразнящий смех, Фабий тут же просканировал помещение и заметил, что передовые отряды корсаров направляются к площадке, ведущей к ступеням.

— Савона, уничтожь нижнюю часть лестницы, — приказал он.

— Некоторые из моих воинов все еще внизу, — сказала она, глядя на него. Фабий увидел, что она права. Горстка легионеров сражалась на лестничной площадке, не в состоянии подняться под градом вражеских выстрелов.

— Отлично, они их пока отвлекут. Арриан, Скалагрим, кидайте бронебойные. — Фабий запустил руку в плащ, вытащил округлый контейнер, взвел запал и бросил гранату вниз по ступенькам. Арриан и Скалагрим последовали его примеру. Три гранаты прокатились мимо Савоны и ее уцелевших воинов, поспешно поднявшихся выше, чтобы покинуть радиус грядущего взрыва.

Психокостная структура содрогнулась, когда бронебойные заряды пробили ее и расшатали лестницу. Нижняя часть со скрипом оторвалась и свалилась с оглушительным грохотом. Застрявшие внизу Дети Императора провыли проклятия, поняв, что случилось. Некоторые даже повернули оружие против товарищей наверху, но вскоре, однако, были вынуждены переключить свое внимание на наступающих ксеносов.

Арлекинов, к сожалению, так легко оставить в дураках не вышло. Когда эхо обрушения стихло, они пронеслись по воздуху, стремительные и невесомые, и стали взбираться по винтовой лестнице, словно пауки, при этом их очертания размывались и мерцали.

— Снимите их, — прорычал Фабий. Савона и остальные перегнулись через край лестницы и открыли огонь. Арлекины ловко танцевали на перилах, перемещаясь кувырками и перепрыгивая с одной стороны на другую, в результате чего пространство наполнилось шумом и мешаниной цветов.

Фабий потянулся к одному из загонщиков, но тот сделал сальто назад и совершил немыслимое — аккуратно приземлился на навершие жезла пыток. Акробат рассмеялся и спрыгнул вниз, когда апотекарий попытался стряхнуть его. Остальные последовали за ним, отступив так же быстро, как и пришли, будто для них это было не более чем забавой.

— Они играют с нами, — зарычал Скалагрим, упершись сабатоном в перила, чтобы высвободить засевший в них цепной топор. — Пытаются задержать нас здесь, пока не подоспеют корсары.

— Спасибо за эту краткую обрисовку нашей ситуации. — Фабий просканировал следующий лестничный пролет. Оставалось преодолеть всего несколько метров до внешнего люка соединительной трубы стыковочной башни. Он и остальные начали двигаться активнее, преследуемые по пятам стройными и стремительными арлекинами. Эльдарские мимы сохраняли безопасную дистанцию, атакуя самых медлительных членов группы, а затем тут же испарялись.

Добравшись наконец до соединительной трубы, отступники закрыли за собой внешний люк и под громкий топот и нечеловеческое пение поспешили вверх по наклонному проходу к стыковочной платформе. Здесь Фабия и его отряд должен был дожидаться боевой самолет, доставивший их в искусственный мир.

Как только они вышли на площадку, та задрожала, и Фабий услышал грохот далеких взрывов. Помимо подстроенной засады происходило что-то еще. Неужели эльдар привели сюда целое войско? Напади они на «Везалий»…

Ход его мыслей прервал внезапный удар. Едва старший апотекарий пошатнулся, к нему подскочили близнецы. Майша ругался. Другие Гончие отреагировали с такой же враждебностью, наставив оружие на нападавшего. Фабий повернулся.

— Не сметь! — Он сверкнул глазами, ставя близнецов на место. — Не сметь, — повторил он.

— Ты бросил их умирать, — огрызнулась Савона, надвигаясь на него. Фабий потер затылок, и хирургеон взволнованно защелкал, анализируя жизненно важные показатели. Будь он в дряхлой оболочке, такой удар мог бы причинить серьезный ущерб, но теперь он был сделан из теста покрепче. Арриан кинулся к бунтарке, но Байл жестом запретил ему вмешиваться. Неизменно верный Савоне Беллеф, впрочем, все равно направил оружие на Пожирателя Миров.

— Да, именно так. Можешь считать это запоздалым наказанием за ранее проявленную ими глупость, если хочешь. — Фабий ощущал во рту вкус крови. Его шлем все еще вибрировал от силы ее удара. — Твое наказание мы обсудим, как только будем в безопасности на борту «Везалия».

— И как нам туда попасть? — спросил Скалагрим.

Раздраженный тем, что он принял за очередную попытку перебежчика сострить, Фабий вспылил:

— Что ты мелешь, болван?

Скалагрим показал рукой, и апотекарий обернулся.

Десантный челнок, который должен был их дожидаться, исчез.

Глава 6: Флавий Алкеникс

Саккара Ур-Дамак Треш, дьяволист Седьмого хора, смотрел на создание под названием Ключ, что пребывало в спокойном миросозерцании. О чем оно думало, он не мог сказать, да и не хотел этого знать. Эльдар сел, скрестив ноги, сразу после начала атаки, и его, казалось, нисколько не беспокоило, что происходит вокруг.

Каждый экран показывал одно и то же — оранжевый клиновидный истребитель, кружащий рядом с «Везалием», как оса, готовая ужалить. Время от времени фрегат вздрагивал, когда эльдарский истребитель проносился мимо оборонительных турелей. Сами по себе эти крошечные космолеты не представляли для «Везалия» существенной угрозы. Несущий Слово понимал: это нападение лишь отвлекает внимание. При этой мысли он глухо засмеялся.

— Западня, ну конечно же.

Подобное уже случалось раньше. Нынешний хозяин Несущего Слово отличался особой настойчивостью в достижении собственных целей, что в некотором роде делало его предсказуемым, если не сказать больше. Навязчивые идеи завели его на кривые дорожки после того давнего налета на Лугганат. Байла затягивало все глубже и глубже в тайны эльдар, пока он искал ответы в странных писаниях грязных ксеносов.

— Интересно, они все спланировали с самого начала? — спросил Саккара вслух, когда прозвучал сигнал тревоги, предупреждавший экипаж об очередном боевом заходе.

Эльдары появились из бокового коридора Паутины, будто засохшие листья, которые ветер занес в дом через открытую печную трубу. Еще мгновение назад вокруг царило спокойствие, а в следующий миг начался бедлам. Прибыли не только пираты — корабельные датчики заметили и идентифицировали странное разноцветное судно, меньшее по размерам и более шустрое, нежели другие. Эльдары вертелись вокруг «Везалия» с невероятной грациозностью, атакуя и отступая, нанося небольшой урон, но тем самым отвлекая огонь озадаченных артиллерийских расчетов.

— За одной ловушкой следует другая. Ксеносы хитры, они превращают все истины в ложь, — слова сорвались с губ сами по себе, когда на ум пришла двадцать третья строчка из Кодекс Лоргариус: «Не доверяйте ксеносу, дабы не увязнуть в трясине вероломства его». Нападение было всего лишь уловкой, чтобы отвлечь внимание «Везалия», заглушить рабочие вокс-частоты и не дать переправить в искусственный мир подкрепление. Если бы он попытался запустить боевые космолеты, эльдары залетели бы в открывшиеся ангары. — Если ничего не предпримем, я умру. И если сбежим, я тоже умру. — Саккара криво улыбнулся. — Обоюдоострый клинок, как ни крути.

Несущий Слово опустился на одно колено перед бывшим корсаром и пальцем приподнял его подбородок.

— Так вот почему они позволили ему удерживать тебя все эти века? Чтобы ты привел его сюда, в их западню? — Саккара снова ухмыльнулся. — Неужели они загадывают так далеко наперед?

Эльдары играли в пророчества так же, как дети лепят куличики из песка. Делая невозможными определенные вариации будущего, они свободно меняли русло реки времени и таким образом, полные высокомерия, вторгались на территорию богов ради осуществления своих жалких козней.

Саккара усмехнулся в лицо Ключу:

— Если это действительно так, он может оказаться неуловимее, чем они рассчитывали. Уж мне-то хорошо известно по собственному опыту: при всех его недостатках он далеко не простак.

Ненастоящие глаза Ключа задергались в руинах глазниц, после чего он протянул бледную руку и погладил Саккару по щеке. Осколки призрачной кости, торчащие из его плоти, как шипы, надрезали кожу космодесантника. Несущий Слово с шипением отпрянул, но не ударил существо.

— А-а-а, только время тратить, — сказал он громче и махнул рукой. — Как бы мне ни хотелось, ты ведь равно ничего не почувствуешь, не так ли?

Ключ ничего не ответил. Он просто смотрел на него без малейшего выражения. Саккара моргнул и отвернулся. Это создание представлялось ему ошибкой природы, отродьем, противоестественным даже среди прочих чудовищ. Чем-то, что не должно существовать. Оно служило очередным доказательством того, что Фабий Байл нуждался в указующем персте.

— Вражеские истребители прекратили атаку, — заговорил Вольвер. Саккара поднялся и повернулся к смотрителю стратегиума.

— Что?

— Вражеские истребители…

— Я слышал. Лучше покажи мне.

Изображения с камер наблюдения замелькали, переходя от одного узла к другому. Все было так, как и сказал Вольвер. Эльдары отступали. Но почему? Затем он увидел силуэт спускаемого десантного аппарата «Грозовая птица», присоединившегося к битве, а за ним второй, третий, дюжину. Более крупные корабли летели в сопровождении ДШС «Грозовой орел», которые вступали в схватку с любым эльдарским истребителем, достаточно опрометчивым, чтобы приблизиться.

— Идентифицировать новоприбывших, сейчас же!

Строки данных медленно ползли по дисплеям по мере опознавания сигналов, их число все увеличивалось. Саккара наморщил лоб. Все суда принадлежали III легиону. Или, по крайней мере, прикидывались ими.

— Но что они здесь забыли? — пробормотал он и еще раз попытался связаться с членами экспедиции, но вокс-частоты были по-прежнему недоступны.

— Транспорты Третьего легиона «Кровь Терры» и «Огненный ястреб» запрашивают разрешение на стыковку, — оповестил Вольвер.

— А они быстро добрались, — буркнул Саккара и на мгновение задумался. В отличие от эльдаров, Дети Императора, вероятно, прошли через те же ворота, что и «Везалий». К тому же, хоть «Грозовые птицы» относились к авиации дальнего действия, поддерживающие их ДШС таковыми не являлись. Следовательно, где-то поблизости располагалось крупное судно-носитель.

— Транспорты Третьего легиона «Оллакий» и «Длинный язык» запрашивают разрешение на стыковку. — В невыразительном голосе Вольвера прозвучали непривычные нотки: намек на негодование. — Транспорты Третьего легиона «Шепот Фулгрима» и «Причуда Эйдолона» запра…

— Да, да, да, — прорычал Саккара. — Похоже, уж лучше своевременное вмешательство, нежели абордаж. Свяжитесь с Мериксом. Я хочу, чтобы Двенадцатый миллениал был готов встретить в доке наших спасителей. И еще: найдите, в конце концов, способ прорваться сквозь этот заглушающий сигнал. Повелитель Клонов, возможно, пожелает узнать, что его бывшие братья откликнулись на зов…

Фабий уставился туда, где прежде находился штурмовой спускаемый аппарат. Стыковочную площадку пятнали черные следы огня, а призрачная кость выглядела так, будто ее перемололо некое скорострельное орудие. Тела двух Гончих, которых он оставил охранять судно, размазало по всей платформе: очевидно, их разорвало выстрелами из того же самого оружия, которое изрешетило психокостные стены и пол.

Он зашагал к открытой переборке, встроенные в его доспехи авгуры измерили угол и глубину отверстий от попаданий. Арриан и другие между тем рассредоточились; несколько Детей Императора двинулись в обратную сторону, чтобы заставить внутреннюю переборку закрыться.

— Где этот проклятый челнок? — проворчал уроженец Хтонии.

— Его уничтожили, — твердо сказал Фабий. Он подозревал то, о чем Саккара пытался предупредить его ранее. Расставленный на него капкан и впрямь захлопнулся. Однако у него складывалось впечатление, что здесь замешаны вовсе не арлекины. Засаду устроили они, несомненно, но это?.. Фабий подошел к краю внешней переборки; астральные ветра колыхали его фартук. Вокруг него и под ним простирался рукотворный мир. Фабий увидел, как из разбитых рангоутов и разрушенных куполов поднимаются тонкие столбы дыма. Один из них, видимо, отмечал место крушения челнока.

Вокс по-прежнему не работал, испуская только слабое шуршание, похожее на отдаленный гомон. А вот небо над головой изменилось. Различные атмосферные корабли — причем не все из них принадлежали эльдар — вели воздушные бои на горизонте, обстреливая мертвый мир. Тут и там раскалывались шпили, попавшие под перекрестный огонь, и падали, словно бледные кометы, сокрушая купола и строения, которые на протяжении неисчислимых веков сохраняли священную неприкосновенность.

— Это боевые корабли Третьего легиона, — заметила стоявшая неподалеку Савона. — Но я не узнаю их. Разве это наши? — Она присела у края причала, глядя вверх.

— Думаю, нет, — ответил Фабий. Они что-то упустили, пока были заняты арлекинами. — Этот участок Паутины оживленнее, чем я надеялся.

Он мог видеть огромную тушу «Везалия», удерживающего позицию поблизости; его защитные башенные установки извергали гром и молнии, отгоняя рой сравнительно малых инопланетных истребителей, которые жалили его. Эльдары явно подготовились к битве. Фабий горько усмехнулся, спрашивая себя, не льстит ли ему такое внимание.

Внезапно что-то завизжало и рухнуло на него с высоты — рычащий комок крыльев, челюстей и лютой злобы, отдающий душком Эмпиреев. Фабий выставил перед собой жезл пыток на манер копья и пробил один из нескольких чавкающих ртов, отчего ему на руку посыпались сломанные клыки. Он раскрутил оглушенное существо и со всей силы приложил о край причала, расплющив его. Прежде чем спихнуть вниз бьющуюся в конвульсиях массу, оставшуюся от мерзкой твари, старший апотекарий высвободил Пытку.

— Проклятие, — пробормотал он.

По всей видимости, конфликт привлек внимание нерожденных. Демоны мчались по воздуху, пикируя навстречу невезучим летательным аппаратам. Так, эльдарский истребитель взбрыкнул, будто раненое животное, когда демоны разорвали его фюзеляж и кабину, пытаясь добраться до пилотов, и врезался в соседнюю стыковочную башню. Вспышка от взрыва заставила Фабия и Савону покинуть открытое пространство. Он снова выругался и вернулся к остальным.

— Мы не сможем долго удерживать текущую позицию. Если не эльдары, так демоны непременно одолеют нас.

— И что ты предлагаешь? — подал голос Скалагрим. — Может, спустимся и затеряемся в лабиринте внизу? О-о, знаю: может, договоримся с ксеносами? — Он направил свой топор на Фабия. — Озарите нас светом своей мудрости, старший апотекарий.

Прежде чем Байл успел ответить, что-то тяжелое ударило в башню. Он пошатнулся, но внутренние стабилизаторы доспеха помогли ему удержаться на ногах. Арки из призрачной кости подкосились, и долго дремавшие системы стыковочной башни лопнули в брызгах искр и зловещего синего пламени. Из поврежденных узлов управления тут же повалил дым, проходя через предкамеру и вытекая на открытый причал.

Встроенные в броню Отца Клонов датчики приближения заголосили, когда из смога к нему неожиданно метнулась тонкая фигура. Откуда взялись арлекины, он не мог сказать. Главное, они были уже здесь, а убегать было больше некуда.

— Он бежал, о-о-о, он бежал, но-о-о больше некуда бежать…

Дым вдруг словно застыл вокруг него и начал уплотняться, становясь практически непроницаемым. Вокс пискнул и отключился, оставив его запертым в доспехах наедине с самим собой. Фабий ничего не слышал, кроме собственного учащенного дыхания и пульсации сердец. Молчал даже хирургеон, хотя Фабий позвоночником ощущал его мелкие подергивания. В окружающей мгле мелькали танцующие расплывчатые силуэты, становясь ближе с каждым па. Внезапно аудиосенсоры его шлема пронзительно завизжали, почти оглушив его.

— История никогда не заканчивается, — произнес знакомый ненавистный голос. — Она просто идет вспять, от конца к началу, и затем повторяется.

Раскручивая перед собой длинный посох, как бы рассеивая дым, в его сторону, приплясывая, двинулась тонкая фигура. Фабий застыл.

— Ходящая-по-покрову.

— Хочешь того или нет, но спектакль продолжается, о, Король Перьев, — пропела Силандри Ходящая-по-покрову. — История о тебе меняется и переписывается, но ты никогда не сбежишь от нее. Как блестящие извивы Шехем-шахая, повороты судьбы тем крепче сжимают тебя в своих объятиях, чем усерднее ты сопротивляешься. Это история о тебе.

Провидица теней закружилась по направлению к нему, двигаясь необычной скользящей походкой. Когда она вздрагивала, из нее выпрыгивали зеркальные двойники, словно отражения в разбитом стекле, и менялись местами, как будто инопланетное существо танцевало само с собой. За этими изображениями проглядывали Арриан и остальные, дерущиеся с арлекинами.

Взмахом массивной руки Хораг сбил одного фигляра с ног, и на того сразу напрыгнул верный Пац’уц, вызвав у разодетого чужака крик боли. Поодаль покачнулся Арриан, когда арлекин вогнал ему в нагрудник руку — окружающее ее фазовое поле позволило обойти керамит, словно того и не было вовсе. Отчаянным ударом сплеча Пожиратель Миров отправил противника за пределы своей досягаемости; с его пальцев капала кровь. Прочие тоже вели каждый свою схватку и не могли прийти на помощь старшему апотекарию. Арлекины ловко изолировали его.

— Прошло уже более столетия, Идущая-под-пеленой. Найди для себя наконец новую сказку. Или, еще лучше… перестань их вообще рассказывать. — Фабий стремительно выхватил из кобуры «Ксиклос» и выстрелил, послав по дротику в каждый из миражей. Один за другим, замерцав, те исчезли. Байл сердито взревел, когда в один из прожекторов его доспеха угодило что-то твердое и разбило его. Он быстро развернулся и снова открыл огонь, но Силандри, выполнив сальто, ушла с траектории выстрела, заливаясь пронзительным смехом.

В следующий миг дым как будто вцепился в его конечности и стал утягивать вниз, словно бы повинуясь воле арлекинов. Автоматическая система наведения не могла зафиксировать стройную фигуру, скрывавшуюся от Фабия, и он был вынужден полагаться на собственные инстинкты. Инстинкты эти, к сожалению, притупились: слишком долго апотекарий не пользовался ими. Прошло слишком много времени с тех пор, как он выходил на поле битвы в иной роли, нежели праздный зритель. Сражение на передовой было для него чуждо. Нужно было увеличить дистанцию с противницей. Отвлечь ее. Для этого он бросился сквозь дым, высматривая союзников.

Прорвавшись сквозь черное облако, он заметил нескольких Гончих, бьющихся спиной к спине против мечущихся туда-сюда акробатов.

— Ниалос, Харган, строиться, — зарычал Фабий, ковыляя в их сторону. Двое Гончих отделились от стаи и поспешили к нему, не переставая стрелять по кружащим вокруг них фигурам.

Различив шелест шелка о призрачную кость, Фабий развернулся как раз в тот момент, когда Идущая-под-пеленой устремилась к нему. Ускорившись, он встал за спиной у Гончей, и спустя миг посох, ловко провернувшийся в руках у эльдарки, всем своим весом обрушился навершием на голову Ниалоса. Укрепленная кость черепа прогнулась, словно бумажная, и воин повалился наземь с недовольным вздохом.

Провидица теней моментально перескочила через обмякшее тело и быстрее, чем мог уловить глаз, цветной кляксой помчалась к Фабию. Прародитель выставил перед собой Пытку и вовремя перехватил метящий в него посох. Чужая отличалась невероятной скоростью — даже его улучшенных рефлексов не хватало, чтобы противостоять ей на равных. Харган утробно заревел и набросился на эльдарку, едва не схватив ее. Идущая-под-пеленой подпрыгнула и направила жезл вниз на манер копья.

Когда посох пробил его броню и раздробил позвоночник, Харган издал приглушенный стон и рухнул на пол; крик его продлился недолго — Идущая-под-пеленой приземлилась точно ему на голову, после чего бросила умирающего противника и снова кинулась на Фабия.

— Склонись перед судьбой, мон-кей, иначе она раздавит тебя своей тяжестью.

Едва он отпрянул от тощей, как хлыст, фигуры, прозвучал искаженный белым шумом вокс-сигнал, перемежаемый исступленными предсмертными воплями Детей Императора и скуленьем Гончих. Подобный трюк запросто мог лишить мужества неподготовленных врагов.

— Пусть лучше меня раздавит судьба, чем я буду жить в цепях, — выплюнул Фабий. — Ты получила мой ответ еще на Лугганате, ведьма. С чего ты взяла, что мое мнение с тех пор изменилось?

На дисплее замигали оповещающие значки, предупредившие об опасности за мгновение до того, как враг ударил. Ходящая-по-покрову загнала его в угол. Фабий метнулся в сторону, и мономолекулярный клинок пронзил лоскут его кожаного халата, содрав лицо с раскрытым в беззвучном крике ртом. Фабий взмахнул Пыткой, но провидица теней ускользнула от него цветастым пятном, разразившись смехом. Арлекины поддержали ее дружным хохотом и, того хуже, пением.

Из наушника доносились крики о помощи и предостережения. Неприятель рассек формирование Детей Императора на части, словно вода, заливающая пересохшую почву. Всюду его воины вели схватки в одиночку или небольшими группками.

Он мельком увидел Савону и Беллефа, прорубающих путь к Скалагриму: тот боролся с худым, как палка, клоуном, чьи неестественно длинные пальцы трещали от ослепительной энергии. Фабий слышал зов Арриана, но в неразберихе не мог найти на экране символ, обозначающий Пожирателя Миров.

Пока доспехи сканировали пространство и вычленяли фигуры, постепенно окружавшие его, Фабий начал рыться в своем архиве мифологии альдари. Арлекины не столько воевали, сколько устраивали представление: их сражения напоминали хорошо поставленные хореографические номера. И если Байлу удастся определить, какую постановку они тут разыгрывают, появится шанс избежать летального для него сюжетного поворота — а то и вовсе поменять линию повествования.

— Терпение, — пробормотал он. Идущая-под-пеленой то появлялась, то исчезала из поля зрения, в танце теней приближаясь к нему с невероятной быстротой. Остальные арлекины кружили вокруг провидицы, придерживаясь собственных ролей. Фабий старался не обращать внимания на негромкое пение и игривые выпады, пытаясь полностью сконцентрироваться на основных движениях и выявить главных героев. Ходящая-по-покрову, несомненно, оставалась примой, но помимо нее в представлении были и другие участники.

Они вращались подобно убийственному смерчу: их клинки задевали его броню и накидку, выбивая искры и вырывая клочки ткани. Хирургеон отозвался на его потребности и впрыснул в кровоток новую дозу стимуляторов, благодаря чему Фабий сравнялся с соперниками в скорости и задвигался с ними в такт. Тут собрались десятки арлекинов, но большинство из них, казалось, намеревались лишь петь и плясать, а не атаковать. Весь мир для него сейчас составляло лишь это выступление.

— Так значит, хор, да, выступающий перед публикой, — озлобленно пробормотал Фабий. Он нисколько не желал быть актером, дергающимся, как припадочный, на радость зрителям среди разрушающихся декораций. Он взвел игольник, и на дисплее сразу замерцали руны целеуказатели, пытающегося навестись на какого-нибудь из стройных танцоров, выделывающих вокруг него пируэты.

Даже сражаясь, Фабий не переставал изучать противников. Чем-то эльдары напоминали ему братьев — тех, какими они когда-то были. В движениях арлекинов чувствовалась та же отточенность — словно каждую схватку они повторяли тысячу раз, заучивая все маневры. Стремление к совершенству в конечном счете подтолкнуло его братьев к анархии, эти же создания посвятили себя куда более суровой философии — они строго следовали прописанному сценарию жизни. Однажды начавшись, их истории придерживались одной и той же канвы, и так раз за разом.

Насущный вопрос заключался сейчас в следующем: выигрывали или проигрывали арлекины в рассказе с его участием? Фабий оступился, когда поток сюрикенов выбил маслянистые искры из его нагрудника, и, извернувшись, выстрелил в ответ. Он размахивал «Ксиклосом», не спуская пальца с крючка, поскольку наконец-то смог разглядеть слабые места, центральную часть каждой сюжетной линии — божественные фигуры. Нужно только ранить их, и выступление сорвется.

Выбрав одного противника наугад, Фабий набросился на него и замахнулся жезлом пыток для сокрушающего удара. Но вдруг пьеса прервалась самым непредвиденным образом, и арлекины рассеялись во всех направлениях. Фабий почувствовал, что платформа вибрирует, и оглянулся.

Перед открытым причалом завис боевой самолет. Стволы его штурмовых пушек начали вращаться. Ходящая-по-покрову и остальные воины-акробаты попятились. Протрещал вокс, и новый голос влился в какофонию боя:

— …вы живы, лейтенант-командующий Фабий?

Фабий узнал этот голос и обернулся как раз в тот момент, когда челнок пристыковался к платформе. Хотя геральдика выцвела и исказилась, она по-прежнему была узнаваема — прибыл III легион. С шипением понижающегося давления впускные шлюзы распахнулись, с глухим стуком опустилась десантная рампа. Трап задрожал, когда космодесантники в переделанных силовых доспехах ступили на него и направились вниз в предкамеру, ведя на ходу огонь и выкрикивая боевой клич своего легиона: «Мы — Дети Императора! Смерть врагам его!»

Целая фаланга воинов в аметистовых латах рассредотачивалась по помещению, оттесняя арлекинов за счет одного только наступательного порыва. Инопланетные клоуны прыгали и плясали среди огненной бури, с невероятной грацией избегая свистящих болтерных пуль. Но при всей их ловкости пришельцы не могли проникнуть сквозь завесу разрывных снарядов и потому были вынуждены отступить.

Фабий видел, как Идущая-под-пеленой пробежала вверх по стене, крутанулась в воздухе и, взмахнув посохом на манер косы, сбила с ног изумленного космодесантника. Мгновением позже она пропала, выбравшись вместе с остальной частью своей труппы через главный вход в камеру. Голоса пришельцев, звучавшие по каналам связи, утихали, уступая эфир новоприбывшим.

Фабий развернулся, все так же сжимая в руке оружие, и обнаружил, что на него нацелены стволы сразу нескольких болтеров.

— Так это спасательная операция или покушение?

— А ты, смотрю, все такой же недоверчивый, Паук.